N is for Tonks. Thin blue line

Тонкс тяжело вдохнула холодный воздух, замерев под козырьком крыльца подъезда, и смотрела на поливаемую стеной дождя парковку у дома. Чертово крыльцо. Чертова ссора. Чертов Люпин. Чертово ее любопытство. Эта мельтешащая из-за дождя темная серость перед глазами резко отбила все желание прогуляться, но возвращаться будет глупо. Римус решит, что она сдалась, что все так и оставит. А ей не хотелось совершенно. Но что делать, тоже понятия не имела. Гулять — не хотелось в такую погоду. Трансгрессировать куда-то? Куда? К Сириусу — нет. Как и к родителям. Оба варианта сулят только вопросы, на которые она не хочет отвечать. Тонкс усмехнулась про себя: она не хочет отвечать на их вопросы, а Римус — на ее. Миленькое совпадение, ничего не скажешь. За спиной через пару секунд слабо через шум дождя хлопнула дверь подъезда, и Тонкс напряглась, не оборачиваясь. — Дора… Пойдем домой, уже ночь, какая прогулка? — раздался приглушенный голос Римуса. — Еще и ливень вон. — Я вижу, спасибо за очевидное замечание, — выплюнула она от мгновенно возникшего раздражения и посильнее сжала кулаки в карманах куртки. Молчание между ними растеклось на пару мгновений: Римус все-таки подошел к ней и, заглянув в глаза, аккуратно коснулся плеча. — Я не ожидал и все. Был удивлен. — Чего ты не ожидал? Что я уйду? — Тонкс отвернула голову в сторону, чтобы не видеть его лица. Лучше бы и правда отправиться на прогулку, но под такой ливень выходить все еще не хотелось совершенно. — Я про Мунго. Ваш с мамой визит. Я не думал, что ты еще раз зайдешь ко мне. — И приведу твою маму? — Да это… — он шаркнул, чуть смещаясь так, что оказался полноценно напротив нее. — Что? — она все-таки посмотрела на него. Не играть же в крутилки, как маленькие дети. Хотя, должно быть, по мнению Гавейна и Розалинды, они именно так себя и ведут. Тонкс еле подавила усмешку на эту мысль. — Она сама пришла. Ну, я имею в виду сюда. Что ты ей могла сказать? — Да что угодно. Что ты на работе, и ей лучше зайти в другой день, к примеру. Римус молча смотрел на нее, чуть морща нос. — Тебе так сложно было изначально ответить? — она вздохнула. — Это какой-то тяжелый вопрос? Или ответ, что ты мне сейчас дал, какой-то ужасный? Показывает тебя с жуткой стороны? Он продолжал молчать, но теперь опустил голову, уперев руки в бока, и уставился себе под ноги. — Ты опять решил в молчанку поиграть? — Тонкс с усталым раздражением прикрыла глаза. — Я начинаю нервничать, — очень тихо сказал он, не поднимая головы. Еще бы на пару тонов тише, и дождь заглушил бы его голос. — Дико нервничать. Прям трясет изнутри. — Раньше было незаметно, — она пожала плечами. — Этот вопрос намного проще и менее… опасный, что ли, чем когда я спросила тебя о таблетках, если помнишь. Но тогда мне не пришлось вообще ничего дополнительно говорить или просить — ты ответил сразу. Что сейчас-то поменялось? На его лице появилась кислая улыбка, и спустя пару минут он начал: — Все. Все поменялось, Дора. Я теперь не просто мужчина, у которого пропала семья, а тот, от кого сбежала жена к террористу, который потом мучал в том числе тебя. Я теперь отец, дочь которого убита руками своей же матери из-за ненависти ко мне. А я даже не знаю, как я проморгал такие отклонения в человеческом поведении. И в той, с которой жил и планировал будущее. Я прокручиваю все время с ней, пытаюсь найти подсказки, что вот, она была такой, но… Я ничего не могу вспомнить. Ни капли. Она была нормальной. Как ты. — И ты… Ты думаешь, что я такая же? — Тонкс от нелепости озвучивания засмеялась на мгновение. — И да, и нет. — Тогда зачем мы женимся?! — ее чуть по-настоящему не разорвало от его ответа. — Зачем ты уговаривал меня вернуться?! Зачем, Римус?! Если ты не то что мне не веришь, а даже!.. — и, не найдя слов, слабо, но резко толкнула его в плечо, тут же отходя на пару шагов назад. — Зачем это все?! Ее толчок едва ли заставил его сдвинуться, но зато поднять голову и в панике посмотреть на нее. — Извини, я!.. Я имел в виду, чт-что… Я знаю, что ты не такая, но боюсь, что могу ошибаться. Как уже ошибся. Однако та куча сожаления и стыда, которые она видела в его глазах, не могли сейчас потушить пламя внутри, что вспыхнуло по одному щелчку. От одного этого блядского: «Да, ты такая же». — И че мне делать-то? Жить с человеком, который думает, что я пойду убивать всех направо и налево? Опровергнуть мне это как? Что сказать? Что сделать? — Я же говорю, что ты не такая. Но… не могу перестать думать: «А что если я опять ошибаюсь?» — Шикарно, Рем. Просто, мать его, ши-кар-но. Сначала Робардс красующийся гандон по твоему мнению, теперь я маньячка. Моргана, что еще в твоей голове скрывается? — она нервно засмеялась от всего и сразу. Еще и смех этот опять, сука. Тонкс поглубже вдохнула и после стиснула челюсти, пытаясь если не успокоиться, то перестать ржать. Вроде получилось. — Ты не маньячка, а он не гандон. — И это все? Это все, что у тебя нашлось ответить? — она усмехнулась, оглядывая его. — Может, я… Мы можем договорить с утра? — он неловко поджал губы, смотря ей в глаза. — Уже поздно. — Ага, с утра мне на работу, там говно разгребать. И спать уже расхотелось, спасибо большое. Римус вновь погрузился в молчание, а Тонкс не знала, что ей делать. С одной стороны, уйти, точно уйти. С другой — он стоит тут, еще есть возможность не поставить точку. И в этот раз не орет и не выглядит взбешенным. Уйти все еще хотелось так же нестерпимо, как начать колотить Люпина за всю эту правду. «Так ты сама это начала. Полезла к человеку со своими тупыми вопросами. Не все такие, как Гавейн, — проснеслась мысль с укором. — И ты все прекрасно знала, Римус все уже говорил». «Но такое он мне не говорил. Про меня такое говно не было озвучено еще», — парировала она самой себе. «Другое — было озвучено, а ты все еще тут. Чего ты еще ждешь?» — Дора, я… — Римус начал и тут же оборвался, пожевывая нижнюю губу. — Я… Я люблю тебя и даже не смотря на свое… — и мрачно, напряженно посмотрел куда-то над ее головой на пару секунд. Опустив взгляд к ней, он продолжил: — Сомнение, что ли. Даже не смотря на него, я хочу быть с тобой. Очень и очень хочу быть с тобой. — А мне-то как быть с тобой, когда я знаю, что ты, смотря каждый раз на меня, ищешь «подсказки», что у меня крыша не потекла от ненависти? Вот как? — она всплеснула руками от отчаянья и всех эмоций. — В том-то и дело, что в тебе я не ищу никаких «подсказок». Я знаю, какая ты. Тонкс опустила голову, пытаясь понять, правда ли это или нет. Вспомнить, ловила ли она на себе такие его взгляды. Но ее раздумия прервал короткий смех от Люпина. — Что? Вот какого хера он ржет? Ахуенный же момент для смеха, оборжаться просто как весело. И почему теперь улыбается, смотря на нее? — Я кое-что понял, — его улыбка вмиг стала неловкой. — Ну, может, хочу, чтобы это было правдой, но в любом случае… — он потер лоб на паузе, не переставая улыбаться. — Что если я не смог полюбить Ивон, потому что… — на новой паузе он вернул ей свое внимание, — я видел в ней нечто. Вот это темное, уродливое. Просто не понимал. А в тебе не вижу и поэтому полюбил. Тонкс пару секунд смотрела на него, потом отвела взгляд, не зная, как реагировать. — И не переставал любить, Дора, — уже тише добавил он. — Даже когда я был полным мудаком. Хотя это, конечно… — и быстро облизнул губы, — такая себе хорошая новость. — В каком смысле? — Ну… Получается, я вел себя по-мудачески, любя. А это ведь не про любовь. — Любовь бывает разной, — Нимфадора пожала плечами. — Это не то, что я подразумеваю под этим чувством в таком случае. Как и Гави, думаю. И не хочу, чтобы ты такую «любовь» от меня чувствовала. Она в который раз за этот вечер, даже ночь осмотрела его. — Пойдем спать уже? — выдохнула Тонкс в итоге. Лифт медленно полз обратно по шахте, а Нимфадора в прострации пялилась на двери. Она все еще не была уверена в том, что вернуться было правильным решением. Да, она получила ответ. И потом еще. И он, вроде как, убедил ее, что все нормально между ними, но вот это «вроде как» не давало покоя. Слабое прикосновение к ее кончикам пальцев мгновенно и резко вывело из раздумий, и она посмотрела сначала на руку Римуса, а после на него самого. — Прости, пожалуйста. — Ну, в итоге ты ответил, — Тонкс шумно выдохнула. — Но наговорил лишнего. — Да лучше это сейчас узнать, чем… — она оборвалась. — Лучше в принципе это знать. — В этом-то и проблема, — едва слышно отозвался Римус. — В чем? — она взглянула на него. Понурился, смотря себе под ноги, но руку от ее пальцев не убрал. А вздохнув, он ответил: — В том, что я не считаю, что следовало тебе это ляпать. Потому что прозвучало ужасно, сам прекрасно понял спустя мгновение, — Римус как-то судорожно вдохнул в тот же миг, как лифт дернулся, остановившись. Как будто он испугался этой короткой трясучки кабины. В следующую секунду двери распахнулись, но он не двигался с места, только полноценно взял ее за руку, распространяя тепло. На фоне его горячей ладони ее казалась льдышкой, еще холоднее обычного. — Но как и сказал: я дико нервничаю, когда мы ссоримся или мне кажется, что наш разговор идет в эту сторону. И начинаю ляпать всякое необдуманное дерьмо, о чем быстро начинаю жалеть, но оно уже сказано, к сожалению. — Так ты думаешь, что я такая, как она, или нет? — Тонкс сомкнула зубы практически до скрипа. — Потому что твое «и да, и нет»… Он запрокинул голову, закрыв глаза и выдыхая. — Рем… — Подожди. Секунду, — проговорил он быстро, не открывая глаза. Одна секунда, две, три… Двери закрылись обратно, и они остались стоять в лифте, который никуда не ехал. Тонкс невольно напряглась: у нее не было так таковой клаустрафобии, но ситуация какая-то странная. Почему нельзя было выйти хотя бы? — Вот, да, — пробормотал Люпин, и Нимфадора мгновенно повернула к нему голову от все сильнее напрягавших ее закрытых дверей. — Когда я говорил эти да-нет, то имел в виду, что ты не похожа на нее. Ты точно на нее не похожа, — четко сказал он последнее, неловко поджав после губы. — Но я боюсь, что опять чего-то не замечаю. Что-то вижу, но не понимаю этого. Я не говорю, что это есть в тебе, потому что… — короткая, всего в секунду пауза, за которую он тяжело вдохнул. — Потому что боюсь этого теперь в каждом. Что рядом есть кто-то, кто такой же, как она, но я такой тупой и слепой, что не вижу этого. А с тобой… С тобой еще сложнее, — и он вновь виновато понурился. — Почему?.. — Потому что я это проморгал, но при этом не любил ее. Я не был влюбленным дураком в розовых очках и потекшим мозгом от гормонов. А это значит, что мое… я не придумывал каких-то оправданий или не скашивал острые углы, когда не нужно. А тебя я люблю. Очень люблю тебя, — он с силой зажмурился, сглатывая. — И значит, я слеп. Но правда верю тебе. И знаю, что ты такая, какой являешься. — С чего ты взял? — Тонкс невольно усмехнулась. Люпин тоже тихо усмехнулся и поднял голову, уже улыбаясь с диким стыдом. — С того, что ты все еще рядом. Ты видела меня в таких ситуациях, в которых… В которых я не то что не хотел, чтобы ты видела, а в принципе подумать не мог, что они случатся. Но они случились. Не раз случились. Часть из них вообще моя и только моя вина. Кто будет это все терпеть, не любя? А ты все еще даешь мне шансы и тут, рядом со мной. — В лифте, который никуда не едет? Римус скосил глаза на двери, вновь поджимая губы. И в следующее мгновение ткнул кнопку этажа, заставляя двери открыться. — Прости меня, пожалуйста. Я такой дурак, что не описать, как стыдно. — Я люблю тебя, — Тонкс кривовато улыбнулась и быстро чмокнула его в щеку, следом потянув на выход за руку. — Но пойдем уже, наконец, домой. Всего пара ярдов осталось. Весь рабочий день ей казалось, что не только она вчера успела поругаться с Римусом, но и все остальные с кем-то еще: Робардс, как и Маркус, был неразговорчив и хмур. Но скорей всего, дело касалось их расследования, даже всех, а не каких-то ссор. У них до сих пор не было четких ответов на насущные вопросы: кроме практически полученного подтверждения, что Кассий насиловал Грейвз, толком ничего не узнали. Ни по Джоркинс, ни по Краучам, ни по местонахождению подельников Холлоувэя или того, кто дал ему заказ на устроенную чертовщину на Турнире. — Сэр, может, спросим Кассия? — спросила она под конец рабочего дня. — О чем? — Гавейн поднял на нее усталые глаза от бумаг. — Про Турнир. — И ты серьезно думаешь, что он вот так, без доказательств, нам ответит? — он риторически изогнул бровь. — Пусть хоть обливиаторы его мозги проверят для начала. — А если ему их подчистили? Или он окклюмент, как Крауч. — Этот? — Робардс хохотнул. — Очень маловероятно. — Почему вы так думаете? — Чуйка подсказывает, что про окклюменцию он слышал только на уроках. Если не спал или прогуливал, конечно же. Тонкс не очень понимала, почему он так уверен: как Кассий должен выглядеть или говорить, если бы был им? Но ладно, голова и так гудела, чтобы допытываться. Может, потом поймет. — А если ее подчистили? — повторил ее вопрос Маркус. — Память его. — Кто? Если он деньги не получил за выполненный заказ. — Так там же не было даты никакой, — парировал ее напарник. — Может, отправил другое, более дипломатичное или вообще не к Турниру относилось. Робардс вздохнул, но судя по кивку, принял этот аргумент. — Ну, если подчистили, то будем дальше рыть, что еще-то нам делать? — А вы не знаете, есть ли у стирания памяти что-то вроде… почерка? — спросила Тонкс. — Чтобы обливиаторы, к примеру, могли что-то сказать о том, кто это сделал. Или вообще опознать его по этому. Как со следом от волшебных палочек. — Прям кто — вряд ли, но по качеству чистки, думаю, можно предположить уровень сделавшего. А это уже что-то. Тонкс, поразмыслив, сделала себе мысленную пометку спросить об этом Римуса, как освободятся. Он-то, по идее, в этом разбирается неплохо, если не лучше Гавейна. Обливиаторы и вообще Гекат — должно быть, еще лучше, но приставать к ним с данными вопросами значит отрывать от работы, а им бы побыстрее получить ответ хотя бы по памяти Кассия. — Сэр, а можно вас еще кое о чем спросить? — вновь начала Нимфадора, когда Хоббс, закончив, ушел домой. — Не по работе. И если у вас есть силы на мои очередные вопросы, конечно же, — и неловко улыбнулась. Робардс глянул на нее через облачко табачного дыма. — Римус? — В том числе, — она кивнула. — Что он опять учудил? — он махнул рукой и откинулся на спинку, затягиваясь хрен знает какой по счету сигаретой. — Да это не… Больше о нас двоих или вообще обо мне. Просто он катализатор этих мыслей, скажем так. — Дорогая, давай к сути вопроса, — Гавейн тяжело вздохнул. — Да-да, я… — Тонкс потерла нос. — Вот как вы, к примеру, понимаете, что Розалинда вам честно отвечает? Что ничего не утаивает? Хотя бы в начале ваших… э-э-э… отношений. Сейчас-то, я думаю, у вас нет с этим проблем особых. — Доверие растет прогрессионно, — он усмехнулся. — И она утаивала, и я. Но чем чаще вы ведете разговоры, которые в теории хотя бы затрагивают нечто… скажем, тяжелое или неудобное для одного из вас, и чем чаще вы по каким-то ответам или поступкам понимаете, что ответ был дан честный, то и доверие возрастает. Ну, у нормальных людей. — А Римус, значит, не нормальный? Робардс закатил глаза, тихо засмеявшись. — Ладно, да, тупой вопрос, — она вздохнула. — Чего ты боишься? Тонкс уже хохотнула, после вновь вздохнула. — Что он не договаривает. Или, что еще хуже, говорит то, что я хочу услышать. И вот такие его слова закончат ссору, но по факту они не то, что он на самом деле думает и хочет сказать. Он же знает меня. — Так и ты знаешь его. — Иногда кажется, что совершенно не знаю, — она грустно улыбнулась. — К примеру, теперь при каждой ссоре говорит, что любит меня. Это как спасительный круг у него стало. А я ведь сначала и правда от этого успокаивалась. Даже таяла, — и уже в голос засмеялась на пару секунд. — Ну, как не простить? Он же любит! — В этом, конечно, тоже сложность, — он покивал. И затушив окурок в пепельнице, сложил руки на груди. — Но я и его могу понять: это правда то, что хочется сказать любимой женщине, когда она обижена или злится на тебя. И понимаю, что это нифига не смягчит ее в данный момент, но все равно говорю. — Зачем? — Напомнить. Напомнить, что я хоть и идиот, но правда люблю ее. Что поступил так не потому, что хотел обидеть или разозлить, а потому что идиот. Идиот, который не только не хочет ее обижать, злить и расстраивать, но и любит, и раскаивается, и очень бы хотел не делать или не говорить того, что сказал или сделал. И вообще, для любимой всегда хочется быть лучше, чем являешься на самом деле. И Римус такой же, как мне кажется. Но в тако-о-ом болоте и с таки-и-ими демонами, которые отравляют не только его жизнь и всех дорогих ему людей вокруг, но и его самого. И я безумно сочувствую ему, правда. И совершенно не хотел бы оказаться в его шкуре. — У вас были свои тяжелые времена, — Тонкс с пониманием слабо улыбнулась. — Слава Мерлину, что были. И прошли. Сейчас лишь играю на нервах то и дело, — он вздохнул с улыбкой. — Чтоб не расслаблялась, — и тут же засмеялся. Тонкс наградила его шутливым упреком. — Ну, такие уж мы, мужчины, дорогая, — Гавейн развел руками с улыбкой. — У вас свои методы, у нас — свои. Она уже тяжело вздохнула. — Еще что-то? — Да я… — Нимфадора коротко задумалась. — Как будто не могу нащупать, как с ним… Как понять, когда к нему можно лезть с вопросами. И с какими вопросами. Как задать их так, чтобы он не начал молчать или… Он, кстати, вчера сказал, что начинает безумно нервничать от моих вопросов. — Ну, логично, — он кивнул, усмехнувшись. — И про тебя, и про него. Но со временем ты поймешь. Я же как-то понял, нашел подход, — и с пониманием улыбнулся. — А разве нужно его искать? Любовь же еще и взаимная, должны друг друга с полуслова понимать, а не подбирать их лихорадочно. Однако стоило начальнику снисходительно улыбнуться, как Тонкс поняла, что сказала глупость. — Это только в сказках бывает. Либо в отношениях с двузначным сроком. И то, поспешу тебя разочаровать, все равно приходится в некоторых случаях сидеть и подбирать. — Вы подбираете? Когда со мной говорите, я имею в виду. — Плохое сравнение, — он наморщил нос, улыбнувшись. — Почему? — Потому что я к тебе таких эмоций не испытываю, как к Роуз, — Робардс уже беззвучно засмеялся. — Мы не ведем таких разговоров с тобой, как я с ней или ты с ним. — Да ну почему? — Тонкс пожала плечами. — Вы же сами говорили, что у меня с вами контакт намного лучше, чем с ним. Он вздохнул. — Я имел в виду доверие в паре. Конечно, мы с тобой поднимаем темы не самые простые, но ты же не боишься меня потерять. Да и так сильно, как его. И тебя так просто не берут эмоции, как при разговоре с ним. Вот поэтому-то и не нужно сравнивать наши с тобой разговоры с разговорами с ним. И меня так же, как и тебя, захватывают эмоции, когда говорю с Роуз о чем-то тяжелом. — А ее? — И ее, конечно же, — Робардс покивал. — И она в каком-то смысле иногда бывает похожа по эмоциональному накалу на Римуса. Тоже мечет, тоже кричит, тоже может отмалчиваться. Но она такая, какая есть, и меня все устраивает. — А я вот ненавижу, когда он молчит, — Тонкс дернула плечами. — Прям разрывать начинает от бешенства. Так и хочется на него с кулаками или палочкой наброситься, чтобы только сказал хоть что-то. Он тут же поморщился. — Да я знаю, что не нужно. Он же сильнее: быстро меня победит. — Ну, если только это учитывать, то я могу каждый раз против Роуз силу применять, — Гавейн уже закатил глаза. — Что она-то мне сделает? Рэду пожалуется? — Рэд? — Хэмильтон-старший. — А… — Он-то мне тоже едва ли что-то может противопоставить, — он кисло полуулыбнулся. — Почему бы и не объяснить на палочке, что нехрен молчать, когда с ней говорят, да? Она уже совестно глянула на начальника из-под бровей. — Потому что любите?.. — Ну, во-первых, я не считаю, что с женщиной нужно коммуницировать через силу. Ни физическую, ни психологическую. — Сэр, мы не сахарные. И можем дать отпор. — Конечно, можете, — он тихо засмеялся. — Но я из числа тех, кто считает женщин не слабыми представителями человечества, а… красивыми представителями, — и улыбнулся. — А зачем красоту губить насилием? Ты же не будешь топтать цветы, чтобы они росли лучше, выше и более красивые и большие цветочки распускали, ведь так? От крика и ругани они тоже не зацветут. Их надо поливать, пропалывать от сорняков, следить, чтобы солнечный свет поступал в достаточном количестве, и еще что-то там. — А во-вторых? — она кивнула на его аргумент. — А во-вторых, драться со своей женой, может, конечно, будет очень красочно, запоминающеся и страстно после, — он засмеялся на паузе, — но зачем? Драка в любом проявлении и с любым финалом — ущерб. А нанесенный ущерб значит, что человек будет опасаться его повторного получения, какая бы страсть потом в спальне ни вспыхнула. А это в свою очередь значит, что он будет бояться. Бояться этого ущерба, бояться меня. Вот зачем? Лично мне это во век не нужно. — Но словесная ссора тоже может дать ущерб, — тихо заметила Тонкс. — Поэтому я и говорю про психологическую силу. Ударить можно как физически, так и словом. Но раз мы не немые и живем преимущественно не по одиночке, то физический вид ущерба лучше свести к нулю, а второй причинять как можно реже. Но этому нужно тоже учиться, к сожалению. И обоим в паре. — Усмирить эмоции? — Ну, в каком-то смысле, — он кивнул. — Не становиться безэмоциональными, но в острые моменты стараться сбавить их градус, удержать язык за зубами, когда так и хочется уколоть. Знаешь, сколько трагедий происходило именно в такие моменты и сколько пар распалось из-за этого? — Да мне хватает личного опыта, — пробормотала Тонкс. — Вот поэтому и постарайся сдерживать свои порывы накинуться на него с кулаками в том числе. Лучше объясни ему свое… недовольство. Словами. И желательно, спокойно и вне ссоры хотя бы первый раз. Возможно, придется напомнить позже и даже не единожды. — А он разве не должен… запомнить это с первого? — она выгнула бровь. Гавейн вздохнул со снисходительной улыбкой. — Должен? Может, и должен, не знаю его установки в данном случае, предполагаю, что считает так. Хочет ли? Тоже думаю, что да. Получится ли вспомнить об этом в острой ситуации после единственного напоминания, когда нервничает? Сомневаюсь. Может, в какой-то из разов он вспомнит, но не каждый нервирующий его диалог. Поэтому я вижу здесь вариант напоминания, пока это не въестся и не будет всплывать в его голове само по себе. Тонкс потупила взгляд на документах на краю своего стола. — Как пример, я бы очень и очень хотел, чтобы ты всегда следовала приказам, — она посмотрела на улыбающегося Робардса. — Должна ли ты была запомнить еще первое мое такое указание? Думаю, ты согласишься, что должна была. Хотела ли запомнить? Кажется, да. Выглядишь, по крайней мере, именно так. Получается ли об этом вспоминать в острые моменты? Мы оба знаем, что не всегда, — и состроил саркастично-недовольную гримасу. — Доходчиво, спасибо, — она засмеялась от возросшей неловкости на данное сравнение. — Хотя знаете… — Да-да? — он заинтересованно приподнял бровь, улыбаясь. — Я очень надеюсь, что в следующую острую ситуацию я вспомню о вашем приказе соблюдать приказы. Все-таки на курсах у меня был один из лучших финальных баллов. И она уже поднялась, чтобы собраться домой, как в кабинет постучались и показалась мисс Шторм. Следом за ней, как-то нервно или даже повинно склонив голову, вплелся Тимоти. — Гави, — она лишь кивком поприветствовала Тонкс, — как и договаривались. Робардс мгновенно просканировал взглядом ее сына и с явным сочувствуем улыбнулся ему. — Ну что, молодой человек… — выдохнул он, тоже поднявшись из-за стола. — Дяд… Сэр, я правда не хо… Но его тут же перебила мама, грозно шикнув и дернув за рукав. — Я устала уже от твоих оправданий, — дополнительно бросила она, метнув на него испепеляющий взгляд. — Энн… — Гавейн наградил ее немного уставшим. — Мы договаривались. — Тогда забирай его и побыстрее, — Шторм легонько, хоть и сердито подтолкнула сына вглубь кабинета. — Я уже устала. Поговори с ним как отец с сыном. «Отец?» — Тонкс молча удивилась, стараясь побыстрее запихнуть свои пожитки в рюкзак. — Он мне не отец, — мгновенно огрызнулся Тим, зыркнув на маму. — Помолчи. Я уже достаточно от тебя услышала за эти дни. И узнала. Гавейн молча смотрел на них, но, встретившись взглядом с Тонкс, лишь качнул бровями, как бы прося ее побыстрее оставить их наедине. — У меня тоже есть право знать! — Тимоти же не успокаивался. — Эти твои сказки слушать!.. Я уже не маленький! — Тим… — относительно тихо начал Робардс, и тот мгновенно посмотрел на него, пожимая губы и кивая. Шторм прикрыла глаза, видимо, борясь с раздражением или даже гневом. Тонкс, вновь окинув всех присутствующих быстрым взглядом, бросила тихое прощание и шмыгнула из кабинета заклинанием. — Энни, оставь нас, прошу, — она услышала голос начальника, не успев толком отойти от двери. Быстрый цокот каблуков, и из кабинета вышла Шторм, яростно хмурясь. — Мэм, все в порядке? — поинтересовалась Тонкс, будучи не совсем уверенной, что в принципе стоило ее что-либо спрашивать. — Подростки. Бывают. Ужасно. Невыносимые, — отчеканила она, сердито одергивая юбку. — За последнюю неделю вытрепал мне все нервы так, что я скоро на людей буду кидаться. — Мне стоит переживать? — она натянуто улыбнулась, надеясь, что Энни поняла ее шутку. Но та лишь тяжело и шумно выдохнула, начав медленное движение. И Тонкс направилась за ней следом: в любом случае, выход из этого коридора только один. Не идти же к Скримджеру, чтобы воспользоваться его камином. — Мэм, а мо… — Тонкс, не мэмкай мне, пожалуйста. Хотя бы ты и хотя бы в разговоре вне рабочего кабинета и ушей, — нервно бросила Энни, скосив на нее глаза. — Да, простите. В общем, я не знаю толком, у кого спросить, а вы же хорошо Робардсов знаете. На самом деле, она слукавила: хотела сначала узнать у Катрины, но каждый раз, когда у той была смена, Тонкс либо забывала об этом плане, либо сама освобождалась с работы слишком поздно. — И вы в курсе моего последнего больничного. Его, так сказать, неофициального способа лечения и у кого, — та угукнула, и Нимфадора продолжила: — Вы не знаете, что можно было бы им подарить в знак благодарности за помощь? Я думала про вино, но аврор Робардс же его не пьет. А мне хочется, чтобы им всем пришелся по душе и к делу. — Иногда пьет, но очень редко, да, — Шторм помолчала пару секунд, не сбавляя хода. — Давай я подумаю хотя бы вечер-два? Сейчас голова забита одним молодым человеком, — и качнула головой, намекая на сына. — Да, конечно. Я в любом случае уже слишком долго хожу, что они либо обиделись на меня, либо забыли. Энни коротко засмеялась: — Не обиделись, не переживай. Разве что, стало чуть потише дома. Совсем чуть-чуть, сама понимаешь, — и смешливо посмотрела на нее. — Но будь уверена, они рады просто от знания, что тебе стало заметно легче. — Думаю, они больше рады, что я перестала мельтешить у них перед глазами на постоянной основе. — Гави отрывается за всех, тебе его кривляния и приставучесть не переплюнуть ни в жизни, — Шторм вновь засмеялась. — Я тебе либо письмо напишу, либо тут поймаю, как придумаю варианты. Тебе в каком ценовом диапазоне? — Желательно, чтобы уместить в одну зарплату. — Ой, не, если ты им вручишь что-то дороже десяти, даже пяти галлеонов, они очень смутятся. Особенно Гавейн. Но я тебя поняла, дорогая. Доброго вечера, — и Шторм, скользнув по ее плечу, направилась к лифтам. — И вам, мэ… мисс. Энни обернулась на секунду и беззвучно засмеялась. Тонкс, заглянув в спальню, нашла Римуса в забавном и, одновременно, жалком состоянии: он сидел на краю постели, сгорбившись. Рядом лежали его брюки и рубашка, а один носок валялся у его вытянутой ноги. И он как будто спал в сидячем положении. — Рем, ты в порядке? Он вздрогнул и поднял голову. Дико уставший, судя залегшим синякам под глазами и сонному взгляду. — Спал отвратительно, — с этими словами он стянул второй носок, но так и остался сидеть с ним в руке. — Потом весь день ходил, искал этих пропавших. — Пропавших? — Да тех, кого вы вызывали на допросы по поводу Азкабана, но не пришли и не ответили даже. — Ты будешь есть? Сделаю что-нибудь быстро. — Ты не будешь, что ли? — Я в принципе не особо голодная, но если ты будешь, то тоже поем за компанию. Римус раздумывал пару секунд, но в итоге кивнул: — Если тебе не лень сейчас с готовкой возиться, то буду безумно благодарен. У меня сил даже на жалкий сэндвич нет. Тонкс села к нему и, обняв за шею, поцеловала в висок. Даже то, что от него пахло потом, ее сейчас никак не отпугивало. Но она все-таки сказала после нового поцелуя уже в щеку: — Только помойся перед сном, пожалуйста. — Да, как раз сил для этого набираюсь, — он тяжело вздохнул. А понюхав свое плечо, поморщился с отвращением. — О Моргана, как же от меня пасет, извини, — и валко поднялся. — Ну, вспотел, устал, что такого? Он лишь замотал головой, уходя в ванную. — Так что там по поводу пропавших? — спросила Тонкс уже за ужином. — Нашли хоть кого-то? — Как выяснилось, двое умерли, еще один уехал доживать свою старость где-то в Латинской Америке. Еще двоих пригласили завтра на диалог. А вот трое, которые меня больше всего интересуют… — Римус вздохнул, замерев взглядом на курице с картошкой, которую на быструю руку пожарила Тонкс. И чуть-чуть подпалила. — Их след простыл. — А почему они тебя интересуют? — Ну, мы с Меллом заодно разузнали информацию по этим не явившимся, и данная троица как раз была уволена из Азкабана после внутреннего разбирательства. Как сказал мне тогдашний начальник, они брали взятки и разными способами помогали что-то доставать заключенным. Либо решали их проблемы. — У заключенных есть проблемы? — удивилась Тонкс. — Ну, кроме того, что они заключенные. — Да конечно же. Там же как во внешнем мире, просто территория сильно меньше. Проблемы между друг дружкой, еще что-то за пределами тюрьмы они все еще решают. Если этот кто-то со связями, то могут до сих пор вести какие-то дела, но, к примеру, через другие лица. — Может, их устранили? — Да что угодно может быть: устранили, залегли на дно и сменили личность, просто померли. Их могли «повысить» как раз бывшие боссы из-за решетки, выдать задание или вообще передислоцировать куда-то на постоянку. Или сами переехали, не оставив обратного адреса, чтобы им репутацию на новом месте не подпортили. Теперь еще это выяснять нам. — Ну… Надеюсь, хоть по одному информацию разыщите. А то у нас тоже пока по нулям, сидим пазлы перебираем из улик. — А Грейвз эта как? — спросил он через пару мгновений. — Сделала аборт, сейчас вот ждем от Мунго подтверждения, что ребенок от Холлоувэя. Больше не знаю, мы к ней пока не заходили. Римус покачал головой, медленно пережевывая картошку. Тонкс скосила на него взгляд: не было понятно, нравится ли ему приготовленный ею ужин или же нет. Но спрашивать почему-то боялась. — Как думаешь, ее и правда есть смысл подозревать? — вместо этих мыслей поинтересовалась она. — Лучше перепроверить, раз есть возможность. — Но она ведь аборт сделала. Зачем она на него пошла, если бы была хоть сколько-то в сговоре с Холлоувэем? — Не хотела ребенка как самый простой вариант, — Римус безучастно пожал плечами. Тонкс уставилась в свою тарелку: нет, это понятный аргумент, но… Что-то ей подсказывало, что данная подозрительность не то что оскорбительна для жертвы, а… Что так быть не должно. — Ты чего? — голос Римуса заставил ее легонько вздрогнуть. — Задумалась, — Нимфадора махнула рукой и покачала головой. — Про Грейвз? Она угукнула и добавила спустя пару секунд: — Такое ощущение, что мы в ней новую Блевинс пытаемся найти. — Ну… — начал Римус, но не договорил, только тяжело вздохнул. — Она ведь не такая. — Откуда тебе знать? — меланхолично донеслось от него. — Не похоже ее поведение на поведение Блевинс. Она нам даже сообщать об изнасиловании не стала, только к целителям отправила. Не знала, наверное, как сказать, или просто выдавить из себя не могла. И была дико подавлена. Это разве не подтверждение? — Дора… — Люпин вновь вздохнул. — Что? — Нет, ничего, — он мотнул головой. — Скажи, Рем, — Тонкс уже уставилась на него. Он напрягся: стиснул челюсти и замер вилкой над остатками ужина. — Римус… — Я не хочу ссориться, — сипнул он, не поднимая взгляда от собственной тарелки. — Особенно после вчера. — Так и я не хочу. И вообще, мы просто обсуждаем расследование, над которым, к тому же, оба работаем. — Я не работаю над Грейвз, — отрезал он. — О Моргана, — Тонкс фыркнула. — Хорошо, ты не работаешь именно над ее, но с параллельными — да. И они связаны. Римус молчал и не притрагивался к остаткам еды. — Ладно, я отстала, — сказала в итоге она, когда спустя минуту от него ничего не услышала. — Прости, — вновь сипнул он через некоторое время. — Что такого в моем вопросе? — Разница опыта, — сухо ответил он, отправив себе в рот последнюю картошину. Тонкс отодвинула от себя полупустую тарелку и уставилась в окно бесцельным взглядом. — И что говорит твой опыт? — спросила она через минуту. — Что лучше проверить, чем потом осознать, что из-за своего мягкотелого решения был упущен важный преступник или улика. Если ты будешь всех по себе судить, лучше перевестись из детективного или вообще уйти со службы. — А надо судить всех через самое плохое? — возмущенно уточнила Тонкс. — Мы не на рождественской ярмарке работаем, к сожалению. И к еще большему сожалению, наша работа полна самых отвратительных людей. Ты уже повидала достаточно примеров, чтобы мне к дополнительным прибегать. Резонно. Но все равно тошно и гадко из-за этого подозрения к Аманде. Как будто Тонкс не просто оскорбляет ее лично, а в принципе всех жертв таким образом и ставит им клейма обманщиц и чудовищ. Она задумалась: попади в ее ситуацию, что бы делала? Оставила бы ребенка, ведь это жизнь? Или избавилась бы от олицетворения всего ужаса, который пережила? Как бы восприняла такое подозрение от авроров? — Почему меня не допрашивали, когда нашли? — спросила Тонкс через время. — Что?.. — Римус изумленно посмотрел на нее, вновь замерев. — Ну, я же была с подозреваемыми, — она пожала плечами. — Вдруг я с ними в сговоре. Или переметнулась. Или ты не стал мне показывать в воспоминаниях, как прорабатывали данный вариант? — Дора, ты… — он уже нахмурился, оборвавшись. — Нет, мы были уверены, что тебя похитили. Мы же видели по камерам. — Во-первых, вы не видели, что происходило в самом переулке. А во-вторых, я говорю, что могла встать на их сторону, пока была в плену. Как Блевинс. — Тебя нашли прикованной к постели. И без чувств. Маловероятно, что будут так со своими поступать. — А чтобы сбить со следа? Отвести подозрения. Вон, Бетелл никого не жалел. Сам же говоришь, что наша работа полна отвратительных людей. Римус шумно выдохнул, склонив голову. И подняв ее, посмотрел на Тонкс: — Да, по ту сторону в основном. А ты не из их числа и с нашей стороны. — Ты так говоришь, потому что уже на тот момент был влюблен. Он прикрыл глаза на мгновение. — Ага, а Сириус тебя покрывает до сих пор или что? Вспомни свое состояние. Вспомни, в каком виде ты пришла ко мне тогда. Когда мы… Ну, можно сказать, поцеловались. И вспомни свои приступы паники и прочего. Это же не… Ты выглядела как… Точнее, ты именно была жертвой. Ты была ею. — Мне могли изменить или подчистить память, — она вновь пожала плечами. — И таким образом это все бы и объяснилось с легкостью: мое состояние, мои слезы, паника и… Все бы с легкостью объяснилось. Но при этом вы бы упустили важного для расследования преступника. Римус потер лоб, негодующе замычав. — Чего ты добиваешься своими вопросами? Хочешь, чтобы я сказал, что ты такая же, как Блевинс или Бетелл? Я один раз ляпнул эту дурь необдуманно, о чем дико сожалею, и больше не планирую такое тебе говорить. Потому что это не так. Потому что я так не думал, не думаю и вряд ли когда-то подумаю. И так не думают ни Сириус, ни Гавейн. Думаешь, твой «папа» бы не разглядел этой тьмы? Особенно за эти пару месяцев, что ты жила под их крышей, — он слабо улыбнулся. — Я уж молчу о твоих настоящих родителях. И друзьях. Да и я, хочется верить, не совсем уж ослеп от любви к тебе. — Не знаю, просто… — тихо сказала Тонкс через время тишины между ними. — Просто вот меня не стали подозревать, потому что я на какой-то верной стороне, а Грейвз — практически сразу. Это неправильно. И даже как будто подло: она в ужасной ситуации, а тут еще мы с этим дерьмом. Что будет, когда она поймет? И как ей в глаза смотреть после всего это неоправданного подозрения, если выяснится, что она не при делах и ей просто не повезло быть подружкой Холлоувэя? — Возможно, ей будет все равно. Возможно, ее будет волновать не наше подозрение, а то, что с ней случилось. Тонкс угрюмо кивнула, тяжело вздыхая. — Пойду душ приму, — хрипнула она в итоге, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, тебе понравился ужин. — Дора, — Римус поймал ее за талию, останавливая, и с извинением посмотрел в глаза снизу вверх. — Прости, что… Наверное, надо было мне как-то помягче все это… сформулировать. — Ничего, ты прав, я понимаю это. Лучше проверить, просто… гадко, что приходится это делать. Да и ты устал, а я тут со своими неприятными разговорами опять. — Все в порядке, — он грустно улыбнулся. И упершись ей лбом в живот, проговорил: — И спасибо огромное за ужин, все было очень вкусно. — Не знаю, мне так не показалось. Передержала на огне, — Тонкс погладила его по волосам, прикрывая глаза. — Все равно вкусно, — буркнул он и чуть-чуть боднул ее лбом. — Иди ложись, я все помою, сил на это теперь хватит. — Ну что же, молодые люди, моя обещанная тренировка-наказание перенеслась, но не думайте, что я забыл об этом. Гавейн, едва она с Хоббсом появились в кабинете на следующее утро, повел их в тренировочный зал. Тут уже стояли очередные декорации, как на ее итоговом экзамене стажировки, а свет оказался непривычно приглушен. — Я надеюсь, вы бодры и полны сил, — начальник поочередно посмотрел на них двоих, и они закивали. — Отлично. В таком случае, пойдем от простого к сложному. Я ожидаю, что первые два задания вы выполните без ошибок. Хоббс глубоко вдохнул, посмотрев Робардсу за плечо, но по этим декорациям Тонкс не могла толком предположить, что их там ждет. — Да, Маркус? — А если они будут? — напарник выдавил улыбку, полную нервоза. — Ошибки. — Ну… Уволить я вас не уволю, но посмотрю на тяжесть ошибок и их причину. Это не экзамен в конце концов. Однако первые два задания — практически калька с ваших курсов, так что надеюсь, все-таки, на адекватный результат. Если итог мне не понравится, придется устроить еще одну, к сожалению. А может, и не одну, но давайте не забегать вперед. — Но на карандаш я все равно попаду, да? — Маркус заметно поник. Тонкс только молча вздохнула на его меланхоличность и жалобные сопли. «А сама-то», — промелькнуло в голове с укором. «Ладно, да». — Если ты уже сдался, то лучше просто покинь тренировку, — Гавейн нахмурился, и в этом полумраке его лицо стало в несколько раз строже, чем было бы без него. — Нет-нет, сэр, я… Я готов и хочу тренировку. — Славно, — он глянул себе за плечо, указывая рукой на временную длинную стену-декорацию. — Первое задание таково: имитируем ситуацию, что меня рядом нет, подмога может прибыть с запозданием или вообще вызвать ее не можете, поэтому вам нужно вдвоем скоординировать свои действия по аресту подозреваемого. Идеальный итог, который я надеюсь увидеть: не дать противнику улизнуть с помощью трансгрессии или как-либо еще, обезвредить его, не ломая его палочки, и повязать. Можете «отлупить» его Ступефаями до невозможности колдовать, но не убивать и не использовать ничего из запрещенного регламентом. Также остаться хотя бы одному из вас на ногах и без сильных ранений. — Он может кого-то из нас настолько сильно ранить? — тихо удивился Маркус. — Это же тренировка. — Да, тренировка, но не в школе, чтобы вы обычными жалящими обменивались, поэтому смотрите в оба и следите друг за другом. Вы работаете в паре, напоминаю, — Робардс уперся в него строгим взглядом. — Далее: вы не знаете ни местности, ни самого подозреваемого, но он там один. Но может быть с гражданским и даже несколькими, так что всей картины вы не знаете, опять же. Для удобства я бы предложил Тонкс быть во главе вашей двойки, но если вдруг аврор Тонкс теряется или аврор Хоббс пышит желанием руководить парадом, то действуйте как считаете лучше. Главное, договоритесь, пожалуйста. В любом случае, я не оцениваю ваш выбор, кто главный и есть ли он, если только не станет ясно, что данный выбор повлек провал. У вас есть две минуты спланировать свои первые шаги, а после добро пожаловать внутрь. Гавейн глянул на свои наручные часы и, отмерив начало, кивнул им, после уходя в сторону. — А свет нельзя поярче? — спросила Тонкс его в спину. — Ничего не видно. — Там не лучше, так что считайте, что я вам даю фору привыкнуть, — донеслось от начальника с усмешкой. — И не выспался, чтобы на полную тут освещать. — Ладно, пошли, — выдохнула Нимфадора и двинулась к обозначенному входу в эти декорации. — Давай ты во главе? А то я… — Маркус запнулся. — Может, на следующей попробуем поменяться ролями? — Про вторую часть подумаем уже по факту, — Тонкс с подозрением осмотрела дверь внутрь. Дверь как дверь, но сейчас Нимфадора почему-то нервничала так, как будто это был экзамен всей ее жизни, а не какая-то тренировка, по итогу которой их, по идее, не уволят. — Предлагаю не разделяться, только если укрыться где-то. Никуда не летим, идем осторожно. Ревелио на каждую дверь и каждые пару ярдов. Хоббс угукнул, а Тонкс оглянулась: Гавейна не было видно. Он как будто растворился в этом полумраке. «Просто занял наблюдательную позицию, выдохни уже, а», — она мысленно пнула себя. — Время! — разнеслось по залу спустя несколько тихих мгновений и не понятно откуда. — Пошли-пошли, хватит стоять на месте, подозреваемый сейчас уйдет! — Как думаешь, кого он позвал себе в помощь? — поинтересовался Маркус, пока Тонкс проверяла чарами первую дверь. — Понятия не имею, вариантов слишком много, — буркнула она и дернула за ручку. Кажется, в ее выпускной экзамен со стажировки именно Гавейн наводил «красоту» для второго этапа, потому что интерьер тут оказался очень схож: темно, даже тягуче-мрачно, все какое-то старое и обветшалое. Длинный коридор, в конце которого была настежь открыта еще одна дверь и из-за нее виднелся слабый свет, казался еще враждебнее, чем был на самом деле. Они вдвоем замерли, едва сделали пару шагов. Жуткий скрежет раздался впереди, но внешне ничего не объясняло его возникновение. Даже свет, льющийся из-за двери, не давал никаких подсказок. Тонкс с Хоббсом переглянулись и, после ее кивка, двинулись навстречу неизвестному. Шаг за шагом, преодаляя эти ярдов десять, внутри Нимфадоры поднимался страх. Она пыталась себя убедить, что причина этого не прекращающегося скрежета объяснима чем-то простым, вроде гуляющей на сквозняке двери шкафчика, да и Робардс вряд ли пригласил сюда какого-нибудь Крауча-младшего, но звук через каждые пару секунд как будто прибивал к земле все успокаивающие аргументы каменной плитой. Замерев первым у порога, Хоббс аккуратно наклонился вперед, заглядывая внутрь, но следом отпрыгнул назад и врезался в Тонкс боком, а дверной косяк разнесло в щепы заклинанием. Нимфадора еле смогла удержать равновесие, опершись о стену. — Прости, — Маркус с извинением поморщился. — Про Протего забыл, что ли? Я первая. И Тонкс, сотворив на ходу щитовые чары, метнулась к креслу в паре шагов. Она еле успела укрыться от полетевших в нее заклинаний, а в следующий миг кресло угрожающе качнулось на нее, и пришлось выставить свободную руку, чтобы оно не упало от нее. Маркус же пытался атаковать из-за угла, но заклинания неизвестного летели с огромной скоростью, поэтому напарник едва ли мог что-то сделать. Тонкс тоже не могла придумать способа, как остановить этот шквал. Да и в голове мысли метались, мешая, словно миллион снитчей в такт шквалу заклинаний от невидимого противника. Как даже выглянуть, чтобы увидеть, в кого целиться и куда, если в нее тут же прилетит? Протего, по идее, тоже не выдержит и пары секунд. Стена перед ней с каждой секундой все больше «украшалась» пробоинами и обугленными кляксами от заклинаний. И как будто ее собственный мозг становился таким же: дырявым и обугленным. И мечущимся в немом крике. «Сосредоточься, — приказала она самой себе. — Вспомни, чему Робардс учил». Однако паника только росла, потому что прямо сейчас она не могла придумать ничего действенного. Все их тренировки как будто оказались совершенно бесполезными в данном случае. И вдруг свет вспышкой озарил все пространство, шквал заклинаний резко остановился вместе с метаниями в черепушке, и раздался голос Робардса: — Стоп игра! Тонкс, только сейчас расслышав в ушах летящий пульс, осторожно выглянула из-за кресла: они вдвоем не смогли победить манекен! Один жалкий манекен! Она готова была прямо здесь лечь и заорать от позора. Или зарыдать. Или измордовать манекен, а потом и себя, потому что болванчик в ее тупости и криворукости не виноват совершенно. Робардс, что появился из-за неприметной двери сбоку от манекена, выглядел максимально недовольно. — Ну, либо вы подделали свои оценки, либо за год тут из ваших голов выдуло все знания, — констатировал он. — Думаю, со следующими этапами мы повременим. — Сэр, мы… — начала Нимфадора, но оборвалась, не зная, как оправдать это все. Что тут вообще можно сказать? Даже если что-то можно было, то ее мозг сейчас был не способен на такие идеи. Вообще ни на что не способен. — Тонкс, — Гавейн кинул на нее секундный взгляд, — лучше ничего не говори. — Да, простите, — пробормотала она и, выдохнув, поднялась на ноги. Он на пару секунд разочарованно уставился куда-то между ними и, вздохнув, сказал: — Признаюсь, я ожидал… — Робардс прервался, поджав губы. — Ожидал меньшее количество ошибок за столь короткий промежуток времени. И вы, к сожалению, совершенно не умеете работать в паре, — и поочередно наградил Тонкс с Хоббсом все таким же разочарованным взглядом. — Мы уволены? — еле слышно спросил Маркус. — Аврор Хоббс, — он вздохнул, — я вот не могу понять: ты так хочешь быть уволенным или же боишься? — Боюсь, сэр. — Почему? Своей девушке в глаза будет стыдно посмотреть? Мама расстроится? Папа будет ругаться? Бабушка из завещания вычеркнет? Маркус молчал, изучая нервным взглядом пол. — Ладно, тогда хотя бы почему выбрал эту профессию? — Ну, я… — напарник потер шею. — Это же хорошее дело, ведь так? — Ты меня спрашиваешь или утверждаешь? — Э-э-э я, я… Утверждаю, сэр. Тонкс посмотрела на совершенно растерянного и расстроенного Маркуса, перевела взгляд на Робардса: тот в сомнениях кривил ртом. И мотнув головой, начальник проговорил: — Не сильно убедительно. Ты либо научись звучать и держаться уверенно, либо говори правду. — Да, сэр, спасибо, — Маркус вновь уставился в пол. — А какие ошибки мы допустили? — осторожно спросила Тонкс. — Кроме той, что не смогли даже толком атаковать «противника», — и косо посмотрела на замерший болванчик сбоку от начальника. — Вы решили, кто у вас главный в двойке или так пошли? — Я. — В таком случае, я не видел от тебя каких-либо заметных указаний. Но это ладно, вы оба младшие авроры, так что баллы минусовать я не буду. Это не самый главный прокол, но вы в принципе должны уметь двигаться не так, будто каждый из вас действует по отдельности, а как слаженная команда. Первое: вы стояли у входа там, — Робардс указал на входную дверь, — и как сами должны были заметить, и как я вам сказал, вы не знали ни местности, ни количества людей внутри. — Но вы же сказали, что противник точно один, — заметил Маркус. — Да, противник-то один, но гражданские не исчезают из окружающего пространства, как только начинается аврорская облава. Особенно внутри здания: могут не заметить вас или же быть захвачены. Они могут быть внутри, они могут зайти с какой-то другой стороны и совершенно неожиданно. Вы никак не оценили обстановку. Вот вообще. Постояли перед дверью и пошли вслепую. Молодцы, конечно, что про Ревелио вспомнили, но им одним все не заканчивается. Не было ни проверки количества людей, ни обхода этой коробки. А вдруг там несколько входов? Оценить периметр есть возможность, проверить чарами, сколько людей внутри, наложить антитрансгрессионные — вы ничего из этого не сделали, хотя время на это было. Тонкс косо посмотрела на Маркуса, лицо которого не выражало ничего, кроме стыда. У него, кажется, даже уши покраснели, а не только щеки. — Далее: ваше передвижение внутри. Зачем вы шли парочкой и стены протирали плечом? Это изучается на первых занятиях курсов, программа не менялась в этом смысле еще с моего обучения и это точно. Передвижение в замкнутом и узком пространстве должно производиться по правилам, которые были составлены ради вашей же безопасности и которые вы должны были вызубрить на первом году обучения. Впереди идущий проверяет чарами путь и предупреждает о находках, последующие двигаются с небольшим отрывом друг от друга, чтобы, во-первых, если ведущий во что-то ненароком попадется, не задело остальных, а во-вторых, была возможность перегруппироваться или отойти и вытащить раненного коллегу в безопасное место. В вашем случае вы бы оба оказались либо мертвы, либо ранены со сто процентной вероятностью. Хватит одной ловушки, которой не заметите или она не раскрывается с помощью Ревелио. Тонкс уже хотелось провалиться сквозь землю. Ниже Отдела Тайн. Куда-нибудь к центру Земли, чтобы полноценно сгореть от стыда. Или вылететь с другой стороны планеты и сдохнуть в открытом космосе, потому что она, очевидно, забудет о чарах дыхания. — И вот мы подходим к последнему: вы слышите странный звук, который все повторяется и повторяется. Из раза в раз, пока вы двигаетесь ему навстречу. Но что вы делаете, когда подходите к этой комнате? Мне очень хотелось увидеть хотя бы в этот момент, как вы проверили, что вас тут ждет, чарами, сколько человек. И есть ли они вообще. Но вместо этого Маркус, еще и не прикрывшись Протего, лезет вперед. Слава Мерлину, что хотя бы реакция на месте и не попал под вспышку головой. А ты, Тонкс, — Гавейн перевел на нее взгляд, — стоишь практически вплотную к нему. Зачем? Вот зачем? Сделай два шага назад хотя бы, удобнее же обоим будет. И ты сама стала ворчать, что он Протего не воспользовался, но почему-то не прикрыла своего напарника. Ты же отлично в похожей ситуации справилась на экзамене, на втором этапе: вы с подругой своей шли друг за другом, потом прикрыла ее щитом, когда Мириам атаковала. На переаттестации тоже кого-то прикрывала, не стояла вплотную к коллегам по командам. Тут-то что случилось с тобой? — Не могу объяснить, сэр, — Тонкс зажмурилась, стискивая челюсти. — Простите. — Честно говоря, я очень и очень разочарован. Но слава Мерлину, что это вскрылось сейчас, — резюмировал Гавейн с печалью в голосе и глазах. — Я поговорю с Сириусом, чтобы он часть ваших тренировок забрал у меня. В таком виде не могу вас отпускать в «поле» без присмотра. Только на беседу с кем-то из свидетелей, не более. — То есть вы будете нас вдвоем тренировать? — уточнила она. — Да. Я твоего дядю дополнительно учил в свое время, так что в его навыках и познаниях уверен на больше, чем сто процентов. И к сожалению, у меня нет возможности столько времени тренировкам посвящать, но и долго держать вас тут на офисной работе не хочу. — Спасибо, сэр. — Все, шуруйте на обед с глаз моих подальше, — он махнул рукой. И они с Хоббсом уже сделали несколько шагов по коридору, как ее окликнул Гавейн: — А, Тонкс, вернись на секунду. — Да? Она замерла напротив него, но начальник молчал, пока Маркус не скрылся за входной дверью. — Я что-то не увидел результатов наших тренировок, — он вопросительно поднял брови. — Я… — Тонкс закусила нижнюю губу на мгновение. — Я не практиковала мета… — Я не о ней. Это, конечно, тоже печально слышать, но в принципе понятна причина… Я дал тебе несколько приемов, которыми ты вполне могла воспользоваться, пока сидела за этим креслом. Она глупо посмотрела на кресло с мелким узором в виде цветочков и кучей пятен-ожогов от попадния заклинаний. — Я запаниковала, сэр, — выдохнула Тонкс в итоге, вновь стыдливо зажмурившись. — Наверное, запаниковала. Просто не могла ничего придумать. И вспомнить. Робардс же смотрел на нее несколько секунд и только сказал: — Что ж, придется тебе как-то научиться не паниковать в таких ситуациях или подавлять эту панику как можно быстрее. Если ты хочешь остаться аврором, то придется. Иначе ты погибнешь. — Как научиться? — Подумай. Я тоже подумаю, но лучше будет, если ты сама набросаешь хотя бы пару вариантов, — и он, похлопав ее по плечу и указав после на выход отсюда, отворил дверь, через которую вошел, чарами, и манекен со скрежетом покатился из этих декораций.