N is for Tonks. Thin blue line

— Рем, у меня есть небольшая просьба, прежде чем мы войдем туда, — Тонкс нервно выдохнула, глянув на дверь в родительский дом. — Да? — Соври им. — Соврать? — он удивился, чуть сдвинув брови. — Если вдруг зайдет разговор, то я живу у тебя, а не у Робардсов. Не хочу говорить причину, почему я в принципе живу у заместителя, хоть папа и в курсе, что именно он мне помогает со всеми… сложностями. Как и не хочу объяснять, почему я выбрала дом какого-то начальника, а не родной, — и она кивнула на дверь. — Они обидятся. Очень сильно обидятся. Думаю, еще сильнее, чем ты. — Не нервничай, пожалуйста, — он мягко сжал ее плечи, сдержанно улыбаясь. — И я не обижен на тебя. Расстроен, но точно не обижен. Я бы так же был расстроен, если бы ты переехала к родителям. Или еще куда-то. И я расстроен не из-за твоего решения, а из-за того, что никак толком не могу помочь, только ждать. — Ты сделаешь это для меня? — Тонкс же все равно переживала. Переживала, нервничала и чувствовала себя препогано из-за просьбы. Но в ином случае она была уверена, что будет хуже. Ложь во спасение не сильно-то делала легче, но… Нет, еще одного нервного срыва допускать не хотелось всеми силами. Как и того, чтобы родители указали ей на дверь и больше никогда не заговорили с ней, потому что, по ее мнению, почва их отношений еще слишком зыбкая. Римус молча кивнул и после, чуть склонившись, чмокнул ее в щеку. В этот раз даже был накрыт стол. Пара блюд, но мама, кажется, и правда решила дать Люпину шанс. И никакого осуждения и злобы в ее глазах не проглядывалось ни в его сторону, ни в Тонкс. Были настороженность, опаска и постоянные оценивающие взгляды как на Нимфадору, так и на Римуса, но Тонкс бы удивилась, если бы их не было. Она бы не поверила в такое изменение. — И мы… — Римус прервался на секунду и скосил на Тонкс глаза. — Мы вновь обручены. Она тут же почувствовала на себе мамин безмолвный вопрос: «Ты уверена?» — Да, я приняла предложение, — подтвердила Тонкс, кладя вилку, чтобы не выдать своего нервоза по этому поводу. Вдруг ее костяшки побелеют, а это мама может воспринять как угодно: сомнение, нежелание или вообще, что Римус принудил ее к этому шагу. — Напоминаю про год завязки до свадьбы, — буднично проговорил папа. — Если вы, конечно, хотите, чтобы мы присутствовали. — И обет, — Римус кивнул. — Мы его можем хоть сейчас заключить. — Не стоит, — он сделал глоток вина. — За месяц до свадьбы, а то и еще попозже — будет предостаточно. — Почему ты не хочешь сейчас? — тут же поинтересовалась мама. — Сам видишь, что человек готов. — Как минимум, все условия нужно обсудить. Сначала обдумать мне, а потом уже и человеку, который будет принимать данные условия. К примеру, если Римус попадет в Мунго, а ему вотрут по незнанию какие-нибудь мази или дадут зелье, в которых есть наличие чего-то алкогольного? Я не хочу, чтобы человек умер из-за того, что не предупредил о данном кому-то слове. Или вообще будет в полу- или полностью бессознательном состоянии. — Это решается очень просто: проговорить, чтобы он по своему решению не выпил алкоголь, — отрезала мама. — Меда, — он тут же стрельнул на нее взглядом, и она отвела глаза куда-то за плечо Тонкс, — не торопись. Время еще есть. Плюс, прожить год без выпивки даже без обета — тот еще срок, — и посмотрел на Римуса. — Куча времени, чтобы обдумать все и тебе и мне. — Я надеюсь, вы придете на свадьбу, — попыталась отвести разговор Тонкс и слабо улыбнулась, посмотрев поочередно на родителей. — Сириус уже дал согласие. — Придем, — сухо ответила мама, когда же папа подтвердил это вполне себе расслабленной улыбкой и кивком головы. — Как у вас дни проходят? — спросил он через пару секунд. — Да как обычно: то работа, то выходные, — Тонкс постаралась сглотнуть горечь от лжи как можно незаметнее. — Еще вот учителя себе нашла, кстати. Завтра как раз очередная тренировка. — Учителя? Грозный Глаз же в Хогвартсе. — А вот и не он! — чуть громче сказала она. — Робардс согласился меня натаскивать по боевой магии. — А ты чего, не принимаешь участие, что ли? — папа посмотрел на Римуса, но взгляд был спокойный и немного удивленный. — Так уж вышло, что… — Люпин покачал головой, подбирая слова. — В общем, на тот момент я был в Мунго по сами знаете какой причине. Да и главное то, что Робардс учитель намного лучше меня. Он очень спокойный, и Дора далеко не первая его ученица. Тот же Сириус, к примеру. Папа почему-то нахмурился на несколько секунд, замерев взглядом на еде в своей тарелке. — А!.. — и как-то смятенно посмотрел на Тонкс с Римусом. — Пардон за вопрос, но это случайно не его жена была замужем за Лест?.. — Тед, — мама его перебила, красноречиво изогнув бровь. — Что? Они же здесь не присутствуют, — он пожал плечами. — И мы не в общественном месте, чтобы кто-то что-то услышал. — За Лестрейнджем? — переспросила Тонкс, скосив глаза на Римуса. По его лицу тут же стало ясно, что он был в курсе и что она правильно угадала фамилию. — За Станом, — пояснила мама. — Бэлла «отошла» Руди, как его мать называла, — и поморщилась с омерзением и злобой. Римус глухо угукнул. — А потом сбежала от него, — добавил он еще напряженнее. Мама же неодобрительно помотала головой, смотря на папу, явно недовольная затронутой им темой. Хотелось спросить, почему Розалинда сбежала от Рабастана, но тут был ясен ответ: критически разошлись взгляды, как когда-то сказал Сириус. И ведь угадал, хотя… Хотя Сириус-то точно был в курсе: он прекрасно знал Лестрейнджей, благодаря своему детству. И самих Робардсов, вместе и по отдельности. — Сейчас с ней все хорошо: замужем за хорошим мужчиной, и у них дочь есть, — Римус вздохнул, делая глоток газировки. — Они, кстати, с Дорой ровесницы, — и глянул на нее с легкой улыбкой. — А Гавейн как ты, — Тонкс посмотрела на папу. — По статусу крови. — Когда это статус крови останавливал умных и красивых женщин, а? — папа тихо засмеялся, переводя взгляд с нее на свою жену. — Ага, и что там, что там было по ужасному скандалу после, — пробормотала та. — Зато вы обе замужем за хорошими мужчинами и у вас есть по дочери. Мама закатила глаза, но уголки ее губ сдержанно приподнялись. — И надеюсь, что все живы, кто должен, по итогу, — выдохнула она. — И никто не был запытан до смерти. — Так ты знал про Лестрейнджа и Розалинду? — спросила Тонкс Римуса, когда они покинули дом ее родителей и сейчас медленно прогуливались вдоль реки. — Конечно, знал. Это было невозможно пропустить: газеты тогда вопили как самые настоящие банши, хоть я и был мелким. Да и потом, когда наши пути с Сириусом пересеклись аж в общей спальне, это тоже всплывало при упоминаниях твоей тетки, — пробормотал он, крепко держа ее за руку. — Это было одно из первых громогласных дел, по итогу которого чистокровного мужа не просто обвинили в пытках чистокровной жены, но еще и официально по газетным меркам назвали Пожирателем на всю страну. Рабастан, кажется, был первым, а уже после и всю семью вместе с Беллатрисой объявили в розыск. И все остальные стали мелькать в кровавых выпусках, как Пожиратели. — Розалинду пытали?.. — А ты как думаешь, учитывая ее второе замужество сейчас и взгляды? — он хмыкнул. — Но лучше сделай вид, что ты ничего не знаешь. Даже то, что Гавейн у Роуз второй муж. — Они в курсе, что я знаю, что она была замужем перед ним. Точнее, что приняла чье-то предложение, но… Думаю, они не удивятся, если я вдруг ляпну, что это ее повторный брак. — Ну что ж, тогда не подавай виду, что ты в курсе про Рабастана, — и он усмехнулся. — Соври. — Издеваешься надо мной? — Тонкс скорчила недовольное лицо. — Чуть-чуть, — Римус уже тихо засмеялся, останавливаясь и обнимая ее. — Я любя, Дора. — Дурак, — она легонько шлепнула его по бедру, но тоже сгребла в объятия, просовывая руки ему под свитер. И посмотрела на реку, на спокойной глади которой отражался надкусанный облаком полумесяц луны. Как же хорошо. — Ну что, ничего не забыла? — спросил Римус, который зашел за Тонкс спустя неделю после того ужина с родителями. Наконец, спокойному ужину с родителями. Розалинда вчера наконец выдала ей добро на возвращение к службе, и, хоть она начнется официально только после выходных, Нимфадора решила, что сидеть лишние два дня у них не стоит. Она и так придет сюда в воскресенье на очередную тренировку, и надо дать людям побыть в тишине, спокойствии и, главное, без лишних взглядов и ушей. — Адрес вы знаете, если вдруг что, — заметил Гавейн, лениво скользя глазами по утреннему «Пророку». — Я уже все сто раз проверила, — она улыбнулась, ставя свой набитый рюкзак рядом с входной дверью. — И хотела еще раз вас поблагодарить, сэр. И вас, и Розалинду, и Катрину. Он наконец отложил газету и посмотрел на Тонкс с Люпином. — Надеюсь, что повторного казуса не случится, — и улыбнулся. — Вы не представляете, как я-то надеюсь. — Тут было так плохо? — он картинно нахмурился. — Нет-нет, — Тонкс уже засмеялась. — Очень спокойно даже с учетом, как иногда бывало шумно. — Ну что же, отрадно слышать. И видеть, — Гавейн вновь улыбнулся, но переведя взгляд на Римуса, неожиданно качнул рукой напротив себя. — Присядьте ненадолго, если у вас там никаких столиков не забронировано. Есть один небольшой вопрос к вам обоим. — Да? — спросил Люпин, усевшись после нее за стол. Кажется, он даже напрягся. — Один небольшой и простой вопрос, — Робардс попеременно посмотрел на них двоих. — Кого вы считаете своим лучшим другом? Вот того человека, которому вы о чем угодно расскажете в своей жизни. Пауза повисла так же неожиданно, как приглашение начальника присесть. — Ну… Наверное, Рэй. Троутон, — первым ответил Римус. Гавейн кивнул без единой эмоции на лице и посмотрел на Тонкс. — Сложно сказать, сэр. Но это либо Вивиан, либо Меллор. Может, Сириус, хотя я далеко не все ему говорю просто потому, что это может… — она запнулась. — Ну, знаете… — Потому что он ринется решать твою проблему своим способом, — закончил за нее начальник, покивав. — Вы уверены в своих ответах? Может, еще кто-то? Тонкс переглянулась с Римусом: — А это неправильные ответы? Ну, с относительно недавнего времени я могу еще назвать таковым человеком вас. Конечно, он вряд ли считал ее своей подругой, но даже если это одностороннее мнение, то оно никак не напрягало Тонкс. Кажется, он был, скорее, тем самым человеком, которому она могла вообще что угодно рассказать, не боясь, что за этим последует какое-то реальное осуждение. Сколько у него было таких возможностей? Больше, чем дофига. И по итогу никакого осуждения в свою сторону она не наблюдала. — Да не то что правильные или нет, — ровно проговорил он и, кажется, вообще пропустил последнее ее предложение мимо ушей. — Я, скорее, ожидал еще один вариант хотя бы от одного из вас, — и поджал губы. — Но ты не скажешь нам, что это за вариант? — осторожно спросил Римус. Гавейн посмотрел на него, чуть склонив голову. — Троутон, Чадвиг с Финтаном и Сириус — это все хорошие ответы, почему же, — и усмехнулся. — Другое дело, что вы не назвали друг друга. Ни один из вас. Она вновь переглянулась с Римусом: ее стыд очень четко отразился в его глазах ответным. — Но ведь… Мы ведь… — начал он, но был тут же перебит. — Римус, я это сказал не для того, чтобы ткнуть каждого из вас в это как бы допущение. И уж точно не для того, чтобы вы там потом поссорились, предъявили друг другу что-то или вообще поспособствовать вашему расставанию. Я сказал это для одного: повернуть головы каждого из вас в эту сторону. Ты же кучу раз спрашивал меня, как же у нас это вышло с Роуз? Как, мол, мы столько лет вместе и со стороны все выглядит чуть ли не идилией. Вот тебе один из ответов: Роуз мой самый близкий друг, кроме всего прочего. Не Руфус, не Бобби, не Аластор или Энни. Даже если бы был жив Джером, то Роуз все равно была бы тем самым человеком, к которому я приду и расскажу все. Не только, как у меня прошел день, что я увидел или услышал и как меня кто-то выбесил или же расстроил. — Но зачем… — Люпин чуть скосил глаза на Тонкс. — Не все же нужно рассказывать. Зачем? Кому интересны эти пересказы? — Я не говорю о том, чтобы сообщать о каждом своем чихе или чьем-то в мою сторону. Но если что-то тревожит, радует… Да что угодно. — Я не понимаю, сэр, — сказала уже Тонкс — Так не о каждом чихе или о чем угодно? Робардс вздохнул. — Хорошо, давайте тогда к наглядным примерам… — он вновь вздохнул, коротко задумавшись. И вдруг резко указал на Римуса. — Возьмем тебя для красочности: бухло. Да, ты сейчас пытаешься держаться от него подальше, но вспомним конец осени. Тебя начало колбасить, спорт не помогал, сидение на одном месте и прокручивание всего в голове — тоже. Старые хобби не помогают так, как раньше. Все верно? Римус молча и мрачно покивал. — Но ты не говорил Тонкс. — Я сказал, — тут же отрезал он. — Когда? — и судя по тому, как скептически выгнулась бровь Робардса, его признание задержалось на слишком долгое время, а не когда ему было предложено это сделать. Римус же молчал, а Тонкс, кинув на него короткий взгляд, вновь посмотрела на начальника. — В декабре, сэр. Где-то числах в десятых, если ничего не путаю, — ответила она. Гавейн глухо угукнул, чем только подтвердил прошлую догадку Тонкс о том, что с признанием ей Римус сильно затянул. — Это ничего в итоге не изменило, — сипнул Люпин. — А ты сделал так, как я предлагал? Или просто поставил ее в известность да и еще спустя приличное время? Римус отрицательно мотнул головой, сердито или раздраженно поджав и закусив нижнюю губу. — Ну, вот тебе и ответ. Но я могу понять, почему ты решился только на признание и с таким запозданием. Не хотел ни напугать, ни оттолкнуть, ни разочаровать, ни еще что-то, — Гавейн помолчал пару секунд. — А еще быть слабым перед женщиной, которую любишь, безумно тяжело. Признать, что ты не справился. — Мне что, надо было ползать перед ней на коленях, рыдать или?.. — он развел руками, так и не договорив, только вздернул подбородок. «Как будто ты этого не делал», — пронеслось у нее в мыслях, но Тонкс решила промолчать. — Да хоть рыдай ты, блядь, — фыркнул Робардс. — Поплачься, как маленький, покапризничай. Попроси остаться или еще что-то. Не сломается Тонкс от этого, — и кивнул на нее. — А если бы я ушла? — спросила она, сглотнув. — Сломалась бы, как вы сказали. — А это значит одно: ничего у вас не выйдет. Пожениться, сделать ребенка, а то и несколько, а потом спать жопами друг к другу и жить как соседи — полстраны так умеет, а то и больше. Мозгов на это много не надо, знаешь ли. То же самое и в обратную сторону: вспомним прозошедшее два месяца назад, но Римус бы вместо переживания и постоянного навещания тебя здесь сказал, что все, давай, иди лечись, болезная. А вот как придешь в себя, то тогда он подумает, так и быть, будет ли ему интересно с тобой общаться в горизонтальном положении или уже нет, потому что зачем ему такая проблемная женщина? Истерики ее выслушивать, что ли? Тонкс стыдливо опустила глаза в стол, сглатывая. Нет, он и правда не сделал чего-то подобного. Она даже на миг такого не почувствовала, хотя раньше бы не удивилась такой реакции от кого-то другого. Это было бы нормальным. — Скорей всего, не было интересно после такого, — пробормотала она. Робардс отозвался глухим: «Угу». — И именно поэтому я хочу, — продолжил он через пару секунд, — чтобы вы и в этом смысле повернули друг к другу свои головы. Чтобы вы увидели, чтобы поняли, что с вами рядом есть целый человек, с которым вы не просто постель делите и обсуждаете, что поесть дома, но и целый друг. Вы должны стать друзьями, самыми лучшими и близкими друзьями. Не сростаться, конечно, как сиамские близнецы, не ныть постоянно о всем и без причины так таковой и не забывать остальных друзей, но сами подумайте: вы живете вместе и планируете, если я ничего не упускаю, оставить это так до конца. Ваши друзья, возможно, тоже найдут себе супругов через какое-то время или уже их имеют. И это нормально, что их интересы сместятся с вас на свою семью. Вы уже не школьники, которые вместе чуть ли не двадцать четыре на семь, а взрослые люди с кучей своих тараканов и проблем. И у вас есть вы: Тонкс должно быть интересно, что происходит у тебя и с тобой, — Гавейн кивнул на Римуса. — Как и тебе, что происходит у нее и с ней. Потому что иначе зачем это все? Деньги поэкономить на жилье и сексе? Да Мерлин, это слишком много проблем вызывает, особенно, если из-за этой «экономии» появится ребенок, даже один. — Да понятно, что… не нужно это тогда, — тихо сказал Римус. — Вот и расклейся ты в следующий раз. Не носи ты это в себе, сколько тебе говорить? — он сердито и устало выдохнул. И посмотрел на Тонкс. — И ты в том числе. Одному хреново, второй поддержит. Это так и работает. Мне плохо? От меня требуется одно: сказать об этом Роуз. Пожаловаться, поныть или просто сообщить, что вот, есть то-то и то-то, это делает мне плохо на душе. Плохо ей? — Гавейн чуть помолчал, а после отчеканил, но достаточно спокойно: — Все. То же. Самое. Дальше мы уже вдвоем с этим справляемся: находим какие-то варианты решения, если нужно и возможно. А если нет, то я или она не в одиночку с этими трудностями справляемся. Если я знаю, что ей грустно, тревожно или что-то еще, то я буду вести себя иначе. Все ее слова, даже раздражение и ворчание воспринимаются мной иначе просто хотя бы потому, что я знаю, что именно не так. Даже, повторюсь, если решения нет. Но мы можем это обсудить. Выговориться, даже если уже это делали, и получить поддержку, даже если уже получали ее. Тонкс тяжело вздохнула. — Предположим, что у меня была бы та же проблема, что и у тебя, — Гавейн вновь указал на Люпина. — Я пристрастился к бутылке, а потом решил бросить. Возможно, на какое-то время так же, как и тебе, мне стало полегче, но потом организм начал сходить с ума без алкоголя. Ну, и предположим, что Роуз не целитель, чтобы понять происходящее сейчас из-за своих знаний. И вот я ее то не замечаю, то огрызаюсь, то вообще у нас скандалы один за другим, по окончании которых я иду молотить грушу или еще что-то. И она, не зная реальной причины происходящего, начнет додумывать в силу своей… Ну, не знаю, фантазии, комплексов и жизненного опыта. Она может предположить, что я разлюбил, у меня кто-то появился или я на самом деле просто всегда был мудилой, а до этого момента очень хорошо притворялся. И может обсудить эту проблему с кем-то еще, а те в силу уже своего жизненного опыта предположить что-то еще. Но по итогу никто не угадает, — Робардс уперся взглядом в Люпина. — А ведь все можно облегчить простым объяснением ей. И ее поддержкой, которая, я уверен, последует следом. — Но я же говорю, что сказал. Я объяснил. — Римус, изначально сказать. Как только начало колбасить и ты понял причину этого, — он поморщился. — А не когда вы уже сотню раз побесили друг друга тем или иным способом и поскандалили. И расклеиться в данном случае лучше, чем держать человека в неведении. Вы не на том этапе, я уж надеюсь, когда между вами не осталось ничего, кроме оплаты счетов и секса раз в пару месяцев. И еще больше надеюсь, вы до этого в принципе не дойдете. — Сэр, но… Но почему вы мне не сказали, если знали?.. — Тонкс еле сглотнула, резко поняв это. — Потому что не я это должен тебе говорить. Ты живешь не со мной, а с ним. Это не я тебе в любви признался и предложил пожениться в светлой надежде прожить с тобой до конца своих дней. А еще я не хочу быть вечно третьим человеком в ваших отношениях, вы уж простите, дорогие мои, — он усмехнулся. — Вам нужно избавиться от переводчика в моем лице. Вам нужно научиться общаться друг с другом лучше, чем с кем-либо еще. Тонкс вновь взглянула на Люпина, но он смотрел лишь перед собой, немного сгорбившись. — Но мы же общаемся… — тихо сказала она, вновь переведя взгляд на начальника. — Ну да, — он покивал с явной иронией. — Мы с тобой тоже общаемся. Если не брать в счет вашу любовную сторону отношений, то я бы сказал, что у тебя со мной намного лучше контакт, чем с человеком, за которого ты замуж собралась. А у тебя, Рем, — он глянул на него, приподняв одну бровь, — едва ли с кем-то есть даже такой. Я очень сомневаюсь, что Троутону ты так же открыт, как Тонкс мне. А ведь ты его назвал лучшим другом. — Фрэнк был ближе. Намного, — еле слышно сказал он. — Но он… считай, мертв. — Тонкс жива. Римус наконец поднял голову и, на секунду посмотрев на Гавейна, медленно перевел внимание на нее. Любимые синие глаза смотрели на нее через кучу сожаления, брови сдвинуты, а губы сжаты в тонкую линию. Но пара секунд, и он вновь уставился в столешницу, понурив голову. — В общем, — продолжил Гавейн, вздохнув, — я хочу сказать следующее. Вам нужно научиться доверять друг другу, как себе. А возможно, даже еще больше. — Тебе не было страшно доверять Роуз? — Римус вдруг вскинул голову, с явным вызовом посмотрев на Робардса. — Хотя бы в начале. Она же даже не аврор. Плюс, может, болтлива. Или… — Сам как думаешь? — уточнил начальник, когда Люпин так и не договорил. — Я не знаю, — он пожал плечами. — Ты знаешь, Рем, — отрезал Гавейн и посмотрел еще и на Тонкс. — Вы оба прекрасно знаете этот страх, потому что сами с ним живете и он настолько плотно въелся в вашу жизнь и ваши отношения, что мы сейчас сидим тут и разговариваем. — Мне не страшно, — Люпин вновь пожал плечами и усмехнулся. — Тогда что ж ты молчишь, как Невыразимец? — Сам могу справиться. Всегда справлялся. Робардс расширил глаза с явной иронией и неверием, поджимая губы, и кивнул пару раз. — Что? — Римус уже исполобья глянул на него. Начальник устало вздохнул, склонив голову набок. — Да ничего нового просто, Рем. Как я и сказал ранее: у тебя есть все ответы на руках, но ты продолжаешь сопротивляться всеми силами. При этом говоря, что хочешь все изменить. — Я завязал, Тонкс согласилась второй раз на мое предложение и мы обратно съезжаемся, что еще? — все равно рыкнул он. — Это шаги. Очень серьезные шаги. — О-о-о, да-да, я слышал про эти якобы серьезные шаги, на которые ты решился, — саркастично заметил Гавейн. — В отрыве от вашей ситуации и лично твоих установок это и правда серьезные шаги. Вот только давай повторим мною когда-то сказанное, но чтобы это еще и Тонкс услышала, а не только ты, — он коротко глянул на нее, словно лишний раз убеждаясь, что она слушает. — Признание в любви, совместное проживание и предложение руки и сердца — это не что-то из того перечня, который ты никогда до этого не рассматривал, правда? Римус молча смотрел перед собой в стол и никак не отреагировал на вопрос, пусть даже риторический. — Если взять Сириуса, как полную противоположность тебе в данном случае, то для него даже что-то одно было бы равнозначно колоссальному сдвигу. Как и в случае с Тонкс, если мои предположения верны, — он вновь посмотрел на нее с неожиданной мягкостью и вернул внимание Люпину. — А вот ты — двигаешься ро-о-овно по такому пути всю жизнь. И не подумайте, я полностью это одобряю. Другое дело, что тебе, Рем, даже допирать до этого не нужно было. Тебе не нужно было об этом говорить, намекать и направлять твое внимание в эту логичную для нас двоих сторону. Ты сам на это был готов и очень давно. Просто понадобилось немного времени, чтобы внутри все хотя бы чуть-чуть улеглось после событий. Поэтому лично в твоем случае я вообще не вижу в этом какого-либо усилия. Страх, что Тонкс отвергнет твои чувства или предложение — тут да, но оно и понятно. Думаю, любому будет страшно, но это тебя вообще никак не остановит, если есть даже маломальская надежда. И стоило ей возникнуть, стоило тебе хоть немного оклематься, ты сразу же это сделал. Сразу! Для этого с моей стороны не потребовалось ровным счетом ничего, кроме молчания и ожидания. Ну, может, мисс Тонкс я немного успокоил, когда она начала нервничать по этому поводу. Римус вдруг резко повернул к ней голову, удивленно подняв брови. — Ты сказала ему?.. — Когда нашла кольцо, да… — она сглотнула. — Мне нужно было с кем-то… поговорить. Он тяжело вздохнул, вновь уставившись перед собой в столешницу с каким-то отрешением. Гавейн же молча попереводил между ними взгляд. — Рем, это нормально, что человек хочет с кем-то обсудить такую находку. На моем месте могли оказаться хоть ее родители, хоть Сириус, хоть Меллор или Чадвиг. — Я никому не говорил, — сипнул он. — Да понятно, что ты никому ничего не сказал, — начальник разочарованно усмехнулся. — Об этом-то и речь. — Мне что, нужно было поговорить с Тонкс о том, что я хочу ей признаться в любви и предложение сделать? — Люпин поднял на него взгляд из-под сдвинутых бровей. — Я как будто с дурачком разговариваю, — тот уже сердито выдохнул, закатив глаза и сжав челюсти. — Ты все прекрасно понимаешь, но упорно, блядь, делаешь вид, что нет. От тебя, от вас требуется одно: начать доверять друг другу. Если вам, конечно, важны эти отношения и их качество. Не мне, не еще кому-то, а друг другу доверять. Как себе доверять, а в некоторых случаях вообще больше, чем себе. Научиться отпускать ситуацию, если можно так сказать, и дать второму столько доверия, сколько требуется для этого. И если второй человек верный на этом месте, он это доверие оправдает, поймите же вы. Точно так же, как это происходит во время боя, к примеру. Вы же доверяли друг другу собственные спины, когда были напарниками, какой бы уровень навыков ни был. Тонкс, искоса глянув на Римуса, неуверенно кивнула. — А какой тогда смысл быть напарниками, если нет? — хрипло проговорил он. — А какой смысл жить с человеком до старости и растить с ним детей, если ты ему не доверяешь? — парировал Гавейн. — Тебя так заботит человеческое существование, что ты решил новых представителей наплодить да побольше, не смотря на то, с кем это сделать, лишь бы сделать? Сомневаюсь. Римус молча мотнул головой, но в этот раз Гавейн почему-то не стал продолжать, хотя Тонкс могла побиться об заклад, что он хотел. Она буквально видела по его лицу, что ему было, что сказать еще, но он молчал, смотря на Римуса. — Мне просто… — начал Люпин через минуту тишины. — Мне… Я не хочу, — и шумно набрал в легкие воздуха. — Я не хочу, потому что потом обязательно что-то произойдет. Будет ошибка. — Какая? — спросила Тонкс, чувствуя и гнев внутри и отчаянье на все его упорство. — Любая. Любая ошибка, и я… И я опять не справлюсь. Опять кто-то пострадает, умрет, — он медленно поднял голову, посмотрев на нее с тоской и сожалением. — Я потеряю тебя. Полностью. Окончательно. Она растерянно посмотрела на Гавейна, а он, хоть и перевел на нее внимание, но продолжал молчать. Тонкс сместила взгляд на Римуса: — Я тоже делаю кучу ошибок. — И ни одной по отношению ко мне. — Да? — она тут же усмехнулась. — А кто тогда предложил отношения «без эмоций»? Мерлин, что ли? Кто сбежал из твоей квартиры после просмотра воспоминаний о поисках? — Это не ошибки, а… — Римус дернул плечами. — Тебе было просто страшно. — А тебе нет? — она осмотрела его и слабо воскликнула от всего внутри: — Да тебе чуть ли не до трясучки страшно! — Мне не страшно, — отрезал он тихим голосом. Нимфадора устало и с отчаяньем вздохнула, не поверив. — Рем, — вдруг начал Гавейн, утерев лицо. — Я скажу тебе последнюю вещь. Даже вам обоим. И эта вещь заключается в том, что ни одни отношения не застрахованы от ошибок. Их нельзя избежать, как ни старайся. Ни ваши, ни мои с Роуз, ни чьи-то еще не застрахованы. Я делал ошибки, Роуз — тоже. И нам приходится с итогами жить. Даже если переместиться во времени и исправить эти, появятся другие, потому что это жизнь, а мы — люди, которые действуют не по сценарию. Мы не машины, у которых только одна функция, ехать прямо, а не по диагонали. — Какие ошибки? — Это не важно совершенно, — он качнул кистью. — Важно то, как вы вдвоем с этими ошибками справитесь. Что по отдельности, что вместе. Да, какие-то ошибки, я считаю, можно пусть и простить, попытаться понять, но точно не принять. Но это уже зависит от вас и ваших отношений. Кто-то не может простить, — Гавейн вздохнул, — не знаю, что второй курит или ругается, к примеру. Или не убирает грязную посуду со стола после еды. А кто-то простит кучу измен, предательство, скотское отношение и еще черт знает что. Но это зависит от самой пары. И поэтому-то я говорю, что вы должны научиться говорить друг с другом и доверять. И даже — повторюсь, даже! — в таких отношениях могут появляться сомнения или подозрения. Но если вы не сможете это обсудить и увидеть истинную реакцию с отношением, то даже малейшая ошибка может окончиться расходом, когда ее можно было решить обычным диалогом. Может, не одним диалогом, но в итоге он или несколько разговоров помогут. Обычный доверительный с двух сторон диалог может решить невообразимое для вас сейчас количество проблем. Диалог, доверие и желание услышать и принять боль второго — это ключ. Я говорил Роуз не раз и не два жутко больные вещи, которые бы другую точно заставили уйти. Роуз говорила мне тоже. Да даже Энни, — он вдруг с отчаяньем коротко засмеялся. — Даже она говорила что мне, что ей вещи, после которых мнимая дружба точно бы прекратилась. Однако все эти слова исходили из боли или сожаления за собственную ошибку. Боль и ошибку второго нужно уметь слушать так же, как и веселые, милые и нейтральные вещи. А иначе никак. Никакой идилии. Никакого ответного понимания. Прочные отношения никогда не будут выстроены на одном позитиве. И в случае, когда один делится болью или сожалением даже посредством тяжелых признаний и откровений, от вас требуется принятие. Если вы хотите, чтобы этот человек остался с вами, то принятие и понимание. — Я не… — Римус начал и тут же замолк на несколько секунд, сжав челюсти. — Я причинил достаточно боли, Гави. Я не хочу еще. Даже мимолетной. — И в таком случае что? — он усмехнулся. — Я не знаю!.. Я хочу всего того, о чем ты говоришь. Я полностью согласен, что… Что это правильно, логично и… Но я должен быть сильным. Как она мне сможет доверять, если меня будет размазывать от каждого чиха? — Римус кивнул на Тонкс. — Вот как, скажи ты мне? — А тебя размазывает от каждого чиха? — Ну, нет, наверное, но… Но я должен быть сильным в любом случае. В любом, Гавейн. — Ты считаешь себя сильным? Хорошо, я подтверждаю, — он посмотрел на Тонкс. — Ты считаешь себя таковой? Отлично, я тоже согласен. Вы оба сильные, так? Сила это хорошо, это замечательно. И ситуация выглядит безопасно, да? Ведь никто не знает ваших слабых сторон, вы их бережно храните от всех и каждого. Но что будет, если кто-то о них все-таки узнает? Что будет, если нечто случится, и ваша слабость окажется обнажена? А я вам скажу, что случается с людьми, у которых нет тыла и оказываются на дне: они выпивают яд, накидывают веревку на шею, пускают себе пулю или шагают под поезд. Но у вас двоих сейчас есть прекрасная возможность создать себе такой тыл. Вполне вероятно, это единственная ваша в жизни возможность. Вы можете стать еще сильнее, потому что сейчас ваша сила не имеет никакой поддержки. Вы оба сильные, но одни, будучи в отношениях с таким же сильным. И на данный момент побеждает ваш страх, а ваша сила оказывается врагом, которого больше никто не видит. И я понимаю этот страх, он оправдан как в целом, так и в разрезе ваших личных трагедий. Но посмотрите друг на друга и подумайте еще раз, оправдан ли он в данном и конкретном случае? Не спорю, ставки высоки, риск огромен, но… Но чего же вам хочется больше? Тонкс посмотрела на Римуса, но он в который раз уставился перед собой. Она взглянула на начальника, который, переведя взгляд с Люпина на нее, криво и с сожалением улыбнулся. Он как будто говорил ей: «Ты видишь его ответ, Тонкс». — Мне… Мн-мне нужно подумать, — еле слышно сипнул Римус через минуту. — О чем? — вырвалось у нее. — О чем еще, Рем? — Я не могу так просто взять и… — он оборвался, покачав головой. — И что? И довериться мне? Я что, не достойна твоего доверия? Римус посмотрел на нее, но в следующий миг зажмурился, шумно выдыхая носом. — Я люблю тебя. Правда люблю. — И? — И… — он вновь замер взглядом, но в этот раз на ней. — И ты достойна доверия. Я… Я-я полностью согласен. Ты достойна доверия, ты достойна… Чего угодно достойна. Всего лучшего. — Так в чем проблема? Люпин обвел взглядом интерьер за ее спиной, вздыхая. — Проблема в том, что мне сложно. Сложно взять и довериться. Даже тебе, Дора. К моему великому сожалению, это очень сложно, потому что… — и скосил взгляд на Гавейна. — Я могу уйти, — тут же сказал он. — Вообще без проблем. — Нет, я… — Римус неловко и нервно улыбнулся, и его улыбка вышла излишне перекошенной. — Мне все еще нужен переводчик. — Ты это уже говорил, просто мне. Скажи ей, — начальник указал рукой на Тонкс. — Это не так сложно на самом деле, как кажется. Люпин коротко и с отчаяньем хохотнул, а после его горло дернулось, когда он взглянул на нее. — Я никуда не уйду, Рем, — сказала Тонкс, когда спустя минуты тишины он так и не набрался храбрости. — Я хочу, чтобы ты хотя бы сказал мне, в чем причина. А потом мы пойдем домой. — Причина в том, что… — и он опять не договорил, только начал тереть свой лоб. Она глянула на Робардса, но в следующий миг ей на браслет пришли короткие чары: «Вам нужно научиться говорить без меня». Тонкс вновь посмотрела на него, но Гавейн лишь поджал губы, глядя то на нее, то на Римуса. И в последний миг она заметила, переведя взгляд на Люпина, что он тоже обратил внимание на свои часы. Ему то же самое сказал Гавейн? Или что-то другое? Или это вообще никак не относится к происходящему сейчас? — Когда-то давно я бы с легкостью тебе обо всем сказал, — спустя еще какое-то время начал Римус. — Может, конечно, и не прям уж с легкостью, но явно не… Не вот это вот, — он покрутил кистью. — Не через такую… такое сопротивление. — Из-за чего это сопротивление? — Из-за всего, — он помотал головой. — К примеру, помнишь один из наших первых разговоров про то… — и шумно выдохнул, посмотрев под потолок. — Я тебе упомянул, что со своим даром ты могла попасть в группу спецзаданий? Тонкс лишь кивнула, очень смутно помня данный диалог, но что-то такое точно было. — И я тогда сказал что-то про… Что ты можешь потерять себя на таких заданиях. — Что-то такое, да. Так причина в том, что ты был участником таких заданий в Гонконге и потерял себя на них? — Не совсем. Дело в том, что, чтобы попасть на них, я должен был научиться перестать доверять кому-либо. Кроме пары людей, которые являлись моими связными. Но я допустил ошибку, другую ошибку. Опять. Я начал доверять Джеки, я стал считать его своим другом. Но если бы… Если бы я этого не допустил — ни дружбы, ни доверия — я бы сделал все иначе. Его бы я вряд ли спас, но был шанс и на это, если бы миссия была окончена раньше таким образом. — Но я не он, Рем. И наши отношения это не миссия в тылу врага. — Я знаю! — он воскликнул с отчаяньем. Зажмурившись, резко выдохнул и продолжил уже своим обычным голосом. — Я знаю, Дора. И я пытаюсь, честно, пытаюсь сказать себе, вдолбить, что ты достойна всего, в том числе и доверия. Ведь я люблю тебя. Правда люблю тебя всей душой с сердцем. И мозгом люблю тоже. Всем люблю. Но дело в том, что я… Я извлек урок из своей ошибки, как бы я сейчас ни желал обратного, — и он, наконец, посмотрел на нее, криво и с жутким стыдом улыбаясь. — А потом прилетело еще одно подтверждение, так сказать, что я делал такую ошибку. И эта ошибка Ивон. Я доверял ей. Я, к своему чудовищному и ужасному сожалению, доверял ей даже без любви. Ведь все, как сказал Гави, — и кивнул на того. — Нет никакого смысла связывать себя узами брака и заводить детей, если тебе не нужна эта семья. И я… Признаться, я даже надеялся, что однажды проснусь и пойму, что люблю ее. Когда-то давно, когда она еще была со мной, когда мы были парой. А сейчас у меня на руках труп друга, который не оправдал такого доверия, и труп дочери, которая стала жертвой такого доверия ее матери. И еще труп моего брака. — Но я не Ивон. И не планирую поступать так с тобой, что бы ты ни сделал. Я лучше просто уйду от тебя, чем сделаю что-либо из этого. — Я знаю, Дора, — Римус закивал со скорбным лицом. Кажется, она даже увидела, как заблестели его глаза от подступивших слез. — Я все прекрасно знаю и понимаю. И я пытаюсь этому противостоять, своему страху, своему выученному недоверию, — он посмотрел на нее. Точно, слезы скопились в его глазах. — Я вижу твое доверие, я вижу твое желание быть рядом и твою любовь. Мне не нужны какие-то еще подтверждения, если ты вдруг переживаешь об этом. И я видел и вижу твой страх, но… Прости меня, пожалуйста. Я пытаюсь, сейчас — точно пытаюсь приложить все усилия к этому шагу. Шагам. Но я не могу просто взять и забыть все, выкинуть из своей головы. Мне, к сожалению, нужно время. И я-я очень надеюсь, что… — он облизнул губы, с силой закусив нижнюю под конец. — Я очень прошу дать мне немного времени. Еще чуть-чуть времени. «И сколько именно времени мне дать тебе?» — Тонкс беззвучно вздохнула от этой мысли, возникшей, словно как удар в затылок. Нет, она поняла причину. Она понимала его страх. Она понимала, что усилие над собой в таком случае — требуется огромное. Все это она понимала более чем, но… Но сколько ждать придется в итоге? — И что мне делать? — спросила она, когда ее голова сама повернулась к молчащему все это время Робардсу. — К сожалению для тебя, решать. Тебе тоже нужно подумать, — Гавейн перевел внимание на Люпина. — Дай пару минут нам договорить, пожалуйста. Он с опаской заскакал взглядом между ними, но, нервно поморщившись, вышел из дома. Гавейн, сотворив звуковые чары, тяжело вздохнул и взглянул на нее. — Я не стал это озвучивать, хоть и знал прекрасно. Ему нужно было сказать самому, потому что это может быть для него неким оправданием, если будет озвученно кем-то еще. Оно, конечно, может само у него родиться в голове, как способ избежать очередного сближения, но я не хочу давать ему эту подсказку. И заодно объяснить тебе причину этого поведения. — От этого легче не стало, к сожалению, — она вздохнула, зажмурившись на секунду. — То есть стало, но… Но теперь у меня вопрос: сколько придется ждать? — Понимаю, что не стало. Но ты хотя бы знаешь, что такое может произойти. — Как вы думаете, — начала Тонкс через пару мгновений, — он правда любит меня? Или это… я не знаю что. Что угодно, кроме любви. — Думаю, что да. Я вижу этому подтверждения, много подтверждений. И я не про признание и предложение руки и сердца. Другое дело, что лично я считаю, что любовь без доверия не бывает. Или бывает, но проходит без ее появления достаточно быстро, чтобы перестать называть ее таковой. Именно поэтому я бьюсь с ним столько, объясняю это все и так и сяк. И объяснил это все тебе сейчас, хотя ты куда доверчивее на его фоне, — он мягко, но с сочувствием улыбнулся. — Это плохо?.. — Нет, что ты. Как по мне, у тебя адекватный уровень доверия, который также адекватно растет или убывает в зависимости от поведения людей. С небольшими отклонениями, но без чего-то из ряда вон. А вот у Рема с этим огромная проблема. Считай, он стал, как Ал. И тебе он доверяет только по одной единственной причине — из-за любви. Доверяет настолько, насколько он может теперь в принципе. Но его буквально надрессировали не доверять никому, только себе во имя его же выживания. И это пригодилось и, скорей всего, куда чаще, чем озвученные им сейчас случаи. Поэтому он и ведет себя как дурачок со мной: все эти увиливания, глупые вопросы, на которые, я уверен, он знает ответы, и со скрипом появляющиеся крупицы признания. Но ты имеешь куда больше шансов выбить эту дурь из его головы, чем у меня и кого-либо еще. Не физически только, прошу тебя, — он нервно усмехнулся. — Вы думаете, получится? — Я бы попробовал, — Гавейн неотрывно смотрел на нее. — Сейчас-то он сделал шаг. Небольшой с одной стороны, но с другой — я уверен, что колоссальный. И он сделал его лично к тебе, а не ко мне или еще кому-то. Дальше нужно говорить, но уже вам. — И решать все тоже мне, да? — Тонкс усмехнулась. Он тут же натянуто улыбнулся. — К сожалению, дорогая, — и в следующую секунду сказал, словно опомнившись: — Если вдруг ты сейчас не хочешь возвращаться к нему или идти куда-то еще, то оставайся. — Да нет, сэр, я… Я, — она задумалась. В принципе, ответ на свой возникший вопрос она и так знала, но все равно решила задать: — Что бы вы сказали Кат? Если бы она связалась с кем-то, как Римус. — Ты знаешь ответ. Она неловко усмехнулась, кивая. — И все-таки, сэр. Вдруг я додумываю, а вы на самом деле думаете совершенно иначе. Хочу сравнить. Робардс тяжело вздохнул после короткого смеха и, глянув на дверь, вновь посмотрел на нее. — Я бы приложил все силы, чтобы убедить ее уйти от такого, как Римус. — Но я не ваша дочь, чтобы вы такое мне сказали, — она кивнула, поджимая губы. — Это не потому, что мне плевать на тебя, не жаль или… — он повел рукой. — Что угодно еще. Но я не считаю себя тем человеком, который имеет право говорить тебе такие вещи. И я был в похожей ситуации и выбрал такой же путь, как и ты. Однако не знаю, что бы я делал и решал, будь у Роуз такое сопротивление в доверии мне. У нее было другое сопротивление, но это слишком разные вещи, чтобы сравнивать. И именно благодаря ее доверию я считаю, мы смогли их преодолеть. Все проблемы, Тонкс. Все до единой. Но Катрина бы получила мое четкое и железное несогласие с таким выбором. Другое дело, что она тоже уже взрослая девочка. Просто большая разница между вами, что она является моей дочерью. Даже если бы были у нас еще дети, это бы ничего не поменяло. — Папа согласился только при условии, что Римус завяжет окончательно. И они заключат обет по этому поводу перед свадьбой. — Но он ведь не знает прямо всей картины, верно? — Такой? Которую я сейчас узнала или знала до? Нет, конечно. Я пару моментов все-таки опустила. Начальник с легким неодобрением наморщил нос и поджал губы. — Вы хотите что-то сказать, — предположила Тонкс, смотря на его гримасу. — Да. Ты можешь поговорить с ним, обрисовать всю ситуацию и услышать его мнение. — Я уверена, что получу то же самое, что получила бы Катрина: четкое и железное несогласие. — В таком случае, тебе нужно решать самой. Тонкс кивнула несколько раз, оглядываясь. Безумно печально покидать это место, которое стало не просто убежищем для нее на эти пару месяцев, а прям-таки домом. А сейчас было еще и страшно: что будет, когда она появится в квартире у Римуса? Вдруг он сдерживался, будучи тут. А уже там произойдет разговор, который перерастет в скандал, а после — будет очередной разрыв помолвки и отношений. Но в этот раз окончательно и безповоротно. И куда ей идти? К Сириусу? Опять сюда? Точно не в «Котел». И не к родителям. — Тогда я… Я попробую, сэр, — она посмотрела на начальника. — Спасибо вам еще раз за… возможность. Огромную кучу возможностей. И особенно за этот разговор. — Пиши, если что, — он мягко улыбнулся. И в который, в миллионный раз никакого осуждения. Даже разочарования она не заметила на его лице. Небольшую тревогу — да, но точно не осуждение и разочарование. — Да мы увидимся уже завтра, — она выдавила улыбку в ответ. — А с понедельника я возвращаюсь к службе. — Надеюсь, завтра мне не придется тебя искать, — Гавейн засмеялся, поднимаясь. — И в другие дни тоже. — Нет, сэр, точно буду вовремя, — она тоже вышла из-за стола, набирая воздух в грудь. — Я полностью восстановилась, а если что-то произойдет, то я буду в норме. Какой-то, но норме. Спасибо, — и посмотрела на него. — Надеюсь, что я и правда не сильно помешала вам тут за столько времени. — Нисколько. Честное аврорское, Тонкс, — он вновь улыбнулся. — И так же считают Роуз с Кат. — У меня есть небольшая просьба… — она улыбнулась с жутким нервозом. Начальник лишь засмеялся, кивая. — Можно вас обнять на прощание? — Оу… — он изумленно выдохнул. И судя по забегавшему взгляду, смутился. — Мы завтра увидимся. — Да, я… — Тонкс потерла нос от ответного смущения. Она прекрасно понимала, что ее вопрос и порыв были слишком… Слишком. Чересчур. Но черт возьми, он столько сделал по отношению к ней, будучи вообще никем. — Извините. Еще раз извините, мне не стоило. Очень глупая просьба, просто… — Обними лучше Рема, — он поджал губы в неловкой улыбке. — Я и так сильно воняю сигаретами. Нечего тебе ими пахнуть. — Думаю, Розалинду это не отпугивает и не отпугивало, — она подавила смешок, вспомнив ворчания той на его табачные «благоухания». — Ее мало что отпугивает во мне, — Гавейн тихо и все еще смущенно засмеялся. — Не подумай, я просто не любитель объятий. Уж особенно с чужими дамами сердца. — Не думаю, что вы бы согласились, если бы я была свободна, — Тонкс уже захохотала от напряжения. Моргана, о чем она вообще думала, спрашивая? Ладно хоть додумалась спросить, а не прям так с объятиями полезла. — Но спасибо, что не стали ругаться на меня за эту просьбу или даже порыв. — Я даже польщен такому порыву, но не стоит, — он наморщил нос с улыбкой. — Знаешь, я так и не смогла придумать подарка для Робардсов. Это было первое, что сказала Тонкс за весь путь до квартиры. Римус молчал тоже, даже попросил ее рюкзак одним лишь жестом. — Думаю, что промедление или вообще отсутствие их никак не расстроит, — отозвался он, наливая в чайник воду. — Думаешь, вина им хватит? Или нужно что-то еще? — по факту, ей было без разницы, что именно он ответит на это, но тишина между ними за эти короткие минут пятнадцать напрягала до чертиков. Однако смеяться не хотелось. Ни смеяться, ни плакать. — А то Робардс его не пьет, а… Ну, мне хочется, чтобы подарок был подходящим им всем. — Я люблю тебя, — вдруг произнес Римус, поворачиваясь к ней лицом. И если до этого момента на нем было напряжение, то сейчас сплошное сожаление и стыд. — Я правда люблю. Очень. — Тогда попробуй довериться мне. Хоть немного, — она сглотнула. — Сделай небольшой шаг. Ты уже сделал один, так не останавливайся. Сделай следующий. Может, не сейчас, но… Сделай, пожалуйста. Люпин приоткрыл рот, но следом закрыл его, нахмурившись. — Я доверяю тебе, — тихо заметил он. — Больше, чем доверял до. Я люблю тебя, Рем. Тоже люблю. И хочу с тобой прожить всю жизнь. Но я хочу, чтобы это было не просто сожительство какое-то, а… Как у Гавейна и Розалинды, к примеру. Или у Троутонов. Или даже как у моих родителей, — она нервно улыбнулась. — Ты не представляешь, как мама должна была кричать, когда папа передумал по поводу общего разговора и увел меня наверх. Если бы она ему не доверяла, то… То не позволила бы ему. Она бы устроила оглушительный скандал, а не осталась внизу. — И он ей все рассказал после, — Люпин неоднозначно качнул головой. — Она не была удивлена тому, что рассказал я. Практически ничему. И потер лоб, отворачиваясь и включая под чайником огонь. Тонкс, тихо и печально вздохнув, пошла распаковывать свой рюкзак. Возможно, его ответ можно истолковать как молчаливое согласие на ее просьбу. Пусть это будет согласие, пожалуйста. Пусть весь этот разговор сегодня у Робардсов был началом их полноценного доверия. — А что сегодня будет, сэр? — спросила Тонкс, едва появившись на следующий день на острове. — Вы в прошлый раз говорили, что нечто новенькое. — Помнишь наш разговор про стиль? — Конечно. Думаете, уже можно приступать к его созданию? — она невольно заулыбалась от этой мысли. Нимфадора думала, что до этого момента ей еще учиться и учиться, а не спустя пару месяцев они к этому приступят. — Так мы прям с первой тренировки в эту сторону двигались, — неожиданно заметил Гавейн, усмехаясь. — Каким образом? — Таким. Я же помню, как ты раньше предпочитала вести бой, посмотрел на все еще раз и… И ничего не поменялось, — он уже коротко хохотнул. — В смысле не поменялось? Я же стала лучше двигаться, приемы новые изучила… — Да я не в этом смысле, — Гавейн тут же успокаивающе замахал рукой. — Конечно, стала, конечно, изучила. Я про то, что ты все еще предпочитаешь движение статике и выходит естественно, а значит, мы уже имеем основу для твоего стиля. Дальше только развивать то, с чем тебе комфортно, расширять количество путей для победы и подтягивать слабые стороны, дабы избежать проигрыша из-за них. И вот в первых двух пунктах и заключается нечто новенькое, — он мягко улыбнулся. — Хотя по правде не такое уж и новенькое. Предлагаю начать по-немногу подключать твой дар, раз ты восстановилась и по идее ничто не мешает его использовать. — Каким образом? — глупо спросила она, смотря на него. — Ну, то есть я, конечно же, понимаю, как его можно использовать, но… Но вы ведь сами говорили, что для этого мне нужен метаморф. А вы им не являетесь, к сожалению. — Кое-что можно и не с ним, а со мной, если хочешь, — она тут же кивнула, стоило ему вопросительно поднять брови. — Хотя я даже думаю, что нас двоих окажется предостаточно, а потом ты вообще в одиночку сможешь этим заниматься. — Мне кажется, что до этого еще далеко, — уязвленно пробормотала Тонкс. — Еле дохожу до всего мозгами. — Дорогая, если бы ты в этом была права, мы бы окончили на тех двух тренировках перед экзаменом. — Серьезно?.. — из груди вырвался странный звук, похожий на икоту, когда она попыталась сдержать усмешку. В принципе, все практически ровно так, как сказал когда-то еще Римус. — Серьезно. Я бы не стал тебя тренировать, если бы не понимал, что выйдет толк. У тебя мозги работают хорошо, руки растут из нужного места. Все, что тебе нужно сейчас — направление. И возможно, чуть больше привычной ранее поддержки, но это нормально даже для аврора без таких потрясений. Тонкс тяжело вздохнула, одновременно соглашаясь и не соглашаясь. С одной стороны, он был более чем прав, но с другой — казалось, что он ошибается примерно во всем. Что все ее успехи сейчас только благодаря ему, но никак не собственным усилиям. — В общем, — продолжил начальник, — все в порядке с тобой, не переживай. И ты готова, как мне кажется, в том числе и к тренировкам метаморфоз. Но для начала нужно выяснить твой уровень, понять, как его подтянуть, и так далее. А значит, мне нужно понимать, что и как ты умеешь, потому что у меня есть только смутные воспоминания с твоего выпускного экзамена на курсах. — Ну… — начала Тонкс и сразу замолчала, коротко задумавшись. — Как и говорила, я смогла добиться только трансформации какой-то части тела во что-то иное. Если мы говорим про боевую ситуацию, а не смены внешности без оборотки или еще что-то. Но я очень давно не практиковалась в принципе, честно говоря. Даже после ваших слов о добавлении метаморфоз в свой стиль боя, — и уязвленно поджала губы. — Я понимаю, что и на это еще сил не было никаких. Но если ты, опять же, хочешь попробовать, то предлагаю сегодня и посмотреть, как пойдет. — Да я с радостью, сэр, — она вздохнула, начав освобождаться от куртки. И кинув ее на скамейку у двери, вернулась на место. — Как это сделать? — Пока просто измени часть тела, любую на выбор. Посмотрим на скорость. Давай, преврати руку, к примеру, во что-то подвижное и не человеческое. Моргана, какой же стыд: она начинает буквально с азов, с самого низа, когда не должна. У нее должны быть ответы на все или почти все его вопросы про метаморфомагию, но вместо этого она сама заваливает его вопросами. Тонкс зажмурилась, едва от приказа собственному телу в руке появились знакомые ощущения от трансформации. — Двадцать четыре секунды, — хмыкнул Робардс, который следил и за ней и за часами на руке. — Медленно, но думаю, эта проблема вполне решаема обычной практикой. «Безумно медленно», — поправила она его в мыслях. — Раньше было чуть быстрей, — уже вслух тихо заметила Тонкс, посмотрев на собственный результат: рука превратилась в шипастый хвост, как у дракона или химеры. — Сколько? — Не знаю, — она со стыдом пожала плечами. И на это у нее нет четкого ответа. — Не засекала никогда, просто по ощущениям было быстрей. Как думаете, к какому числу я должна прийти в идеале? — В идеале? Пара секунд, наверное. Не больше пяти. Бои происходят быстро, заклинания пролетают еще стремительнее снитчей, а значит, если мы хотим добиться использования твоего дара, как полноценного оружия, то оно должно быть сравнимо по скорости. Иначе ты сможешь применять метаморфомагию либо когда тебя кто-то прикрывает, либо просто в редких случаях. Либо вообще только перед боем. Тонкс кивнула, вновь посмотрев на руку-хвост, которая от его слов стыдливо скрутилась в завиток на конце. — Но эту проблему будем решать, — продолжил начальник, — по ходу дела. И тут, желательно, тебе начать практиковать даже простые метаморфозы вне наших тренировок. В идеале, сделать их частью твоей жизни. — Это как? — Да как с магией, к примеру, — он качнул головой. — Можно сходить за вещью, а можно призвать ее Акцио. Ты сидишь на диване, но захотелось кофе попить? Вместо того, чтобы вставать или использовать магию, трансфигурируй свою руку в нечто, что дотянется до чайника, нальет в него воду, поставит на огонь и так далее. А ты будешь продолжать сидеть на месте. Тонкс засмеялась, представив эту картину. — Думаешь, не подходит? — спросил Робардс. — Не-не, просто никогда так не делала, а ведь, и правда, это может облегчить жизнь, а я получу практику. — Славно, тогда считаю, что это дело в процессе, — он кивнул. — Теперь такой вопрос: как хорошо ты контролируешь свои измененные конечности? — и посмотрел на ее руку. Тонкс тоже перевела на нее взгляд, раздумывая и следя за тем, как кончик длинного хвоста лениво качался из стороны в сторону, гоняя прошлогоднюю редкую листву по каменному покрытию в такт ее мыслям. Она откровенно редко изменяла свое тело в не человеческую сторону, а когда изменяла, то это было чем-то неподвижным, вроде панциря, чешуи или рога. — Попробуй попасть мне в руку или ногу, только не со всей дури лупи, — предложил Гавейн, делая пару шагов назад. — Не боитесь, что я не рассчитаю силу? — она нервно улыбнулась. — Потому что я — безумно. Он несколько секунд смотрел на ее руку, потом кивнул, без слов соглашаясь, и призвал из-за угла дома тренировочный манекен. Тот, скрипнув, замер перед ними в паре-тройке шагов: достаточно, чтобы дотянуться хвостом, но не настоящей рукой. — Тогда попробуем на ничего не ощущающей цели для начала. Ее страх оказался не без причин: всего лишь одна попытка, и манекен отбросило за пределы площадки, хотя она хотела только ухватиться за руку-бревнышко. Но конечность вдруг дернулась так, будто перед ней был Бетелл или ЛжеАластор, и, бесконтрольно скрутив кончик в подобие шипастого кулака, вмазала со всей силы манекену прямо в грудь. — Ладно, давай тогда так, — начал после вздоха начальник, доставая магией манекен из кустов на прежнее место. — Когда будешь практиковаться вне наших тренировок, действуй осторожно и медленно. И желательно так, чтобы рядом не было людей и острых предметов, которые могут в тебя полететь ненароком. Или еще лучше: первое время делай это вообще в тренировочном зале Аврората, пока не наловчишься. Даже если вдруг пострадаешь как-либо, неподалеку будут люди. — Да, конечно, — Тонкс в очередной раз посмотрела на свою руку, которая вновь свернулась в завиток на конце от возникшего в груди смятения. — И второй момент: пока что тренируйся на одном виде метаморфозы, которая не использует человеческий вид. Можешь хоть этот хвост, хоть щупальцу. Что угодно, но пока не обретешь контроль, только один вариант. Потом уже другие пробуй подключать, но первые разы все равно лучше в Аврорате или под присмотром того же Римуса на всякий случай. — А что сейчас в таком случае делаем? — Продолжаем. Как устанешь, скажи: тогда сделаем перерыв на чай и закончим обычной тренировочной дуэлью или даже парой, без метаморфомагии. Тонкс кивнула и вновь посмотрела на манекен. Надо сконцентрироваться на приказе собственному телу. Выдохнуть. Перестать бояться. Это не Робардс перед ней или кто-то из знакомых. Это даже не человек или любое живое существо, которое она может невольно покалечить. Всего лишь болванчик, «привыкший» к таким истязаниям. — Сделай это медленно, — прокомментировал начальник, стоящий от нее в двух шагах, пока она подготавливалась морально и физически к новой попытке. — Как будто ты делаешь первые шаги после ранения и долгого лежания в больничной постели. Она посмотрела на Гавейна. — Ты умеешь ходить, Тонкс, — он тоже посмотрел на нее. — Это твоя рука. Ты отдаешь ей приказы, а не кто-то еще. — Но она не слушается, как должна. Как будто я не умею ходить и никогда не умела. — Мед-лен-но. Шаг за шагом. Дюйм за дюймом. Никуда не рвись, не торопись, все будет. Осторожно потянись к цели. Ты не умираешь, ты не ранена, ты отдохнула и набралась сил с уверенностью. И ты умеешь ходить, — он сделал небольшую паузу и мягко, но четко добавил: — Ты. Все. Контролируешь. Тонкс вновь посмотрела на манекен. И набрав воздух в грудь, подняла руку-хвост. Кончик начал опять скручиваться в «кулак», но она только сделала новый вдох поглубже. «Это моя рука. Я тобой управляю, а не ты мной», — она скосила взгляд на хвост. Кончик расслабился. Однако за прошедшие полтора часа поддержания активной траснформации, да еще и не человеческой, вместе с тренировками контроля оказались до предела изматывающими. Где-то минут за пятнадцать до конца из дома осторожно выглянула Катрина, но, к удивлению Тонкс, она лишь молча наблюдала за тренировкой. — Все, Тонкс, отдых, — начальник похлопал ее по ближайшему плечу и посмотрел на дочь. — Что-то случилось? — Мне просто интересно, — она улыбнулась им, но точно проследила за тем, как Тонкс превратила руку в привычное состояние. — Я всего двух метаморфов в активной фазе встречала в реальной жизни, и один из них был на учебе еще. Сильно устала? — Ну так, — Нимфадора вздохнула, чувствуя дикое изнурение и ломоту. — Прилично. Очень давно не практиковалась, к сожалению. Катрина кивнула пару раз, посмотрев на нее и папу, который, уже спрятав манекен обратно за дом, осматривал кусты, в которые манекену не повезло улететь еще пару раз. И неожиданно для Тонкс их перерыв затянулся: она сама не заметила, как ее срубило на диване еще до того, как был сварен кофе. А когда она проснулась, то услышала Римуса с кухни, который о чем-то тихо говорил с Гавейном. Тонкс выглянула из-за спинки, заметив еще и Катрину за столом в окружении учебников. — На сколько я уснула? — и потерла глаза. Робардс глянул на часы. — Чуть больше двух часов. — О Моргана, — она уже фыркнула на себя, опускаясь обратно на подушку. — Извините, сэр. — Это была тяжелая тренировка, Тонкс, — поспешил он ее успокоить. — Ничего страшного. — Я тебя осмотрела, — раздался голос Катрины. — Все в порядке, простая усталость от тренировки. Но не советую пока что практиковать такие метамофрмозы больше часа. Особенно, когда будешь в одиночку этим заниматься. — Спасибо, да. Она вздохнула, прикрывая еще немного сонные глаза. Слава Мерлину, что это всего лишь физическая усталость и ничего больше. Даже намека. Да и ощущалось так же. Слава Мерлину, так же. — Что-то случилось? — спросила Нимфадора, когда после прозвучавших шагов к дивану появился Римус с кружкой в руках. — Нет, — он мягко улыбнулся и, сев рядом, вручил ей теплую кружку. — Мне было предложено зайти за тобой. — Сэр, а мы можем хотя бы одну дуэль провести? — она вновь выглянула из-за спинки и отпила кофе. — Даже короткую, минут десять-пятнадцать. Робардс, что-то жуя, поочередно посмотрел на нее и Римуса. — Как насчет дуэли, но против него? — и кивнул подбородком на Люпина. — Чуть добавим разнообразия. А я посмотрю со стороны. — А я-то зачем? — удивился Римус. — Даже простая смена лица уже неплохо. У тебя другой стиль, Тонкс будет полезно. Только обойдитесь без беспалочковой и рукопашной. — Но я знаю его стиль, — она в непонимании посмотрела на них, скача взглядом. — Сомневаюсь, что прям весь знаешь, — начальник поморщился с улыбкой. — Не, если не хочешь, то я сам проведу дуэль. Мне не сложно даже имитировать чей-то, но зачем имитация, если есть прямой представитель? — Я не против размяться, — Римус улыбнулся, едва она вопросительно подняла брови. — Я могу посмотреть? — неожиданно поинтересовалась Катрина. — А то у меня глаза скоро вытекут прямо на страницы. — Давайте на улицу, — Гавейн кивнул и, пройдя мимо дочери, пару раз «клюнул» ее макушку сложенными тремя пальцами. Пора бы уже перестать удивляться тому, как часто Робардс был прав и насколько по поводу течения ее обучения, но Тонкс продолжала удивляться. Смена противника оказалась даже немного нервирующей с непривычки, а Римус, после небольшого инструктажа, использовал полностью статичный стиль, что выходило у него куда правдоподобней, чем у Гавейна по ее скромному мнению. — Не, Рем, я таким ходом все-таки поменяю свое мнение, и тебе придется сдавать экзамен перед возвращением, а не соглашусь, что ареста Крауча хватает для подтверждения твоих навыков, — прокомментировал Робардс, когда Люпин оказался вытолкнут Тонкс с площадки, что означало ее победу. — Что это такое вообще? — и склонил голову, с недовольством наморщив нос и поведя рукой. Римус лишь размял шею и, посмотрев на Нимфадору, а после на обоих Робардсов на скамейке у дома, ответил: — Ты хочешь, чтобы я во всю силу против нее сражался? Только скажи, но мне кажется это лишним. — Ну не так же откровенно тупить! — он уже всплеснул рукой. — В половину привычной силы хотя бы, а не будто ты два месяца назад из стажеров вылез. Давай как на ее выпускном экзамене. Тонкс же была не до конца с ним согласна: по ее мнению, Римус если и тупил, то всего пару раз. И то, она была уверена, что он это делал специально. И чем она в конце концов смогла воспользоваться, что вообще не удавалось против начальника. — Да ставь ты мне экзамен, — Римус же махнул на него. — Лишний раз палочкой помахаю. Не думаю, что Руфус будет как-то реально против. — Нормально ею сейчас маши. Только давай ей, — Гавейн качнул на Нимфадору подбородком, — возможность атаковать. — Как у меня вышло в этот раз? — спросила она. — Отлично, Тонкс, — он тут же довольно, даже с гордостью посмотрел на нее и улыбнулся. — Вот с таким уровнем ты бы своего противника на первом этапе точно на обе лопатки положила. Думаю, даже в первые три минуты. — Надо было сразу к вам обратиться, а не когда время приперло, — она выжала неловкую улыбку. — Ничего, через два года исполнишь все в наилучшем виде, я уверен. Римус же, заняв позицию напротив, взмахом руки предложил ей новый раунд, и Тонкс кивнула. «Может, даже повысят тогда, — подумалось ей с надеждой. — Если выложусь на все сто, а не как в этот позорный раз было».