Неожиданные отцы

Вторник — 18 ноября 1997 года Виктория и Ремус вышли на улицу. Стоял холод, но оба предпочитали находиться на свежем воздухе. Для наблюдавших за ними учеников это выглядело как обычная дружеская прогулка; однако за последнюю неделю между ними установилась гораздо большая близость. После вспышки в кабинете Дамблдора Виктория искала утешения именно у Ремуса. Тот факт, что он был гриффиндорцем, утратил значение, как только он продемонстрировал, насколько способен поддерживать. Платоническая дружба постепенно переросла в физическую близость. — Рано или поздно вам с Сириусом придётся разговаривать друг с другом цивилизованно, — Ремус ежедневно пытался примирить своего лучшего друга с дочерью Сириуса. — У нас с Блэком нет тем для разговора. Каждый раз, когда мы обменивались несколькими словами, это заканчивалось криком, — отрезала она. Голос её смягчился, когда она продолжила: — Ремус, я знаю, вы делаете то, что считаете правильным, но, пожалуйста, оставьте это. Между вашими занятиями и всей работой, которую я выполняю для papà, у нас остаётся так мало времени вместе. Не стоит тратить его на Блэка. Ремус быстро коснулся рукой ладони Виктории. Они проявляли крайнюю осторожность, чтобы не вызвать подозрений относительно истинной природы их отношений среди учеников. Поэтому любые публичные проявления нежности были исключены. Виктория улыбнулась в ответ на ласковый жест. — Возможно, нам стоит вернуться внутрь. Становится холодно, и мы могли бы проверить, теплее ли в вашей комнате, чем в подземельях, — произнесла она с явным намёком. — Даже не пытайтесь, Вики. Я не собираюсь целоваться, как подросток, пока ваш отец, который, между прочим, мой лучший друг, находится в соседней комнате. — Он мне не отец, и я планировала нечто гораздо большее, чем просто поцелуи. Виктория рассмеялась и обежала Ремуса вокруг; тот лишь покачал головой. Как бы зрело она ни звучала, ей было всего двадцать лет. Её смех стих, когда она услышала спорящих учеников. Виктория мгновенно узнала надменную протяжность Драко. Обернувшись, она увидела, что он разговаривает с Поттером, Уизли и Грейнджер. Она бросилась к ним, но Ремус схватил её за руку. — Только потому, что Северус является деканом Слизерина, это не означает, что вы обязаны заботиться обо всех них. Горячий темперамент отразился в голубых глазах Виктории, но она успокоилась прежде, чем ответить. — Слизеринцы пережили трудные времена, но это не причина, по которой я вмешиваюсь. Драко — мой друг, и я помогу ему, когда бы он ни нуждался во мне. Она побежала к четверым ученикам, в то время как Ремус последовал за ней более медленным шагом. Догнав их, Виктория обняла Драко за плечи. — Всё в порядке, gioia? — Всё хорошо, Вики. Мы просто говорили о квиддичном матче, который мы выиграли, — указал Драко. — Который вы украли. Если бы не грязные трюки твоей подружки, Гарри поймал бы снитч, — закричал Рон. — Тебе пришлось переспать с дочерью преподавателя, чтобы выиграть игру. Виктория и Драко переглянулись и расхохотались. — Где ты был весь последний год, Уизли? — всё ещё смеясь, спросил Драко. — Вся школа знает, что я гей. Теперь, если бы ты обвинил меня в том, что я сплю с преподавателем… Драко многозначительно замолчал. — Подобный слух может стоить Северусу должности и репутации, — предостерёг блондина Ремус, уже подошедший к ним. — Пожалуйста, Ремус, вы же знаете, что Драко просто шутил. Виктория закатила глаза при одной мысли о том, что Драко и её отец могли бы спать вместе. — Верно, он шутил, — саркастически произнёс Гарри. — Мы все знаем, как он получал такие высокие оценки по зельям. — Ты маленький неблагодарный сопляк. Тебе следует встать на колени и благодарить Мерлина за то, что мой отец всё это время защищал тебя. Он жертвовал нашей жизнью, чтобы спасти твою. Он не проводил со мной Рождество три года подряд, чтобы оставаться рядом с тобой. Виктория была в ярости и лишь огромным усилием воли сдерживалась, чтобы не наложить на Гарри заклятие. — Что здесь происходит? Все обернулись на глубокий голос, принадлежавший Сириусу Блэку. Ремус вздохнул и приготовился к новой неизбежной стычке. — Не волнуйтесь, профессор, — Виктория вторглась в личное пространство отца. — Мы ничего не сделали вашему драгоценному крестнику. Я знаю, вы не доверяете злобным слизеринцам, но Ремус может всё подтвердить. — Я задал вопрос, Виктория. Я никого не обвинял, — Сириус старался сохранять спокойствие. — Я не помню, чтобы разрешала вам называть меня по имени, профессор. Что касается ваших вопросов — можете идти к чёрту. Виктория оттолкнула отца и направилась к замку. — Иди за ней, идиот, — Драко хотелось встряхнуть Блэка, пока тот не поймёт, что Виктория действительно не ненавидит его. Она злилась, а анимаг был самой удобной мишенью. — Что ты только что сказал, мистер Малфой? — Сириус искал повод выместить гнев. — Иди. За. Ней. Идиот. Драко вызывающе смотрел на старшего волшебника. — Можете остаться здесь и снять с меня баллы или пойти за ней и попытаться исправить этот бардак. — Полагаю, это должно быть двадцать баллов Слизерину за столь полезное предложение. Сириус улыбнулся молодому слизеринцу; тот расслабился и улыбнулся в ответ. Сириус последовал за дочерью, оставив позади улыбающегося Драко, веселящегося Ремуса, ошеломлённого Рона, растерянную Гермиону и чрезвычайно заинтересованного Гарри. — Нам лучше вернуться внутрь, — Гермиона хотела избежать новой конфронтации. — Почему бы вам с Роном не пойти вперёд? Мне нужно поговорить с Ремусом. Двое гриффиндорцев кивнули Гарри и ушли. — Итак, что было настолько срочным, Гарри? Усмешка на лице Ремуса была совершенно нехарактерна для добропорядочного профессора. — Я… я хотел поговорить с Малфоем… и Роном… Вы не возражаете? Гарри улыбнулся преподавателю. — С чего вы взяли, что я хочу разговаривать с вами, Поттер? Малфой стоял, скрестив руки на груди, с усмешкой на лице. — Я оставлю вас решать это наедине. Только не заставляйте меня жалеть, что я оставил вас вдвоём. Не дожидаясь ответа, Ремус ушёл. Он хотел догнать Викторию и Сириуса. Он знал, что одному или обоим потребуется утешение. — Чего вы хотите, Поттер? — Я хочу понять, что происходит с Сириусом. Уже несколько недель я замечаю, что что-то не так. Гарри сел на траву и жестом пригласил Драко сесть рядом. — И какое это имеет отношение ко мне? Драко звучал раздражённо, но всё же сел. Гарри вздохнул и начал теребить травинку. — Вы, похоже, знаете больше, чем я. Я не понимаю. Сириус был связан с дочерью Снейпа? Они поссорились? Драко расхохотался. Он лёг на спину, не в силах сидеть прямо, со слезами на глазах. — Клянусь яйцами Салазара, у вас больное воображение, Поттер, но совершенно отсутствует наблюдательность. Они ссорятся с того самого момента, как Вики появилась здесь. — Хорошо, — прошипел Гарри. — Не хотите помогать — не надо, Малфой. Мальчик-Который-Выжил начал вставать, но Драко схватил его за руку и заставил сесть обратно. — Слушайте, я не могу рассказать вам то, что знаю. Это личное, и я не думаю, что они были бы рады, если бы я вам рассказал. Это действительно касается Вики и Блэка, но не так, как вы думаете. Поговорите со своим крёстным. Скажите ему, что хотите знать, что вы — семья. Гарри кивнул. — И, Поттер, когда он вам расскажет — если захотите поговорить, я выслушаю. Гриффиндорец поднялся, сбитый с толку поведением другого мальчика. Гарри никогда по-настоящему не разговаривал с Малфоем, а слизеринец казался зрелым и заботливым — совершенно иным, чем тот образ, который создали он и его друзья. — Почему я должен разговаривать с вами, Малфой? — Потому что вы не хотите предавать своего крёстного, а я уже знаю ситуацию. К тому же вы знаете, что я умею хранить секреты. Гарри направился к замку. Затем остановился и обернулся: — Эй, Малфой? — Что, Поттер? — Спасибо, Драко. Гриффиндорец впервые улыбнулся блондину. Драко улыбнулся в ответ. — Пожалуйста, Гарри. Северус поднял взгляд, когда кто-то с такой силой хлопнул дверью его класса, что она отскочила обратно. — У меня взрывались котлы, разъедало полы, ужасные испарения заполняли нос, но дверь моя никогда не разрушалась. Я бы хотел, чтобы так и оставалось, Виктория. — Я не выношу его. Он такой… такой… Виктория топнула ногой. Северус отложил ступку и пестик, которыми пользовался. Он потёр переносицу указательным и большим пальцами и вздохнул. — Что на этот раз произошло? — О, ничего. Он беспокоился, что я причиню вред его маленькому крестнику, бедной овечке, — саркастически выплюнула она. — Мерлин, значит, меня ждёт ещё один визит. Неужели вы двое не можете прекратить эту бесконечную перепалку хотя бы на день? Я устал от этого ежедневно. — Это не моя вина, — захныкала Виктория. — Виктория, мне безразлично, чья это вина. Вы оба взрослые люди, и Блэк в том числе. Пора вам обоим начать вести себя соответственно. Вы должны найти способ решить эту проблему между собой. Неприемлемо, чтобы вы ссорились каждый день, а мне приходилось выступать посредником. Северус посмотрел прямо на дочь, надеясь, что она поймёт его усталость. — Вы можете просто перестать разговаривать друг с другом — и все будем счастливы. — Я — не буду. Северус поднял взгляд и увидел Сириуса, стоявшего у открытой двери. Мастер зелий снова вздохнул. — Почему бы вам не войти и не устроиться поудобнее? Было бы жаль пропустить нашу ежедневную беседу. Северус хотел, чтобы это прозвучало саркастически, но получилось лишь устало. Сириус подошёл к рабочему столу и начал толочь содержимое ступки. Ему было всё равно, что именно он делает, но это помогало сосредоточиться на чём-то ином, кроме желания придушить собственную дочь. — Он действительно не имел этого в виду, знаете? — Северус поморщился от ненавистного тона дочери. — Виктория, уходи. Я разберусь. — Но papà… Виктория было всё равно, что она звучит как избалованный ребёнок. — Уходи. Сейчас же. Тон Северуса не допускал возражений. — Закрой дверь за собой, — добавил он, когда она направилась к выходу. — Мне нужны эти клыки измельчёнными, а не превращёнными в порошок. Это знания первого курса, — сообщил Северус Сириусу, нарушая молчание через несколько минут. Сириус отложил ступку и грустно улыбнулся. — Простите. За всё, — добавил он спустя некоторое время. — Вы ведь понимаете, что она совершенно избалована. Это прозвучало неожиданно, но Сириус давно хотел это сказать. — Нет. Она напугана, ревнует и ищет хоть какого-то подобия нормальности, но избалованной её не назовёшь. Возможно, немного и была, подумал Северус. Вырастая с тётей Ливией, Виктория получала гораздо больше свободы, чем получила бы с ним; Лучано обожал её и слишком часто уступал её требованиям; а Северус не бывал там достаточно долго, чтобы устанавливать правила. Но признание этого означало бы признать, каким неудачником он был в роли отца, и он не был готов к этому — особенно перед Блэком. Ожидаемого грубого ответа не последовало. — Я её не понимаю, Северус. Когда я встретил Гарри и объяснил ему про Питера, он принял меня без вопросов, и наши отношения развивались почти без осложнений. А она так злится на меня. Северус тихо рассмеялся. — Если вы будете сравнивать Поттера с Викторией, то только ухудшите положение. Гарри — не ваш сын. Он так отчаянно нуждался в любви, что был бы счастлив, даже если бы я решил его усыновить. Виктория же была в центре внимания трёх взрослых. Я проводил с ней всё свободное время. Она начала варить зелья со мной в четыре года. Я научил её летать в пять. Каждые выходные я аппарировал в виллу, и мы ездили в разные города. Ей никогда не приходилось делить меня ни с кем. Северус замедлил речь, давая Сириусу время осмыслить услышанное. — Когда ваш крестник поступил в Хогвартс, моё время с ней сократилось. Она затаила обиду на Гарри за то, что он занял часть моей жизни. Теперь она видит в вас ещё одного соперника за моё внимание. — Разумеется, во всём виноват я. Сириус вскочил в гневе. Северус преодолел расстояние между ними и положил руку на плечо бывшего возлюбленного. — Нет. Но ребёнок вымещает гнев на том, кто ближе всего. Вам нужно набраться терпения. Сириус обернулся. Он стоял так близко к слизеринцу, что стоило лишь чуть наклониться — и можно было поцеловать Северуса. Анимаг покачал головой. Он схожу с ума, подумал он, но каким-то образом, узнав причины поступков Северуса, его ненависть исчезла, и старые чувства любви и уважения вернулись. Разумеется, Сириус не мог ожидать, что всё вернётся к прежнему за несколько недель. Он понимал, что если будет давить на Северуса, его мечты о единой семье будут разрушены. Однако он не мог удержаться и наклонился вперёд, пока их лбы не соприкоснулись, а руки Сириуса не легли на бёдра мастера зелий. — Я знаю, что никогда не стану частью вашей семьи, но надеялся, что мы хотя бы могли бы стать друзьями. Признание вызвало слёзы на глазах Сириуса. — Здесь вы ошибаетесь. Вы должны сказать ей, что хотите быть её отцом — не другом, не равным, а родителем, — посоветовал Северус, позволяя контакту продолжаться. — Вы бы позволили? Удивление в голосе Сириуса было очевидным. — Независимо от того, что произошло между нами, ей нужны оба родителя, и я сделаю всё возможное, чтобы она это получила. — Спасибо. На этот раз Сириус действительно поцеловал Северуса. Поцелуй не был сексуальным, но трогательным и нежным — простое соприкосновение губ, означавшее конец двадцатилетней ненависти. Северус крепко прижал гриффиндорца к себе. Мастер зелий ощущал вкус Сириуса на губах и прилагал все усилия, чтобы не наброситься на этот манящий рот. Это было так неправильно, но ощущалось так правильно. Человек, который едва не убил его, человек, которого он так давно любил, снова оказался в его объятиях. — Вам нужно уйти. События развивались слишком быстро; он реагировал, а не действовал. Северусу требовалось время на размышления. — Мне нужно сосредоточиться и закончить это зелье. Если хотите поговорить, узнать больше о Виктории — приходите на чай в субботу. Я позабочусь, чтобы Виктории не было в моих покоях. Сириус кивнул и ушёл. Ремус подошёл к двери своих покоев и обнаружил ждущую его Викторию. — Привет! Он провёл рукой по её волосам, улыбнулся и открыл дверь, пропуская её внутрь. Виктория сбросила туфли и села на кровать, прислонившись спиной к изголовью. Ремус сел рядом и притянул её к себе. Ведьма положила голову ему на грудь и вздохнула. — Что случилось? — спросил Ремус. — Papà прогнал меня. — Ты очаровательна, когда дуешься, — оборотень коснулся пальцем её нижней губы. Виктория встала на колени. Она слегка задрала мантию и оседлала Ремуса. Положила голову ему на плечо. — Я больше не могу, Ремус. Оборотень рисовал маленькие круги на её спине. — Вики, только вы сами можете всё исправить. Сириус причинил боль и Северусу, и мне той ночью, но если мы смогли его простить, вам тоже следует попытаться. Вы только причините себе вред, если не сделаете этого. Когда Виктория не ответила, Ремус приподнял её подбородок пальцем, пока их взгляды не встретились — голубые глаза в карие. — Всё в порядке, любимая? Она покачала головой и расстегнула мантию. — Я не хочу думать, Ремус. Она сняла мантию. На ней были кружевной бюстгальтер и такие же трусики. — Сладкий Годрик, вы весь день ходили по школе практически голой. Ремус говорил, задыхаясь. — Я думала, Дамблдор просил вас одеваться приличнее. — Я полностью одета, и никто не знает, что я ношу — или не ношу — под мантией, кроме вас. Вы собираетесь доложить об этом декану моего факультета? Она спросила с притворной невинностью. — О да, я прямо представляю этот разговор. «Простите, Северус, но я должен сообщить, что ваша дочь не носит ничего под мантией. Откуда знаю? Она могла снять мантию в моём присутствии. Нет-нет, у меня не было намерения заниматься с ней сексом, но она меня вынудила». Да, я с огромным удовольствием проведу эту беседу с вашим отцом. К концу речи Ремуса Виктория смеялась так сильно, что по щекам текли слёзы. Когда она наконец смогла дышать, она взяла руку Ремуса и прижала к своей груди. Закрыла глаза, наслаждаясь ощущением. — Можем теперь перейти к делу? Ремус забыл о лучшем друге, о Северусе и обо всём мире. Он ощущал лишь мягкую плоть и нежные губы. Он позволил животным инстинктам взять верх, занимаясь любовью со своей девушкой, оставив все сомнения и моральные возражения на потом. Их близость была нежной и жадной. Они лежали в объятиях друг друга, наконец удовлетворённые. Впервые Виктория провела ночь со своим возлюбленным.