Неожиданные отцы

Суббота — 11 октября 1997 года После двух дней интенсивных тренировок команда Слизерина была полностью готова к матчу. Слизеринцы тренировались в идеальной секретности. Северус оказал помощь несколькими заклинаниями и защитными чарами, гарантировавшими их полную приватность. Трибуны, как обычно, были заполнены до отказа. Ежегодный матч Гриффиндор — Слизерин наблюдала вся школа. Для многих он воспринимался скорее как сражение, нежели как игра. Тот факт, что Гарри Поттер из года в год имел возможность унизить Драко Малфоя, служил дополнительным стимулом для присутствия многих учеников. Северус был в восторге от мысли увидеть свою дочь в игре. У него никогда не было такой возможности, пока она училась в Экате — итальянской школе волшебства. Тётя Ливия записывала все матчи с помощью омниокуляров, и он мог пересматривать записи, но это не могло сравниться с личным присутствием на трибуне. Ремус и Сириус находились в раздевалке гриффиндорцев перед началом игры. Когда они добрались до учительской трибуны, единственные два свободных места оказались по обе стороны от Северуса. Увидев двух гриффиндорцев, мастер зелий тихо выругался. Он быстро переместился на одно сиденье в сторону, чтобы не оказаться зажатым между ними. Северус мысленно поблагодарил Салазара Слизерина за то, что рядом с ним сел именно Ремус. Громкий рёв и аплодисменты захлестнули стадион, когда на поле появилась команда Гриффиндора. Их красно-золотые шарфы и знамёна покрывали три четверти трибун; когтевранцы и пуффендуйцы также демонстрировали поддержку Львиному факультету. В резком контрасте царила мёртвая тишина, когда на поле вышли слизеринцы. Команда даже не раскрыла членам собственного факультета личность нового игрока. Все были поражены, увидев, как Виктория Снейп идёт по стадиону бок о бок с Драко. Однако ученики факультета Змея быстро оправились и начали бурно приветствовать своих товарищей. Рон Уизли, капитан команды Гриффиндора, немедленно направился к мадам Трюк. Северус подозревал, что тот жалуется на Викторию. Драко, капитан слизеринцев, присоединился к ним. Стадион затаил дыхание, пока продолжалось оживлённое обсуждение. Мадам Трюк оседлала метлу и подлетела к учительской трибуне. Северус мгновенно оказался рядом с директором. Он всегда был готов отстаивать интересы своей команды и своего факультета, когда того требовала ситуация. — Директор, это весьма необычно. Гриффиндорцы утверждают, что слизеринцы жульничают, — пояснила мадам Трюк, — и они отказываются играть. — Тогда передайте им, что мы с огромным удовольствием примем победу, — резко парировал Северус. — Не будем торопиться, Северус. Возможно, у них есть весомые основания, — ответил директор. — Оснований у них нет. Я проверил правила школы, и Виктория имеет право играть. Мастер зелий полез под мантию, в карман брюк, и извлёк сложенный пергамент. — Случайно у меня с собой копия правил, и в них чётко указано, что подмастерье может участвовать в игре. Северус усмехнулся, пока Дамблдор и Трюк изучали текст. — Вы правы, Северус. Я рад, что вы столь тщательно подготовились, и мы сможем избежать любых нарушений. Голубые глаза директора искрились. — Разумеется, вы думали исключительно об игре, а не о том, что кто-то может счесть это несправедливым. — Разумеется, Альбус. Вам известно, насколько я настаиваю на строгом соблюдении правил. Губы мастера зелий изогнулись в усмешке, и он вернулся на своё место. — Пробуете новые способы украсть Кубок по квиддичу? — обвинил Сириус, едва Северус приблизился. — В отличие от гриффиндорцев, слизеринцы всегда следуют правилам. Мы не крадём — мы лишь находим творческие пути достижения целей. Тон Северуса ясно давал понять, что дискуссия окончена. Профессор Трюк вернулась в центр поля и сообщила игрокам решение директора. Рон возмущённо ворчал, но велел своей команде готовиться. Снитч был выпущен. Драко и Гарри взмыли над полем, занимая позиции. Мадам Трюк дождалась, пока маленький золотой мячик скроется из виду, выпустила квоффл и бладжеры, свистнула в свисток — и игра началась. Через пятнадцать минут счёт был 70:10 в пользу слизеринцев. Виктория летала между игроками и бладжерами с лёгкостью и изяществом. Годы практики и тело двадцатилетней женщины давали ей преимущество перед более молодыми, менее сильными и менее опытными игроками. Виктория также использовала то обстоятельство, что некоторые юноши отвлекались на её привлекательную внешность. Северус не мог оторвать глаз от дочери. Повторы через омниокуляры не передавали великолепия её стиля. Разумеется, Северус Снейп нисколько не был предвзят в оценке своей дочери. — Она действительно хороша, — заметил Люпин. Он тоже не мог отвести взгляд от черноволосой красавицы. — Да. Слово прозвучало скорее как шипение, но Северус не стал утруждать себя более развёрнутым ответом. — Я не думаю, что в ней есть что-то особенное. Ремус и Северус одновременно опустили взгляды, чтобы испепелить Сириуса. — Как ты можешь так говорить, Падфут? Она… она летает так, как ты когда-то — уверенно и грациозно. Северус побледнел, услышав эти слова. Он решил сосредоточиться на дочери, чтобы найти способ опровергнуть сказанное, но вынужден был признать, что Люпин прав. Она выглядела в воздухе так же прекрасно, как когда-то Сириус. Мастер зелий знал, что сам летает хорошо. Метла порой оставалась единственным способом ускользнуть от Пожирателей Смерти. Однако для Северуса полёт был лишь средством передвижения, и удовольствия он не доставлял. Виктория же искренне наслаждалась ощущением рассекания воздуха, опираясь лишь на кусок дерева. Полёт был почти необходимостью в её жизни — точно так же, как когда-то для Сириуса. Северус закрыл глаза, изгоняя демонов прошлого. Он не мог позволить себе сделать Сириуса реальным человеком, связанным с ним или с его дочерью. Жизнь становилась гораздо проще, если Сириус оставался ненавистным гриффиндорцем, пытавшимся его убить, — одномерным образом того, кто когда-то был возлюбленным Северуса. Ремус заметил напряжение в теле Северуса. Оборотень не понимал его причин. Это точно не могло быть связано с игрой — слизеринцы вели 100:30, и уж точно не с игрой его дочери — она забила восемь из десяти голов. Люпин уделил бы больше внимания своему школьному товарищу, если бы не был столь сильно привлечён мисс Снейп. Он убеждал себя, что болен. Он желал девушку, достаточно молодую, чтобы быть его дочерью. Хуже того — дочь человека, которого он пытался убить, человека, презиравшего его за то, что он зверь. Виктория никогда не заинтересуется им после всего, что Северус, вероятно, ей рассказал. Даже если бы она была склонна к этому, Северус позаботился бы, чтобы она не связалась с оборотнем. Ремус вздохнул. Сириус вопросительно поднял бровь, молча спрашивая, в чём дело. Ремус покачал головой и промолчал. Сириус посмотрел на дочь Северуса. Она была красива, но её красота казалась скорее отражением качеств отца: надменная осанка, чёрные локоны, острый язык. Всё то, что он когда-то любил в своём школьном товарище — хотя никогда бы в этом не признался. Вместо этого Сириус продолжал играть в ту игру, которую они вели с момента разрыва. Или, если быть честным, с той ночи, когда он попытался убить своего бывшего возлюбленного. Игра, состоявшая из оскорблений и показного равнодушия. Иногда он задавался вопросом, вспоминает ли Северус те приятные моменты, которые они делили, но по тому, как слизеринец к нему относился, он сильно в этом сомневался. В воздухе Виктория не подозревала о внутреннем смятении, бушевавшем в трёх волшебниках. Её разум был сосредоточен на полёте и победе. Она слышала о способностях Гарри как искателя. Она была полна решимости довести разницу в счёте минимум до 160 очков к моменту появления снитча, чтобы слизеринцы выиграли независимо от того, кто поймает золотой мячик. Когда снитч наконец появился, счёт составлял 210:60 в пользу слизеринцев. Оба искателя взмыли высоко в небо, устремившись к маленькому мячику. Когда снитч резко изменил направление, оба игрока ринулись за ним вниз. Виктория следила за искателями и видела, что они заметили снитч. Разница составляла всего 150 очков, и если Гарри поймает снитч, игра закончится ничьей. Игроки на поле замерли, наблюдая за действием. Гордость факультета и личная надменность требовали от неё большего. — Грег, Роберт, направьте бладжеры к охотникам! — начала выкрикивать приказы Виктория. — Милли, держись перед кольцом. Винс, Том, держитесь рядом со мной. Продолжаем играть, люди! С квоффлом под мышкой она устремилась к кольцу Гриффиндора. Двое других охотников двигались рядом с ней, больше напоминая телохранителей, чем игроков. — Искатели летят сюда! — крикнул Винс. — Убедимся, что не мешаем Драко. Смысл слов Виктории был ясен: они должны помешать именно Гарри — и они это сделали. Трое слизеринцев идеально рассчитали время: они замедлились ровно настолько, чтобы помешать спуску Гарри, но недостаточно, чтобы получить фол. Выполнив задачу, они устремились к кольцу. Виктория увидела приближающегося Рона. Она передала мяч Тому, который рванул к кольцу и забил. Его гол утонул в море голосов, праздновавших окончание матча. Трое охотников обернулись и увидели, как Драко держит в руке снитч, а на лице его играет ухмылка. Они нырнули и окружили своего искателя, которого вскоре облепили остальные шестеро игроков. — Вы украли игру, вы это понимаете? — гневный крик Уизли заставил стадион замолчать. — С чего бы это, Уизли? — ничто не могло омрачить радость Драко. Его команда победила гриффиндорцев лишь во второй раз — в прошлый раз лишь потому, что Поттер был травмирован. Теперь не будет никаких оправданий. — Эти трое вмешивались в игру. Рыжеволосый был уверен в своей правоте и хотел отстоять её перед всей школой. — Мистер Уизли, если вы желаете быть капитаном, советую вам прочитать правила игры. Сарказм в голосе Виктории мог соперничать с отцовским. — Правила гласят, что игра продолжается, пока искатели преследуют снитч. Если ваша стратегия заключается в том, чтобы заморозить все действия, пока великолепный Поттер ловит мячик, то не вините нас в том, что мы выполняем свою задачу — играем. Кроме того, даже если бы каким-то чудом вы поймали снитч, после гола Тома мы всё равно бы победили. Так что ступайте рыдать в свою высокомерную башню. Слизеринцы разразились аплодисментами и одобрительными криками. Северус искривил губу в усмешке. Он собирался наслаждаться ближайшими днями. Гриффиндорцы будут особенно злы и упрямы, что приведёт к потере множества баллов и многочисленным отработкам. Их моральный дух опустится ниже уровня его подземелий. Он любил быть слизеринцем в такие моменты — и всем этим он был обязан своей дочери. Северус мысленно отгородился от того факта, что талант дочери унаследован от гриффиндорца. Лучше об этом не думать. Он сосредоточится на унижении Поттера и его друзей.