Неожиданные отцы

Суббота — 7 ноября 1997 года Северус и Виктория прошли мимо горгульи с привычным ощущением принадлежности этому месту. Виктория была раздражена внезапным вызовом от директора. Северус, знавший Альбуса гораздо дольше, испытывал зловещее предчувствие. Однако ни один из них не выдал своих эмоций, когда они вошли в кабинет Дамблдора. — Прошу вас, присаживайтесь. Не желаете ли чаю? — директор встретил их с лёгкой, слегка насмешливой улыбкой. — Нет! — ответили оба слизеринца чуть быстрее, чем следовало. Северус опустился в одно из кресел перед столом директора. У него было дурное предчувствие. Всякий раз, когда Альбус надевал эту уютную улыбочку, для мастера зелий наступали неприятности. Дочь села рядом и демонстративно игнорировала обоих волшебников. Не успели они расслабиться, как дверь снова открылась. Северус и Виктория обернулись и увидели входящих Сириуса и Ремуса. Оба сохранили маски равнодушия. Оборотень оглядел комнату с явным дискомфортом. — Мы подумали, что вы хотели нас видеть. Мы вернёмся позже, когда вы не будете заняты, директор. — Вздор, мой дорогой Ремус. Я хотел поговорить именно с вами четырьмя. Директор взмахнул палочкой, и два дополнительных кресла материализовались. — Прошу вас, садитесь. Как бы вежливо ни звучало приглашение, это оставалось приказом. — О чём идёт речь, Альбус? — раздражённо бросил Северус. — Уверен, у всех нас есть дела поважнее, чем притворяться, будто мы любим друг друга за чашкой чая. Северус не отрывал взгляда от друга. Он не смотрел на Сириуса; не мог позволить себе выдать хоть малейшую эмоцию в глазах или голосе. Директор проигнорировал просьбу и вызвал пять чашек с дымящейся жидкостью. — За последнюю неделю или около того произошло множество стычек между учениками. Дамблдор посмотрел на трёх преподавателей и одну ученицу-подмастерье — единственную, кто казался совершенно незаинтересованной. — Я полагаю, это связано именно с вами четырьмя. Северус нахмурился. Разумеется, вина всегда ложилась на слизеринцев. — Вам прекрасно известно, что я никогда не подстрекал этих идиотов к дракам. У них не хватит мозгов устроить побоище с минимальными травмами. Мастер зелий слегка расслабился: словесные поединки всегда действовали на него успокаивающе. — Как ни утешительны ваши слова, — Северус фыркнул на реплику Альбуса, — ситуация несколько сложнее. Ваша взаимная неприязнь стала настолько очевидной, что ученики начали принимать стороны. Они дерутся не за свои обиды, а за ваши. Чашка в руке Северуса грозила треснуть от силы, с которой он её сжимал. Неужели Дамблдор просит его прекратить проявления ненависти? Мастер зелий просто не мог этого сделать. Если он перестанет оскорблять, то придётся признать, насколько печальны эти голубые глаза. Придётся согласиться, что его дочь в равной степени принадлежит и ему, и Сириусу. Придётся столкнуться с тем, что порой, в темноте, когда его собственные руки доводят тело до оргазма, разум вызывает образ Сириуса Блэка, лежащего сверху. Мастер зелий не собирался играть в игру Альбуса. Он уже играл в неё более двадцати лет назад и заплатил за это слишком дорогую цену. Он помнил, каким счастливым и беззаботным был до беременности, сколько планов на совместную жизнь с Сириусом строил, узнав о ребёнке. Разумеется, мечты были разрушены очень быстро. Северус превратился из открытого, пусть и амбициозного волшебника в скрытного человека, не доверявшего никому — за возможным исключением собрата по факультету, Люциуса. Эта дружба привела его к Волдеморту. Преподаватели могли не заметить перемены, поскольку никогда не обращали внимания на слизеринцев, но доказательства существовали — если бы кто-нибудь удосужился их искать. Слизеринец долго и упорно боролся за исправление своего решения стать Пожирателем Смерти. Он старался быть хорошим отцом для дочери. Он потратил немало времени на то, чтобы залечить своё сердце. Ему просто необходимо было продолжать оскорблять и ненавидеть Сириуса — как способ самосохранения. Сириус посмотрел на директора с чувством стыда, но искра вернулась в его глаза, едва взгляд упал на мастера зелий. Северус казался полностью владеющим собой. Сириус мысленно проклинал свои чувства к Северусу. Он внутренне усмехнулся над этим именем. Он не называл Снейпа «Северусом» с того infamous дня, когда отправил возлюбленного в Вопящую Хижину. Виктория ощущала напряжение отца. Ей было жаль его, но она не могла простить за то, что он скрывал эту тайну. Он должен был рассказать ей и подготовить к той ненависти, которую она испытает от второго родителя. Ведь в конечном счёте Сириус Блэк ненавидел её так же, как ненавидел её отца. Он никогда не станет частью их жизни. К несчастью, Блэк был лучшим другом Ремуса. Любые чувства, которые Виктория могла бы питать к гриффиндорцу, приходилось подавлять. Она не могла рисковать сближением с оборотнем и раскрытием личных тайн. Она также не считала, что способна находиться рядом с Ремусом и одновременно переносить ненависть Блэка к себе. Ремус оглядел комнату и почувствовал напряжение. Директор играл с огнём, касаясь сложных отношений Сириуса и Северуса. Виктория также не выглядела умиротворённой. Оборотень считал, что на этот раз Дамблдор оказался не на высоте в отношении этих троих. Гриффиндорец понимал, что между ними что-то происходит, но пока не мог найти причину возросшего числа стычек. Северус и Сириус никогда не были лучшими друзьями, но научились работать бок о бок ради уничтожения Волдеморта. Виктория оставалась ещё большей загадкой. Она просто ненавидела Блэка и отказывалась приближаться к Ремусу лишь для того, чтобы избежать встречи с анимагом. — Мы перестанем ссориться на глазах у учеников. Можем мы теперь уйти? — Северус поставил чашку и поднялся. Он внутренне вздохнул. Он надеялся, что Альбус отпустит его с этим обещанием, но знал, что друг не удовлетворится столь малым. Мастер зелий заставил себя оставаться в привычном язвительном образе до тех пор, пока не покинет кабинет. — Северус, я предпочёл бы выяснить, почему вы четверо готовы перегрызть друг другу глотки. Сириус фыркнул и тоже поставил чашку. Он встал на противоположной стороне комнаты, посылая злобные взгляды Северусу, который отвечал тем же. — Мы все прекрасно знаем, почему я вас ненавижу. Покушение на убийство не имеет срока давности. Почему бы вам не рассказать, по какой причине вы презираете меня и мою дочь? — издевательски протянул Северус. — Я не пытался вас убить. Иначе директор бы меня исключил. Я просто не подумал, — парировал Сириус. Виктория отпрянула, осознав, что преподаватели ничего не сделали, чтобы защитить её отца. — Да упаси Салазар, если бы вы действительно использовали свою голову, — выплюнул Северус. — Да упаси Мерлин, если бы у вас появилось сердце и вы научились прощать, — практически закричал Сириус; лишь присутствие директора удержало его от полного крика. — О, сердце у меня есть. Я просто научился никогда не отдавать его гриффиндорцу. При всей их благородности они относятся к чужим чувствам крайне легкомысленно. Северус терял контроль. — Это полная чушь, и вы сами это знаете. Вы просто мстительный ублюдок. Прежде чем Сириус успел продолжить, Виктория вскочила, опрокинув кресло назад. — Хватит! Заткнитесь оба! — закричала она. Молодая волшебница ударила ладонями по столу Дамблдора. Она посмотрела прямо на директора. — Вы действительно хотите знать, в чём дело? Я думала, всемогущий Дамблдор знает, что происходит в его школе, и использует это знание, чтобы защищать учеников, но, видимо, я ошибалась. Дамблдор был ошеломлён гневом в голосе молодой ведьмы, но промолчал. Однако её отец заговорил: — Виктория, достаточно! — Нет, papà, я даже не начинала. Я хочу знать, как вы могли позволить этому… — она с отвращением посмотрела на Сириуса, — …мерзавцу трахать вас. Сириус и Северус замерли. Они хранили эту тайну так долго и убедили себя, что она никогда не всплывёт. Она повернулась к Сириусу. Её слова звучали спокойно, но были полны вражды. — Я хочу знать, как вы могли зачать ребёнка со своим возлюбленным и отправить его вместе с ребёнком на верную смерть, даже не оглянувшись; как вы могли притворяться благородным гриффиндорцем, когда чуть не убили своего возлюбленного. Как и её отец, она отказывалась показывать слабость перед этими волшебниками. Она направила гнев на директора. — А я хочу знать, как вы могли отвернуться от ученика. Вы оставили моего отца одного, беременного, фактически сказав ему, что его жизнь ничего не стоит по сравнению с жизнью гриффиндорца. Вы говорите о его вступлении к Волдеморту с ужасом. Будь я на его месте, я бы убила вас всех той же ночью. Северус изо всех сил старался сохранить маску равнодушия, хотя сердце разрывалось за дочь. Он приблизился и обнял её тёплыми руками. — Всё в порядке, Вики. Это всё в прошлом. Оно не может нас ранить. Северус продолжал тихо говорить, пока её гнев не утих. — Ничего не в порядке, papà. Вы не должны позволять им побеждать. Виктория была потрясена тем, как легко отец сдаётся. В её представлении они должны были заплатить за то, как разрушили их жизни. — Они не победили, Вики. У меня есть ты в моей жизни, и никто не сможет тебя у меня отнять. — Какого чёрта здесь происходит? — резко спросил Сириус. Голова Северуса дёрнулась на гневный вопрос. Мастер зелий испепелил анимага взглядом; тот благоразумно замолчал. Выражение Северуса смягчилось, когда он посмотрел на дочь. Он нежно приподнял её подбородок изящными пальцами. — Прости, что не рассказал тебе всего. Я должен был понимать, что от тебя нельзя скрывать тайны. Виктория усмехнулась. — Я должна поблагодарить Драко и Поттера за информацию. Приподнятая бровь отца побудила её продолжить: — Драко знает, и это он подал мне идею поговорить с Поттером. Мальчик даже не понял, какую информацию мне выдаёт. Северус кивнул в знак понимания. — Мне нужно поговорить с директором и Блэком. — Нет, не нужно. Блэк нас ненавидит и не заслуживает никаких объяснений после того, что сделал. Её голос был холоден и сдержан, но ненависть увеличилась десятикратно. — Он не ненавидит тебя, Вики. Он тебя даже не знает. Он ненавидит только меня. Я не хочу, чтобы ты ввязывалась в это. А теперь возвращайся в гостиную. Или лучше — пойди прогуляйся. Уверен, Ремус с удовольствием составит тебе компанию. Мастер зелий посмотрел на оборотня, который радостно кивнул. — Я хочу побыть одна. Мне нужно полетать. Виктория не была готова разбираться с ещё одной проблемой, но отец оставался непреклонен. — В прошлый раз, когда ты была расстроена и улетела, чтобы снять напряжение, ты покинула Италию, и мы нашли тебя во Франции. Ты останешься на земле. Это понятно? — Хорошо. Виктория вылетела из комнаты. Когда Ремус догнал её и притянул ближе, она не сопротивлялась. Теперь, когда тайна раскрыта, у неё не было причин избегать оборотня. К тому же в этот момент ей требовалась поддержка. Как только дверь закрылась, Северус опустился обратно в кресло. Сириус тоже сел — выбрав ближайшее к мастеру зелий место. — Ещё чаю, Северус? — Дамблдор хотел успокоить мужчину и, возможно, облегчить собственное чувство вины. — Виски, если позволите. — Конечно, дитя. Альбус наколдовал стакан виски и подождал, пока слизеринец сделает хороший глоток. — Северус? Чёрные глаза встретились с глазами Дамблдора. — Виктория говорила правду? Северус кивнул. — Он не знал о беременности. Я тоже, впрочем, не знал сразу. Когда узнал, попытался ему сказать. Мы должны были встретиться в Вопящей Хижине, но вы знаете, что произошло потом. Северус отказывался называть имя человека, причинившего ему все беды. Сириус был готов обвинить Северуса в том, что тот украл его дочь, скрыл беременность. Затем он вспомнил тот февраль. Северус вернулся после рождественских каникул в приподнятом настроении. Он несколько раз пытался поговорить с Сириусом, но гриффиндорец отмахивался. Сириус был убеждён, что Северус хочет порвать с ним. Он не понимал, насколько отчаянно тому нужно было поговорить. Обиженный и раздражённый, анимаг отправил слизеринца к Ремусу в полнолуние. — Вы провели семь месяцев в этой школе беременным, и мы ничего не заметили. Замечание директора было обращено скорее к самому себе, чем к молодым волшебникам. — Я был слизеринцем, Альбус. Преподаватели никогда не обращали на нас внимания. Обман удался на удивление легко. Северус сделал ещё глоток виски, позволяя теплу растекаться по телу. Глаза Альбуса заблестели от непролитых слёз. Он не находил слов. Ученик, ребёнок, перенёс беременность без чьей-либо помощи, без медицинского наблюдения, без эмоциональной поддержки. Этот ребёнок вырос и стал его другом, но мастер зелий никогда не доверял ему достаточно, чтобы рассказать о Виктории. — Северус, я действительно не знаю, что сказать. Альбус чувствовал себя крайне неадекватно. — Вам и не нужно ничего говорить. Я понимаю, как негативно скажется на школе, если это станет общеизвестным. Мы с Викторией покинем школу в конце учебного года или как только вы найдёте мне замену. Северус поднялся, собираясь уйти. Сириус вскочил. — Вы не можете так поступить. Не можете. Мысли Сириуса вернулись к тому дню в коридоре, когда Северус умолял его выслушать. Если бы он только послушал… Его дочь выросла бы, любя его. Северус не присоединился бы к Пожирателям Смерти. Возможно, он доверял бы себе настолько, чтобы стать тайнохранителем Джеймса, и родители Гарри остались бы живы. Сириус был подавлен мыслями и бесконечными возможностями. Он осел на пол. Сильные руки не дали ему удариться о камень. Он открыл глаза и увидел Северуса, стоявшего на коленях рядом. Сириус был потрясён тем, что Северус помог ему, и ещё больше — тем, что мастер зелий всё ещё обнимал его. — Поначалу это немного ошеломляет. Мастер зелий наконец звучал умиротворённо. Он наконец раскрыл свою тайну. — По крайней мере, когда вы узнали, вам не пришлось беспокоиться о том, каким идиотом вы были последние два десятилетия. Сириус звучал побеждённым. Он не стыдился опереться на бывшего возлюбленного в поисках утешения — даже если не заслуживал его. — Вы, должно быть, ненавидели меня. — Когда узнал? — Сириус кивнул. — Напротив, я был в восторге от мысли о ребёнке. Я не мог дождаться, когда расскажу вам. Я был так взволнован. Выражение Северуса смягчилось. Он явно погрузился в воспоминания. В глазах Сириуса мужчина не мог выглядеть привлекательнее, чем в этот миг. Воспоминания продолжали течь. Северус переживал возвращение в школу, встречу с Люпином после трансформации, боль после. Вернувшись в настоящее, он осознал, насколько близко физически и эмоционально оказался к бывшему возлюбленному. Это было недопустимо. — Вставайте, Блэк, смирение вам не идёт, — рявкнул Северус. Сириус покачал головой. Чудеса не случаются — по крайней мере, не с ним. Чего он вообще ожидал? Счастливого конца, как в магловской сказке? Это была реальная жизнь, и впереди его ждало множество работы, если он хотел, чтобы Северус и Виктория приняли его в свою жизнь. — Господа, я откланяюсь. Уверен, моей дочери нужно поговорить со мной. Северус наконец отпустил Сириуса и поднялся. Директор приблизился к двум молодым волшебникам. — Северус, прошу вас, подумайте ещё раз. Ваш уход станет потерей для преподавателей и учеников. Я буду очень по вам скучать. Последние слова прозвучали неуверенно. Старый волшебник не чувствовал права требовать чего-либо от Северуса. — Я знаю, что не имею права, Северус, но, пожалуйста… — голос Сириуса сорвался. — …пожалуйста, не отнимайте её у меня. Дайте мне шанс всё исправить для вас обоих. — Мне нужно обсудить это с нашей дочерью, прежде чем принять решение. Северус вышел. Он не видел, как рука Дамблдора легла на плечо Сириуса. Он не видел улыбки Сириуса. — Он сказал «наша дочь», — прошептал Сириус счастливо. Всё-таки не так уж всё плохо.