N is for Tonks. Thin blue line

К моменту, когда она вернулась домой, Римус уже не только был тут, но и успел уснуть. Видимо, хотел ее дождаться, но организм взял свое: он дремал в полусидячем положении на постели и одетый. Тонкс, тихо раздевшись, улеглась рядом и устроила голову у него на коленях. Машинально найдя его руку, положила себе на живот, поглаживая, и в очередной раз вернулась к произошедшему сегодня. Да вообще ко всему за последние недели. Голова очень быстро разболелась от всех мыслей, и она нехотя поднялась за таблеткой. — Ну зачем ушла?.. — сонно и жалобно донеслось из-за спины от Римуса. — Сейчас вернусь. — Что случилось? — он подошел спустя несколько минут ее копошения в аптечке и обнял со спины, утыкаясь носом в плечо. — Не могу найти обезбол. Голова опять раскалывается. Блистеры, полупустые упаковки и склянки, но нигде нет того, что ей нужно. Ни в маггловском виде, ни в волшебном. — Возможно, я допил, но забыл купить. Она устало повернулась к нему лицом, кладя руки ему на плечи. — Или я. И тоже забыла. — Сходить? — Поздно уже, ничего не работает. — У меня в столе точно должно быть что-то. — Может… — она чуть сжала его плечи и, лукаво улыбнувшись, качнула подбородком в сторону постели. — Может, иначе головную боль «полечим»? Римус неловко полуулыбнулся, опустив взгляд на ее ключицы или грудь. — Честно говоря, я так устал, что… — Что тебе легче слетать в Аврорат? — Тонкс удивилась. Он только вздохнул, кивнув. Но добавил через секунду: — Это правда легче. Трансгрессия туда и обратно все равно быстрее и проще, меньше сил вытягивает. — Ну… Ладно, — она пожала плечами, опуская руки. — Ты обиделась? — Люпин же не спешил выпускать ее из объятий и смотрел ей в глаза. — Нет. Но удивлена, если можно так сказать. — Чему? Секс займет минимум полчаса, а сбегать за зельем — минут десять. И главное, ни я, ни ты потом не будем выжаты еще сильнее. — Тому, что ты не хочешь меня. — Я хочу, Дора, — он нервно сжал губы. — Хочу, но не хочу прямо сейчас им заниматься. — Я могу быть сверху, а значит, тебе не придется уж слишком «тратить энергию». — Ладно, давай, — Люпин вздохнул. — Ну нет. — Нет? — он вновь уставился на нее, но теперь в замешательстве и даже возмущении. — Ты же сама говоришь, что… — Нет, потому что я не хочу уговаривать тебя на секс со мной, — Тонкс раздраженно выдохнула, перебив его. — Ты не понимаешь, что ли, что это не так работает? — Тогда зачем ты мне варианты предлагаешь, если сразу после отказываешься и говоришь, что это «не так работает»? — После твоего «ладно»? — она скептически хмыкнула, выбравшись из его рук. — Нет, спасибо за одолжение, так усну, — и поплелась в спальню. — Это было не… — А чем тогда? — Тонкс обернулась. — Хочешь сказать, что «ладно, давай» пышит желанием? — и фыркнула. — Но я сразу сказал, что не хочу. И объяснил причину, которая вообще не касается моего желания в целом. Я устал сейчас, хочу побыстрее лечь спать. — Ну так ложись, я отцепилась, — и она ушла в спальню. Из другой комнаты несколько секунд доносилась только тишина, но следом Римус, шумно вздохнув, ушел из квартиры. Его и правда не было минут десять, за которые Тонкс уже успела несколько раз провернуть в голове всю ссору и обнаружила, что она в принципе была основана… Ни на чем основана. На пустом месте, если откинуть ее реакции, за которые теперь стало стыдно. Она прекрасно понимала его усталость. А он, с ее наличием, все равно пошел на работу только за одним лишь зельем да еще и для нее. — Рем, извини, — тут же сказала она, как только он вошел в комнату. — Выпей зелье и засыпай, — Люпин однако был хмур и сухо вручил ей склянку, тут же начав после этого раздеваться. Тонкс несколько мгновений смотрела на него, но он молчал и вообще не смотрел на нее, и она в итоге опрокинула в себя чертово зелье. Эта то и дело возникающая головная боль уже и так достала, а тут еще и ссора из-за нее. К ее удивлению и радости, Люпин, едва улегшись в постель, без раздумий обнял ее и уперся лбом в плечо. — Извини, пожалуйста, — она осторожно пригладила вихор на его затылке. — Надеюсь, что оно поможет, — проборомотал он. — И засыпай, нам обоим с утра на работу, к сожалению. — А у вас что-то нашлось, чтобы ты тоже завтра работал? — Давай хотя бы за завтраком поговорим? — Римус вздохнул с закрытыми глазами. — Я правда хочу спать. — Да, конечно, — Тонкс сползла на подушку и поцеловала его в щеку. — Извини еще раз. Я очень тебя люблю, Рем. — И я тебя. Обыск им пришлось начать без Гавейна: тот, появившись в общем зале вместе с Катриной, только отправил Тонкс с Маркусом ко вчерашнему дому, добавив, что присоединится к ним чуть позже, а после они уже проведут и допрос. — А что вчера-то произошло? — спросил Маркус. — На его дочь напал какой-то воздыхатель недоделанный. — Напал? Зачем? — Сам как думаешь? — Тонкс глянула на напарника. — Она отказала, ему не понравилось такое положение дел. Подкараулил ее на прогулке в парке и… В общем, хорошо, что она смогла, успела позвать и Шторм и папу. — Да все равно не ясно, зачем нападать, — он хмыкнул. — Она ж не передумает в таком случае точно. Да и нападать на дочку аврора да еще и заместителя главы это каким разжиженным мозгом надо обладать? — Рада знать, что ты таким не обладаешь, — Тонкс усмехнулась. Хоббс кисло улыбнулся. Дом явно молил о капитальной уборке: пылища, мусор да вонища с кухни и из уборной. Даже Тонкс, которая не была фанатом наведения порядка, занялась бы этим первым делом, как переступила бы порог, будь это ее личным жильем. А Римуса или ее маму хватил бы удар, скорей всего. — Ну и хлев, — послышалось через полчаса обследования из коридора. Тонкс выглянула из спальни: Робардс с омерзением осматривался. — Только не просите тут прибираться, — она поморщилась. — Нашли уже что-нибудь? — Тут столько грязи, сэр, что легче вызвать пару домовиков и после уже проводить обыск, — раздался голос Хоббса из кухни. — Нет уж, пузырь используйте, если совсем тошно, — и он, наколдовав тот вокруг своей головы, прошел к Маркусу. Обыск затягивался, но в итоге они, прибыв в Аврорат, лишь бы на лишние даже пару минут не задерживаться в том хлеве, разложили все находки на столе Гавейна. — Что ж, надеюсь, сложим из этого хоть какой-то вменяемый пазл. Что у тебя из важного? — он спросил Хоббса. Тот указал на приличную кучку ингредиентов и разной степени наполненности склянки: — Куча оборотных, забывчивости и тонизирующих. Еще парочка невидимости. Ингредиенты… — он покачал головой, — что-то подходит и для варки этих зелий в том числе. — Классический набор шпиона, — Робардс задумчиво осмотрел склянки. — Тонкс? — Нашла в спальне записную книжку: там кроме всего прочего было штук пять расписаний, но не знаю чего. Просто даты, начиная с зимы. Возможно, одно из них относится к Грейвз, — начальник кивнул, и она продолжила: — Еще несколько женских мантий, предлагаю показать, опять же, Грейвз. — Еще что-то? — Огрызки незаконченных писем, — Тонкс взяла пару пергаментов и показала Робардсу: — Почерк тот же, кажется, что мы нашли в доме Грейвз. — «Все готово, но есть заминка»… «Может, ответишь уже? Мы уже сделали часть, где ба…» Бабки? — Гавейн вздохнул. — И че не отправил-то? — Может, решил, что такая формулировка неподходящая? — предположил Маркус. — Может-может… Ну что ж, вряд ли он сам додумался Грейвз пленить и потом заниматься ее же работой. Не похож он на героя-альтруиста. Да и это «мы», не «я»… Прошерсти архивы быстренько, знакомая у него фамилия, но не могу сейчас вспомнить, — он слегка коснулся Хоббса локтем. — Или Винса спроси, возможно, узнает и подскажет. Скорей всего, он в шайке, а значит, мелькал у нас так или иначе. — Во время войны? — уточнила Тонкс. Гавейн глухо угукнул, осматривая уже склянки. И добавил через пару мгновений: — Помоги ему: если за час не найдете, пойдем так допрос проводить. Я пока к Крикерли. Благодаря Винсенту, который и правда вспомнил Кассия, шерстение архивов закончилось в первые минут десять. Кассий Холлоувэй задерживался несколько раз в начале восьмидесятых за разбой и попытки сбыта незарегестрированных темных артефактов, но каждый раз был отпущен после уплаты штрафов. И попадался не один: некие Джек Флетчер и Патриция Мерривезер. — Мистер Холлоувэй, — начал Робардс, садясь напротив того в допросной. Тонкс тоже принимала активное участие, а вот Хоббс наблюдал из-за стекла, — потрудитесь объяснить, что вы забыли у дома мисс Грейвз, — и прикурил. — Мы старые знакомые. Зашел к ней на чай да поболтать о том, о сем. — Чай, понял, — начальник кивнул. — И после колыбельную ей спеть, верно? — Вы о чем вообще? — тот нахмурился. — Говорю ж, мы хорошие знакомые. — То есть вы готовы, что мы к ней зайдем и спросим о вашем знакомстве? — Да пожалуйста, — Кассий хмыкнул, расслабленно поведя рукой. — Хорошо, где познакомились и когда? — Ну, в школе. Она на три года младше, но оба интересуемся зачарованием. Она то и дело перехватывала книги раньше меня, вот и… Сначала да, не очень разговор клеился, потому что показалась напыщенной курицей, а потом… Нормальная девчонка. — А мантии женские чьи? — уточнила Тонкс. — Нашли у вас дома. Ее, что ли? Забыла? Ушла голой после очередного вашего «чаепития»? Тот облизал губы: — Ну, оставила парочку, что тут такого? Сменные. Хотела переехать, видимо, сами знаете как это бывает: сначала зубная щетка, потом пара мантий… И вот, она уже живет тут и день и ночь. — Ваш дом не назвать ни желаемым местом для жизни, ни тем, где бы чувствовалась женская рука, — прокомментировал Робардс. — Да любого человека, который не привык жить со свиньями. — Я вас и не звал, — Холлоувэй слабо оскалился. — Да, может, и не звали. Но так быстро сбежали от аврорских охранных чар, что мы были вынуждены отправиться на ваши поиски. А уж ваша реакция на наше прибытие — прямо настораживает, мягко говоря. — Потому что знал, что за этим последует, — Кассий сокрушенно выдохнул, мотнув головой и поморщившись. — Чем меньше я вам на глаза буду попадаться, тем меньше проблем. Спасибо, что в этот раз без тумаков обошлось в обезьяннике. — Предположим, хорошо, — Гавейн выпустил струйку дыма под потолок. — Как часто с Грейвз виделись? — Ну… Когда как: могли и по нескольку раз в месяц, а могли и месяцами не видеться. У нее-то нормальная работа, не то что у меня. — И чем на жизнь зарабатываете? — То тут, то там, — Холлоувэй качнул головой. — Я пытаюсь найти что-то нормальное, стабильное, но сами понимаете: с моим прошлым едва ли что-то находится. Работодатели частенько проверяют соискателей через вас, а я… К сожалению, имею не самую лучшую характеристику в этом плане, — и ровно посмотрел на авроров. — Мы нашли у вас обрывок письма, где вы говорите о выполнении некой работы и требуете плату. Кому адрессовалось? — Да не знаю, — он пожал плечами. — Я иногда несколько разных заказов выполняю, а заказчики могут задерживать плату. — Когда видели Аманду в последний раз? Кассий задумался и, как показалось Тонкс, специально изображал эти размышления. — Кажется, в конце зимы. Ее начальник получил возможность готовить Хогвартс к Турниру, и у нее работы прибавилось, так что мы редко виделись. — И никакой переписки не вели влюбленные сердца? — Робардс иронично скривился. — Я что, похож на романтика? — Холлоувэй презрительно усмехнулся. — Оставьте это девкам, — и кивнул на Тонкс. — Я бы попросил выбирать выражения, вы не среди своих друзей. — Простите, — тот сжал губы, едва ли показывая реальное раскаянье. — В общем, я не влюблен в нее да и к семье никогда не тянуло. Есть, с кем перепихнуться между делом и не слушать баб… женску-женские переживания — отлично, меньше мороки. А Ами не из таких как раз: любит болтать в основном о работе, так что с ней даже интересно бывает. Да и внешне ничего. Робардс покивал и после посмотрел на Тонкс, как бы предлагая ей задать вопрос. — Зачем вам такой внушительный набор оборотных и стирающих память зелий? И тонизирующих. — Работа бывает разной, — Кассий устало вздохнул. — Где-то надо кем-то прикинуться… — И потом забыть об этом? Задержанный уставился на нее напряженным взглядом. — Работа. Бывает. Разной. — Еще примеры такой «работы»? Тот прикрыл глаза, раздраженно передернув плечами. — Большая часть связана с нарушением закона. — Рынок найма внушительный даже для тех, кто нарушал в прошлом закон. Можно найти и ту, где платят достаточно, чтобы жить. — Сомневаюсь, что вы имеет представление, — тот фыркнул. — В Авроры же не берут таких, как я, так откуда вам знать? — и попеременно посмотрел на них. — Мой круг общения не ограничен аврорами, — парировала Тонкс. — И в него входят бывшие преступники? — Холлоувэй поморщился с таким лицом, как будто она сказала вопиющую чушь. — Что скажете по поводу Флетчера и Мерривезер? — Не видел их… уже лет пять навскидку, — тут же ответил он. — И не слышали о них, да? — Не-а. — Ладно, — сказал начальник, поднимаясь, — мы закончили на сегодня. — Но я не свободен? — уточнил Кассий. — Не на данный момент. Ждите, вас сопроводят обратно. Едва задержанного увел аврор, как Робардс сказал в коридоре: — Зайдите к Грейвз, уточните по поводу их знакомства. И на сегодня все. — А завтра что? Если она подтвердит все. — Блэк отправит своих по адресам его знакомых, дальше посмотрим. Если не найдем или Грейвз что-то добавит интересное, то будем думать. Мисс Грейвз они нашли там же, но Тонкс думала, что за прошедшее время она успела оклематься хоть как-то, однако выглядела безумно подавленной и задумчивой. — Аманда? — та резко вздернула голову, стоило Нимфадоре к ней обратиться. — Как вы? — Н… Нормально, — растерянно пробормотала она. — Вы что-то хотели? — Да, у нас есть буквально пара вопросов, — Грейвз тут же кивнула, и Тонкс продолжила: — Вы знакомы с Кассием Холлоувэем? Она сглотнула, но вновь кивнула: — Да, мы… Знакомы еще со школы, до сих пор общаемся. Я даже… Даже думала, что нравлюсь ему, но видимо, это были мои наивные мечты. — Почему? — Да не важно, — она выдавила секундную улыбку. — А почему вы про него спрашиваете? — Мы после осмотра вашего дома поставили сигнальные чары в том числе, и они среагировали на него. Но он сбежал, и нам пришлось его ловить. А в его доме слишком много вещей, которые… Которые вызывают вопросы. К примеру, женские мантии. Но он сказал, что это ваши. — Скорей всего, — она кивнула. — Мы… Мы встречались уже несколько лет. Да уж, знакомая картина. Тонкс успела повидать такие за годы: девушка влюбляется, а ее «сердечный герой» просто использует ее ради секса. Но едва ее мысли коснулись Сириуса, как Маркус задал вопрос: — Когда вы с ним виделись последний раз? Грейвз задумалась. — Ну… — и облизнула губы. — Кажется, в январе. Не помню точно, после этого двухмесячного сна у меня какая-то проблема с памятью. — Но он знал, где вы живете? — Да, конечно. — Может, у него был ключ? — Нет, но… Я однажды просила зачаровать мне замок с ключами. У него лучше такие чары выходят, моя специализация немного иная. — Вы же знаете о его преступном прошлом? — уточнила Тонкс. — Да… — Зачем такое доверять кому-то, вроде него? Аманда прикрыла глаза, а ее горло дернулось. — Я думала, что мы друзья. Что мы пара. Да и из дома ничего не пропадало, и в его я бывала кучу раз, так что… Тонкс переглянулась с Хоббсом, но и он не знал, что добавить. — Хорошо, спасибо, что уделили время. Желаем скорейшего выздоравления. И они уже направились на выход из палаты, как Грейвз их окликнула: — Авроры… Эм-м-м… Зайдите, пожалуйста, в целительскую. Думаю, вам нужно знать. — Что именно? — Не хочу говорить, но целители в курсе, — она уже прошептала и уткнулась взглядом в одеяло. Едва они заглянули в целительскую, как их отправили к заведующему отделением. И тот, стоило только услышать, что они по поводу Грейвз, сразу помрачнел. — Да, мы… Мы выяснили некоторые подробности ее состояния, — целитель Огл поморщился. — И вторая не дает нам возможность выписать ее, пока не решим, но своими силами никак не выйдет. Первая — она беременна. Ранний срок, четыре-пять недель, — и посмотрел на Тонкс с Хоббсом, как бы добавляя: «Думаю, вы сами понимаете, когда это произошло». — А вторая? — спросила Нимфадора через несколько секунд. — Вторая заключается в том, что она Хранитель. Но мы спрашивали, и она им не является по ее заверениям. Однако у нее начальная стадия Доверительного Истощения. А оно бывает только, если человек является Хранителем. В ее организме прямо четкий след и симптоматика как по учебнику. — То есть… То есть она Хранитель, но не помнит или?.. — Маркус развел руками. — Да. И если учесть, что у нее проблема с памятью, то очень вероятно, что кто-то намеренно стер у нее данные воспоминания. И сделал это либо неумело, либо вообще не был заинтересован… — Огл вдруг прервался, дернув плечом. — Ладно, и так ясно, что на нее было все равно. Блядь. Тонкс казалось, хотелось верить, что одной новостью о ее «плене» все обойдется, но… — Это все? — она тяжело вздохнула про себя. — Да. Радостных новостей, к сожалению, у нас нет. И мы не можем выписать ее, повторюсь, иначе в следующий раз она может не добраться до больницы своим ходом. Либо ей нужен кто-то, кто сможет присматривать. И желательно кто-то, кто не будет ее насиловать, — целитель посмотрел на них тревожно. — Мы предлагали сообщить ее родственникам или чтобы она сама, но она отказалась. Вероятно, не хочет, чтобы об этом кто-то узнал из близких. И да, она уже записана на аборт, проведем в ближайшие дни. — Ты чего такая бледная? — спросил Римус, едва Тонкс прошла в его кабинет после того, как они с Маркусом отчитались перед Робардсом. Он хоть и отпустил их домой, но она решила дождаться Люпина здесь. — Да тут… Чем глубже копаем, тем хуже. Опять, — она плюхнулась в когда-то свое кресло. Ни его, ни стол так и не убрали. — Грейвз была изнасилована, пока спала под чарами. И забеременела. А еще стала, видимо, Хранителем против воли. — Это как? — спросил Меллор, который повернулся к ней лицом, сидя в кресле. — Убедили как угодно, а потом стерли память, — ответил Римус, хмуро смотря куда-то выше плеча Нимфадоры. — Старая практика. И практически идеальная. — А можно перестать быть Хранителем, если не знаешь, что именно Фиделиус охраняет? — поинтересовалась Тонкс. — Если отмести вариант хождения по планете и в каждой точке проводить отменяющий обряд, то нет, — Люпин кисло улыбнулся. — Но ответ можно получить от Кассия, думаю. Какую-ту ниточку он точно знает, хоть может и не подозревать, что является ее «хранителем». — Мы уже допрашивали его: он давил, что они просто друзья с привилегиями. И что заходил на чашечку чая, а не чтобы ее трахнуть между делом. — Тоже старая практика, — Римус вздохнул, отворачиваясь к столу. — Дай мне пять минут, я только допишу, и пойдем домой. Тонкс пересеклась взглядом с Меллором: тот с сочувствием поджал губы, и после отвернулся к своему столу. — Ты чего не ешь? — спросил ее Люпин дома за ужином. Тонкс, вынырнув из своих размышлений, печально посмотрела в собственную тарелку и тяжело вздохнула. — Что-то не голодная, извини, — тихо сказала она. — Хотя ела где-то в полдень, но… — Грейвз? Она лишь угукнула, и Римус, с пониманием вздохнув, погладил ее по спине. — Такое ощущение, что я дико, но странно везучая, — добавила Тонкс через пару минут. — Я… потерял нить, — он нахмурился, смотря на нее. — Ну, моя логика такова, что я — везучая, хоть и не до конца. Меня похищали, но отделалась лишь испугом, так сказать. Тех девушек и Блюма держали в плену черт знает сколько времени, и только он выжил. Грейвз хоть и тоже выжила после так называемого плена у себя же дома, но подверглась не только этому сну и становлению Хранителем хер знает чего и где, но и изнасилованию. Скорей всего, не единожды. Так что я везунчик на их фоне. Весь свой недолгий монолог она чувствовала тревожный взгляд Римуса, но почему-то взглянуть на него было… страшно? Нет, она прекрасно понимала, что он не злится на нее, не осуждает и не является кем-то похожим на Холлоувэя или кого-либо из сообщников Бетелла и им самим. Но все равно было страшно, а она не могла понять причину. Люпин через пару секунд пододвинул к ней стул, обнимая и прижимая к себе, и Тонкс тут же уткнулась носом ему в плечо, сжав руки вокруг его торса. — Не истязай себя только за это везение, прошу, — шепнул он через пару мгновений и чмокнул в волосы. — Если подумать, такое себе везение, — она грустно усмехнулась. — Но меня хотя бы не насиловали. Римус тяжело вздохнул, еще крепче обнимая. И вдруг ответил: — Я бы тебя все равно любил, Дора. Любил и продолжал бы любить, даже если бы ты не захотела со мной быть после такого. — Ты не знаешь наверняка, — вылетело из ее рта на этот то ли комплимент, то ли поддержку. В любом случае, это то, что хочется услышать и думать, что человек и правда так поступит, но почему она так ответила, сама не понимала тоже. — Знаю, — Люпин легонько боднул ее носом в висок. — Знаю, потому что и такой сценарий я рассматривал. Боялся безумно, но понимал, что единственное, чего я хочу — вытащить тебя из этого. И обезопасить. Потому что люблю. — Ты вытащил. И обезопасил, — пробормотала Тонкс, надеясь, что такой ответ ему придется больше по душе. А не вот это несуразное и даже обидное: «Ты не знаешь наверняка». Мерлин, почему ее мозг это выдал, а язык поддержал? Римус через пару секунд довольного урчания пересадил ее к себе на колени и начал зацеловывать ее щеки с носом. Нимфадора, сначала хихикнув от его урчания, засмеялась уже полноценно, когда от его поцелуев и, главное, бороды стало щекотно. — Люпин, — начала она, когда он закончил, и обняла его лицо ладонями, — ты очень хороший. И я тебя люблю. — А почему по фамилии? — он картинно-изумленно поднял брови. Тонкс, вновь хихикнув, лишь пожала плечами. И спросила: — Тебе не нравится твоя фамилия? — Да нормальная фамилия, просто… Ну… — он покачал головой из стороны в сторону. — Я больше не твой начальник, и мы вообще не на работе. И я, вроде, ни в чем не провинился на данный момент. Она мотнула головой, подтверждая, и улыбнулась от неловкости. — У меня сразу ощущение, что я сделал или сказал что-то не то, — добавил Римус. — Извини, ничего такого не имела в виду, — Тонкс тут же поцеловала его в щеку в подтверждение своим словам. — И фамилия у тебя очень даже ничего, кстати, — и негромко засмеялась. Он улыбнулся, беззвучно усмехнувшись. — Кстати, о фамилии, — и заинтересованно посмотрел на нее. — Ты думала над сменой? Ну, когда поженимся. — О, тут… Небольшая заминка… — Нимфадора почесала нос. — Заминка? Не хочешь менять? — Люпин уже выгнул бровь. — Не в этом дело, а в том, что… Сам же знаешь, что все обращаются ко мне по фамилии. Моей. В том числе и на работе. — Можно сдвоенную. — Робардс-Тонкс? — она прыснула, а Римус закатил глаза с улыбкой. — Тогда строенную, но в данном случае тебе придется договариваться с твоим служебным «папой». И «мамой». — И «сводной сестренкой», — Тонкс вновь засмеялась. — А то вдруг приревнует, мне бы не хотелось, — и выдохнув от этих приступов смеха, сказала уже серьезнее: — Мне нужно подумать над этим, Люпин. Он вновь закатил глаза с видом мученника, за что следом получил шлепок по плечу и еще один поцелуй в щеку. — Я серьезно, Рем. Представь, что мы оба в одном кабинете или еще где-то, и кто-то позовет аврора Люпина. Будет глупо выглядеть со стороны, если мы оба отзовемся. — Да не будет это глупо, — он поморщился. — Что, мы первая семейная пара, которая в одном филлиале? Вон, Фрэнк с Лисой нормально служили с одной и той же фамилией. И Ал с родителями. Та же ситуация у твоих «мамы» и «сводной сестрички», пусть и в разных отделениях они. Тонкс задумалась: нет, он привел достаточно убедительные аргументы да и вообще, и правда, что тут такого? Но все равно казалось, что есть но. Она посмотрела на Римуса: — Возможно… — начала она. — Возможно, дело в том, что мне очень нравится моя фамилия. Я с ней уже породнилась, как бы глупо это ни звучало. — И мою ты не хочешь? — Это так важно для тебя? Он вновь покачал головой из стороны в сторону, после задумчиво посмотрел куда-то на плиту или холодильник. — Не знаю как сказать. С одной стороны, нет, с другой — мне все-таки хочется, чтобы ты взяла мою. Это… Знаешь, это как будто еще один аргумент в пользу того, что ты… Что хочешь быть со мной, — он кисло улыбнулся. — Знаю, тоже звучит глупо. — Не глупо. Или мы оба звучим глупо. Давай так: до свадьбы еще полно времени, и я подумаю над вариантами, — она выдавила извиняющуюся улыбку. — Не хочу тебя обижать. — Ты не обижаешь, — он улыбнулся в ответ и на мгновение прижался к ее щеке носом. — Просто кажется, что с одной фамилией мы будем… Еще ближе, что ли. — Еще ближе, чем когда ты во мне? — она закусила нижнюю губу, смотря на него и глухо смеясь. — Мне казалось, что еще ближе уже просто некуда. Римус зажмурился, пытаясь спрятать улыбку, которая однако все равно прорывалась. — Я все еще не могу понять, на кой черт Холлоувэй держал ее дома, — задумчиво проговорил Робардс на следующее утро после их короткого подведения итогов и почесал затылок, держа зажженную сигарету меж зубов. — Почему? Ну, спит себе и спит, пока он ею прикидывался, — Хоббс пожал плечами. — Перемещать лишняя морока. Гавейн косо посмотрел на него: — Ага, если не думать наперед и наивно полагать, что у нее нет какого-то окружения, то можно и не переживать. Да и мог бы предположить, что после финала Турнира пойдут проверки во всех направлениях. — Может, он просто идиот? — предположила Тонкс. Начальник только поморщился с сомнением. — Был бы он идиотом настолько, давно бы уже за решетку улетел и нам бы не пришлось с ним в догонялки играть как минимум. — Тогда что? — Не знаю, — Робардс помотал головой, сердито выдыхая. — Еще допрос? — предложил Маркус. Гавейн скосил взгляд куда-то в сторону, но почему-то с омерзением отрицательно мотнул головой. — Попозже. Надо, во-первых, получить от Мунго подтверждение, что отец он, а во-вторых, еще желательно что-то накопать. Кроме изнасилования. Пока ему еще что-то дополнительно не предъявить, а мне бы очень хотелось. «Зачем? Этого не хватит, что ли, на срок?» — пронеслось у нее в голове, но вместо этого она спросила совершенно другое: — Тогда, может, к обливиаторам? Он тяжело вздохнул, но в этот раз уже кивнул. — Запрос умеешь составлять? — и посмотрел на нее. — Да, конечно. — Отлично. Маркусу покажи заодно, если еще не делал, а у меня беседа с Руфом недолго. — А дальше нам что делать? Мы, наверное, раньше закончим. — Еще раз загляните к ней и нему домой, получше присмотритесь ко всему. Еще на середине его ответа в кабинет без стука заглянул Аластор и, когда Гавейн договорил, обратился к нему: — Ты долго еще языком чесать будешь? Они сами без тебя не могут додуматься до следующих логических шагов? Тонкс еле сдержалась от закатывания глаз и прочих проявлений раздражения. Гавейн же с усталым скепсисом глянул на друга: — Столько, сколько мне нужно, Ал. Или желаешь вернуться, чтобы показать мастер-класс по руководству? — Быстрей давай, время не резиновое, — и тот закрыл дверь за собой. — Но что нам там еще искать? — тихо уточнила Тонкс, надеясь, что Грозный Глаз не услышит ее глупого вопроса. — Мы ж там все перевернули. — Попробуйте найти у Холлоувэя какие-то данные о его друзьях-подельниках, потому что по известным адресам их не нашлось, к сожалению. У Грейвз — то же самое. Кто знает, насколько близко она с ним общалась. Может, и знакома была с этими друзьями, а там и до каких-то других взаимодействий рукой подать. — Но, сэр… — Тонкс нахмурилась. — Зачем ей покрывать его после… изнасилования? Мы же видели ее, — и переглянулась с Хоббсом, который тоже выглядел немного сбитым с толку от подозрений Гавейна. — На ней лица не было. И, должно быть, поняла, что это он сделал. По всем нашим вопросам до. Начальник вздохнул, попеременно посмотрев на них: — Потому что так в том числе могут поступать жертвы. Ты прилетаешь на вызов домашнего насилия, там поколоченная женщина, а ее сожитель или муж с разбитыми кулаками или его палочка наглядно говорит о том, что это именно он применял заклинания. Но она говорит, что нет, авроры, у нас все отлично, а он просто помогал мне подняться на ноги после встречи с дверью посредством кулаков или пыточных заклятий. И даже если их развести по разным комнатам или забрать его в обезьянник, это не поменяет ее показаний. Она будет сидеть и ждать его, ничего не предъявив и не дав показаний против. Или вообще внесет залог, заложив последнее семейное золото. Так что проверяйте их обоих, какое бы потрясение или страх вы ни видели на ее лице. — Но… почему они так делают? Тот пожал плечами. — Да кто ж знает, вариантов уйма. У кого-то синдром спасателя, кто-то слишком боится, а у кого-то настолько ничтожная самооценка в том числе и благодаря ему, что человек думает, что кроме вот этого психопата ее больше никто не выберет. А может быть какая-то другая причина, Мерлин их знает. Сама вспомни Блевинс — один из красочных примеров, которые ты уже встречала. Тонкс молча кивнула, и они с Маркусом принялись заниматься запросом обливиаторам. Перекопав все вновь в обоих домах и не найдя ничего нужного, Тонкс вернулась в квартиру сильно позже окончания смены. Руки и спина немного гудели, и она, устало проковыляв к дивану, плюхнулась. Тяжело и громко выдохнула воздух из груди и осмотрелась в сумраке: Римус еще не вернулся. Но сейчас она поймала себя на мысли, что той прошлой чужеродности не ощущалось, только прохлада и родной запах дома. Шум в голове медленно сбавлялся, хотя она оставалась все еще чугунной и горячей, и Нимфадора изможденно запрокинула ее на спинку дивана. Чуть-чуть попялившись взглядом в потолок, она закрыла глаза. Мерлин, почему каждый раз одно и то же? Почему когда в одной части ее жизни все налаживается, то другая обязательно вспыхивает в огне? Почему нельзя быть одновременно и в нормальных, спокойных отношениях с любимым человеком и жить в мире, где не происходит какая-то чертовщина? Чтобы проснуться утром, увидеть рядом Римуса в его привычном состоянии, а потом придти на работу, где будет… что-то без крови и трупов, чьих-то трагедий, вроде убийств, похищений и изнасилований, а какое-нибудь, прости Мерлин, воровство или промышленный шпионаж. Да хоть отравления, главное, чтобы не умер никто и инвалидом не стал. Хотя бы немного спокойствия. Годик. Или пару месяцев. — Спящая красавица, тебе стоит спать в кровати, а не тут. Тонкс резко пробудилась и от голоса, и от чьего-то прикосновения, но это оказался Римус, который сел рядом с ней, даже не сняв своего летнего плаща, что был немного мокрым. — Да я что-то… — она потерла глаза, зевая, и посмотрела в темное окно, за которым бушевал ливень. — Видимо, из-за дождя срубило. И устала. — Понимаю, — Люпин сгреб ее в объятия и уперся носом ей в макушку. Она вновь зевнула и, чуть извернувшись, сжалась, прикрывая обратно глаза. Лупящие с дикой скоростью капли по стеклу привычным образом убаюкивали обратно. И тепло Римуса тоже. Вдвойне. — Ты чего так поздно? — спросила Тонкс через пару мгновений. — Зарылся в макулатуру Крауча, не заметил, как время пролетело. Еще минуту назад с Меллором попрощался, а в следующую уже почти двенадцать. — Как он, кстати? — она усмехнулась, прекрасно понимая вот такие скачки во времени. — Радовался, что, наконец, можно спокойно работать в офисе, а не стоять под промозглым ветром с дождем часами и потом однотипные отчеты строчить. — А с делом как? Римус тяжело вздохнул. — Никак. Ни с одним, ни с другим. И там и там тупики: ни орудия убийства, ни подозреваемых толком, ни тела или намека, где оно может быть. — Ты считаешь, что старший убит? — А зачем он им? Свою часть он уже «выполнил», теперь только мешаться будет. Тело легче скинуть, чем за пленником следить. — И в чем его часть заключалась? — она подняла голову, посмотрев на Римуса. — Только лишь сына вытащить из-за решетки? — А этого мало, что ли? — он выгнул бровь. — Крауч первый беглец за всю историю Азкабана. Это огромнейшая часть на самом деле. — Все равно как-то… Честно говоря, мне слабо верится, что такой, как он, по какой-либо причине согласился вызволить сына Пожирателя. Даже с учетом, что все доводы Гавейна мне понятны и я, отчасти, согласна: кто еще-то? — В том-то и дело, что на данный момент больше некому такое провернуть. Да и Крауч-старший — идеальный претендент на данную задачу. Я уверен, он мог бы лично сына вывести из тюрьмы без использования оборотного зелья, к примеру, и никто бы ему ничего не сказал и не спросил. «Значит, так надо Министерству и Аврорату», и все. Ни у кого бы не промелькнула мысль, что он делает что-то противозаконное. — Думаешь, его шантажировали? На чем-то подловили? Люпин медленно и с сомнением покачал головой. — Сложно сказать. Может, конечно, но тут очень непросто: и найти то, на чем его подловить настолько, и того, кто это сможет разнюхать. — Амбридж? — предположила Тонкс самое первое. — Сомневаюсь. — Почему? Мне кажется, у нее как раз и возможность есть, и причина. Такая злобная стерва да еще и с замашками «списка». И точно с ним не раз пересекалась в Министерстве, чтобы какая-то ситуация могла возникнуть. — Потому что она прекрасно знает, кто такой Бартемиус и на что способен. Она его попросту боится. Или боялась. Я даже не знаю, как он должен был ей лично насолить, чтобы она решила заняться таким. Она достаточно умна, чтобы не наживать себе таких врагов, но при этом недостаточно для исполнения чего-то подобного с Бартемиусом. Нет, это либо кто-то другой, либо вообще он сам себя «закопал», вытащив сына. — Но может, мы вообще ошиблись с ним? Вдруг это совпадение: его пропажа и сбежавший сын? И мы по итогу просто тратим время, копая в другую сторону. — Ну… Узнаем, — он вздохнул и добавил: — Наверное. Пойдем лучше спать? И поднялся с дивана, но Тонкс же продолжала сидеть, почему-то вспомнив, как встретила первый раз его маму. Вообще не ясно, как и почему это всплыло в голове сейчас, но оно всплыло. А, точно — Нимфадора беззвучно хмыкнула самой себе — его летнее пальто, в котором он сейчас, она наблюдала в тот период каждый раз, появляясь в квартире. — Ты… — Римус же нахмурился немного вопросительно. — Ты не хочешь спать? Что-то случилось? — Эм… Нет, хочу, но… У меня есть вопрос. Не по Краучу и вообще не о работе. — Да?.. — Помнишь предпоследний свой раз в Мунго? — он кивнул на ее вопрос, ожидая продолжения. — И визит мамы помнишь? Со мной. — Это сложно забыть, — Люпин стыдливо улыбнулся. — Что ты тогда подумал? Вот когда мы обе в кабинете Розалинды появились. Он растерянно промычал, почесав лоб. Потом, после пары секунд тишины, пожал плечами и вздохнул. — Честно говоря, не особо помню. Наверное, что… — и посмотрел под потолок. — Что она больше не захочет со мной говорить. И скажет отцу. — Почему тебя так вообще пугает, что он что-то узнает? Ты его боишься, что ли? — Я его не боюсь, — он усмехнулся. — В физическом плане точно. А вот то, что он может наговорить обо мне — да. И не кому-то, а ей. Мне откровенно все равно, какие у меня с ним отношения, а вот с мамой очень важны. И, возможно, он может попытаться сказать что-то тебе. — Ни разу не видела его с того визита, когда ты ему угрожал. — Замечательно, — Римус вздохнул, уперев руки в бока. А следом вдруг опомнился, начав снимать пальто. — А что ты тогда подумал обо мне? — тише спросила Тонкс его в спину. На самом деле, это ее интересовало намного больше, чем его родители. И разговор был изначально начат только ради этого. Он удивленно поднял брови, обернувшись на шаге. — А что я мог подумать? — Рем… — она склонила голову набок. — Что угодно. Поэтому и спрашиваю. — Ты специально завела этот разговор? — кажется, Люпин напрягся, хотя по короткому жесту, чтобы повесить пальто, сложно было сказать. — По-моему, это очевидно: есть вопрос, хочу получить ответ, — Тонкс почувствовала нарастающее напряжение. Он замер у дверного проема в спальню, коса смотря куда-то в сторону кровати. — Так я получу этот ответ, или отложим до лучших времен? — спросила она, когда прошла минута, а Римус так и не сказал ничего, только кипел, судя по еле заметно подрагивающему лицу. Он все-таки посмотрел на нее, но так же косо. — Ничего я не подумал, — и сердито дернул головой. — Едва ли что-то мог думать внятное. Тонк хмыкнула. — Вот что ты подумала, что я думал о тебе? — Какая разница? Это же вряд ли то же самое. И добавила про себя: «Я уж надеюсь». — Ну ты скажи, а я отвечу, было ли оно так или нет. Тонкс окинула его взглядом: какой смысл это озвучивать? Он сейчас скажет, что, конечно же, нет, он ее не проклял и не возненавидел за сопровождение мамы в Мунго, когда он от алкоголизма там лечился. — Я просто хочу узнать, что ты думал, — нажала она. — И в таком случае получу ответ, права я или нет. Все очень просто. Римус усмехнулся, явно не согласившись. — Я же прошу тебя ответить на один простой вопрос. Довериться мне. — Что это имеет общего с доверием? — он уже поморщился. В голове тут же всплыл разговор с Гавейном, когда тот возмутился, что ли, что Римус опять дурачка включил. И вот, приехали, опять. — Ты помнишь разговор с Гавейном? Когда я «выписалась». Он уже еле слышно засмеялся с каким-то отчаяньем на лице и после фыркнул. — Как такой позор забыть-то? — Почему позор? — А чем это было? Он опять красовался: какой он дохера умный, а все вокруг идиоты, которые не понимают простых вещей. Тонкс уже неприкрыто удивилась, подняв брови и осмотрев Римуса с ног до головы. Так все его поведение тогда и сразу после, уже тут, было… чем угодно, кроме откровенности? — Знаешь, я тебя сейчас не понимаю, — она постаралась сказать это как можно спокойнее, хотя, должно быть, сарказм все равно вырвался. — И почему же? — То ты говоришь, что согласен с ним, что хочешь поговорить и вообще наладить контакт, а теперь он, оказывается, умничает и выставляет тебя дураком. Зачем эти представления? Римус потер лоб, уже шумно дыша. Сделал шаг в сторону, дернул головой, осматривая плиту, а после повернул к Нимфадоре голову. — Потому что он меня бесит иногда. Или не иногда. — Бесит? — Тонкс еле сдержала взрыв смеха на это заявление. — Ты, опять же, говорил, что хочешь быть как он. Что он для тебя пример. Как пример может бесить? — Да потому что!.. — он воскликнул и всплеснул руками, а после зажмурился, громко выдыхая. — Потому что он говорит простые вещи, которые понятны. И с которыми я согласен. И я хочу так действовать, но не могу, понимаешь? Мне как будто дали палочку первый раз в жизни, показали, как колдовать… Как сотворить Левиосу, говоря, что это легче легкого, а я стою, машу этой чертовой деревяшкой и ничего не выходит. Вообще, — и уставился на нее. — И вот у меня есть палочка, пример, а я тупой и ни на что не способный. — Палочка это я в твоей аллегории? — Да что угодно, — Люпин замотал головой. — Рем, я задала простой вопрос, — Тонкс фыркнула. — И ты умеешь отвечать на вопросы, а мой — не является тем, на который у тебя нет ответа. Ровно как и тебе было сказано, что если ты хочешь того, о чем сам его спрашивал постоянно, то нужно уметь отвечать на такие вопросы. Нужно уметь доверять. — А ты-то что тогда на мой не ответишь? — он склонил голову набок, ядовито улыбнувшись. Она закатила глаза: Моргана, как же это сложно. Как же с ним неебически сложно. — Потому что ты можешь ответить так, как я хочу услышить. И скорей всего, так и ответишь. — Зачем мне это? Тонкс уже загудела от отчаянья и усталости, задрав голову к потолку. — Моргана, я-то еще на что-то надеюсь до сих пор… — и резко поднявшись с кровати, обошла замершего Люпина и ушла в ванную. — О чем ты? — прозвучал вопрос из-за двери. — Отстань, Люпин, — она включила воду да на максимум, чтобы дальнейшего не слышать. Башка разболелась, опять эти таблетки или зелья пить. А всего-то требовался его ответ на вопрос. Или ей его не задавать. Но тогда можно вообще ничего не спрашивать. И не жить вместе. И вообще быть просто коллегами. Одной жить намного и намного проще. Но теперь как-то холодно и противно. Чертов Люпин. — Дора… — стоило ей открыть дверь после полуночной подготовки ко сну, как встретилась лицом к лицу с Римусом и его стыдливой гримасой, — подожди. — Что? — Тонкс тут же отвела взгляд на стену. — Прости, пожалуйста. — Ответишь на вопрос, тогда прощу. — Я люблю тебя. — Это не ответ, — она все-таки посмотрела на него. — И ты это знаешь. — Но я люблю. Правда. — Докажи. Пока все, что я вижу, это твое нежелание мне доверять, а при малейшей ссоре или неприятном разговоре ты сразу переходишь к этому спасительному «я тебя люблю». Оно, может, и срабатывало раз или два, но больше я не собирааюсь это проглатывать. — А я разве не доказывал уже? — А ты думаешь, что Робардсы однажды друг другу в любви изъяснились и теп?.. — Да что ты сразу их ставишь в упрек! — он перебил ее, дернув подбородком. — «Робардсы», «Гавейн» и так по кругу! Я не они и не он, как ты не поймешь, ядрен котел! — Дай пройти, — Тонкс фыркнула, оттолкнув его с прохода, и направилась к вешалке. — Куда ты? — он выскочил за ней. Но Нимфадора молчала, пока надевала свою верхнюю одежду. — Пройтись, — бросила она на прощание, захлопнув за собой входную дверь.