N is for Tonks. Thin blue line

Возвращение в Корнуолл немного затянулось. Гавейн дополнительные полчаса, а то и больше действовал на нервы уставшей флористке со своим педантичным выбором чуть ли ни каждого цветка для двух букетов. Тонкс то и дело ловила на себе немые просьбы или вовсе мольбы от работницы цветочного, чтобы она как-то остановила Робардса и его нервирующие придирки, но делала вид, что ничего не понимает и вообще занята бесцельным разглядыванием товара или же любованием полуночным Оксфордом за окном. — Извини, что пришлось тут торчать, — пробормотал начальник, когда они вышли за двери магазина и свернули в переулок для трансгрессии. — Да главное, что мы не в очередной пылищи торчали, — она усмехнулась и вновь глянула на два букета, один из которых был немного поменьше, но все такой же красивый по ее мнению. — Наверное, мне лучше одной трансгрессировать, чтобы ничего с ваших букетов не отлетело из-за парной. — Да, спасибо. Я б тебе тоже купил, чтоб не грустила в одиночестве, но извини, очень хочу еще жить, — он неловко улыбнулся. — Я тоже хочу, знаете, — Тонкс уже засмеялась. — А то у вас на острове вполне себе много места, чтобы Розалинда там мою могилу обустроила. Этим же букетом и украсит. — Ага, а Рем мне подыщет место на безымянном кладбище, если Роуз вдруг не успеет, — он улыбнулся и, оглядевшись и аккуратно прижав к себе оба букета, исчез со слабым хлопком. Тонкс с облегчением вдохнула свежий морской воздух, стоило ей вслед за начальником возникнуть на берегу. Ноги чуть утопли в песке, но она все равно двинулась за ним, а не осталась стоять тут и медитировать, как делала порой. Берег, как и сама территория острова, был странно, но приятно успокаивающим, а сейчас, когда тут не видать и не слыхать чаек и море было спокойным, гармония очень быстро завораживала. Однако ей было куда интереснее понаблюдать за реакцией Розалинды на очередной подарок, который уже в целом и не требовался по мнению Тонкс. Да и Катрине без причины — она с папой, кажется, не ссорилась недавно, и никакой важной даты, вроде бы, не было. Очередная причина для их «родства»: дни рождения у них были с разницей в месяц. Гавейн, заприметив прогуливающуюся жену у обрыва острова, тут же с какой-то неловкостью затрусил в ее сторону. Тонкс остановилась рядом с деревом, еле сдерживая смех от того, что он сейчас выглядел, как мальчишка или юноша: зачем-то оглядывался, а подойдя к жене, замер на несколько мгновений и спрятал букет для дочери за спиной. Розалинда обернулась к нему, тут же склонила голову набок и, кажется, даже рассмеялась. Точно улыбалась. Гавейн, приподнявшись на мыски, что они стали одного роста, резким движением вручил ей цветы. Резко, твердо, как будто он и правда мальчишка, который невероятно смущен такому красноречивому в своей очевидности подарку девочке, в которую влюблен, а не просто дергал ее за косички или просил что-то списать на уроке. Нет, он точно кривлялся — Тонкс была уверена в этом даже сейчас, наблюдая эту картину за ярдов пятьдесят от них и не видя его лица. Зато Розалинда уже слышимо засмеялась, принимая подарок, и после, приобняв мужа за шею, поцеловала в висок. Если она до этого момента еще не до конца простила его, то сейчас — точно. Или она дура. Но Тонкс не могла назвать ее таковой даже на мгновение, поэтому Розалинда точно простила мужа. И Нимфадора, глупо улыбаясь, пошла в дом. Катрина, отвлекшись от каких книг, молча поприветствовала ее кивком. Тонкс, присмотревшись к корешкам, поняла, что это учебники по колдомедицине. — Только не говори, что ты работала, — заметила та со смесью усталости и недовольства, которые были полной копией Розалинды. — У меня на лице, что ли, написано? — Я видела, что вы с папой вдвоем вернулись. Или ужинали где-то? — она прыснула от собственной иронии. — Ага, втроем. Я, твой папа и Крауч, — Тонкс устало опустилась на стул и вытянула ноги. — Он объявился, что ли? — Нет, дом его обыскивали весь вечер, но ничего не нашли. Я, по крайней мере, точно. — Главное, что Ала нашли, — пробормотала Катрина. И через пару секунд спросила, глянув в окно напротив: — Где он ходит все? Курит, что ли? — Думаю, замаливает свою недавнюю ошибку. — Что он в этот раз-то натворил, кстати? Если ты в курсе, — Катрина с интересом посмотрела на нее. — Оба ходили то злые, то унылые последние дни, но на вопросы не отвечали. — Напился в пабе, пока совещался со Скримджером и Фаджом после вызволения Аластора. А твоя мама сидела и ждала его возвращения, чтобы вместе вечер провести, как договаривались. — У-у-у… — она сдавленно засмеялась. И выдохнув, проговорила. — Значит, еще пару месяцев будет прыгать вокруг нее, как будто его гиппогриф лягнул. — Так она вроде простила, — Тонкс пожала плечами. — Ага, да, — Катрина фыркнула через усмешку. — Такая серьезная ошибка да еще за несколько месяцев до их годовщины: молись, чтобы он весь остаток твоего больничного здесь себя как-то сдерживал, а то взвоешь. Я вот точно взвою, особенно, когда ты съедешь. — А чего сама не съедешь, кстати? Робардс задумалась, словно этот вариант ею вообще ни разу не рассматривался. Но прежде, чем она ответила, в дом вернулись ее родители. Розалинда тут же направилась в сторону кухонных шкафчиков за вазой, а Гавейн подошел к дочери и с мягкой улыбкой вручил ей букет. — А какой предлог? — поинтересовалась она, с улыбкой рассматривая цветы. — А мне нужен, что ли? — Ну, хоть какой-нибудь выдумай. Робардс страдальчески вздохнул. — Мне приходится дарить тебе цветы, пока у тебя не появится сердечный герой для такого важного дела. От Розалинды тут же донесся вздох: «Гави…» — Опять ты начинаешь, — Катрина же скривилась. — Сама попросила предлог придумать, когда он не нужен, — он погладил ее по волосам, тихо смеясь. — Я хотела чего-то более приятного, вообще-то. — А, ну так бы и сказала, — он картинно ахнул и после рассмеялся громче. — Хорошо, тогда предлог таков, что ты моя дочь, — и поцеловал ее в макушку. — А как же моя сводная сестричка? — Катрина еще сильнее скривилась, но уже с лукавой улыбкой. — Кат, — тут же недовольно бросила ей Розалинда, на что она поджала губы. — А у твоей, как ты говоришь, сводной сестрички есть и собственный отец и сердечный герой. И родной дядя. Так что пусть кто-то из них и занимается данным вопросом. Если я еще и этим буду, то сама же будешь недовольна сокращением количества подарков по и без причины. И карманных денег, которые ты из меня постоянно тянешь, как будто у меня карман бездонный. — Всего пара галлеонов в месяц, — уязвленно пробормотала она. — Ага, да. Всего пара галлеонов. Учись жить по своей зарплате, сколько тебя просить? И так ни за жилье платить не нужно, ни за еду толком. — Но Тонкс сидит одна без букета. Разве это правильно? — Катрина уже уставилась на папу с вызовом и явно проигнорировала его ворчания-наставления. — Мне Римус совсем недавно подарил, в комнате стоит, — вставила Нимфадора. — И я лучше умру, чем получу цветы от своего начальника. Гавейн тут же посмотрел на нее, засмеявшись следом. — Ладно, еще от одного, — она подняла ладони. — И Римус мне больше не начальник, просто коллега выше званием. Робардс, все еще посмеиваясь, направился к лестнице. — Мистер уважаемый начальник, ты ужинать будешь? — поинтересовалась ему в спину Розалинда. — Еще теплое. — А, да, руки только помою, — и он тут же изменил траекторию движения. — Тонкс? — Розалинда вопросительно посмотрела на нее. Нимфадора, тяжело дыша, уперлась руками в колени. От каждого даже легкого порыва ветра тело тут же покрывалось холодными мурашками. Но ее это не напрягало практически, а вот наблюдающий за ней с кислой миной Аластор — очень даже. — М-да, — он цокнул языком. — Может, тебе на последний курс школы вернуться? Твой уровень как раз. — Ал, — возмутился Гавейн, стоящий напротив нее на площадке. — Ты, кажется, пришел к Кат. — Хочешь, чтобы я ее разбудил? — Я бы очень хотел, чтобы ты свои комментарии оставил при себе. Либо подавай их в конструктивном виде. — Сам разберусь, — он закатил настоящий глаз. Тонкс, тяжело выдохнув, посмотрела на своего бывшего наставника с ответным раздражением. — Может, тебе как раз в школу вернуться? Хоть раз лично появишься перед собственными учениками. — Тонкс, — взгляд Гавейна уперся в нее с безмолвной просьбой не нагнетать. — Доживешь до моих лет, тогда я, быть может, дам тебе возможность мне что-то советовать. — Уверен, что опять в сундуке не окажешься? — нет, этот ворчливый хрен стал в разы ворчливее и бесячее. — Что ты мне вякн?!.. — Аластор! — Гавейн повысил голос еще сильнее, чем Муди, когда тот дернулся в ее сторону, но тут же остановился, стоило другу воскликнуть. — Я тебя сразу попросил не мешать, — они уставились друг на друга, и Робардс добавил: — Ты согласился на это условие, а теперь только и делаешь, что срываешь тренировку. — Да ты посмотри на нее! — Аластор махнул в ее сторону рукой. — Ей просто сказочно повезло, что с таким детсадовским уровнем ее не то что Крауч не прихлопнул, а даже те недоумки, которые с ним были! Я в ее возрасте уже был старшим аврором! — Тебе напомнить, какое у меня было звание в ее возрасте и еще с пятак лет? — Робардс слабо оскалился. — Или, может, мне нужно напомнить, как тебя отец с матерью муштровали всю жизнь? Как ты то и дело ходил с тумаками или еле работающей частью тела после очередной тренировки дома, потому что до их уровня никак не мог дотянуть? — Муди молчал на эти риторические вопросы, только было видно, как его ноздри раздувались от гнева. И Гавейн поинтересовался с нажимом через пару секунд: — Ну, что молчишь? Языка тебя не лишали. Вместо ответа Грозный Глаз лишь очень быстро скрылся за дверью в дом, громыхнув ею. — Тонкс, не провоцируй его, я очень тебя прошу, — Гавейн уже звучал привычно, хоть и напряженно. Она закрыла лицо ладонями, выдыхая собственный гнев. — У меня серьезно детсадовский уровень? — и посмотрела на него, морща нос от отчаянья. — Нет. У тебе стандартный уровень младшего аврора, а у Ала планка поднебесная и всегда ею была, благодаря родителям. Они тренировали его к аврорству чуть ли не с первого года в школе: он был лучшим что на курсах, что после на любом экзамене. А у тебя такого не было. Нимфадора только усмехнулась и вновь утерла глаза. — Тонкс, я понимаю, что он может бесить. И очень сильно бесить в определенных случаях, как этот. Но прошу тебя, не реагируй, не провоцируй. Это лично тебе ничего не даст. Она молча кивнула, сглатывая. Очень хотелось врезать Грозному Глазу, но и ежу понятно, что это не увенчается успехом даже после его заточения на полгода. Да и Гавейну эта разборка у себя дома не нужна совершенно. — Он мне вообще ничего хорошего не сказал с момента… как нашли его. «Даже ты» — это самое хорошее, если можно так выразиться, — проговорила она, смотря себе под ноги. — Я раньше думала, что он… Ну, может, не друг, но считает меня кем-то важным. Хоть немного. Два года лично учил, почему-то выбрал среди всех, — и посмотрела на начальника. — А в итоге ничего. Я просто пустое место. Робардс с понимаем поджал губы. — Ну, от меня это прозвучит, конечно, не так, как если бы он это сам тебе сказал, но ты важна для него. — Да ну? — она усмехнулась, не поверив. — Он не умеет иначе показывать ценность других людей в своей жизни, к сожалению. Может, когда-то давно умел, но разучился. Поэтому его способ показать это теперь выливается в критику. Он видит твой потенциал, поэтому и критикует. Как и выбрал тебя среди всех, и два года за собой таскал, и потом Рему и мне с Руфусом говорил, чтобы в его бывший отдел тебя направили. Он бы не стал делать это все для пустого места. Даже для кого-то среднего. Он бы мимо прошел и все. — Он что, и Катрину так критикует? — Нет, — он хохотнул. — И знаешь почему? — Почему? Катрина же явно для него не пустое место, иначе какого черта он опять сюда пришел. Про тренировку он не знал. — Потому что ни черта не понимает в целительстве, — Гавейн слабо улыбнулся. — Ему просто нечего сказать по этому поводу. А когда Кат была маленькая, то он ее вообще боялся как огня. Хоть и пытался с этим «огоньком» подружиться. — Может, мне тоже в школу целителей записаться? Отстанет хотя бы по этому поводу. — Ну уж нет, — он уже засмеялся. — Думаешь, я тебя так легко нашим мунговцам отдам? На кой хрен я тебя учу, скажи на милость? — и скривился, будто разочарован и обижен, но было четко видно, что это всего лишь шутка. — Ну, если вы меня будете дальше учить, то я, так и быть, повременю с увольнением, — Тонкс улыбнулась. — Ладно, шантажистка, давай, занимай позицию, — он закатил глаза, указывая рукой с палочкой напротив себя. — Так и быть, поучу тебя еще немного. — Немного?.. — она испуганно посмотрела на него, замерев на первом шаге. Ей еще столькому нужно научиться, а уже конец? Он серьезно? — Я пошутил, Тонкс. По-шу-тил. Почему-то каждое появление в квартире Римуса, когда он отсутствовал, все еще напрягало ее. Как будто Тонкс тут не жила полгода, а квартира была чуть ли не незнакомой, хотя вслепую могла дойти от одной точки до другой, ничего не задев и никуда не врезавшись, или сказать, где находятся те или иные вещи. Но его здесь нет, и сразу все чужеродное. Даже запах. Тонкс вновь смятенно осмотрелась, вешая куртку на крючок. Слава Мерлину, он должен прийти через пару минут, и ей не придется находиться в этой чужеродности долго. Возможно, в следующий раз надо просто дождаться его у подъезда. «Нет, не у подъезда», — она тут же зажмурилась от все еще ярких воспоминаний. Где-нибудь еще, даже под дверью. Даже мокрой насквозь и еле сдерживая рвавшееся отчаянье или любую другую отрицательную эмоцию. — Ну что, ты готова? — Римус появился через пару минут, которые сейчас пролетели быстрее, чем обычно, но это и к лучшему. — Знаешь, я тут подумала: может, сегодня просто дома побудем? — она обернулась к нему с извиняющейся улыбкой и увидела букет в его руке. — Что-то произошло? — Нет, — она вновь поджала губы. — Просто… — Я могу что-то сделать? — он осторожно прошел к ней, отложив цветы на тумбу, и приобнял. — Да, — Тонкс тут же уперлась ему в плечо носом, положив руки ему на бока. — Побыть здесь со мной. — Это легко, — Римус тихо засмеялся и поцеловал ее в макушку. — Но ты какая-то… грустная, что ли. Она посмотрела на него, взвешивая за и против, чтобы сказать ему. — Дора, что такое? — он уже тревожно нахмурился. — Что-то на тренировке вчера произошло? — Нет, — она практически не соврала, а говорить про мудачество Муди не хотелось. Да и в целом, после его ухода с их глаз все прошло достаточно хорошо. — Но… Римус молча ждал ее ответа. А раз она сказала свое но, то надо договаривать. Да и это не обвинение его в чем-то же, как в прошлый раз. Хотя и в прошлый раз она не обвиняла его, но… Сейчас же вообще не в нем дело. — Но мне не по себе здесь становится, когда тебя тут нет, — Тонкс вздохнула. — Почему? — Не знаю. — Может… Может, потому что… — он вновь прервался, хмуро уставившись поверх ее головы. — Рем, я не хотела тебя обижать, — тут же сказала она. — И это не то, про что я говорила тогда… — она качнула головой. — Когда твоя мама еще приходила. Он удивленно посмотрел на нее. — Ты не обидела, — и выдавил тревожную улыбку. — Это, скорее, печальная новость, но не обидная. И возможно, опять из-за меня. Как я вел себя с тобой до Мунго. — Может, а может, и нет, — она сглотнула и добавила: — Но когда ты здесь со мной, то все хорошо, честно. Люпин уже улыбнулся по-нормальному: тепло, радостно. И после медленно поцеловал ее в губы. — Что ж, раз ты хочешь наше свидание сегодня здесь, то надо быстро придумать, чем заняться, — проговорил он после. — Кино? Он посмотрел в сторону телевизора, жуя нижнюю губу. — Я, честно говоря, очень давно не обновлял коллекцию. А для тебя там ничего интересного нет, моя любимая тягомотина, — и вздохнул. — Ну, мы можем сходить сейчас и обновить. Заодно купить чего-нибудь вкусного. — А может, в кино? Мы ни разу не ходили. И попкорна купим ведро. — Хочу сегодня здесь, — она в шутку надула губы. — А в какой-нибудь другой день можем сходить в кино, театр или куда угодно. — Хорошо, тогда сначала в прокат, а после за попкорном, — он ткнулся в ее волосы, покрепче обняв. Прокат кассет оказался чем-то вроде книжного магазина, но с большим отличием — прочесть хотя бы первые пару абзацев нельзя. А по описанию фильмов едва ли можно было понять, интересно это окажется или полной чепухой. Но слава Мерлину, у нее был Римус, который чуть ли не по одному взгляду на коробку с кассетой мог предсказать качество. Спустя где-то час они подобрали внушительную коллекцию, сдав его старую, и зашли в продуктовый неподалеку от дома. — Хочешь вина взять? — Римус замер рядом с ней и тоже посмотрел на стеллаж, полный бутылок. — Если бы я хотела себе, то взяла бы пиво, — она мотнула головой. — Я тут подумала на днях, что, когда меня выпишет Розалинда, стоит сделать им какой-то подарок в благодарность за… — и вздохнула. — За всю эту кучу помощи и поддержки. И раз от денег они отказались еще в первый день, то надо что-то другое. Он лишь кивнул, немного нервно изучая этикетку первой попавшейся бутылки. — Но я в нем не разбираюсь совершенно, — Тонкс с неловкостью улыбнулась. — Я тоже не особо, — он вернул бутылку на место со вздохом. — Если и покупаю, то это что-то из того, что мама любит. Но она любит красное, а, как я понял, у Робардсов в почете белое. — Гавейн вообще только джин, кажется, пьет. — Ну, он да, а вот Энни всегда только белое берет в «Арке». И все те несколько раз, что к нам присоединялась Роуз, я тоже его видел. Вряд ли там красное сильно по качеству отличается. Тонкс молча согласилась, вспомнив полуночное застолье в Рождество и все те редкие моменты, когда видела початую бутылку за ужином у них. — Давай пока нам купим, — она, вновь глянув на него, потянула за локоть. Подальше от всего этого алкогольного раздела. — Я потом придумаю или дома у них посмотрю. — Можешь, кстати, у Энни и спросить, — сказал Римус через пару секунд, уже явно расслабившись. — Она тебе точно подскажет, что подойдет, а не будет пылиться годами на полке. — Ну, или у Катрины, да, — Тонкс кивнула. Римус как-то отстраненно угукнул, остановившись у холодильника с молочкой. Тонкс вновь перевела взгляд на Римуса: он почти весь фильм молчал, что, с одной стороны, было обычным, но с другой — ей казалось, что он вообще не следил за происходящим на экране. — Рем, ты как? — она щелкнула на кнопку паузы и погладила его по руке, что свисала с ее правого плеча. — Голова просто болит что-то, — он зажмурился на секунду и выдохнул. — Таблетку? — Не, — он вновь вздохнул. — Уже неделю болит, а таблетки почти не помогают. — Может, в Мунго зайдешь? Римус тут же посмотрел на нее. — Я не справляю тебя туда, как безнадежно больного, — тут же добавила Тонкс. — Но как мне говорили, головную боль лучше не терпеть. Да и может, это из-за Круцио. — Я даже не подумал, что ты меня куда-то справляешь, — он кисло улыбнулся одним краем рта. — Тогда о чем? — Что, возможно, это из-за сбитого режима. То сплю ночью, то днем, то вообще сутки без сна. — Почему? — она тут же насторожилась. У него опять началась эта стадия после отказа от алкоголя? — Потому что Гавейн выдал мне задание, по итогам которого он, скорей всего, вернет меня на работу. — И что за задание? — Помнишь дело про убийство Джоркинс? — она молча кивнула, и он продолжил: — Вот досвяжу все ниточки и тогда получу свое триумфальное возвращение на место. — Его же отправили в «висяки», сейчас-то почему вдруг он достал его? — Предполагает, что это как-то связано с исчезновением Крауча-старшего, — Римус пожал плечами. — Но я пока не могу нащупать эту связь, хотя кажется, что уже все, что возможно, перевернул. Тонкс задумалась на пару мгновений: нет, оно, может, и правда каким-то образом связано, ведь сначала, по словам того же Робардса, Крауч в них вцепился этим расследованием, как незнамо кто. А после выяснилось, что его сын на самом деле жив, сбежал из Азкабана и для чего-то пошел против Аластора, а Бартемиус-старший пропал. Так что убийство Джоркинс могло быть как-то связано со всем этим. — Но он же не стал бы тебе давать «висяк», если бы знал, что его никак не раскрыть, — озвучила она свою следующую мысль. — Зачем ему откровенно издеваться над тобой? — Вот я и того же мнения, — он кивнул. — И от этого только еще сильнее хочется разобраться. — Хочешь я попробую выяснить как-нибудь у него без подозрений? Пока кручусь у них дома будет полно возможностей. Римус засмеялся и после посмотрел на нее с улыбкой: — Во-первых, я уверен, что он поймет твои осторожные вопросы. И вряд ли ответ будет каким-то другим. Тонкс театрально насупилась, глядя на него, от чего его улыбка стала еще шире. — А во-вторых? — А во-вторых, даже с учетом, что он не хочет мне сейчас помогать, как раньше, я не думаю, что он и правда поманил у меня перед носом этой надеждой, как вкусняшкой перед собакой, когда сам прекрасно знает, что не даст мне разрешение вернуться. Он не фанат и даже не любитель таких игр. Вот Руфус еще мог бы в теории, но Гави просто послал бы меня восвояси. А тут сначала приказал следить за Краучем под личиной Аластора, а теперь это дело со словами, что если он получит ответы, то и я свое желаемое. — Я могу хоть как-то помочь? — спросила она через пару мгновений. Римус смущенно улыбнулся. Порассматривал ее пару секунд, заправил локон ей за ухо и поцеловал в кончик носа. — Да. И ты это уже делаешь, — он вновь посмотрел на нее с нескрываемым обожанием и благодарностью. — Ты со мной рядом. После всего ты все еще со мной. — Я, вообще-то, хочу замуж за тебя выйти, — заметила Тонкс с улыбкой. И следом притянула его за лицо к себе, целуя в губы. Через некоторое время увлеченных поцелуев они уже приняли горизонтальное положение, с небольшими паузами избавляясь от одежды. В какой-то момент из динамиков телевизора резко донеслись голоса героев фильма, сменяясь шумом то взрывов, то стрельбы, то визга покрышек под полицейские сирены, но ни Тонкс, ни Римусу не хотелось отрываться друг от друга, чтобы выключить этот говорящий ящик. Римус только дернул ногой, и пульт телевизора шлепнулся на пол. А следом и его брюки. — Знаешь, — начала Тонкс через минут двадцать, растянувшись на Римусе, — секс под взрывы оказался даже забавным. Он тут же засмеялся, кивая, и посмотрел на замершее изображение титров. — Но ты пропустила финал, — заметил Римус. — Там все и так ясно: хорошие парни победили, плохие либо убиты, либо арестованы. Ты его, кстати, хоть немного посмотрел-то? — Ну так, — он усмехнулся и лениво качнул кистью, на секунду оторвавшись от ее голого бока. — Там же все ясно, как ты и сказала. — И поэтому неинтересно смотреть? Он вздохнул с улыбкой. — В каком-то смысле да. Но вообще мне просто не нравятся сюжеты в такого рода фильмах: главный герой и его друзья будут без грешка за душой, а антагонисты — сплошь злое зло, которое точно победят. Скучно. Подумать толком не над чем. — То есть я скучная, раз мне такие фильмы нравятся? — она для вида возмутилась. Римус насмешливо глянул на нее. — Не припомню ни одного случая, когда я бы мог назвать тебя скучной. А по поводу фильмов все ясно: тебе просто нравится экшен. Погони, стрельба и все вот это вот. Думаю, это в том числе и причина, почему ты пошла в авроры. — Мне просто не хотелось провести всю свою жизнь на кухне, как мама. А Аврорат как раз полная противоположность ее образу жизни. — Есть другие варианты. — Ты хочешь, чтобы я уволилась? — Тонкс уже реально возмутилась. — Нет, конечно, — он тут же крепче обнял ее. — Просто сказал, что есть карьеры, которые тоже достаточно активные, но при этом на них куда меньше шанс попасть под смертельное заклятие. — Ты их тоже не выбрал, — заметила она. — И поэтому даже не думал в сторону, чтобы уговорить тебя подать в отставку. Если тебе нравится, то я принимаю данный выбор и на этом все, — он легонько пощекотал ее внутреннюю сторону бедра кончиками пальцев, и Тонкс машинально подогнула ногу, хихикнув. — Я могу остаться на ночь? — спросила она через пару минут. — Конечно, — Римус мгновенно улыбнулся и, хитро прищурившись, добавил: — Только отца предупреди, чтобы он сюда не нагрянул. — Все никак не насмеешься над Гавейном? — Тонкс наморщила нос. — Он забавно реагирует просто, — он пожал плечами. — Но… Она только вопросительно подняла брови, когда он оборвался, а его улыбка мигом пропала. — Что, Рем? — спросила она, когда прошла где-то минута, а он так и не продолжил. — Просто понял, что будь ты его родной дочерью, то тебя бы со мной уже давно не было. Думаю, даже первого шанса у меня не было бы. После той драки, — и он с сожалением поджал губы. — Думаешь, я бы не переубедила? Такие сильные чувства он бы поня… — Нет, — Римус перебил ее, отрезав. — Почему? — Потому что в случае со Шторм такого шанса дано не было. А она ведь ему даже не родственница. Ну, не кровная. — Ее второй муж? Он медленно покивал, тяжело вздохнув. — Я, конечно, не поступал с тобой так, как он с ней, но у нас есть одно сходство — алкоголь. И поэтому я на сто процентов уверен, что после той драки меня бы ждала та же самая учесть, что и его. — Он в Азкабане? — предположила она. Не просто же так Гавейн Римусу им угрожал. — Нет, — он дернул уголком рта. — Сначала отметелили дома, потом еще пару раз в Аврорате, куда его доставили. А потом дали десять минут собрать свои вещи и пнули из страны. И если он объявится или решит связаться с ней или сыном, то его найдут за те же десять минут и прихлопнут. Вся их аврорская компания его до сих пор пасет постоянно. — В другой стране? — Тонкс удивилась. — В любой дыре находили. Как мне как-то сказала она, он первое время пытался сбросить с себя этот хвост, но после очередной такой попытки к нему приперся Мёрдок и на палочке объяснил, чтобы лучше не продолжал. Думаю, он после его убеждающей коммуникации полежал еще какое-то время в больнице — Роберт среди их четверки самый большой любитель устроить кровищу, которую даже магией замараешься вычищать. — Да, я что-то подобное уже успела заметить, — мрачно отозвалась она. — Аластор безумный параноик, Мёрдок — кровожадный. Осталось придумать ярлыки Гавейну со Скримджером, — и усмехнулась. — Скримджер самый нормальный, — Римус кисло улыбнулся. — Единственное, на чем он повернут, это карьера и политика, но это так, ни о чем на фоне остальных. — А Гавейн? Матершинник, разве что. Так плохо, что ли? — Я бы предложил тебе спросить об этом Сириуса, но он не скажет, — он вновь кисло улыбнулся. — Еще в теории могут ответить Роуз или Энни, но они не видели его настолько на службе во время войны, а это значит одно — самая темень от них скрыта, слава Мерлину. Скримджер ничего не скажет, Аластор тоже. Роберту на тебя и твои просьбы, скорее всего, вообще наплевать. «Аластора я вообще ни о чем спрашивать не хочу больше», — фыркнула она про себя. — Почему Сириус мне не скажет? — Потому что тогда ему придется еще сильнее показать тебе, как далек от идеала. А он из кожи лезет, чтобы быть хоть как-то хорошим в твоих глазах. — Дай угадаю, ты тоже не скажешь? — она усмехнулась с четким пониманием, что ответ тут — тоже нет. — Не знаю подробностей. Я буквально пару лет же поработал тогда, а потом уехал. Но по некоторым упоминаниям: именно Гавейн каким-то образом выбил из Сириуса бо́льшую часть дерьма. Оставшаяся просто настолько въелась, что тут нужно с нуля его растить. Да и тогда это будет уже не он, а просто человек с тем же именем, — Римус грустно улыбнулся. — Что, он раньше был еще хуже? — она хохотнула, хотя подозревала ответ. Она уже его получала. — Образцовый мудак, — Римус засмеялся. — Сейчас ты наблюдаешь где-то только процентов двадцать. — Я его, вообще-то, с рождения знаю. — Скажи спасибо маме и папе. Если бы он хоть десять или даже пять процентов своего характера тогда показал, то будь уверена, ты бы его не знала все детство. — Мне даже в каком-то смысле стало интересно взглянуть на это сейчас. Римус проследил, как она поднялась с него, когда спина уже немного затекла в таком положении, и после усмехнулся. — Тогда, думаю, ты и получишь примерное понимание для правильного ярлыка Робардсу. Но возможно, ты это получишь по другой причине. — Я не собираюсь быть образцовой мудачкой, — Тонкс подняла ладони, а после — и свое нижнее белье со столика. — Насколько я знаю, он планирует тебя подключить к расследованию по Краучам. Кто знает, что вы там разнюхаете и кого повстречаете. Она посмотрела на него, не зная, радоваться ли все еще совместной работе с Гавейном или же уже нет. Ее он, конечно, никак не пугал, но вот то, что они могут обнаружить — очень. Хватило Бетелла с Блевинс более чем. — Ну, выбора у меня все равно нет, — подытожила она в том числе и свои мысли и поднялась. — Я в душ. Надо как-то сбить с себя этот появившийся намек на мандраж. Слава Мерлину, ее выписка не на днях, есть время перекрыть эти мысли другими. Стоило им с Римусом возникнуть на берегу острова под вечер следующего дня, как они увидели Гавейна, который, сидя на раскладном стуле, был в компании штук пяти чаек. Те выстроились к нему в ряд, словно в человеческой очереди, и, стоило пошинкованному ломтику ветчины оказаться в воздухе, самая ближайшая срывалась с места навстречу халявной еде. Гавейн перевел на Тонкс с Люпином скучающий, даже подавленный взгляд, кивнул и посмотрел в сторону поплавка, который был заметен только благодаря тянущейся к нему леске. Если бы не удочка у его ног, то Тонкс бы не увидела поплавка в полутьме вечера за выглядывающими камнями из воды и подумала бы, что он пришел на берег только ради кормежки птиц. Или вообще устроить полуночный заплыв, хоть еще и холодно было. — Ну, как ваши «выходные»? — поинтересовался он, вновь кидая новый кусок ветчины навстречу уже открытому клюву чайки. — Отлично, сэр, — Тонкс улыбнулась, разглядывая его с легкой тревогой. Он был каким-то странным: вроде, его привычная меланхолия одиночества, но ведь Розалинда сегодня должна была быть дома. Это была одна из причин, почему Тонкс решила остаться у Римуса с ночевкой, а не только лишь одно желание начать привыкать обратно к жизни с ним. Робардс натянул подобие улыбки, кивая. — У вас все хорошо? — все-таки спросила она. Он без слов вновь кивнул. — Ты какой-то апатичный, — добавил Римус. Хотя Тонкс бы сказала, что он выглядел, скорее, убитым. Все-таки на его привычную апатичность не очень похоже. — Все в порядке. Просто не мешаюсь работающему человеку со своим вниманием, — наконец пояснил он с еле заметным раздражением. И вдруг резко повернул голову к одной из птиц, что выскочила из строя и метнулась к угощению. — Э! — он приманил кусок ветчины себе в руку обратно раньше, чем он оказался в клюве. — В очередь! — и указал на ее пернатых собратьев. Чайка пронзительно то ли тявкнула, то ли очень коротко верещнула — Тонкс до сих пор удивлялась тому, насколько их крики было сложно сравнить с привычными птичьими звуками — и недовольно замахала крыльями, дернувшись к Гавейну. Но в следующий миг получила щелчок по клюву и в пару скачков оказалась в стороне от «очереди» своих сородичей, дергая головой. И как будто смиренно сделала несколько новых прыжков, занимая свое прежнее место. Римус сдавленно засмеялся в кулак. — Кажется, я понял наконец, где ты научился так руководить аврорами, — заметил он. — На удивление, они схватывают на лету, в отличие от большинства из вас, — все еще отстраненно пробормотал Гавейн. — Гави, я… Но Робардс раньше его окончания махнул свободной рукой. — Я могу еще чуть побыть с Тонкс? Тут, — спросил Римус через несколько секунд. — Мне все равно, если вы не прям тут собрались время проводить. И Роуз не мешайте, она в кабинете наверху. — Мы тихо в комнате, сэр, — сказала Тонкс. — Тогда как хотите. Она переглянулась с Римусом, но ни он, ни она не придумали, что еще добавить, и пошли в дом. — С ним точно все в порядке? — спросил Люпин, когда она закрыла за собой дверь в комнату. — Не знаю, — Тонкс плюхнулась рядом с ним на постель. — Они не так давно ссорились сильно, но когда я уходила к тебе, уже помирились. Вроде как, — и вздохнула, откинувшись на спину. — Может, опять что-то кто-то сказал. — Или потому что меня увидел. Тонкс тут же посмотрела ему в спину. — Не думаю, что это из-за тебя. — Почему? — Римус повернулся к ней полубоком. — Я его наблюдала уже таким тут. Правда, это обычно значит, что дома ни Розалинды, ни Катрины. — Но Роуз тут. Тонкс угукнула, пытаясь предположить, что стряслось с Робардсом. — Может, что-то на работе? Сегодня же будний день, — в итоге озвучила она самое вероятное из пришедшего в голову. — Может, да, — он вздохнул и несколько секунд смотрел на нее с печалью. А потом резко лег рядом, обхватывая ее руками и прижимаясь. — Но я здесь для того, чтобы твоим присутствием насладиться, а не загадки его настроения решать, — и уперся носом ей сбоку в грудь. — Я последний человек, которому он о своих проблемах расскажет. — Он отойдет когда-нибудь по отношению к тебе, — Тонкс погладила его по волосам. — Главное, чтобы ты пришла в себя. И из-за меня не лишилась его помощи, — Люпин еще крепче сжал ее в объятиях. Через где-то полчаса их ленивого лежания в обнимку на улице начал покрапывать дождь, с каждым моментом все усиливаясь. Через минут десять капли уже с грохотом молотили по окну, стенам и даже крыше, что было слышно даже тут, на первом этаже. Закрывшующуся входную дверь Тонкс еле услышала, будучи уже на краю сна из-за дождя. Через еще несколько секунд в комнату раздался стук, и заглянул немного мокрый Гавейн: — Вы ужинать будете? — Спасибо, сэр, — она кивнула. А вот Римус поднял голову от нее и удивленно посмотрел на Гавейна, который очевидно ждал его ответа. — Ну, что ты молчишь? — начальник устало вздохнул. — Я разве нужен тебе за столом? — Римус, мне, честно говоря, едва ли кто-то нужен за столом. Но я не живу один, а гостей не имею привычки оставлять без еды. И выставлять тебя за дверь в такой ливень тоже, — он раздраженно дернул уголком рта. — Я лучше пойду, все-таки. Пару минут только дай. — Как знаешь, — начальник закрыл дверь, и от лестницы послышались его шаги. — Зачем ты отказался? Вдруг вы бы см… — Дора, не сейчас, — Римус перебил ее, посмотрев на нее и скривившись. — Я не думаю, что он сейчас настроен на какой-либо разговор со мной. Так что лучше я просто пойду домой. Тонкс глянула на дверь, после обратно на него. Кажется, он был намного ближе к истине, чем ее надежда попытать сегодня счастья хоть как-то повлиять на восстановление их отношений. — Но может, в какой-нибудь другой раз, — она с надеждой улыбнулась, смотря на расстроенного Римуса. — Возможно, только после того, как дам ему ответы по Джоркинс, — он печально улыбнулся и, погладив ее пальцем по щеке, коротко поцеловал в губы. — Я пойду, пожалуй, пока Роуз не спустилась. А то вдруг из-за нее он станет более… дружелюбным для вида, и нам придется разделить ужин, когда он этого совершенно не хочет. — Я люблю тебя, Рем. — И я тебя. Очень люблю, — он уже улыбнулся с привычным теплом. Проводив его до двери, Тонкс, после осторожного вопроса Гавейну, принялась ему помогать с готовкой риса с овощами и тушеного мяса. Если бы раньше она удивилась его готовке дома — тот же папа крайне редко делал что-то сложнее сэндвича или яичницы — то еще за первые пару вечеров стало ясно, что все бытовые вопросы в этой семье решаются довольно просто: кто меньше устал или занят чем-то неотложным, тот этими вещами и занимается, а не так, что кто-то один и убирается, и готовит, и раздает всем остальным ценные указания-приказы. Тонкс и сама то и дело чем-то помогала им, но еще в те же первые дни получила от своего начальника совет: если Розалинда готовит или наводит чистоту, то лучше сначала убедиться, что у той настроение более-менее нормальное, иначе любое неверное движение, и оно усугубится. Сейчас же ужин взял на себя Гавейн, а значит, даже с его дрянным настроением и ее каким-то неосторожным действием или ошибкой, все должно пройти гладко. А еще он, кажется, немного отошел от своей то ли меланхолии, то ли чего-то другого тяготившего мысли. Возможно, дело было в ушедшем Римусе, а вполне возможно, совершенно не в нем. Тонкс хотелось думать, что Гавейну и правда было все равно, присутствовал Люпин здесь или нет, ушел он или нет. — Ricky, ¿qué te pasa? — под конец ужина спросила его Розалинда. — Todo está bien. — Puedo ver que estás increíblemente triste. Гавейн поднял свой понурый взгляд на нее, перевел его на Тонкс и после совершенно ненатурально улыбнулся. — Я просто устал за весь день. Ни черта не выспался, потом целый день из вереницы совещаний, на которые меня дергают, спрашивают о подвижках, а когда мне этим заниматься, если между ними бегать только время остается? — он лениво наколол кусок мяса на вилку, но не стал есть, просто рассматривал его, чуть возя по тарелке. — Но конечно же, это как обычно мало кого интересует. В общем, устал и все. Башка гудит даже после зелья. — Скоро отпуск, — Розалинда слабо улыбнулась, погладив его по свободной руке. — Ну, не прям скоро. Еще месяца три, — он вздохнул. А потом вдруг посмотрел на жену. — Но нам надо утвердить даты и взять уже, наконец, билеты на портал. — Давай тогда до конца недели? Он покивал, вновь устремив взгляд в тарелку. — А куда вы поедете? Или еще думаете? — спросила Тонкс, решив как-то еще отвлечь его разговорами. Кажется, это немного работало. Она была уверена, что не будь ее тут, Розалинда бы решила данную «проблему» как-то иначе, но у них было правило: если происходит прием пищи, то за столом и со всеми, а Тонкс совершенно не желала нарушать данное правило даже сейчас. — К моей сестре в Испанию, — ответила Розалинда, когда спустя секунд пять Гавейн не отозвался и, кажется, не замечал ни взгляда жены, ни Тонкс. — Мы раз в год пытаемся совместить наши отпуска летом, и либо она к нам приезжает, либо мы к ней. Лучше, конечно, к ней, — и усмехнулась. — Класс. Должно быть, там летом очень тепло. — О, да, — Розалинда тихо засмеялась, поглядывая на мужа. И вдруг протянула руку и легонько задела его кончик носа указательным пальцем. Робардс тут же ожил, удивленно посмотрев на нее. — Гави, ты либо иди спать, либо… — она неопределенно повела рукой. — Не портить вам аппетит своей кислой рожей? — он понурно приподнял уголок рта. — Нет. Но хотя бы чуть-чуть делать вид, что ты нас слышишь. — Я слышал: Тенерифе, Ленни, жара, — Гавейн сдавленно засмеялся, утирая лицо. — Эта бесконечная жара с бесконечным солнцем. — Потерпи две недели, прошу тебя, — она жалостливо посмотрела на него. — Я не буду лишний раз тащить тебя на пляж, клянусь. — Ради тебя я готов там не две и не три недели сидеть, а хоть весь остаток своих дней, — Робардс тут же тепло улыбнулся, чуть склоняя голову. — Другое дело, что я, в отличие от тебя и Кат с Ленни, совершенно не предрасположен к жизни в такой парилке и под вечно палящим солнцем. Вы же еще любите на пляжу целый день валяться да на горизонте то и дело что-то высматривать, а мне хватает одного взгляда в окно, чтобы ощутить, как у меня роговица отслаивается, — и вдруг посмотрел на Тонкс. — Если когда-нибудь соберешься в Испанию, очень советую заблаговременно отточить не согревающие, а охлаждающие чары и научиться их накладывать на одежду. — Да я мерзлявая, как не знаю кто, — она засмеялась. — А вот Римусу пригодилось бы, да. Не человек, а какая-то ходячая печка. — Этот такой же, — Розалинда усмехнулась, качая головой в сторону мужа. — Может выйти зимой на свою рыбалку чуть ли ни в чем мать родила. Понятия не имею, как там ничего не отмерзло. — Давай ты ей еще все подробности расскажешь, как, куда и в чем я выхожу и что у меня там не отмерзает? — Гавейн наигранно-недовольно наморщил нос. — Мне послышалось, или ты сейчас что-то про приличия мне сказал? — Розалинда скривилась в ответ. — Ты? Мне? Он только скорчил рожицу, передразнивая ее, за что вновь получил по кончику носа. — Все, Рикки, ешь давай. — Ой-ой, и сразу такая в… — Гавейн не успел договорить, как жена уже сжала ему нос между фаланг, что последние два слова прозвучали гнусаво. — Робардс, молча есть. Ты услышал меня? — она уже грозно сдвинула брови, но кажется, это все еще было частью их флирта. — И что последует, если я не выполню это условие? — поинтересовался он со все еще сжатым носом. Тонкс еле удерживала себя, чтобы не засмеяться от его голоса и жалобного лица. — Ты ничего не получишь перед сном. Никакого сладкого. — Даже не полежишь рядом? Она с как бы сочувствием отрицательно помотала головой, но все-таки отпустила его нос, и Робардс, страдальчески вздохнув, принялся за еду. Тонкс же пересеклась взглядом с Розалиндой: та с яркой благодарностью улыбнулась ей.