N is for Tonks. Thin blue line

— Могу я поинтересоваться, куда ты пропала? — рядом с ее столом возник Сириус и, опершись о край, склонился к Тонкс. — Целую неделю не появляешься дома. Тонкс посмотрела на дядю, но тот лишь беспокойно оглядывал ее лицо. Он точно не злился, по крайней мере, эта злость исчезла, если она была до этого. А Тонкс — была настолько расслаблена всю неделю, насколько можно быть с учетом ежедневных секс-марафонов после рабочих часов. — Со мной в… Ее ответ прервал Хэйвуд, громко прочистив горло. Сириус тут же глянул на коллегу, а она прикусила язык, напрягшись. — Что? — Вы можете поговорить в другое время? В обеденное, к примеру. Моргана, он опять за свое?! Да что с ним, блядь, не так?! Но Тонкс сдержала рвавшееся рычание и закатывание глаз. — Винс, у тебя какие-то проблемы? — Блэк же в открытую огрызнулся. — Меня затрахал Хэмильтон, а твою родственницу что ты, что Люпин постоянно отрывают от расследования. Если хочешь — могу переместить ее на «висяки», чтобы было время на разговоры и чаепития. — У нас же есть подвижки, — осторожно заметила Тонкс. — Шикарно, можно быстрее, чтобы он от меня отвязался? — Хэйвуд фыркнул и, поднявшись, ушел в сторону кабинетов начальства с парой папок подмышкой. Блэк, глянув на немногочисленных коллег, легонько шлепнул ее по плечу и пошел в сторону комнаты отдыха. — Сириус, у меня все в порядке, — договорила Тонкс, прикрыв за собой дверь. — Точно? — Точно. — Где тебя хотя бы искать вне работы? У Люпина, я так полагаю? Тонкс только вздохнула, и дядя покивал с не скрываемым недовольством. — Пожалуйста, не лезь сейчас. Дай нам время. Он выпятил нижнюю губу, скептически оглядев ее с ног до головы. — Я заберу свои вещи. — Меня не это волнует, Тонкс. Не это, пойми же ты. — Это последний шанс, Сириус. Клянусь, что последний. Я больше не вынесу этого дерьма, и он об этом прекрасно знает. Мы уже обсудили, он услышал, он в курсе. Блэк помотал головой, пройдясь из стороны в сторону. — И я планирую зайти к родителям на следующей неделе, — осторожно добавила она. — Точно? — он тут же остановился, просканировав ее взглядом. — И в этом я тоже клянусь. — Сообщи мне тогда день и время. И не в последнюю секунду, когда ты уже на пороге стоишь. — Сириус, мне не нужна помощь. — А я все равно приду. И если ты не скажешь, то я забомбардирую Меду с Тедом письмами, будь уверена. Тебе понадобится помощь, Тонкс. Понадобится, ты сама это понимаешь. И он был полностью прав: как только она объяснит хотя бы причину своего отсутствия в Рождество, скандал точно не заставит себя ждать. А уж если тема затронет новости в газетах, и придется рассказывать вообще все… — Ты серьезно хочешь принять на себя часть удара? — А не ясно? — он вздохнул. — Ты, очевидно, не рад нашему воссоединению. — Этому, может, и не рад, но Тед тоже не примет твою сторону, как бы он тебя ни любил. Поэтому тебе нужен один человек для противовеса в этой «битве». — А если я хочу одна с этим справиться? — она сложила руки на груди. Сириус вновь тяжело, измученно вздохнул. И подойдя к ней и сжав ее плечи руками, медленно и твердо проговорил ей в глаза: — В этот раз, давай, у тебя будет помощь? Последующие твои назревающие ссоры мы уже обсудим по мере их вероятного появления. Ты знаешь свою маму, как и я. Хватит упираться и храбриться. Это совершенно сейчас не нужно, Тонкси. Я, может, и не Гавейн, но мне тоже хочется тебе помочь, а не стоять в стороне молча в виде бесполезного наблюдателя. Тонкс молча согласилась кивком, опустив руки и вздыхая. Она себя на кой-то хрен убеждала, что есть непризрачная надежда на нормальный, спокойный диалог с родителями, но голос разума в виде Сириуса сейчас доказал, что эта надежда была нереалистичной. Он прав, сколько себя ни убеждай и ни тешь иллюзорными надеждами. — Думаешь, папа не выберет сторону нейтралитета?.. — К сожалению, нет. Он весь второй этап меня расспрашивал о тебе, о Люпине, о суде. Он так очень редко делает и, к сожалению опять же, это говорит только о том, что нейтралитета сейчас не будет точно. — Почему? — Принимай твой отец и в таких ситуациях тот же нейтралитет, Меда бы за него никогда не вышла. Даже не сбежала бы к нему. А ты для него, для них не менее важна, чем они друг для друга. Может, Тед выглядит очень безобидно, но он далеко не идиот и не наивный, а прелестей жизни понюхал прилично. — Тогда почему они просто ждут моего появления? В прошлый раз он сам меня нашел в Министерстве, а я тогда даже и близко не тонула в дерьме, как сейчас. — Так тебя они тоже не считают дурой. И надеются, что они для тебя не только нудящие родители, которые ни черта не понимают. — Если бы не считали, то ссора бы не маячила на носу. — Такова плата за семейные узы, — Сириус сдержанно улыбнулся, вновь легонько сжав ее плечи. — Не любили бы, то не волновались. А они, как и я, очень тебя любят и волнуются. — Думаешь, Вальбурга выносила тебе мозг из-за любви?.. — Тонкс слабо усмехнулась. — Какая разница? Из любви или же из страха, что я брошу еще сильнее тень на семью. У меня нет никакого желания узнавать ответ по поводу ее мотивов. Да и не у кого уже спросить, слава Мерлину. Но сравнивать мотивы Меды с этой проклятой сукой — не нужно тоже. — Я не сравниваю, Сириус. Точнее… — она нервно вздохнула. — Случайно, извини. Дядя несколько секунд смотрел на нее, горько улыбаясь, и, сжав еще раз ее плечи, спросил: — Ты уверена по поводу Люпина? — Честно? Нет, но я хочу последней попытки. Он был в Мунго, прошел там лечение… Вдруг это то, что нужно было? — А если нет? — и не получив ее ответа, он добавил: — Будет больно. — Я знаю, Сириус. Но хочу этого. Не боли, имею в виду, а… Хочу с ним. Он сейчас в порядке, не считая работы. У нас все медленно налаживается, возвращается к тому, чем оно было до… До того, что произошло летом. — Я могу с ним хотя бы поговорить? — Ты серьезно у меня спрашиваешь разрешения? — Тонкс удивилась. — По идее, мне еще нужно его спросить у Гавейна, — он тут же коротко захохотал. — Но возможно, он не будет даже ворчать, если ты дашь добро. — Не будешь Рема опять бить? — Не планирую. Тонкс с недоверием покосилась на него. — Серьезно, я не планирую его бить или доставать палочку. Но пойми, тут не только от меня все зависит. Хотелось спросить, что же такого может сейчас сказать или сделать Люпин, чтобы их разговор приобрел такой поворот, но пусть лучше она останется в неведении. — Я напишу тебе, как утвержу дату, — сказала она. — Клянусь, не в последний момент. — А по поводу моего разговора? — он чуть приподнял голову, искоса посматривая на нее. — Пожалуйста, без кулаков, других конечностей для удара и палочек. И беспалочковой. Если у тебя завтра есть время, то заходи днем. Меня точно не будет. — Завтра, принято. Спасибо, Тонкси. Весь субботний световой день она провела на тренировке. Сегодня обучение Робардса было посвящено очередному новому приему-обманке, которое, как и в прошлые их занятия, шло у нее с дичайшим скрипом. Тонкс постоянно ловила себя на мысли, что, будь вместо него Грозный Глаз, она бы с такими «успехами» лишилась своего наставника еще в первый день. Но Робардс как будто полностью игнорировал ее неудачи и придумывал разнообразные способы, чтобы превратить их в хотя бы удовлетворительный успех. Кажется, он был еще терпеливее, чем Римус в пору ее обучения: на его лице она тогда видела раздражение и усталость, но он почему-то все равно продолжал подталкивать ее к пробитию данных стен. И если в его случае она могла предположить, что немалую роль сыграла его влюбленность, то почему Робардс настолько лоялен к ней, Тонкс не особо понимала. Не понимала, но молчала в тряпочку по этому поводу: возможно, услышь он ее очередной тупой и жалостливый вопрос, тут же прекратит обучение, устав от этого дерьма в свои законные выходные. А возвращаясь из Корнуолла, Тонкс только переживала о том, что она увидит дома, но Римус выглядел спокойно. Может, немного печально, но ничего внешне не говорило о том, что их разговор с Сириусом прошел хоть как-то враждебно. — Блэк заходил? — осторожно спросила она после душа. Римус, который замер перед броском «Берти Боттс» себе в рот, посмотрел на нее. — Да, — и кинул конфетку. — И? Как прошло? — Нормально, — пробормотал он, выискивая новую в плошке, пока активно жевал. Тонкс прикрыла глаза, борясь с мгновенно вспыхнувшим раздражением. — Ты можешь хоть что-то сказать, кроме своего нормально? — недовольный рык все равно прорвался. Люпин замер, испуганно глянув на нее. — Извини, я… — Просто ответь развернуто, прошу тебя. Я устала от разговоров, когда из тебя нужно тянуть каждое слово, каждое объяснение. Хоть это и не происходило уже, но, черт возьми, еще прошло слишком мало времени, чтобы воспоминания о таких диалогах поросли травой. — Он… Мы спокойно поговорили: никто из нас не кричал, не доставал палочки, не… В общем, настолько спокойно, насколько может быть в такой ситуации. Но… — Римус чуть покривил ртом. — В общем, это был типичный мужской разговор, когда один точно хочет применить силу, но сдерживается из-за определенных причин. А я старался не провоцировать еще и его. Интересно, причина заключалась в просьбе Тонкс или же в данном слове Робардсу? Кажется, она одна Сириуса точно бы не убедила. — Спасибо, — Тонкс, наконец, плюхнулась на кровать и, отлевитировав полотенце на изножье кровати, завернулась в одеяло. — Как твоя тренировка? Успешно все? — Римус, вновь закинув конфету, отставил плошку на тумбочку и придвинулся к ней, осторожно обнимая поверх одеяла. — Если бы Гавейн каждый раз не выдумывал способы, как мне, до ужаса тупящей и криворукой, сделать все правильно, то успеха бы никакого не было. Так что да, успешно, если можно так выразиться, — она вздохнула, вернувшись мыслями на тренировочную площадку. — А зачем еще нужен учитель? — он слабо усмехнулся на своем риторическом вопросе. — Направить на путь истинный: делай вот это, потом то, а после приходи за следующим указанием направления. — Практическая помощь, вообще-то, тоже нужна. — Ты, к счастью, не в курсе, как именно он помогает, — фыркнула Тонкс. — И как же? — О Моргана, не хочу этот позор рассказывать, — она вновь фыркнула, прикрыв глаза. — Дора, я уверен, что там нет никакого позора. — С чего ты взял? Ты не присутствуешь, — она глянула на него, недовольно поджавшего губы. — А ты думаешь, я не в курсе твоих навыков и способности к обучению? — Люпин закатил глаза. — Я тебя тоже, вообще-то, учил. Достаточно долго, чтобы это разглядеть. — Ага, я как раз видела, как ты бесился, когда я после сотой попытки не могла повторить. — Я не бесился никогда. — Да ну? Я точно видела это пару раз. Он тяжело вздохнул, посмотрев в стену напротив, и после непродолжительной паузы ответил: — Если и бесился, то на себя. Потому что не мог придумать, как тебе еще объяснить или показать, чтобы удалось. Если с рукопашными приемами проще: сделай вот так, потом вот так, а после это все объединить в одно действие без пауз, то с беспалочковой — намного сложнее, — и посмотрел на нее, неловко улыбаясь. — Но не на тебя, Дора. Не. На. Тебя. Это точно, поверь мне. Они молча смотрели на друг друга пару секунд, и Римус чмокнул ее в кончик носа. — И самое главное: у тебя все в итоге получалось. И сейчас получается, я уверен. Если бы нет, то Гави бы вряд ли стал тратить столько времени, будь ты безнадежно неспособной. Это было бы видно еще в самую первую тренировку. — Может, ему просто до чертиков жаль меня. — Это, конечно, причина, но не для продолжения бесполезных тренировок. Думаю, он бы подобрал слова для отказа. — А для чего тогда причина? — Если бы он тебе не сочувствовал да еще и настолько, то точно не тратил время на разговоры и поддержку. Да и на Рождество не потащил бы домой. — Я тебе не говорила… — она нахмурилась, быстро пробежавшись по всем их разговорам за последнее время. Нет, точно не говорила. Тогда кто ему мог сказать-то? Он следил за ней? Зачем? И почему, в таком случае, не попытался заговорить? Робардсы вряд ли ему это сообщили — сейчас она была в этом уверена больше, чем на сто процентов. И вообще, кажется, он уже в тот момент прибыл в Мунго. — А вот Сириус как раз сказал кроме всего прочего, — он стыдливо поджал губы. — Прости за испорченное еще и Рождество. Тонкс лишь вздохнула. — Если бы Гавейн не потащил меня домой, оно бы точно было дерьмовым. Но спасибо им всем огромное, оно не было до конца испорченным. Скорее, спокойным, хоть и грустным. Но я выспалась тогда и наелась, что оказалось тем, что именно и нужно было на тот момент. В «Котле» ужасные кровати, не советую там даже на ночь оставаться. Еще на середине ее ответа Римус резко поднялся с постели и, отойдя к шкафу, начал в нем рыться. И как будто не слушал ее, что было куда важнее. — Рем?.. — Секунду, извини, — и через пару мгновений посмотрел на нее. — Можешь закрыть глаза? — Зачем? — Узнаешь, — Люпин уже неловко улыбался. — Надеюсь, тебе понравится. Тонкс несколько секунд раздумывала, но все-таки прикрыла глаза, положив сверху руку, согнутую в локте. — А теперь открывай, — тихо и взволнованно сказал он, сев рядом. Она убрала руку и увидела в его небольшую коробочку в подарочной упаковке. — Я был поистине ужасным, но… И из-за меня у тебя было ужасное, точнее, грустное Рождество… И день рождения. Римус осторожно положил рядом с ее рукой подарок, стыдливо смотря только на него. А Тонкс в этот момент поняла, что его день рождения уже тоже прошел. Вот только он подумал о ее, а она… А со стороны могло показаться, что ее интересовал только секс с ним, как только они помирились. — Ты не хочешь его открыть? — с тревогой в шепоте спросил Люпин. — Я… У меня нет подарка для тебя, — она скосила взгляд на коробочку. Честно говоря, ее не то чтобы интересовало содержимое подарка, ведь был один единственный факт: она забыла. Она, мать его, забыла! И если в прошлом году у нее была, можно сказать, какая-никакая причина, оправдание, то в этом… Они помирились еще в последних числах февраля, а она знала дату его дня, какая тут может быть причина или оправдание? Работа? Учеба? Нет, конечно. — Дора, ты — мой подарок, — он смущенно и, одновременно, с диким сожалением смотрел на нее. — То, что ты здесь, это подарок на всю мою оставшуюся жизнь. На все дни рождения, на все Рождество, на все… На все даты. Я очень хочу, чтобы они были совместными. Чтобы мне хватило мозгов не оттолкнуть тебя еще раз. — Рем… — начала Тонкс и тут же запнулась. Она не знала, что ему ответить. — Прими его, прошу. Или посмотри хотя бы, — он с надеждой улыбнулся. Нимфадора с диким стыдом все-таки взяла коробочку в руки и через пару секунд избавления от обертки увидела подарок: суккулент под прозрачным пластиком с парой дырочек. Похож на тот, что она дарила ему в прошлом году, но листочки были овальными и сам цветок раза в два крупнее. — С нашим расписанием должен выжить даже пару недель без внимания, — смущенно заметил Римус. И стоило ей отставить подарок на тумбочку, чтобы обнять его, как он первым сжал кольцо рук вокруг нее, чуть наваливаясь. — Я очень тебя люблю, Дора. — Рем, прости, пожалуйста. — За что? — За все. Он отогнулся, с явным непониманием смотря ей в глаза. — Тебе не за что просить прощения. Это я нахуевертил так, что век не отмыться. — Как минимум я забыла про твой день. — Я же говорю, что у меня есть подарок от тебя. Твое прощение или хотя бы дар в виде этой попытки — подарок, — и заметив ее сомнение, он добавил: — Я серьезно, Дора. Не ломай голову над подарком. — Может, хотя бы конфеты тебе вручу? — она с неловкостью кивнула на мисочку с «Берти Боттс» на его тумбочке. — Ты моя главная конфетка, — Люпин громко и при этом смущенно засмеялся. Она задумчиво смотрела на кучу документов: подвижки по Мунговскому расследованию хоть и были, но невесть какие. Их поход к изготовителям того зелья у миссис Приддл не дал никаких намеков, что те варили свой товар из плохих ингредиентов или же с нарушениями. Единственным но было только то, что официального разрешения от Министерства на распространение у них не было, но по такой причине можно было половину зельеваров прикрывать, а Хэйвуд сказал не заниматься сейчас этим моментом, пока есть более насущные вопросы. Было еще несколько человек, которые принимали данное зелье, но не подавляющее большинство, чтобы делать эту теорию главной или одной из. Но что тогда еще? — Ну что ты вымаливаешь у бумаг ответ? — Кассиус затормозил рядом с ее столом, скептически глянув на них и Тонкс. — Они не зачарованы. — Не могу придумать вменяемого варианта, чтобы перестать молить их, — она устало усмехнулась. — Помощь нужна? — Праудфут поочередно посмотрел на нее с Хоббсом. — Ну… Давай, все равно встряли. Кого просить о помощи, когда ни у Тонкс, ни у Маркуса не было идей, она не имела понятия: Хэйвуд едва ли помогал. Только выслушивал их отчеты да контролировал, куда и когда они идут, но никаких дельных мыслей он не подкидывал, будучи в курсе обоих расследований. Римус? Ну, можно было в теории, но она пока что не хотела его грузить. Сириус? Он появляется в офисе раз в неделю. Гавейн? Ну уж нет, она и так его донимает на постоянной основе. А кого еще? — Кинь тогда на стол, когда уходить будете, я все равно в ночную сегодня. — А вас это не отвлечет от собственных расследований? У вас явно больше, чем у нас, — удивился Маркус. — Мой совет вам обоим на будущее: если какое-то расследование не идет, то попросите свежего взгляда или собственный на что-то другое переключите. Кучу раз уже так было, что начинаешь что-то другое изучать и вуаля! — он взмахнул рукой, словно держал в ней палочку. — Неожиданно идея посещает. А лично меня они лучше посещают в ночные смены, иначе бы я их столько себе не брал на постоянной основе. — Часто встреваешь с поиском направления? — Тонкс ухмыльнулась. — Нет, просто люблю тишину, а не дневной гул с ржачем и обсуждениями, кто и с кем недавно кувыркался, — он огляделся посреди общего зала, но большая часть коллег сейчас была на обеде, и заговорщически шепнул: — А еще Винс не любит мне мозги лишний раз своими дельными советами, — и подмигнул им, усаживаясь в свое кресло. — Кас, спасибо. Он лишь махнул рукой, устремляя взгляд в собственные бумажки. — Интересная поза, — заметил Римус, выйдя к ней из ванной, и улыбнулся, вытирая волосы полотенцем. Тонкс осмотрела его с ног до головы, пока лежала на постели, свесив голову с края. — Я отдыхаю, — она качнула кистью и прикрыла глаза. — Пытаюсь встряхнуть свои мозги получше, а то последнее время не работают ни черта. Он сел рядом с ней и, погладив по голому бедру, поинтересовался: — И с чего такие выводы? — и поцеловал ее в живот. Тонкс тут же засмеялась, стоило его бороде легонько царапнуть кожу. — Даже не знаю, с чего начать: работа, родители, учеба. Выбирай, что больше нравится. — Можно пойти по порядку — работа. Что там стряслось? — Два расследования, которые мы не можем с прошлого года закрыть. Одно практически стопроцентный висяк. — А второе? — Слышал про отравления в Мунго? Он только отрицательно замычал и вновь поцеловал ее в живот. — Ну, нам его выдал аж сам Хэмильтон. Человек тридцать потерпевших, а мы с Маркусом не можем даже напасть на след того, что могло оказаться причиной. Поговорили с половиной, но ничего общего не нашли. — Люди могут не говорить по разным причинам, — заметил Римус. — Кто-то был бы рад помочь, но понятия не имеет чем или не догадывается, кто-то не хочет лишний раз с Авроратом контактировать, а кто-то утаивает по собственным причинам. — И что делать? — Вы выяснили причину отравлений? — Говорю же, что нет. Есть предположение, что их систематически травили либо ядом, либо некачественным зельем, но мы пока не обнаружили такового у большинства. Есть один вариант, но пока Крикерли не даст ответа по улике мы не можем его разрабатывать толком. И оно, опять же, было всего у пары человек, что до конца не подходит. — Улика, я так полагаю, это какое-то зелье? Тонкс угукнула и, найдя его голову наощупь на своем животе, запустила пальцы в волосы. — Хочешь я чуть жалом повожу по его поводу? Она все-таки подняла голову, посмотрев на него. — А ты хочешь этого? — Так я не работаю все равно. Что мне делать целыми днями? Грушу мутузить я хожу далеко не каждый день. А тут еще и тебе помогу, если получится. — Ты уверен? — Дора, — он снисходительно улыбнулся, вжимаясь щекой в ее живот. — Да, полностью уверен. — И как ты собираешься с зельем разбираться? Сам же говорил, что не любишь с ними возиться. — Ну, я не люблю, но знаю людей, которые любят, — парировал он. — И это не только Крикерли. Да и я все-таки детектив, а не абы кто. Пусть и отстраненный от работы. Тонкс вздохнула в раздумьях и, чуть сдвинувшись, опустила голову на кровать. — Спасибо. Может, так дело еще быстрее решится. Было бы супер. Они повалялись в тишине пару минут, и Римус спросил: — А с родителями что стряслось? — У них ужасная дочь, — Тонкс тяжело выдохнула. — Но которая соизволит дойти до них в эту пятницу. Сириусу уже передала, так что буду хотя бы не одна уворачиваться от казни. Ей показалось, что Люпин смотрит на нее неотрывно, и, подняв голову, увидела именно такой его взгляд. — Что? — Не хочешь меня брать? — Нет, это точно, — она тут же положила голову обратно. — Там будет хаос, и если мы с Сириусом еще знаем, как в нем жить, то тебя точно поглотит и разорвет на атомы. — Но я причина этого хаоса, — заметно напряженно заметил он. — А меня опять не будет. Ты сама в прошлый раз говорила, что твоя мама была этому крайне не рада. — Рем, в следующий раз. — Дора, в следующий уже может оказаться ненужным. Я второй раз подряд прячусь от них, когда должен появиться и сам ответить на все вопросы, которые должны адресоваться мне, а не тебе или Сириусу. Не нужно меня защищать. Она прикрыла глаза. — Я защищаю себя, — проговорила она. — Потому что я буду контролировать то, что говорю. А вот ты можешь сказать нечто, что матери не понравится в миллиард раз сильнее, чем то, что будет сказано мною или Сириусом. — Думаешь, я не контролирую свои слова? Меня сейчас не ломает из-за алкоголя, напоминаю. — Ты не знаешь ее. — И очень вероятно, у меня шанса не подвернется после повторного отсутствия. — Римус, — Тонкс натужно вздохнула. — Я все сказала по этому поводу. — Ладно, — он поднялся от нее, сев на краю постели. Она скосила на него глаза: точно недоволен, судя по общей хмурости и взгляду. Но если она сейчас передумает, то очень велик шанс, что в пятницу она об этом пожалеет. Или нет? А вдруг так будет и правда лучше со всех сторон? Тонкс уставилась перед собой вникуда, даже не сразу заметив, что Римус поднялся и ушел на кухню. «Может, спросить Робардса? Он же отец, в конце-то концов. У него точно должно быть мнение по такому поводу». Голова начала побаливать от мыслей. «Нет. Хватит его вопросами заваливать, — она оборвала свои мысли. — Да и опять скажет, что тут важно мое решение, а я не его дочь». Но черт возьми, как же хотелось его спросить. Хотя бы узнать направление мыслей в данном случае, но по поводу хотя бы его дочери. А через пару минут разглядывания белоснежного потолка она поняла ответ — разочарование. И тут все встало на свои места: почему он тогда был разочарован, почему папа не примет нейтралитета и даже почему родители вообще не пытались связаться, начиная с кануна Рождества. Это все чертово разочарование. В горле запершило от горечи, но почему-то захотелось громко рассмеяться в следующий миг.