Метеор моей души

Ами проснулась от лёгкого солнечного света, который пробивался сквозь занавески, и сразу почувствовала рядом тепло. Повернув голову, она увидела Тайки, спящего рядом. Его тёмные волосы были немного растрёпаны, придавая ему ещё больше обаяния. Он лежал спокойно, с лёгкой улыбкой на губах, словно во сне видел что-то приятное. Сердце Ами затрепетало. Она осторожно приподняла край одеяла и, заглянув под него, увидела, что на ней осталось только бельё. Ночью они с Тайки страстно целовались, погружённые в мир своих эмоций, но, несмотря на её пьяное желание большего, он, как настоящий джентльмен, не воспользовался ситуацией. Он остановил её, напоил горячим кофе и уложил спать. Сейчас, лежа рядом с ним, Ами вспоминала, как давно и безнадёжно была влюблена в этого удивительного человека. Тайки был не только невероятно красив — его атлетичное тело и фиалковые глаза привлекали миллионы поклонников, но и необыкновенно умен. Их связывало так много общего — бесконечные разговоры о науке, книгах, о звёздах и о жизни. Но именно его благородство, его умение уважать её чувства и границы заставляло её влюбляться в него снова и снова. Ами чувствовала, как кровь приливает к щекам от стыда за свои вчерашние порывы. Ами лежала неподвижно, напряжённо размышляя над планом тихого и незаметного побега из комнаты. Её мысли метались, перебирая возможные сценарии — от того, как она осторожно сползёт с кровати и бесшумно возьмет свои вещи, до быстрого рывка к двери, прежде чем Тайки успеет проснуться. Однако все планы рухнули в тот момент, когда она почувствовала, как его сильные руки обвили её, мягко, но настойчиво притягивая к себе. Она оказалась в его объятиях, чувствуя тепло его тела и тихое, ровное дыхание возле своего уха. Ами замерла, её сердце колотилось от смеси смущения и неожиданного волнения. —Доброе утро, Ами — прошептал он с легкой улыбкой, его голос был низким и тёплым, как обволакивающее утреннее солнце. Он чуть крепче прижал её к себе, и она почувствовала, как все её мысли о побеге растворяются, уступая место тихому счастью, что она рядом с ним. Ами растерянно смотрела в потолок, обдумывая, как начать разговор. В голове мелькали тысячи мыслей: извиниться, поблагодарить, сделать вид, что ничего не произошло? Её сердце билось так громко, что казалось, Тайки может это услышать. Она робко скосила взгляд на него, изучая его расслабленное, но такое уверенное тело. Широкие плечи, которые всегда казались таким надёжными, сильные руки, которые сейчас держали её так нежно... Как будто бы он был не кумиром миллионов, а просто мужчиной, таким родным и теплым. Тайки, не заметив её смущения, спокойно потянулся к телефону и заказал завтрак в номер. Его движения были лёгкими и непринуждёнными, словно то, что они провели ночь вместе, было совершенно естественным. — Пойду приму душ, — наконец, решилась Ами, хотя голос её предал: лёгкий оттенок смущения проскользнул в тоне. Но Тайки, казалось, вовсе не заметил. Он кивнул с лёгкой улыбкой и протянул ей халат. — Вот, надень, — предложил он, его голос был таким спокойным, будто она говорила с ним каждый день. Ами аккуратно взяла халат, стараясь не встретиться с его взглядом. Но когда их пальцы случайно соприкоснулись, по её телу пробежала волна тепла. Она отвела взгляд, чувствуя, как её щеки начинают гореть. — Спасибо, — прошептала она, укутываясь в халат и скрываясь в ванной. Там, уткнувшись в зеркало, она пыталась собрать мысли в кучу. Он так спокоен... А что думает о ней? Её сердце продолжало бешено колотиться. Ами вышла из душа, завернувшись в мягкий белый халат. Её голубые волосы, распущенные и чуть спутанные, спадали на плечи, а щеки еще хранили розовый оттенок от горячей воды. В номере царила атмосфера уюта и роскоши: нежный свет струился сквозь плотные шторы, падая на ковровое покрытие, стены были украшены дорогими картинами, а мебель, изящная и современная, создавалась из лучших пород дерева. На столе уже был сервирован завтрак: хрустящие круассаны, свежие ягоды, нежный йогурт и ароматный кофе — всё это выглядело так аппетитно, что у Ами на мгновение перехватило дыхание. Тайки, в свободной рубашке и слегка небрежно сидящих на бедрах джинсах, выглядел, как всегда, безупречно. Его тёмные волосы были аккуратно зачесаны, а фиалковые глаза, обычно серьёзные, теперь светились мягкостью и вниманием. Он встретил её улыбкой и, подойдя ближе, отодвинул для неё стул, приглашая присесть за стол. — Присаживайся, — сказал он, его голос был низким и обволакивающим, словно утренний туман, рассеивающийся над зеркальной гладью озера. Ами села за стол, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе, смешанный с утонченными нотками его парфюма. Они начали завтракать, и Тайки заговорил о мелочах: погода, недавние новости, предстоящие концерты. Его голос был таким привычным и успокаивающим, что Ами почти расслабилась. — У меня сегодня вечером билет до Токио, — сказала она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Её взгляд был сосредоточен на чашке с кофе, но на самом деле она внимательно следила за его реакцией. Тайки на мгновение замер, его фиалковые глаза стали более задумчивыми. Он кивнул, словно обдумывая услышанное, и затем вновь взглянул на неё. — Я понимаю. Но перед тем, как ты уедешь... может быть, мы успеем выпить еще по чашечке кофе? — его голос был мягким, но в нём чувствовалась нотка чего-то большего, чем просто вежливость. Ами кивнула, хотя внутри всё переворачивалось. Она чувствовала, как его внимание окружает её, словно мягкое покрывало, и это заставляло её сердце трепетать от каждого его слова и взгляда. Закончив завтракать, Тайки молча наблюдал, как Ами аккуратно ставит свою чашку на блюдце, избегая встречаться с его взглядом. В её жестах была осторожность, словно она старалась не нарушить тонкую грань, которая разделяла их. Он встал, обошел стол и остановился рядом с ней. Ами, почувствовав его приближение, подняла глаза и встретилась с его пронзительным взглядом. В этот момент в ней проснулась никогда не угасавшая страсть к этому шатену. Её сердце застучало быстрее, а дыхание стало прерывистым. Тайки протянул руку и нежно коснулся её подбородка, заставляя её слегка поднять голову. Он наклонился ближе, и его губы, тёплые и мягкие, медленно приближались к её. Ами могла ощущать его запах, свежий и утончённый, как утренний дождь. — Ами… — прошептал он, его голос звучал едва слышно, как вздох, но в нём было столько нежности и желания, что она едва не потеряла сознание от нахлынувших эмоций. Их губы встретились в поцелуе, сначала осторожном, почти робком. Тайки прижался ближе, его рука скользнула по её талии, обнимая её с новой, почти отчаянной нежностью. Ами закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению, чувствуя, как её разум растворяется в этом поцелуе, в этом мгновении, которое казалось вечным. Он был нежен, но в то же время настойчив, как если бы он хотел выразить всё, что скрывалось за его привычной сдержанностью. Руки Ами инстинктивно поднялись к его волосам, нежно перебирая их. Как долго она мечтала об этом мгновении!Мурашки пробежали по её телу, и когда Тайки прервал поцелуй, чтобы прикоснуться губами к её шее, сердце на мгновение замерло. Она не отстранилась, а прижалась к нему ещё ближе, впиваясь пальцами в его плечи. Тайки воспринял этот жест как знак, что можно идти дальше. Его руки стали смелее. Он развязал халат на девушке, и тот мягко скользнул на пол. Перед ним стояла совершенная и столь желанная Ами, обнажённая и прекрасная. Тайки, не отрывая взгляда от Ами, нежно поднял её на руки, словно она была самым хрупким и драгоценным существом в его жизни. Она обвила его шею. Тайки, не прекращая осыпать её поцелуями, медленно направился к кровати. Легко опустив Ами на мягкие простыни, он склонился над ней, продолжая целовать её губы, шею, плечи. Девушка сладко застонала, когда он смял ее грудь и припал губами к возбужденному соску, рисуя языком круги. Его широкая ладонь накрыла ее промежность и Ами слегка дернулась: —Тайки, я еще никогда не … - она пыталась собрать мысли в своей голове, чтобы произнести важную информацию. Но Тайки и так все понял. Его фиалковые глаза округлились, а губы коснулась легкая улыбка: —Я буду нежным, - шатен сладко поцеловал ее в губы и двинулся вниз оставляя дорожку из поцелуев на шее,груди, животе. Когда он пристроился между ее ног и закинув бедра себе на плечи стал нежно целовать ее там у Ами заискрилось в глазах, она застонала, овладеваемая неведомыми до этого момента чувствами. Внизу живота разгорался пожар, ей хотелось просить его остановиться и умолять продолжать одновременно. Тайки аккуратно и нежно вылизывал ее складки, напрягая язык проникая во внутрь, снова возвращаясь к клитору и ускоряя темп, когда он проник в нее одним пальцем, Ами протяжно застонала и выгнулась, цепляясь пальчиками за простыни. Тайки продолжил ее ласкать, пока тело девушки не расслабилось и не послышилось частое дыхание. Он избавил себя от штанов и боксеров и нависая над ней, уперся головкой возбужденного члена в нее. Ами зажмурилась, когда он начал аккуратно входить в нее. Мако не обманула, он был действительно большой и чем дальше он заходил, тем отчетливее это понимала Ами. Он продвигался медленно, как только мог, едва сдерживаясь, чтобы не податься вперед одним толчком. Растворяясь в ощущениях Ами обняла его ногами и почувствовала резкую боль, из глаз брызнули слезы, которые Тайки заботливо сцеловывал с ее лица. Остановившись ненадолго он снова стал двигаться внутри нее, движения были все еще плавными и Ами расслабилась под ним наслаждаясь смесью боли и удовольсвтия. Наконец она осторожно начала двигать бедрами на встречу, прижимая, закинутыми на него ногами ближе к себе. Тайки шумно выдохнул и стал двигаться быстрее и мощнее, новая волна наслаждения поднималась из глубины ее создания. Тайки шептал ее имя и целовал-целовал-целовал. Девушка прислушивалась к ощущениям, но оргазм настиг ее все равно неожиданно, тысячей фейерверков в каждой клеточке тела. Она дрожала под ним, а он продолжал двигаться еще резче, еще мощнее, но ей уже не было больно. Перекинув обе ее ноги себе на плечи и приподнимая ее за ягодицы еще ближе к себе, Тайки продолжил размашистыми движениями входить в нее еще глубже и Ами с новой силой застонала. Войдя в нее до упора Тайки кончил. Расположившись рядом с Ами на широкой кровати, Тайки взял ее руку и целуя каждый пальчик произнес: — Мисс Мицуно, могу ли я после этого, считать Вас своей девушкой. Волнение от такого вопроса накатило на девушку с новой силой, заставляя её замереть в нерешительности. Тайки, казалось, ждал, не сводя с неё своего внимательного взгляда. Она долго молчала, чувствуя, как каждое его прикосновение к её руке, каждый взгляд, становится всё более невыносимым в своей нежности. Наконец, собравшись с духом, Ами робко прошептала, чуть наклонив голову и избегая его взгляда: — Да. +++ В другом номере Ятен проснулся с ощущением, будто кто-то бьёт молотком по его голове. Похмелье терзало его, боль пронзала каждый уголок сознания, но всё это отошло на второй план, когда он заметил силуэт у окна. Минако стояла обнажённая, окружённая ореолом утреннего солнца, которое мягко касалось её тела, очерчивая каждую линию. Она медленно вытирала волосы полотенцем, капли воды стекали по её спине, поблёскивая в свете, словно крошечные бриллианты. Он не мог оторвать от неё глаз, желая вглядеться сквозь свет, чтобы увидеть её во всей красе. Но каждый раз, как он пытался сфокусироваться, голова напоминала о себе новой волной боли. Ятен зажмурился, стараясь прогнать этот невыносимый спазм, но, когда открыл глаза, Минако всё ещё была там — изящная, как богиня, купающаяся в свете, в который он так отчаянно пытался проникнуть взглядом. Минако заметила, что Ятен проснулся, и мгновение спустя уже оказалась в его объятиях. Она с улыбкой смотрела на его лицо, изучая его черты, будто впервые. В каждом изгибе его скул, в каждом движении его губ, даже в лёгком блеске усталых глаз, она видела ту непревзойдённую красоту, которая покорила миллионы. Серебристо-белые волосы, озаренные утренним светом, и глубокие зелёные глаза, он пленял ее одним взглядом. Он был прекрасен даже в этот момент, с легкой тенью усталости на лице и разметавшимися по подушке волосами. Минако, несмотря на бессонную ночь, когда он не мог насытиться ею, чувствовала себя бодрой и полной энергии. Она смотрела на него с нежностью и восторгом, чувствуя себя неотразимо счастливой. Ятен, неохотно отпустив её из своих объятий, чтобы заказать завтрак. Минако весело порхала по номеру, в то время как он, всё ещё борясь с головной болью, сделал глубокий глоток дорогого виски. Золотистая жидкость обожгла горло, но почти сразу принесла долгожданное облегчение. Глядя на неё, такую свежую и жизнерадостную, он не мог не улыбнуться. Ятен наблюдал, как Минако в своем утреннем настроении одевается перед зеркалом. В её движениях была грация, словно она танцевала, когда натягивала на себя платье. Каждый жест, от поправления юбки до завязывания пояса, был наполнен естественной элегантностью, которая завораживала. Его взгляд приковывался к ней, восхищенный её красотой и обаянием. Он поднялся с постели, и, проходя мимо, не удержался от того, чтобы не прикоснуться к ней. Осторожно, он поцеловал её в шею, оставив лёгкий след поцелуя на коже. Минако взглянула на него, большими распахнутыми голубыми глазами полными любви: — У нас с девочками билеты на вечер, ты полетишь с нами? — Да, - он обнял ее со спины, прижимаясь своим крепким телом. Они стояли у зеркала, и, когда она запрокинула голову ему на плечо, он нежно поцеловал её в висок. - ты переедешь ко мне, когда мы вернемся? Минако растерялась: — Я… я не знаю, я думала к вам переедет Усаги, - она смотрела в его отражение в зеркале, зеленые глаза сверкнули — Ты как всегда, Мина, при чем тут вообще Усаги - блондин резко развернулся и направился в душ. Тёплая вода струилась по его телу, смывая остатки усталости и похмелья. Он стоял под струей, позволяя воде расслабить его мышцы и очистить мысли. Дверь ванной комнаты тихонько открылась, на пороге стояла Минако, переминаясь с ноги на ногу. Она пыталась разглядеть Ятена сквозь запотевшее стекло душа: — Я перееду к тебе, - тихо сказала она, сминая подол платья, но реакции не последовало. Наверное, он ее не услышал, она отодвинула створку душевой и запах геля для душа ударил нос, а вода забрызгала ей на платье и голые ноги, - я перееду к тебе, - повторила она уже громче. Ятен внимательно смотрел на нее, по его идеальному телу стекала пена, мокрая челка убрана с лица, обнажая его совершенство. — Это всё? — да, - тихо сказала она. Ятен поднял бровь, его зелёные глаза блеснули сдержанным интересом. Он сделал шаг вперёд, и капли воды с его тела забрызгали её платье ещё сильнее. — Не уверен, что ты действительно хочешь переехать ко мне, — тихо, почти шёпотом произнёс он, — может покажешь мне как ты этого хочешь. Прежде чем Минако успела ответить, он притянул её к себе, его руки скользнули по её спине, а затем аккуратно увлекли её в душ. +++ — О Господи, Сейя, да! Да! Я сейчас кончу! - кричала Куколка. Я крепко сжимал ее ягодицы двумя руками, она стояла на коленях и двигалась ко мне на встречу под моими атаками. Я залез на нее как только открыл глаза и осознал, что она рядом, такая раздетая и такая моя! Как я жил без нее я сейчас даже не хочу думать, хочу только чувствовать ее, горячую, узкую, податливую. Я еще больше увеличил темп, входя в нее до предела и почувствовал как моя девочка бурно кончила под стоны и хлюпающие звуки, которые заполнили весь наш номер. — Как же я тебя люблю! - я целовал ее влажную спину и плечи. Куколка пыталась отдышаться: —Я тоже тебя люблю, - она потянулась. Солнечные лучи пробрались сквозь шторы и осветили её лицо, словно художник мазнул кистью, выделяя её нежные черты. Я замер, наблюдая за ней. Как же она красива, - ты каждое утро собираешься меня так будить? - на ее губах заиграла едва заметная улыбка. —Возможно, а ты против? - я прижал ее к себе. Она морщила носик, щурясь от яркого света, и мне хотелось смеяться от этого забавного, но такого милого жеста. В её глазах по-прежнему теплилась искорка детской наивности, но в то же время там была и глубина, которая отражала ее внутреннюю силу. Её волосы рассыпались по подушке, словно золотые нити, а её кожа сияла в утреннем свете, будто фарфор. Я почувствовал, как внутри всё сжимается от этой невероятной нежности и восхищения. Она медленно повернулась ко мне, её взгляд встретился с моим. Куколка ещё не успела полностью отдышаться от наших утренних любовных утех, и в её глазах было что-то трогательное, беззащитное. В этот момент мне захотелось защитить её от всего мира, сохранить этот её нежный облик навсегда. — Нет, я не против — прошептала она, не в силах сдержать улыбку. Я провёл пальцами по её щеке, наслаждаясь её мягкостью. Каждый момент рядом с ней — это дар, и я благодарен судьбе за возможность быть рядом с ней. Телефон Куколки снова зазвонил. Она вздрогнула и с сожалением потянулась к ночному столику. Я видел, как её лицо исказилось от неприятного предчувствия, когда она увидела имя на экране. — Это Харука, — прошептала она, глядя на меня с тревогой в глазах. Я прекрасно понимал, что этот разговор не принесет ничего хорошего. Харука Тено была человеком прямолинейным, иногда даже слишком. Она всегда оберегала Куколку, и я знал, что в её глазах я оставался угрозой, несмотря на все, что произошло между нами. — Алло, Харука-сан, — мягко произнесла Куколка, но в её голосе чувствовалось напряжение. — Котёнок, что за новости мне передали? — раздался на другом конце линии холодный и резкий голос Харуки. — Мамору сказал, что ты отменила свадьбу. Ты вообще понимаешь, что делаешь? Её слова резали, как нож, но я сдержался. Не сейчас. Не в присутствии Куколки. — Харука, я не имею права вмешиваться в её решения, — спокойно ответил я, хотя внутри всё кипело. — Но я тоже не позволю ей страдать. Она должна решить сама, и этот выбор — её. Не мой, не ваш, и уж точно не Мамору. Усаги попыталась взять на себя ответственность за разговор, но я мягко сжал её руку, давая понять, что разберусь. — Послушай, Тено, — продолжил я, стараясь сохранить спокойствие в голосе, — я понимаю, что ты заботишься о ней. Но мы с тобой оба знаем, что в этой ситуации не всё так просто. Прошу тебя, не усугубляй это сейчас. На другой стороне линии повисла тишина, и я почувствовал, как Куколка напряглась рядом со мной. Я ждал ответа, зная, что Харука не из тех, кто сдаётся так легко. — Я не доверяю тебе, Хвостатый, — наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала угроза. — Давай встретимся все обсудим через пару дней, — ответил я твёрдо, чувствуя, как напряжение в комнате слегка ослабевает. Харука повесила трубку, и Куколка тяжело вздохнула, кладя телефон обратно на столик. Она посмотрела на меня, её глаза были полны благодарности. Я знал, что этот разговор был неизбежен и многие другие впереди, но не хотел, чтобы она проходила через это одна. — Спасибо, — прошептала она, прижимаясь ко мне. Я только крепче обнял её. Мы были вместе, и я был готов защищать её от всего, что могло нарушить этот покой. Она продолжала стоять медленно листала уведомления на своём телефоне. В её голубых глазах промелькнула тень тревоги — Мамору написал целую кучу сообщений и много раз звонил. Судя по количеству пропущенных вызовов, он был в шоке. Она тихо вздохнула, пальцы чуть дрожали, когда она открыла одно из сообщений, но быстро его закрыла, будто отталкивая от себя неприятные мысли. Я наблюдал за ней, замечая, как её лицо напряжено, как она нервно прикусывает губу, словно пытается спрятать беспокойство. Я знал, что сам факт разговора с ним тяготил её, и каждое сообщение или пропущенный звонок словно обжигали её изнутри. Я коснулся её руки, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей. —Куколка, давай не будем сейчас об этом думать, — сказал я мягко, глядя ей в глаза. — Мы решили остаться здесь на пару дней, так что пусть всё остальное подождёт. У меня есть идея получше: как насчет того, чтобы отправиться в парк развлечений? Мы будем есть мороженное, гулять, развлекаться и обещаю, ты забудешь обо всём на свете! Усаги посмотрела на меня, и на её лице начала появляться улыбка, которая могла бы прогнать и тучи. Я видел, как её напряжение понемногу рассеивалось, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на искру детской радости. —Я хочу сладкую вату и три шарика мороженного, - она обняла меня и уткнулась носом в мою грудь. —Ну не знаю Куколка, наверное придется выбрать что то одно, - я знал, что она начнет злится, и хотел немного подразнить ее, но когда увидел ее и без того расстроенный взгляд, то сразу передумал и просто прижал ее еще ближе. За дверью послышались приглушенные голоса, и я мгновенно понял — это Рей и Макото. Они что-то бурно обсуждали, скорее всего, решали, стоит ли им сейчас врываться к нам в номер или нет. В конце концов, они постучали, и я тут же открыл дверь. — Усаги!!! — заговорили они наперебой. — Зачем ты написала Мамору ночью?! Он с утра всех на уши поставил, а у нас и так голова раскалывается! — Они обе плюхнулись на диван и уставились на Куколку с немым вопросом. Я почувствовал лёгкое неудобство — ведь это я настоял на том, чтобы она отправила ему сообщение. Усаги покраснела, но не стала рассказывать о моем участии. Макото вытянула ноги и потирала виски, а Рей улеглась головой на её колени, прикрыв глаза. — Он снова названивает! Я не знаю, что ему сказать. Я не решилась сказать счастливому жениху, что ты ночевала не в своём номере! Зачем он вообще отпустил нас на этот девичник? Очевидно же было, что всё закончится катастрофой! Я усмехнулся таким мыслям Рей. — Давайте я с ним поговорю, — предложил я, протягивая руку к телефону Рей, который не переставал вибрировать от постоянных звонков. — О, это так мило, давайте прямо сейчас сообщим нашему принцу, что его принцесса шл… — Макото осеклась под моим настойчивым взглядом. — Я просто поговорю с ним. Если уж вы так боитесь, я постараюсь его успокоить. Не хочу, чтобы он сюда нагрянул, — сказал я, забирая телефон Рей и принимая вызов от Мамору. Едва я приложил трубку к уху, посыпались вопросы: где мы, с кем, что случилось и почему Усаги отменила свадьбу. На миг мне стало жаль этого растерянного идиота, который не понимал, что у него под носом творится. Но только на миг. Услышав мой голос, его тон резко изменился: — Перестань всех доставать. Она поговорит с тобой, когда будет готова. — Я держал трубку у уха с полным спокойствием, но чувствовал, как во мне нарастает раздражение. — И хватит терроризировать её друзей. — Это не твоё дело! Где девочки? Рей? Мако? Минако? Ами? — Минако с Ятеном, Ами с Тайки, Рей и Мако болеют, но всё ещё милосердны, чтобы слушать твои звонки. Я услышал, как он заскрежетал зубами, и на секунду представил его лицо, искажённое от злости. Но мне это не волновало — я нажал на отбой и бросил телефон на диван. — Ты только разозлил его, — выдохнула Рей, снова закрывая глаза. — Может быть. Но это уже не наша проблема. — Усаги посмотрела на меня с благодарностью и нежностью. Я обнял её, зная, что сегодня он уже навряд ли будет нам звонить. После того как утро, полное драм и эмоций, наконец, улеглось, мы все решили, что пора сделать паузу и отправиться на обед. Усаги, как всегда, держалась на высоте, хотя я заметил, что она немного напряжена. Взяв её за руку и мягко сжав её ладонь, я почувствовал, как её напряжение чуть ослабло. Улыбка, которую она мне подарила, была именно тем, что мне сейчас было нужно. — Сейя, только скажи, что мы не идём в какой-нибудь забегаловку, — проворчал Ятен, глядя на меня с недоверием. — Я хочу что-то изысканное. Что-нибудь, что соответствует моему утончённому вкусу, а не твоему вечно голодному желудку. — О, не переживай, — вмешался Тайки, ехидно усмехаясь. — Я уверен, что Сейя в этот раз выбрал что-то достойное твоего величества. Не пережил бы я ещё один твой лекционный разнос на тему того, как неправильно готовят вино в "простонародных" ресторанах. — Ты сам знаешь, что они не соответствовали даже минимальным стандартам, — Ятен поджал губы, но его глаза уже искрились насмешкой. — И я не потерплю ещё одного провала. — Да уж, никто не забудет твой последний скандал с официантом, — вставил я, бросив на него взгляд. — Поэтому сегодня будет всё идеально. Тебе понравится. Усаги засмеялась, слушая наши препирательства, а я почувствовал, как её рука чуть сильнее сжала мою. Её улыбка — это всё, что мне сейчас было нужно, чтобы расслабиться. Когда мы подошли к ресторану, который я выбрал, я заметил, как Ятен одобрительно приподнял бровь. — Неплохо, Сейя, — сказал он, осматривая место. — Возможно, ты наконец научился выбирать достойные заведения. — Ну, наконец-то, — отозвался Тайки, слегка толкнув его в плечо. — Не ожидал, что ты когда-нибудь признаешь, что Сейя способен на что-то большее, чем бургеры и картошка фри. — Может, ещё немного, и он научится отличать ризотто от паэльи, — хмыкнул Ятен, продолжая осматривать ресторан с любопытством. — Вы двое такие смешные, — прокомментировала Куколка, улыбаясь. — Я даже начинаю сомневаться, что мы здесь для того, чтобы пообедать. — Не переживай, Куколка, — заверил я, усаживая её за столик. — Сегодня я планирую устроить настоящий праздник для твоих вкусовых рецепторов. Минако тут же начала обсуждать с Усаги, что они хотят заказать, а Рей и Мако, немного отойдя от утреннего стресса, размышляли, что выпить, чтобы снять оставшееся напряжение. — Может, вино? — предложила Рей, оглядывая меню. — Только если оно не приведёт к тому, что мы завтра снова проснёмся с головной болью, — заметила Мако, которая явно ещё не отошла от вчерашнего. — Хотя, мне кажется, мне нужно что-то посильнее. — Главное, чтобы потом не пришлось снова слушать жалобы, — сказал я, ухмыляясь. — Помнишь, как в прошлый раз вы с Рей заказывали по бокалу, а потом оказались под столом? — Не напоминай, — вздохнула Мако, но на её лице мелькнула улыбка. — Надеюсь, сегодня мы сможем избежать таких последствий. После вкусного обеда мы решили прогуляться по городу. Ятен шёл рядом с Минако, обсуждая с ней последние новости из мира моды, Тайки с Ами вели оживлённую беседу о науке, а я, держа Куколку за руку, наслаждался её близостью. Мы шли по узким улочкам, наслаждаясь вечерним солнцем, и я чувствовал, как напряжение утреннего дня постепенно тает. +++ Когда наши друзья улетели в Токио, город будто опустел, оставив нас с Куколкой наедине с тишиной и свободой. Мы стояли на площади аэропорта, и я чувствовал, как мир вокруг замер, оставив только нас двоих в этом мгновении. Я крепче обнял Усаги за плечи, чувствуя, как она прильнула ко мне, и улыбнулся, понимая, что теперь у нас есть время, которое принадлежит только нам. Мы остались в Нагое, вдали от суеты и старых обязательств, чтобы просто быть вместе, без планов, без спешки, без чужих глаз — только мы и этот новый, неизведанный город. Мы медленно шли по улицам Нагои, не торопясь, наслаждаясь каждым шагом, каждым мгновением. Я взял её руку, ощущая, как её пальцы переплелись с моими, и в этот момент весь мир сузился до ощущения её тепла рядом. —Чего ты хочешь больше всего? — спросил я, заглядывая в её глаза, надеясь услышать её истинное желание. Усаги улыбнулась, и я почувствовал, как это простое движение согрело моё сердце. —Просто быть здесь с тобой, — её голос был мягким, но полным уверенности, словно это было единственное, что имело значение. Я понял, что в её словах скрывалась вся истина, которую я так долго искал. Здесь и сейчас, в этом городе, который стал нашим временным убежищем, мы могли быть собой — без масок, без обязательств, только мы и этот мир, который отныне принадлежал нам двоим. +++ Не помню, как мы добрались до номера. Всё смешалось в один длинный, сладкий миг, когда реальность перестала иметь значение. Только её глаза, горящие нежностью и желанием, были передо мной. Мы оказались в постеле, будто спеша насладится друг другом, жадно, страстно. Наши губы сливались в поцелуях, в котором утонула вся сдержанность. Её кожа была словно шелк, мягкая и податливая, и я ощущал, как она плавится в моих руках, как её тело отзывается на каждую ласку, на каждый страстный поцелуй. Её дыхание, горячее и прерывистое, звучало в унисон с моим, и в этот момент я понимал — она моя. Здесь, сейчас, целиком и полностью. И я готов был потеряться в этом ощущении, снова и снова. Я медленно сводил её с ума, каждым поцелуем доводя до предела, который сам же устанавливал. Мои губы блуждали по её телу, от шеи до ключиц, ниже, к мягким изгибам её бедер, заставляя её с трудом удерживать дыхание. С каждым прикосновением я чувствовал, как её стон срывается всё чаще, как она теряется в этой игре наших желаний, как её кожа, такая нежная и гладкая, покрывается мурашками под моими пальцами и губами. Каждое её тихое «Сейя» было для меня как призыв продолжать, доводить её до крайней точки, и я не мог остановиться, не желая лишать её ни единого мгновения этого трепета, этой истомы. Пальцы, неспешно расстегивая молнию на её платье, едва касались кожи, заставляя её вздрогнуть от удовольствия. Я наслаждался каждой секундой, когда ткань, уступая моим движениям, сползала вниз, открывая мне её совершенство, каждый изгиб, каждую линию. Когда наконец её платье упало на пол, я задержался, наслаждаясь видом её полуобнажённого тела, которое так жадно хотел почувствовать. Мои пальцы ласкали её, изучая её нежную, бархатистую кожу, ощущая, как она вся поддавалась этому желанию. Я проводил ладонью по её бедру, слегка сжимая, задерживаясь на каждом движении. Я продолжал, пальцы скользили всё ниже, пока не оказались на её внутренней стороне бедра. Внутри меня всё кипело от желания. Я чувствовал её аромат, который окутывал меня с каждым её движением, его сладость проникала в каждую клетку моего тела, опьяняя и делая всё вокруг нереальным. её руки перебирали мои волосы, притягивая меня ближе, не позволяя ни на секунду отпустить её. Мы тонули в этом вихре чувств, забыв обо всём, кроме друг друга. В её глазах я видел отражение своей любви. Наши тела сливаться в одном стремительном порыве, движимые неизменной, пронзительной страстью. Я ощущал её дыхание на своей коже, её пульс, который совпадал с моим, создавая ритм, в котором мы существовали. Каждый поцелуй был как искра, поджигавшая наше внутреннее пламя. Когда мы достигли вершины, мир вокруг нас взорвался, словно фейерверк в тёмном небе, озаривший все наши чувства. Каждое движение, каждый взгляд были наполнены взрывами нежности и страсти, как огненные искры, которые сверкают в ночной тишине. Это было как буря, разрывающая небеса, как разгар лета, окутывающий нас теплом и светом. В этот момент мы сливались в один, как поток воды, стремящийся в океан, наслаждаясь каждым мгновением, каждой каплей этого неведомого счастья. В Нагое, среди уединения нашего уютного номера, время как будто замедлилось, позволяя нам окунуться в океан взаимной страсти и нежности. Мы провели эти дни в стремлении познать каждую грань друг друга, как художник, стремящийся завершить свою картину идеальными мазками. Нагое стало нашим убежищем, где мы смогли насладится друг другом до предела, не думая о внешнем мире, полностью отдаваясь удовольствию и любви.