Не так страшен черт, как его малюют.

Просыпаться от лёгких поцелуев на лице - что может быть лучше? Вэй Ин довольно мурлыкнул, открывая глаза и видя склонившегося над ним жениха, подарившего очередной поцелуй. - Пора вставать, - слегка улыбнулся ему Лань Чжань, погладив по плечу. - Ты меня избаловал, - притворно надул губы Усянь, потягиваясь. - Как мне теперь без тебя засыпать? - Думаю, мы обязательно найдём выход, - кивнул Ванцзи, помогая ему встать. Ленивое умывание и чистка зубов, помощь с волосами и создание причёсок - эта рутина была привычной и нужной. На тренировочном поле уже толпились зевающие малыши, среди которых были и Сюэ Ян с А-Цин и Мо Сюаньюй. - Как обычно, начинаем утро с разминки, - похлопал в ладоши парень, привлекая внимание. - Так что десять кругов вокруг поля, потом приседания и отжимания! Вперёд! - А медитации снова мне на откуп оставляешь? - иронично заметил подошедший к ним Ваньинь. - Мне стоит беспокоиться о том, где ты ночуешь? - Неа, я же появляюсь на утренних тренировках, как положено. Так что не забивай себе голову. - Ну ладно, как скажешь. После тренировки и завтрака слушатели в очередной раз собрались в зале, чтобы дослушать оставшиеся главы книги. На сей раз фолиант в руки взяла Цинь Су, чтобы первой начать утро. Перелистнув странички, она нашла нужное место и принялась читать. Глава 110. Жало. Часть четвёртая. Вэй Усянь сказал: — Гробы нужны для того, чтобы держать в них трупы, конечно же. Полагаю, здесь было похоронено тело матери Цзинь Гуанъяо, Мэн Ши. Скорее всего, сегодня он пришёл сюда за тем, чтобы достать тело матери и с ним отправиться в Дунъин. Лань Сичэнь ничего не ответил. Не Хуайсан выдохнул тихое «А» и, будто его внезапно осенило, произнёс: — О, конечно. Звучит очень разумно. - Поэтому он торопил монахов, чтобы они быстрее рыли? - догадался Чан Пин. - Похоже на то, господин Чан, - согласился с ним Ли Шэнг. - Но как он собирался переправить гроб с телом? - удивился Не Хуайсан. - Возможно, для этого купил у какого-нибудь крестьянина телегу, чтобы доставить гроб с останками мамы к морю, а там бы нанял корабль, - заметил Мэн Яо. - А Цзэу-цзюнь всё ещё не пришел в себя, - посочувствовала ему А-Цин. - Не каждый день твой мир переворачивается с ног на голову, - фыркнул Сюэ Ян. Вэй Усянь спросил его: — Как ты думаешь, что бы сделал тот человек после того, как вырыл тело матери Цзинь Гуанъяо? — Вэй-сюн, почему ты продолжаешь спрашивать меня? Сколько ни спрашивай, я ничего не знаю, и точка. — Немного помолчав, он продолжил: — Но… — Не Хуайсан медленно пригладил промокшие от дождя волосы. — Думаю, если этот человек так сильно ненавидит Цзинь Гуанъяо, то наверняка будет абсолютно жесток и беспощаден к тому, что тот ценит больше собственной жизни. - Вэй-сюн, ну что опять? - уточнил Не Хуайсан, заметив его взгляд на себе. - Да вот всё чудится мне, что этот недоброжелатель так крепко обиделся на Ляньфан-цзуня только потому, что раньше воспринимал его, как близкого человека, - хмыкнул Вэй Ин. - Вот и поступил с тем, что было ему дорого, столь жестоко. - Не только вам так кажется, господин Вэй, - усмехнулся Вэнь Жохань. - А ещё за что-то обижен на Цзэу-цзюня. - Может, за то, что Цзэу-цзюнь до последнего верил младшему названому брату? - вздохнул Лань Сичень. Вэй Усянь уточнил: — Например, расчленит тело и будет держать конечности в разных местах точно так же, как было с телом Чифэн-цзуня? Не Хуайсан подпрыгнул от удивления и неловко попятился. — Эт-т-то… Это немного перебор, тебе не кажется… Вэй Усянь какое-то время пристально разглядывал его, но потом всё же отвел взгляд. В конце концов, предположения оставались только предположениями. Доказательств ни у кого не было. - Око за око? - внимательно посмотрел на главного героя книги Не Минцзюэ. - Как вариант, - пожал плечами Вэй Ин. - Может, "Незнайка" решил ответить в духе "как ты с моим братом, так и я с дорогим тебе человеком"? - Не слишком ли жестоко? - усомнился Лань Сичень. - Возможно, поначалу он и не собирался так поступать, но в ходе многолетних поисков решил, что не стоит делать поблажки врагу, - сказал Цзян Чэн. - Версия ничем не хуже других, - кивнул Оуян Чанмэй. - Остаётся только гадать, как всё было на самом деле, - вздохнула Цинь Су. Возможно, озадаченное и беспомощное выражение на лице Не Хуайсана было всего лишь притворством. Он не хотел признавать, что использовал других людей как пешки, что ничуть не ценил человеческие жизни. Также возможно, что его план выходил далеко за пределы уже достигнутого, и ему приходилось скрывать истинную натуру для того, чтобы сделать что-то ещё, чтобы добиться б́ольшего. Или, возможно, всё оказалось намного проще, чем представлялось: в этой борьбе участвовал кто-то другой, кто прислал письмо, кто убивал кошек, кто сшил воедино тело и голову Не Минцзюэ. А Не Хуайсан действительно представлял собой ни на что не годное ничтожество. - Да не сказал бы, что ты ничтожество, - беззлобно фыркнул Не Минцзюэ, взъерошив брату волосы. - Почему тебе так нравится портить мне прическу? - проворчал Не Хуайсан, пытаясь пригладить выбившиеся из-под заколки пряди. - А ты так забавно возмущаешься и пищишь. - Даже если бы существовал неизвестный нам человек, заваривший эту кашу, "Незнайка" всё равно подозрительно часто вляпывается в разные истории, - сказал Сун Лань. - На почве чего они с моим братом и спелись, - фыркнул Цзян Чэн. Вероятно, сказанные на пороге смерти слова Цзинь Гуанъяо являлись ложью, придуманной после сорванного Не Хуайсаном нападения, способом отвлечь мысли Лань Сичэня, пока Цзинь Гуанъяо вёл его к смерти, чтобы Не Минцзюэ убил их обоих разом. В конце концов, Цзинь Гуанъяо слыл великолепным лжецом с множеством преступлений за плечами. Поэтому очередная ложь никого не удивила бы вне зависимости от темы и обстоятельств разговора. Вопрос же, почему он в последний момент передумал и оттолкнул Лань Сичэня, оставался открытым. Всё же весьма сложно представить, что мог задумать Цзинь Гуанъяо. - Вероятно, Ляньфан-цзунь ценил среднего брата, пусть в последние минуты своей жизни и ощутил на себе его недоверие, поэтому и передумал утаскивать его за собой в могилу, - поморщился от своих же слов Мэн Яо. - А может, просто рука соскользнула? - ехидно заметил Цзинь Гуаншань. - Ну, смуту в душу Цзэу-цзюня внесли немалую, чем и отвлекли внимание, - со вздохом согласился Лань Сичень. - Не все достойны второго шанса, глава Лань, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Не сбивай мне племянника с правильного пути, - фыркнул Лань Цижэнь. - После этого чтения вряд ли кто-то останется прежним, Цижэнь. На руке Лань Сичэня, которой он прикрывал лоб, вдруг проступили вены. Его голос звучал глухо. — Чего он хотел добиться? Мне казалось, что я хорошо его знал, а потом понял, что ошибался. До этого вечера мне снова начало казаться, что теперь-то я хорошо его знаю, но это тоже было ошибкой. — Никто не мог ему ответить. Лань Сичэнь опустошённо повторил: — Что всё-таки он намеревался сделать? И если даже он, ближайший к Цзинь Гуанъяо человек, не знал, вряд ли у кого-то ещё нашёлся бы ответ. - Цзэу-цзюнь был дорог Ляньфан-цзуню, поэтому ему никогда не демонстрировалось истинное лицо человека, которого он звал третьим братом, - с сочувствием сказал Вэй Ин. - Хотя другие сполна насмотрелись на то, как безжалостен может быть Ляньфан-цзунь и идти по головам людей. - Ну, если приходится чуть ли не зубами выгрызать себе блага, которые другим достаются даром, тут и не так разозлишься, - напомнил Мэн Яо. - И кукловод озлобился, когда в детстве ему никто не помог вылечить полученную травму, - Сюэ Ян был солидарен с ним. После недолгого молчания Вэй Усянь вдруг заговорил: — Довольно стоять без дела. Соберите отряд, пусть позовут на помощь. Ещё пусть кто-нибудь останется здесь и за всем присмотрит. Гроб и струны гуциня не смогут долго сдерживать Чифэн-цзуня. Словно в подтверждение его слов из гроба снова послышались громкие звуки, пропитанные невыразимой яростью. Не Хуайсан вздрогнул. Вэй Усянь бросил на него взгляд. — Видите? Нужно как можно быстрее перенести его в более крепкий гроб, вырыть глубокую яму и снова похоронить. И как минимум ближайшие сто лет не открывать. Если открыть — он точно продолжит зверствовать, а это повлечёт за собой бесконечные страшные последствия… - Похоже, даже расправившись с обидчиком, лютый мертвец не угомонился, - фыркнул Лань Цижэнь, потерев подбородок. - Так чем больше проходит времени, тем больше нарастает злоба, и лишение жизни обидчика собственными руками не разом убирает накопившуюся темную ци, - заметил Вэй Ин. - Ведь одно дело - семь дней или месяц, а другое - тринадцать лет! Представляете, сколько негатива за такой срок скопилось? - Согласен, чем старше тварь, тем сложнее её одолеть, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Той же Черепахе-Губительнице было больше четырех сотен лет, и по уму, на неё стоило идти целым отрядом в двадцать-тридцать человек. - Какое счастье, что сабли хоронятся отдельно, - пробормотал себе под нос Не Хуайсан. - Хоть лютого мертвеца с любимой железкой не увидишь. Не успел он договорить, как издалека послышался звонкий лай. Вэй Усянь тут же переменился в лице, а Цзинь Лин наоборот приободрился: — Фея! Гром утих, а проливной дождь иссяк до лёгкой мороси. Самый тёмный час миновал, снаружи занимался рассвет. - Самую ужасную в жизни ночь пережили, - облегченно вздохнула Ло Цинъян. - Правда, ценой больших разрушений и едва не увеличившимся числом бессмысленных жертв, - ехидно заметила Вэнь Цин. - Слава богу, повреждения не настолько сильны, лекари всё исправят, - сказала Мо Тинг. - Кому что ближе, - еле слышно фыркнул Чан Пин. Промокшая насквозь собака чёрным вихрем влетела в храм и бросилась к Цзинь Лину. Она встала на задние лапы, опираясь передними ему на колени, и теперь глядела на юношу круглыми влажными глазами и скулила. Вэй Усянь смотрел, как красный язык высовывался через белые острые зубы и облизывал ладонь Цзинь Лина. Лицо Вэй Усяня побледнело, взгляд остекленел. Разомкнув губы, он почувствовал, будто его душа готова обратиться облачком зелёного дыма, вырваться через рот и улететь на Небеса. Лань Ванцзи молча встал перед Вэй Усянем, закрыв его от Феи. - Старейшина Илин так благодарен Ханьгуан-цзюню, что он его защищает от этого страшного чудовища, - изобразил падение в счастливый обморок Вэй Ин. - Вэй Ин, - с укоризной сказал Лань Чжань, хотя в глазах плясали смешинки. - Не смешно, - фыркнул Цзян Чэн. - Ну извините, тело до сих пор помнит, как в него больно впивались такие же клыки, натуру так легко не переделаешь. Уж лучше буду отшучиваться. - Думаю, Сянь-Сянь привыкнет, - улыбнулась Цзян Яньли. Тут же храм Гуаньинь окружили сотни людей, вооружённые мечами и готовые к большой битве. Однако те из них, что вбежали в храм первыми, осмотревшись, удивлённо замерли. Помещение главной залы храма представляло собой полнейший хаос. На полу лежали трупы. Живые же расположились там же, сидя или стоя чуть поодаль от мертвецов. - Поздновато спохватились, всё уже закончилось, - злорадно сказал Цзян Чэн - Надо было раньше приходить, - хихикнула Ло Цинъян. - Никакого сострадания к опоздавшим? - фыркнул Цзинь Цзысюань. - Неа, - весело помотала головой Цинь Су. - Ну и ладно, опоздали так опоздали. Первыми в храм ворвались двое: слева стоял главный управляющий Ордена Юньмэн Цзян, а справа — Лань Цижэнь, на лице которого застыло выражение крайнего потрясения и недоверия. Не успев ничего сказать, он первым делом увидел Лань Ванцзи и Вэй Усяня, которые стояли так близко, что чуть ли не сливались в одно целое. В мгновение ока Лань Цижэнь забыл всё, о чём хотел спросить, его лицо затопила ярость, а брови сошлись в единую линию. Он надулся и пыхтел так, что усы взлетали вверх. - Что же вы так недолюбливаете старейшину Илин, учитель Лань? - весело посмотрел на него Вэй Ин. - А за что любить, за мучения Ханьгуан-цзюня? - фыркнул Лань Цижэнь. - Лани - однолюбы, и если им не отвечают взаимностью, они на всю жизнь остаются одиноки. - Ну, этой паре точно такое не грозит, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Насильно мил не будешь, - напомнила Цзян Жусинь, намекая на маму Нефритов. Главный управляющий тут же подбежал, чтобы помочь Цзян Чэну подняться. — Глава Ордена, вы в порядке… А Лань Цижэнь поднял меч и закричал: — Вэй… Он не успел закончить, когда из-за его спины вылетели несколько человек в белых одеждах, которые наперебой кричали: — Ханьгуан-цзюнь! — Учитель Вэй! — Учитель Старейшина! - Учитель Старейшина? - рассмеялся Сюэ Ян. - Впервые такое слышу. - Не ты один, А-Ян, - кивнул Вэй Ин. - Видимо, слепили вместе обращения "господин старейшина" и "учитель Вэй". - И правда странно звучит, - согласился с ним Цзинь Цзысюань. - Излишне шуметь запрещено, - тяжело вздохнул Лань Цижэнь. - Так детки не в Облачных Глубинах, да и переволновались за своих старших, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Вот и отбросили сдержанность. - Заодно и не дали сказать что-нибудь обидное, - хихикнула А-Цин. - В общем, переключили на себя его внимание, - заметил Сун Лань. Последний юноша едва не сбил Лань Цижэня с ног, так что тот почти задымился от злости: — Не бегать! Не шуметь! Но за исключением Лань Ванцзи, который обернулся к Лань Цижэню с тихим «Дядя», никто не обратил на него внимания. Лань Сычжуй схватил левой рукой рукав Лань Ванцзи, а правой подхватил под локоть Вэй Усяня. Он просиял: — Ханьгуан-цзюнь, учитель Вэй, какое облегчение видеть, что вы оба в порядке! Фея так сильно беспокоилась, и мы уже подумали, что вы столкнулись с какими-то непреодолимыми трудностями. - Умница Фея, - одобрительно кивнул Цзян Чэн. - Не только за Ханьгуан-цзюнем сбегала, но и в Пристань Лотоса успела добежать. - Зато детки были готовы спешить за псом в первых рядах, - хмыкнул Не Минцзюэ. - За пределами стен вашей обители все нормальные люди, особенно молодые парни, и бегают, и шумят, - напомнил вечному оппоненту Вэнь Жохань. - Что-то я не слышал, чтобы молодым людям позволялось сбивать с ног своих учителей, - съязвил Лань Цижэнь. - Сычжуй такой заботливый ребёнок, просто чудо, - умилился Вэй Ин. - И цепляется за Ханьгуан-цзюня со старейшиной Илин, словно те его родители, - пошутил Цзинь Цзысюань. Встрял Лань Цзинъи: — Сычжуй, ты в своём уме? Разве может случиться что-то такое, с чем Ханьгуан-цзюню не по силам справиться? Говорил же тебе, что ты слишком сильно беспокоишься. — Цзинъи, а не ты ли всю дорогу сюда переживал и волновался? — Пойди прочь! Хватит молоть ерунду. Лань Сычжуй краем глаза увидел Вэнь Нина, который наконец смог подняться с пола. Юноша тут же притащил его поближе и втолкнул в круг мальчишек, которые, непрестанно перебивая друг друга, рассказали, что произошло. - Видимо, Чифэн-цзюнь неслабо потрепал Призрачного Генерала, раз только по прошествии половины сяоши тот смог встать, - заметил кто-то из малых кланов. - Знакомая фраза посыла уйти, - хихикнул Не Хуайсан. - Это вариация классического ланьского выражения, - хмыкнул Цзян Чэн. - Я уже извинился, - посмотрел на них обоих невпечатленным взглядом Лань Чжань. - Хорош дразнить Лань Чжаня, - погрозил им кулаком Вэй Ин. - Он больше так не делает. Надо же, Цзинъи тоже беспокоился. - Так привязался за время всех приключений, - улыбнулась Мо Тинг. Укусив Су Шэ, Фея побежала прямиком к располагавшемуся в этом городе вассальному клану Ордена Юньмэн Цзян и принялась неумолчно лаять под дверью. Увидев на шее собаки необычный ошейник с золотым знаком и гербом, молодой глава клана сразу же понял, что эта собака-оборотень явно принадлежала кому-то, занимающему очень высокое положение. Пасть, лапы и шерсть собаки покрывали пятна крови, так что становилось ясно: она побывала в бою, а её хозяин наверняка оказался в серьёзной опасности. Не смея медлить в подобной ситуации, он встал на меч и принёс собаку в Пристань Лотоса, чтобы уведомить контролирующий территорию Орден Юньмэн Цзян. Главный управляющий мигом понял, что это собака-оборотень, принадлежащая молодому господину Цзинь Лину Фея, и сразу же отправил подмогу. - Не зря же говорят, что псы-оборотни очень умные, - заметил Цзинь Цзысюань. - Только вот не она сама прибежала в Пристань Лотоса, а её доставили на мече, - уточнил Вэй Ин. - Не придирайся к словам, - махнул рукой Цзян Чэн. - Какая разница, принесли её или она прибежала, главное, что сообразила позвать на помощь других людей. - А что за клан проживает в Юньпине? - озадаченно спросила Ло Цинъян. - Клан Мэй*, они и правда вассальны нашему Ордену, - сообщил Цзян Фэнмянь. - Благодарю за разъяснения, глава Цзян. - Похвально, когда люди тянутся к знаниям даже в мелочах, - сказал Лань Цижэнь. - Ой, не нуди, как старый дед, - вздохнул Вэнь Жохань. В это время Орден Гусу Лань как раз собирался покидать Пристань Лотоса. Но Фея успела остановить и Лань Цижэня. Она подпрыгнула, оторвала от подола одежды Лань Цижэня солидный клок белой ткани и лапами попыталась закинуть эту ткань себе на голову, словно хотела обернуть её вокруг. Затем собака легла на землю и притворилась мёртвой. Лань Цижэнь понятия не имел, что происходит, но на Лань Сычжуя сошло озарение: — Господин Лань, вам не кажется, что она пытается изобразить лобную ленту нашего ордена? Может, она хочет сказать, что Ханьгуан-цзюнь или кто-то ещё из Ордена Гусу Лань в опасности? - И правда очень умная псинка, - усмехнулся Вэнь Жохань. - А Сычжуй хорошо понял пантомиму Феи, - хмыкнул Цзян Чэн. - Удивительно понятливый ребёнок. - Ну не зря же мне хотелось с самого начала книги познакомиться с этим адептом Гусу Лань, - хихикнул Вэй Ин. - И на протяжении всего чтения так радует его ум! - Вынужден согласиться, - неохотно кивнул Лань Цижэнь. - Способный ребёнок. - Да, но Фея тоже старается показать, что случилось, иначе как бы они догадались, что Ханьгуан-цзюню нужна помощь? - резонно возразил Цзинь Цзысюань. - В общем, совокупность усилий привела к результату, - сказала Ло Цинъян. Так что Орден Юньмэн Цзян, Орден Гусу Лань и ещё несколько кланов, не успевших покинуть Пристань Лотоса, собрали все силы и вместе отправились на выручку. Лань Цзинъи прищёлкнул языком: — Вот мы все говорим «Фея» то, «Фея» сё, но кто же мог знать, что это и в самом деле наделенная духовными силами собака! - Вот ещё самосовершенствующейся Феи мне и не хватало, - вздрогнул Вэй Ин. - А ты считал, что это обычный пёс? - с весельем в глазах посмотрел на брата Цзян Чэн. - Кстати, что ты вообще знаешь про псов-оборотней? - Знаю, что нынешние псы - потомки демонической псины, чьих щенков вырастил Цзян Чи, и таким образом они стали верными друзьями клана Цзян. - Кстати, А-Сянь, твоего отца псы-оборотни любили, пусть и не так, как меня, - улыбнулся Цзян Фэнмянь. - Я даже собирался подарить им с Цансэ щенка, но они отказались. - То есть, расти с А-Сянем щенок, он бы так не боялся собак? - удивилась Юй Цзыюань. - Я даже не хочу это представлять, тётушка. Но сколько бы у неё ни было духовных сил, сколько бы в ней ни было магии, для Вэй Усяня собака всё равно оставалась собакой, самым страшным в мире существом. Даже стоя за спиной Лань Ванцзи, он дрожал с головы до пят. С самого прихода младших адептов Ордена Лань Цзинь Лин то и дело бросал взгляды на них, окруживших с весёлым галдежом Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Увидев, что Вэй Усянь побледнел пуще прежнего, Цзинь Лин похлопал Фею по заду и прошептал: — Фея, иди наружу. — Фея помотала головой и хвостом, не прекращая облизывать его. Цзинь Лин заругался: — Выметайся. Или ты меня больше не слушаешься? - Дядя Цзян, а почему родители всё же отказались от щенка? - спросил Вэй Ин, которому стало интересно это узнать. - Сказали, что часто путешествуют, поэтому не смогут присматривать за щенком, - ответил Цзян Фэнмянь. - Возможно, будь с ними даже маленький защитник, история могла сложиться по-другому. - Сейчас этого уже не узнаешь. Спасибо, А-Лин, что вошёл в положение старейшины Илин! - Ну что, будем вырабатывать привычку, - жизнерадостно заметил Цзян Чэн. - Всё-таки племянник Саньду Шеншоу и старейшины Илин хороший мальчик, - хихикнул Не Хуайсан. - Понемногу учится быть внимательней к окружающим. Фея обиженно посмотрела на него и убежала из храма, помахивая хвостом. Вэй Усянь наконец смог облегчённо выдохнуть. Цзинь Лин хотел подойти, но чувствовал какую-то неловкость. И пока он колебался, Лань Сычжуй уставился на пояс Вэй Усяня и, немного помолчав, позвал: — …Учитель Вэй? Вэй Усянь откликнулся: — М-м? Что? - Эх, обидели собачку, - вздохнула А-Цин. - Так не со зла же, а чтобы учитель чувствовал себя нормально, - возразил ей Сюэ Ян. - А по мне, кошки лучше, - заметил Мо Сюаньюй. - А-Лин хотел присоединиться к другим мальчишкам вокруг А-Сяня, - улыбнулась Цзян Яньли. - Только немного заробел. - Что такого увидел Сычжуй в облике старейшины Илин? - удивился Вэй Ин. - Сейчас услышите, господин Вэй, - сказала Цинь Су, продолжая чтение. Лань Сычжуй проговорил словно в забытьи: — Можно… Можно мне посмотреть вашу флейту? Вэй Усянь достал флейту из-за пояса. — А что с ней такое? Лань Сычжуй взял флейту двумя руками и слегка нахмурился, в выражении его лица проскользнуло замешательство. Лань Ванцзи смотрел на него, в то время как Вэй Усянь смотрел на Лань Ванцзи. — Что с вашим Сычжуем? Ему нравится моя флейта? - Что не так с Чэньцин? - почесал в затылке Вэй Ин. - Может, он уже видел эту флейту? - предположил Лань Чжань. - Наврядли в каталоги артефактов попала флейта старейшины Илин. Даже если она тёмная. - Скорее всего, даже если бы Чэньцин попала бы в каталоги, сомнительно, что там было бы её изображение, - кивнул Лань Сичень. - Значит, должно быть другое объяснение, почему она его так привлекла, - заметила Вэнь Цин. Лань Цзинъи воскликнул: — Что? Вы наконец потеряли ту ужасную отвратительно звучащую флейту? Эта новая выглядит довольно неплохо! Он даже не представлял, что эта новая, «довольно неплохая» флейта была духовным инструментом, на который ему всегда хотелось посмотреть — легендарной призрачной флейтой «Чэньцин». Он лишь мысленно от всей души радовался: «Прекрасно! Теперь он хотя бы не потеряет лицо, когда будет играть вдвоём с Ханьгуан-цзюнем. О небеса! Его прежняя флейта уродством ранила что глаз, что ухо!» - Зато не привлекала такого внимания, как артефакт тёмного заклинателя, - обиделся за потерянную в книге простенькую флейту Вэй Ин. - Похоже, изображения и правда не было в книгах, раз с ходу не признали "легендарную призрачную флейту, являющуюся духовным инструментом", - поддразнил брата Цзян Чэн. - Особенно если до начала новой жизни старейшина Илин всюду с ней таскался. - Цзюцзю, а почему и Генерал, и флейта - "призрачные"? - спросил Мо Сюаньюй. - Возможно, это из-за фамилии господина Вэя, которая и переводится, как "призрак", - сказал Лань Сичень. Лань Ванцзи позвал: — Сычжуй. Лань Сычжуй наконец пришёл в себя и снова двумя руками протянул Чэньцин Вэй Усяню: — Учитель Вэй. Вэй Усянь забрал у него флейту, а потом, вспомнив, что её принёс в храм именно Цзян Чэн, повернулся и непринуждённо бросил: — Спасибо. — Он помахал Чэньцин. — Я… оставлю её у себя? Цзян Чэн кинул на него быстрый взгляд. — Она всегда принадлежала тебе. - Странно, что после этой фразы не появилось догадок, что это за флейта, - фыркнула Вэнь Цин. - Особенно если видно, что она духовный инструмент, а про переродившегося старейшину Илин и так все в курсе. - Похоже, Цзинъи и правда частенько не обращает внимания на очевидные вещи, - поморщился Лань Цижэнь. - Что может сыграть с ним злую шутку. - Просто не слишком наблюдательный и полагается на своего более внимательного друга, - поправил дядю Лань Сичень. - Ну, не всем же быть совершенством, как Сычжуй, - хихикнул Вэй Ин, достав свою флейту и повертев её в пальцах, после чего сыграл простенькую мелодию. - Что? - Я думал, ты скажешь: "совершенством, как Лань Чжань", - фыркнул Цзян Чэн. - Мы же про мелкоЛаней говорим, а там за Нефритов - Сычжуй. Цзян Чэн на мгновение замешкался, его губы шевельнулись, словно он хотел сказать что-то ещё. Однако Вэй Усянь уже отвернулся к Лань Ванцзи. Увидев это, Цзян Чэн так ничего и не произнёс. Почти все присутствовавшие в храме люди были чем-то заняты: кто убирал бедлам, кто укреплял печать на гробу, кто прикидывал, как бы безопасно перевезти гроб, а кто просто злился. Лань Цижэнь яростно прошипел: — Сичэнь, да что с тобой такое?! Лань Сичэнь сидел, прижав ладонь к виску, и на его лице отражалось невыразимое горе. Он устало произнёс: — Дядя, умоляю, не нужно вопросов. Правда. Сейчас мне совсем ничего не хочется говорить. - И вот так всегда, - закатил глаза к потолку Цзян Чэн. - Вечно этот оболтус отвлекается на своего Нефрита. - Раньше тебе это не мешало высказываться, - шутливо показал ему язык Вэй Ин. - Так о чём же интересном хотел поведать Саньду Шеншоу? - Мне-то откуда это знать? - Похоже, у Цзэу-цзюня снова зверски разболелась голова, - понимающе заметил Вэнь Жохань, которого и самого периодически мучила та же болячка. - Впрочем, в такой толпе это немудрено. - Как лекарь, могу подтвердить, что от громких звуков голова может заболеть ещё сильнее, - кивнула Вэнь Цин. - Так что стоит поместить человека в темноту и тишину, чтобы снять приступ. Лань Цижэнь никогда не видел Лань Сичэня, воспитанного им единолично, в таком несобранном и расстроенном состоянии. Он посмотрел на него, потом посмотрел на Лань Ванцзи, вместе с Вэй Усянем окружённого адептами, и чем больше смотрел, тем сильнее гневался. Он чувствовал, что двое его лучших учеников, которыми он бесконечно гордился и которые олицетворяли собой совершенство, не только больше не слушали его, но и заставили основательно поволноваться. - Дети имеют свойство расти, Цижэнь, - с мягкой улыбкой сказал Цзян Фэнмянь. - Ты не можешь всю жизнь привязывать их к себе. - Но раньше они такими своевольными не были, - надулся Лань Цижэнь. - По сравнению с А-Чао твои ещё мирные бунтари, - махнул рукой Вэнь Жохань. - А некоторые устраивают бунт каждый день, не желая следовать по стопам предков, - хмыкнул Не Минцзюэ. - Знаешь, после прочитанного предки обойдутся, - фыркнул Не Хуайсан. Гроб, в котором были запечатаны Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо, не только казался невообразимо тяжёлым, но ещё и требовал крайне осторожного обращения. Поэтому позаботиться о нём в дальнейшем добровольно вызвались сразу несколько глав орденов. Увидев лицо статуи Гуаньинь, один из них сначала удивлённо застыл, а потом указал на него остальным, словно обнаружил нечто новое и интересное: — Посмотрите на это лицо! Разве не похоже на Цзинь Гуанъяо? - Удивительно, что Ханьгуан-цзюню удалось достаточно легко хотя бы поднять этот гроб, - покачал головой Чан Пин. - Не то что перетащить. - Гробы со статуями не ворочать, - наставил на жениха палец в притворном возмущении Вэй Ин. - А то целителям сдам, пусть иголками тыкают. - Постараюсь, - кивнул Лань Чжань. - Но ничего не обещаешь? Ладно уж, поверю, так и быть. Все уставились на статую и принялись удивлённо восклицать: — Действительно, его лицо! И зачем Цзинь Гуанъяо такое сотворил? Глава Ордена Яо высказался: — Чтобы высокомерно объявить себя богом, конечно же. — Да уж, довольно высокомерно, хэ-хэ-хэ. А Вэй Усянь про себя подумал: «Возможно, всё не так». - Я очень похож на маму, так что ничего удивительного, что они перепутали, - мягко заметил Мэн Яо. - А главе Яо обязательно надо вставить свои пять фыней, - насмешливо сказал Вэнь Жохань. Взгляды слушатели скрестились на молчаливом главе Яо, заставив того покраснеть. Ну что сделаешь, если насильно рот заткнули? Только слушать. На мать Цзинь Гуанъяо смотрели как на презреннейшую из шлюх, и он решил придать статуе Гуаньинь её облик, чтобы ей поклонялись тысячи, приносили дары и возжигали благовония. Говорить же об этом вслух теперь не имело смысла. Никто лучше Вэй Усяня не знал, что всем будет наплевать и никто ему не поверит. Во всём, что касалось Цзинь Гуанъяо, найдут злобный умысел и разнесут досужими сплетнями. Вскоре гроб запечатают в саркофаге побольше и попрочнее. Он будет скреплен семьюдесятью двумя гвоздями из персикового дерева и закопан глубоко в землю под какой-нибудь горой, после чего огорожен каменными плитами с предупреждениями. - А почему скрепляют не металлом? - удивилась А-Цин. - Разве так не крепче будет? - Металл со временем покрывается ржавчиной и становится менее прочным, - постарался ей объяснить Сяо Синчень. - А гвозди из персикового дерева надёжней, да и символично это. - А могут поместить в родовую усыпальницу, в каменную камеру, - призадумался Не Минцзюэ. - Всё-таки Чифэн-цзюнь принадлежит к клану Не. - А в усыпальнице ещё и отдельные камеры есть? - вздрогнул Не Хуайсан. - Думаешь, предки после смерти не могут буянить? Так что там много чего есть. - Фу, не рассказывай мне ужасов, дагэ. То, что сокрыто в этом гробу, больше никогда не увидит свет и будет лежать под весом тяжелейших запретов и бесконечного осуждения. Не Хуайсан прислонился к стене возле дверей и наблюдал, как несколько глав орденов переносят гроб через порог храма Гуаньинь. Он посмотрел вниз и отряхнул подол одежды от грязи. А потом, словно что-то увидев, замер. Вэй Усянь тоже посмотрел в направлении его взгляда. На полу лежал ушамао Цзинь Гуанъяо. Не Хуайсан наклонился и поднял его. И только после этого начал пробираться на улицу. - Зачем дяде "Незнайке" чужая шапочка? - удивился Мо Сюаньюй. - Может, как напоминание? - предположил Сюэ Ян. - Или как трофей, - заметил Не Хуайсан, почесав сложенным веером щеку. - И давно "дядя Незнайка" собирает в качестве трофеев чужие шапочки? - пошутил Вэй Ин, глядя на приятеля. - Да ну тебя, Вэй-сюн. - Согласись, что это смешно, Не-сюн. Сам такую версию выдал. Снаружи Фея беспокойно ждала своего хозяина и пару раз негромко гавкнула. Услышав лай, Цзинь Лин вдруг вспомнил то время, когда Фея была всего лишь крошечным неловким щенком, не достающим ему даже до колен. А принёс её именно Цзинь Гуанъяо. Тогда он сам был ещё совсем маленьким. Он подрался с другими детьми в Башне Золотого Карпа и даже после победы в драке не чувствовал удовлетворения. Цзинь Лин разнёс в щепки всё в своей комнате и чуть не выплакал глаза. Никто из слуг не осмеливался подойти к нему, опасаясь попасть под горячую руку. - Ну, если А-Лин подрался с другими детьми, неудивительно, что он не смог найти там себе друзей, - покачал головой Цзинь Цзысюань. - И тогда появление Феи стало для нашего племянника лучшим выходом, - кивнул Цзян Чэн. - Дружить ведь с кем-то надо? - Но про ошейник и поводок я помню, - улыбнулся Мэн Яо. - И дрессировка, господин Мэн. - Конечно, наследник Цзян. - Вот и ладно. Младший дядя Цзинь Лина с широкой улыбкой заглянул к нему в комнату и спросил: — А-Лин, что случилось? — У ног Цзинь Гуанъяо тут же разлетелись на мелкие осколки с полдюжины ваз. — Ого, сколько злости. Жуть как страшно. Он покачал головой и, притворившись испуганным, ушёл. На второй день Цзинь Лин всё ещё дулся и отказывался выходить из комнаты или хоть что-то съесть. Цзинь Гуанъяо расхаживал прямо перед входом в комнату мальчика. Прижавшись спиной к двери, Цзинь Лин крикнул оставить его в покое, как вдруг снаружи донёсся звонкий собачий лай. - Сильно обиделся А-Лин, - вздохнула Цзян Яньли. - Помню такого же мальчика, который сердито дулся несколько дней. - Ну сестра! - покраснел Цзян Чэн, поняв, какой случай она припомнила. - Да ладно тебе, А-Чэн, зато сейчас появилась возможность завести щенка, - сказал Вэй Ин. - Так что радуйся. - И всё же Ляньфан-цзунь нашел подход к племяннику, - заметил Цзинь Цзысюань. - Думаю, каждый ребёнок мечтает завести себе питомца, - кивнул Мэн Яо. - Только вот не у каждого это получается, - надулась А-Цин. Цзинь Лин открыл дверь и за ней обнаружил Цзинь Гуанъяо, который сидел на полу с иссиня-чёрным большеглазым щенком на руках. Цзинь Гуанъяо поднял голову и улыбнулся: — Я нашёл этого малыша, но даже не представляю, как его назвать. А-Лин, хочешь дать ему имя? Его улыбка была такой доброй и искренней, что Цзинь Лин просто не мог поверить в её фальшивость. Из глаз юноши вдруг снова полились слёзы. Цзинь Лин всегда считал слёзы признаком слабости и относился к ним с презрением. И всё же он не видел другого способа дать выход заполонившим сердце боли и гневу кроме как через поток слёз. - Спасибо Ляньфан-цзуню за подарок, - поклонилась в его сторону Цзян Яньли. - Что вы, дева Цзян, не стоит благодарности, - замахал руками Мэн Яо. - Полагаю, будь у старейшины Илин возможность баловать А-Лина в детстве, он бы завалил племянника подарками. - Я что, такой предсказуемый? - изобразил удивление Вэй Ин. - Ну, теперь у тебя точно будет такая возможность, - ехидно посмотрел на брата Цзян Чэн. - И побаловать, и поругать. - Ну, не только я, А-Чэн. У А-Лина будет много дядюшек, тётушек, наверное, меньше. - После такого стресса немудрено расплакаться, - кивнула Вэнь Цин. - После острота впечатлений сгладится и уже не будет так мучить. Юноша не понимал причины, но чувствовал, что ему было больше некого винить или ненавидеть. Вэй Усянь, Цзинь Гуанъяо, Вэнь Нин — все они в той или иной мере несли ответственность за смерть его родителей, все они заставляли ненавидеть их всеми фибрами души. Теперь же ему казалось, что они давали ему основание и для невозможности делать это. Но если Цзинь Лин не мог испытывать к ним ненависть, то кого ему оставалось ненавидеть? Разве он заслужил потерять обоих родителей ещё в младенчестве? Выходит, теперь он не только не мог искать отмщения, но ещё и лишился возможности всем сердцем и душой кого-то ненавидеть? Цзинь Лину почему-то не хотелось отпускать все эти чувства. Его словно предали. Лучше бы он тоже умер вместе с родителями, чтобы всё это кончилось. - Вот о чём думает этот ребёнок? - покачала головой Цзинь Ливэй. - У него стресс после всех событий, произошедших в храме Гуаньинь, - сообщила Вэнь Цин, обдумав ситуацию. - Он узнал правду о том, кто на самом деле поспособствовал гибели его родителей, и теперь мечется между принятием и ненавистью, пусть её объект поменялся чуть ли не кардинально. - Если честно, у меня тоже мелькали мысли, что лучше бы умереть вместе с родителями или что они погибли из-за меня, - постучал себя по кончику носа Вэй Ин. - Или что я был таким плохим мальчиком, что мама на меня обиделась, - вздохнул Лань Чжань. - Похоже, нашему внуку нужны тепло и забота, - кивнула Юй Цзыюань. - И родители. Глядя, как он беззвучно плачет и неотрывно смотрит на гроб, Глава Ордена Яо спросил: — Молодой господин Цзинь, из-за чего вы плачете? По Цзинь Гуанъяо? Цзинь Лин ничего не ответил, и Глава Ордена Яо сказал ему тоном, которым старшие обычно ругают младших адептов: — Почему вы плачете? Утрите слезы. Такой человек, как ваш дядя, не заслуживает ничьих слез. Молодой господин, не держите на меня зла за такие слова, но вы не можете позволить себе проявить слабость! Это прерогатива слабого пола. Вам стоит отличать, что правильно, а что нет, и собраться… - Кто сказал, что мужчинам нельзя плакать? - нахмурилась Вэнь Цин. - Думаете, у вас меньше стрессов, чем у "слабого пола"? - А вы попробуйте девять месяцев выносить в животе ребёнка, а потом его родить? - предложила Юй Цзыюань, выгнув бровь. - Тогда и посмотрим, кто слабый пол, который только и делает, что плачет. - Матушка, им физиология не позволит, - скрыла улыбку за рукавом Цзян Яньли. - Смотрю, глава Яо всё никак не угомонится, - хмыкнул Вэнь Жохань. - Вы мальчику родня? Нет? А чего тогда лезете вперёд Саньду Шеншоу? Будь это во времена, когда глава Ордена Ланьлин Цзинь являлся Верховным Заклинателем, возглавлявшим весь мир заклинателей, никто из глав других орденов ни за что и ни при каких обстоятельствах не осмелился бы поучать адептов Ордена Цзинь. Теперь Цзинь Гуанъяо был мёртв, и никто не мог возглавить Орден Ланьлин Цзинь. Репутация ордена тоже была основательно запятнана, едва ли ему удалось бы снова подняться в положении, поэтому некоторые люди осмелели. В голове Цзинь Лина вертелись тысячи мыслей, а сердце разрывал водоворот эмоций. Услышав замечания Главы Ордена Яо, он почувствовал, как в душу охватило пламя, и взревел: — Что с того, если я хочу плакать?! Кто ты такой? Какое тебе дело до моих слёз?! - Вот именно, вы А-Лину никто, глава Яо, - с сарказмом сказал Цзян Чэн, глядя на молчащего сплетника. - Так что не лезьте со своими советами, которые никому не нужны. - Особенно если вас об этом не просят, - согласился с братом Вэй Ин. - От молчания будет больше пользы, прямо как сейчас. - Да и кто сказал, что орден Ланьлин Цзинь некому возглавить после гибели Ляньфан-цзуня? - язвительно заметила Цзинь Ливэй. - Наследник - Цзинь Лин, он и возглавит Орден, когда немного подрастёт. - Я смотрю, те, кто раньше лебезил перед сильным, после его гибели сразу считают себя лучше других и нос дерут, - усмехнулся Вэнь Жохань, отчего некоторые съёжились. - Это всегда так, - вздохнул Мэн Яо. Глава Ордена Яо совсем не ожидал, что на него накричат. Он ведь тоже был главой не самого безызвестного ордена. Его лицо тут же потемнело, кое-кто из ещё остававшихся рядом людей принялся тихо усмирять его: — Не стоит. Не обременяйте себя детскими капризами. Глава Ордена Яо наконец подавил гнев, за которым скрывал смущение, и холодно фыркнул: — Конечно. Хм, зачем беспокоиться о сопляках, которые даже правильное от неправильного отличить не могут? Лань Цижэнь проследил за тем, как гроб поместили на телегу. Затем обернулся и удивлённо спросил: — Где Лань Ванцзи? - Да если бы глава Яо вечно не влезал со своим "очень ценным" мнением в любое собрание кланов, про его клан особо бы и не вспоминали, - фыркнула Цзинь Ливэй. - И пыжится, что он старше большинства Глав кланов, будто от этого мы должны его уважать только за возраст, - согласилась с подругой Юй Цзыюань. - Раз уж полез к чужому ребёнку, так и получи ответную реакцию. Вам больше всех надо? Какая вам разница, плачет Цзинь Лин из-за дяди или есть другая причина? - Ребёнок едва не погиб ночью, ведь дрогни у Ляньфан-цзуня рука, его голова была бы снесена с плеч струной, - сердито сказала Вэнь Цин, строго глядя на главу Яо. - Вы не были в храме Гуаньинь, не видели, что там произошло, но почему-то считаете себя в праве давать советы тому, кто об этом вас не просил! Глава Яо съёжился под взглядами трёх женщин, проклиная про себя книгу. Он как раз планировал увести Лань Ванцзи в Облачные Глубины и разговаривать с ним, сидя друг напротив друга, ровно сто двадцать дней, а если не подействует, снова заточить. Кто же знал, что и глазом моргнуть не успеешь, как он испарится. Лань Цижэнь прошёл чуть дальше и спросил погромче: — Где Ванцзи?! Лань Цзинъи ответил: — Как я только что сказал, мы привели Яблочко и оставили его возле храма. А Ханьгуан-цзюнь вместе с… вместе с… пошёл поприветствовать Яблочко. - Вроде бы Ханьгуан-цзюнь уже не маленький мальчик, чтобы за ним присматривать, - весело фыркнул Вэнь Жохань, глядя на оппонента. - А взрослый мужчина. - Зачем же снова заточать, дядя? - даже Лань Сичень был удивлён подобному. - Разве ты не знаешь, какой он упрямый? - Знаю, - махнул рукой Лань Цижэнь. - Уже понял, что он может делать всё по-своему. - Зато Цзинъи обеими руками за своих старших, - хихикнул Не Хуайсан. - И ослика привели, небось соскучился по хозяину, - кивнул Сюэ Ян. - Ага, теперь можно вдоволь поорать, - заметил Су Шэ. Лань Цижэнь надавил: — И? Не было нужды говорить, что произошло потом. Возле храма Гуаньинь не осталось и тени Вэй Усяня, Лань Ванцзи и Вэнь Нина. Лань Цижэнь посмотрел на Лань Сичэня, который, пошатываясь и всё ещё пребывая мыслями где-то далеко, следовал за ним, а потом громко вздохнул и, взмахнув рукавами, ушёл. Лань Цзинъи огляделся и удивлённо воскликнул: — Сычжуй? Что происходит? Сычжуй-то когда успел исчезнуть? - Шустро смотались Ханьгуан-цзюнь со старейшиной Илин, - хихикнула А-Цин. - Долго ли, умеючи? - напыжился Сюэ Ян. - Можно подумать, это ты так удачно слинял, Ян-гэ. - Да много раз приходилось убегать от всяких торгашей, гоняющихся за мной. - Ага, чтобы надрать уши, - кивнул Вэй Ин. - Только вот куда Сычжуй умудрился пропасть? - удивился Цзинь Цзысюань. - Цзинъи нужно будет научить быть более внимательным, - покачал головой Лань Цижэнь. - Иначе точно попадет в беду. - Научите, дядя, когда он родится и подрастёт, - напомнил ему Лань Сичень. Цзинь Лин услышал, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи ушли, и вылетел на улицу, чуть не споткнувшись о порог храма Гуаньинь. Но несмотря на спешку, уже нигде их не увидел. Фея бегала кругами, вывалив язык. Цзян Чэн стоял под высоким прямым деревом на территории храма Гуаньинь. Он бросил взгляд на Цзинь Лина и холодно произнёс: — Вытри лицо. Цзинь Лин грубо потёр глаза, вытер лицо и подбежал к нему: — Где они? - Вот как так быстро и незаметно можно сбежать? - удивился Цзинь Цзысюань. - Раз этого никто не заметил? - На мече улететь, - предположил Цзян Чэн. - И быстро, и незаметно. - А ослик как же? - уточнил Чан Пин. - Сам прибежит, если яблоками накормить. - Видимо, от соседства с Феей торопились уйти, - вздохнул Вэй Ин. - Странно, что та даже не залаяла, когда они уходили, - заметила Цзян Яньли. - Вероятно, её придержал Саньду Шеншоу. Цзян Чэн ответил: — Ушли. Цзинь Лин воскликнул: — И ты вот так просто их отпустил? Цзян Чэн насмешливо спросил: — А что? Мне нужно было предложить им поужинать? А после еды поблагодарить и извиниться? - Вот чего точно не надо, - передёрнул плечами Вэй Ин. - Извиняться в смысле. - Можно подумать, я не умею, - беззлобно фыркнул Цзян Чэн. - Только если Саньду Шеншоу что-то натворил. - Беспокоится за своего нового дядю А-Лин, - качнула головой Цзян Яньли. - Пусть и старается это скрыть. - Да и удержишь этого оболтуса, - закатил глаза к потолку Ваньинь. - Всё равно сбежит. - Вот и мудро поступил Саньду Шеншоу, не став этого делать. Цзинь Лин начал закипать и накинулся на него: — Неудивительно, что он решил уйти. Это всё из-за твоего отношения! Почему ты такой невыносимый, дядя?! На этих словах Цзян Чэн поднял руку и, яростно сверкнув глазами, забранился: — Так-то ты разговариваешь со старшими? На порку нарываешься?! Цзинь Лин пригнулся. Фея тоже поджала хвост. И всё же ладонь Цзян Чэна так и не опустилась на затылок Цзинь Лина. Он бессильно опустил руку. - Не бывает невыносимых людей, бывают узкие двери, - хихикнул Вэй Ин. - Смейся-смейся, у всех разный характер, - фыркнул Цзян Чэн. - Да я же о том и говорю, что характеры у вас с А-Лином похожи, и если он зовёт Саньду Шеншоу "невыносимым", то и сам является таким же. - Ничего, думаю, новый дядюшка научит его принимать ласку, а не огрызаться на неё, - заметила Цзян Яньли. - Оставим это тебе, сестра! А потом раздражённо сказал: — Заткнись. Цзинь Лин. Просто заткнись. Мы возвращаемся. Каждый идёт своей дорогой. Цзинь Лин удивлённо замер и после недолгих колебаний решил повиноваться и заткнуться. Повесив нос, он прошёл пару шагов рядом с Цзян Чэном, а потом снова поднял голову. — Дядя, ты же хотел что-то сказать, да? — Что? Нет. — Вот только что! Я же видел. Ты хотел что-то сказать Вэй Усяню, а потом передумал. Помолчав пару секунд, Цзян Чэн покачал головой. — Нечего тут говорить. - Так-так, появились тайны? - насторожился Вэй Ин, слегка подавшись вперёд. - А мне откуда знать? - фыркнул Цзян Чэн. - Мало ли что Саньду Шеншоу имеет в виду. - Он не может нормально поговорить со старейшиной Илин, поэтому решил отпустить своего брата? - уточнил Лань Сичень. - Думаю, со временем Саньду Шеншоу и старейшина Илин смогут сесть и поговорить друг с другом, не отрываясь и не отшучиваясь от тяжёлых тем, - вздохнула Цзян Яньли. - Ну сестра! - Шицзе! - А разве я что-то не так сказала? Вы именно так себя ведёте. - Мы постараемся стать лучше, сестра! - Вот и молодцы, А-Чэн, А-Сянь. Что он мог сказать? «Тогда, в прошлом, Орден Вэнь поймал меня не потому, что мне хотелось вернуться в Пристань Лотоса и забрать тела родителей. В том городке, через который мы проходили, а ты отправился купить нам еды, нас нагнал отряд заклинателей из Ордена Вэнь. Я загодя увидел их и покинул место, где ты меня оставил, спрятавшись за углом, чтобы не попасться на глаза. Но они принялись обходить улицы и вскоре наткнулись бы на тебя». «Именно поэтому я выбежал из укрытия и отвлёк их». Но точно как в прошлом Вэй Усянь не смог открыть правду о золотом ядре, Цзян Чэн в настоящем тоже не смог ничего этого ему рассказать. - Та-а-ак, - нахмурился Вэй Ин. - Чувствую, нас снова ждёт долгий разговор. - А-Чэн! - всплеснула руками Цзян Яньли. - А они точно не родные братья? - уточнила Вэнь Цин. - Вряд ли, просто вместе росли, - качнула головой Юй Цзыюань, глядя на мальчишек. - Хотя ведут себя порой очень похоже. - Конец главы, - вовремя сообщила Цинь Су, закрывая книгу.