Не так страшен черт, как его малюют.

- А ну-ка, Цижэнь, поделись книгой с дамой, - хмыкнула Цзян Жусинь, посмотрев на него. - Бери, мне не жалко, - Лань Цижэнь просто пожал плечами, передавая ей томик. - О, мы же пострелять из луков хотели! - подпрыгнул на месте Вэй Ин, неожиданно вспомнив. - А с мишенями шиди помогут. Луки можно взять в сарайчике с инвентарём. - Точно, - согласился с братом Цзян Чэн, вставая. - Сколько там нужно мишеней, пять? - Да, пять. Нас же пятеро, вроде никто свои силы больше не проверяет. - Перерыв не больше половины сяоши, нам ещё две главы минимум надо сегодня прочитать, - оценивающе посмотрев на сына, сказала Юй Цзыюань. - Я за ними присмотрю, матушка, - пообещала Цзян Яньли, улыбнувшись ей. Желающих посмотреть на небольшое соревнование между пятерыми юношами оказалось довольно много, благо, хоть близко решили не подходить. Шиди с удовольствием притащили нужное количество мишеней, луки со стрелами участники себе выбрали сами, так что ничего не мешало начать. - Каждый делает выстрел по очереди, у вас есть три попытки, - заметила Яньли, миролюбиво кивая своим шиди. - Для начала нужно поразить мишени на пятьдесят метров, затем за сто, а третий раз - попасть в воздушного змея. Мальчишки с радостью притащили и воздушных змеев из сарайчика, чтобы сразу же их запустить. Первым стрелял Цзинь Цзысюань, неплохо справившийся с дистанцией в пятьдесят и сто метров, а вот воздушного змея поразить ему не удалось. Вторым был Лань Ванцзи, пробивший две мишени в центр и попавший в крыло змея. Вэнь Нину понадобилось ободряющее слово, чтобы всадить в "яблочко" две стрелы и сбить игрушку. Ваньинь тоже показал себя достойно, хотя его стрелы воткнулись не в самый центр мишеней, зато змей послушно опал на землю. Усянь мастерски выбил "яблочко" дважды, а затем размотал ленту с запястья и завязал ей глаза, накладывая стрелу на тетиву и стреляя в третий раз. - Позёр, но стрелять с завязанными глазами всё же можешь, - весело фыркнула Вэнь Цин, когда тот стянул повязку с лица. - Благодарю, Цин-цзе, главе Вэнь же было интересно, выйдет или нет? Вышло. Всех пятерых соревнующихся зрители поблагодарили за прекрасное зрелище, отметили их успехи и вернулись обратно в зал, чтобы приняться за чтение. Жусинь хохотнула, нашла нужное место в книжке и начала читать. "Глава 71. Разлука. Часть третья. Два месяца спустя, Юньмэн. После падения Ордена Цишань Вэнь в прошлом самый цветущий город испарился за одну ночь, обернувшись руинами. Множество заклинателей разбрелись по другим городам в поисках нового пристанища. Больше всего заклинателей приняли к себе Ланьлин, Юньмэн, Гусу и Цинхэ. По улицам сновали люди. Адепты носили на поясах мечи и с важностью обсуждали судьбу мира. Все они пребывали в приподнятом настроении. Вдруг люди чуть понизили голоса, и все как один направили свои взоры в конец улицы. - Прямо-таки руины? - удивленно хмыкнул Вэнь Жохань, потерев подбородок. - Вандалы. - Чем сильнее раздувается шар, тем громче он лопается, если его ткнуть иглой, - фыркнула Вэнь Цин. - В самом деле, зачем тебе столько мороки со всеми присоединенными орденами, Жохань? - заметила Цзян Жусинь. - Не стоит овчинка выделки, точно тебе говорю. - Я подумаю над этим вопросом, госпожа Цзян, - учтиво кивнул ей Жохань. Оттуда неспешным шагом приближался молодой мужчина в белых одеждах и лентой на лбу. При себе он держал меч и гуцинь. Черты лица человека являли собой непревзойдённое изящество, но его словно окружала ледяная аура неприступности. Едва он приближался, как заклинатели тут же замолкали и с уважением встречались с ним взглядом. Наиболее прославленные из них набирались смелости выступить вперёд и поприветствовать его: — Ханьгуан-цзюнь. Лань Ванцзи едва заметно кивал, безучастно отвечая на приветствия, но не замедлял шага. Другие заклинатели не осмеливались более его беспокоить, понимая, что лучше отступить. - Ханьгуан-цзюнь, как всегда, безупречен, - хихикнул Вэй Ин. - А Вэй Ин напрашивается на комплименты, - хмыкнул Лань Чжань. - Наглый поклеп. - Вэй-сюн не преувеличивал, Лань-сюн и правда раньше казался полностью отрешившимся от мирской суеты, а сейчас хоть человеком выглядит, а не нефритовой статуей, - заметил Не Хуайсан, прячась за веером. - Это точно, - согласился с братом Не Минцзюэ, пожимая плечами. - Не в обиду будет сказано, но это так. Внезапно на пути у Лань Ванцзи появилась улыбчивая девушка в ярком платье. В спешке она лишь соприкоснулась с ним плечом, но потом неожиданно что-то в него бросила. Лань Ванцзи рассеянно поймал предмет. Опустив взгляд, он обнаружил в руке белоснежный бутон. На нежном и свежем бутоне блестели капли росы. Лань Ванцзи продолжал хранить молчание, но тут перед ним появилась ещё одна тонкая фигурка, и в мужчину вновь полетел цветок, на этот раз маленький и голубой. Он должен был удариться в грудь, но в итоге попал в плечо. Лань Ванцзи поймал и этот цветок. Повернувшись, он увидел женщину, которая хихикнула и смущённо убежала. Третьей явилась молоденькая девчонка с затянутыми в два пучка волосами. Она подскочила с охапкой мелких цветков с красными бутонами и убежала сразу, как только бросила их в грудь Лань Ванцзи. - Старейшина Илин вновь повторяет то, что делал перед охотой на горе Байфэн? - фыркнул Цзян Чэн. - Почему ты считаешь, что Ханьгуан-цзюню не могут подарить цветы просто так красивые девы? - заспорил с ним Вэй Ин. - Потому что в обычное время, вне охот, всех дев отпугивает его ледяная аура! - Может, он просто не умеет с ними общаться, братец. - Думаешь, мы не узнаем твою шаловливую руку в этом происшествии, А-Сянь? - хохотнула Цзян Жусинь, подняв взгляд от книги. - Ну, некоторые девы бывают весьма инициативными. Слушатели тихо хихикали над шуточным спором. Девицы подходили одна за другой, в руках Лань Ванцзи уже пестрел ворох всевозможных цветов, однако мужчина всё так же стоял посреди улицы с ничего не выражающим лицом. Все узнавшие его заклинатели не осмеливались смеяться, даже если хотели, строили серьёзные лица, но не отводили взгляд. Обычные люди, не знавшие Лань Ванцзи в лицо, уже начали показывать на него пальцами. Лань Ванцзи задумчиво глядел вниз, когда вдруг почувствовал, как что-то упало ему на голову. Он поднял руку, и с волос эффектно слетел полностью распустившийся розовый пион. Откуда-то сверху послышался весёлый голос: — Лань Чжань… ой, нет, Ханьгуан-цзюнь. Какая удача встретить тебя здесь! - Угадайте с трёх раз, кто это мог сказать? - фыркнул Цзян Чэн, скрестив руки на груди. - Да понял я уже, понял, - скорчил рожицу Вэй Ин. - Пион? - удивился Цзинь Цзысюань. - С чего бы старейшине Илин "больше не о чем мечтать"? - Да, но пион также означает весёлую жизнь и счастливый брак, - мягко напомнил всем Сяо Синчень. - Старейшина Илин предлагает Ханьгуан-цзюню брак? - хихикнула Цзян Яньли, прикрыв рот рукавом. - Сестра, и ты туда же? Лань Ванцзи поднял голову и увидел изящный балкон, оформленный многочисленными слоями газовых занавесей. Стройный человек в чёрных одеждах сидел на устроенной вдоль балкона скамье, покрытой красным лаком. Его рука с зажатым в ней кувшином из чёрной глины свисала вниз. Одна из красных кисточек от кувшина опутала его запястье, в то время как вторая болталась в воздухе. Увидев Вэй Усяня, наблюдавшие за происходящим адепты почувствовали лёгкую неловкость. Все знали, что отношения Вэй Ина и Ханьгуан-цзюня далеки от доброжелательных. На поле боя во время Аннигиляции Солнца этим двоим несколько раз приходилось участвовать в наступлении вместе, и они частенько начинали спорить, хотя и сражались бок о бок. Невозможно было предсказать, что случится в этот раз. И вот тут притворные приличия слетели, и окружающие во все глаза уставились на занимательную парочку. - А потому что не надо всё время талдычить, что тёмная энергия разрушает тело и душу, - фыркнул Вэй Ин. - Вот и сложилось у всех неправильное впечатление. - Ханьгуан-цзюнь беспокоился о нём, - напомнил ему Лань Чжань, сжимая руки чуть крепче. - Но облекал своё беспокойство в такую форму, что оно казалось упрёками! - Приношу свои извинения. Но Лань Ванцзи, вопреки догадкам наблюдателей, не удалился, гневно взмахнув рукавами, а лишь произнёс: — Это ты. Вэй Усянь воскликнул: — Это я! Кто же ещё, кроме меня, может вытворять такие нелепости. Как же ты выкроил время, чтобы посетить Юньмэн? Если не спешишь, то поднимайся сюда, выпьем. Девушки на балконе, взобравшись на сиденье и окружив Вэй Усяня, посмеивались, глядя вниз. — Да, молодой господин, поднимайтесь и выпейте! На Лань Ванцзи смотрели те самые девушки, которые прежде бросали в него цветы. Не было необходимости говорить, кто именно попросил их это проделать. - Лани не пьют, - с мягкой улыбкой напомнил Лань Сичень. - А если выпьют, весело становится всем окружающим, - весело фыркнул Не Минцзюэ. - Ну дагэ! - Смиритесь, глава Лань, - хихикнул в ладошку Мэн Яо. - Господин Вэй умеет привлекать внимание. - Готов поспорить, Ханьгуан-цзюнь заберёт из всего вороха цветов только пиончик, - ехидно прищурился Сюэ Ян. - Всё возможно, - кивнул Сун Лань. Опустив голову, Лань Ванцзи развернулся и пошёл прочь. Вэй Усянь, увидев, что его завлекания не увенчались успехом, вовсе не удивился подобной реакции. Цокнув языком, он перекатился на сидении и отхлебнул вина из кувшина. И всё же пару минут спустя послышались шаги — лёгкие и неторопливые. Ровной походкой Лань Ванцзи поднялся по ступеням, раздвинул занавеси и вошёл. Чисто и мелодично звякнули усеянные бусинами нити на занавесях. Затем он положил охапку цветов, которые ему бросали девушки, на маленький столик. — Твои цветы. - Старейшина Илин подарил их Ханьгуан-цзюню и обратно не принимает, - заметила Ло Цинъян. - К тому же, столько прекрасных цветов, - мечтательно протянула Цинь Су. - Это знак симпатии! - И ещё какой, - согласилась с ними обеими Цзян Яньли. - Дело сделано, внимание привлёк, - фыркнул Цзян Чэн. Вэй Усянь одной рукой облокотился на столик. — Не стесняйся. Я подарил их тебе. Теперь это твои цветы. — Почему? — Без причины. Я просто хотел посмотреть, как ты на это отреагируешь. — Нелепость. — Вот такой я и есть, нелепый. Иначе мне не было бы настолько скучно, чтобы затаскивать тебя сюда… Эй-эй-эй, не уходи. Ты ведь уже здесь. Не сделаешь пару глотков? — Алкоголь запрещён. — Я знаю, что в твоём ордене запрещён алкоголь, но тут-то вовсе не Облачные Глубины. Ничего страшного, если немного выпьешь. - Лучше не стоит, - нервно хихикнул Вэй Ин. - Плохая идея. - Я бы попробовал, - слегка поддразнил его Лань Чжань. - А я не готов вылавливать тебя из пруда или снимать с крыши, если в порыве детской непосредственности ты туда полезешь. - Ты думаешь, у меня такое ограниченное воображение? - А ты думаешь, так просто затормозить Ланя, который в подпитии куда-то целенаправленно стремится? Уж лучше какие-нибудь детские выходки, чем я дам волю своему воображению. Слушатели снова захихикали от их шуточной пикировки. Девушки тут же достали новую чашу, наполнили её и поставили рядом с цветами. Лань Ванцзи всё ещё не собирался садиться, но и уходить не порывался. Вэй Усянь сказал: — Ты в кои-то веки посетил Юньмэн и даже не попробуешь восхитительное местное вино? Хотя, пусть оно и восхитительно, ему никогда не сравниться с Улыбкой Императора из Гусу. Это воистину лучшее в мире вино. Если мне в будущем выпадет шанс снова оказаться в Гусу, я обязательно прикуплю с полдюжины сосудов и выпью их одним махом. Послушай, ну что с тобой такое… Есть куда присесть, а ты всё стоишь. Садись же! Девушки принялись уговаривать: — Садитесь же! Садитесь! - Подтверждаю, "Улыбка императора" - превосходное вино, - мечтательно протянул Вэй Ин, облизнувшись. - Мне до творений мастеров Цайи пока не сравниться. - Тем не менее, лотосовое вино хорошо раскупается, - заметил Цзян Фэнмянь, получив удивлённый взгляд. - Некоторые даже специально за ним приезжают сюда. Ты совсем не следишь за своим творением? - Ну, рецепт вина и права на его продажу у вас, дядя Цзян. К тому же, в каждом питейном доме оно чуть-чуть, но отличается. Интересно, Ханьгуан-цзюнь так и будет торчать посреди комнаты, или всё же сядет? - Возможно, старейшина Илин всё же уговорит его, - пожал плечами Цзян Чэн. Лань Ванцзи смерил красоток холодным взглядом светлых глаз и почти сразу же перевёл внимание на блестящую, угольно-чёрную с красными кистями флейту за поясом Вэй Усяня. Лань Ванцзи опустил голову, словно обдумывая, что лучше сказать. Наблюдая за ним, Вэй Усянь приподнял бровь, догадываясь, какие слова последуют дальше. Как он и ожидал, Лань Ванцзи медленно произнёс: — Тебе не стоит проводить столько времени в компании нечеловеческих существ. Улыбки крутившихся вокруг Вэй Усяня девушек вмиг испарились. Газовые занавеси покачивались, время от времени загораживая солнечные лучи. Беседку заполняли поочерёдно свет и тень. Теперь белоснежные щёки девушек выглядели уж слишком бледными, бескровными, будто покрытыми пеплом. Их взгляды прикипели к Лань Ванцзи, от них вдруг повеяло угрожающим холодом. - А разве есть другие варианты, в чьей компании проводить время? - удивился Вэй Ин. - У старейшины Илин по-прежнему есть брат и сестра, - напомнил Цзян Чэн. - Неужели ты в нас сомневаешься, А-Сянь? - спросила Цзян Яньли. - Я, - Усянь выделил это слово голосом, - ни капли в вас не сомневаюсь. Но старейшина Илин ведь лишился ядра! Даже самым близким он вряд ли станет рассказывать о подобном. А я до сих пор помню, как зверски мёрз даже в более тёплом Юньмэне, пока не сформировал золотое ядро. - А, так эти тактильные контакты пошли от недостатка тепла? - хмыкнул Ваньинь. - Хэй, я никогда не использовал тебя, как грелку! Сам по себе такой тактильный! Вэй Усянь поднял руку, приказывая девицам отойти в сторону, и покачал головой. — Лань Чжань, ты и в самом деле с возрастом становишься всё скучнее и скучнее. Ты же молод. Тебе вроде не семьдесят лет, так что не надо постоянно подражать своему дяде и думать только о том, как бы прочитать нотации окружающим. Лань Ванцзи повернулся и шагнул к нему. — Вэй Ин, лучше тебе всё же вернуться со мной в Гусу. Вэй Усянь помолчал немного. — Давненько я этого не слышал. Аннигиляция Солнца завершена. Я думал, ты давно отказался от этой идеи. — Тогда, во время охоты на Горе Байфэн, неужели ты не заметил первых признаков? — Признаков чего? — Потери контроля. - Где? - изобразил удивление Вэй Ин. - Никакой потери контроля не было. - А Ханьгуан-цзюнь не сдаётся, - хихикнул Не Хуайсан, покачав головой. - Хотя по упрямству они друг друга стоят. - Я как-то в книжных строках тоже не заметил признаков потери контроля старейшиной Илин, - призадумался Вэнь Жохань. - Может, невнимательно слушал? - Слушать нотации никому не понравится, - сморщил нос Сюэ Ян. - Это скучно, нудно и малоинформативно. - В лексиконе А-Яна появилось слово "малоинформативно", - улыбнулся Сяо Синчень, погладив его по голове. - Ну даочжан! — Ты имеешь в виду тот момент, когда я чуть не ввязался в драку с Цзинь Цзысюанем? Думаю, тут ты что-то напутал. Я хочу подраться с Цзинь Цзысюанем каждый раз, как его вижу. — А ещё то, что ты сказал потом. — Что я сказал? Я много всего каждый день говорю. И уже давно забыл, что говорил два месяца назад. Лань Ванцзи смотрел на него, осознавая, что разговор не воспринимается всерьёз. Он сделал глоток воздуха и произнёс: — Вэй Ин. — А потом упрямо продолжил: — Путь Тьмы разрушает тело, разрушает душу. У Вэй Усяня словно разболелась голова, он беспомощно вздохнул. — Лань Чжань, ты… Я более чем достаточно наслушался подобных слов, а ты упорно продолжаешь думать, что этого мало? Ты говоришь, что этот путь наносит вред телу, но я в полном порядке. Ты говоришь, что страдает и душа, но я ведь не превратился в безумца! — Сейчас ещё не поздно. Но в будущем поздно будет даже сожалеть… - Сейчас и у меня голова разболится, - закатил глаза к потолку Вэй Ин. - Пока у тёмного заклинателя есть надёжные "якоря" и родственная душа под боком, душа тёмного разрушена не будет. - Значит, из-за своей самоуверенности и отсутствия "якорей" я начал сходить с ума? - с интересом посмотрел на него Вэнь Жохань. - Скажем так, вы были недалеки от полного сумасшествия, глава Вэнь, и если бы вы продолжили практиковать Тёмный Путь, вполне мог произойти вариант, описанный в книге. А по поводу разрушения тела... Позвольте напомнить всем присутствующим: падение на Луаньцзан не могло пройти без травм. Отсутствие ядра у заклинателя замедляет его регенерацию, а борьба с энергией обиды здоровья тоже не прибавляет. Но тёмная ци скрепляет переломы вместе, не позволяя костям расходиться. А вычисти из тела её - и останется мешок с требухой, а не человек. Калека. Понятно, что старейшина Илин резко против визита в Гусу! Он не успел договорить, как Вэй Усянь поменялся в лице и вскочил. — Лань Чжань! В глазах девушек позади него в какой-то момент загорелись красные огоньки. Вэй Усянь приказал им: — Не вмешивайтесь. После этих слов девушки послушно отступили, меж тем неотрывно глядя на Лань Ванцзи. Вэй Усянь вновь обратился к нему: — Что я могу сказать? Хоть я и не считаю, что «будет поздно даже сожалеть», мне всё же не по нраву слушать, как люди строят догадки о моём будущем. - Твердолобость и зашоренность некоторых благородных заклинателей скоро станет притчей во языцех, - фыркнул Вэй Ин, легонько постучав костяшками пальцев по лбу возлюбленного. - Расширяй кругозор, мир не делится на чёрное и белое. - Получение новых знаний? - уточнил Лань Чжань, посмотрев на него. - Теория без практики - как острая рисовая каша, которую не дали запить водой. - А ты поменьше специй клади, умник, - весело фыркнул Цзян Чэн. - Постараюсь, но ничего не обещаю, А-Чэн! Помолчав, Лань Ванцзи ответил: — Извини за бестактность. — Не стоит извиняться. Видимо, мне и в самом деле не стоило приглашать тебя сюда. Всему виной моя наглость. — Вовсе нет. Вэй Усянь улыбнулся и вежливо сказал: — Правда? Ну, хорошо. — Он одним глотком допил остатки вина в чаше: — Но, как бы то ни было, мне стоит тебя поблагодарить. Восприму это как знак того, что ты беспокоишься обо мне. — Вэй Усянь взмахнул рукой. — Что ж, больше не буду задерживать Ханьгуан-цзюня. Встретимся в другой раз, если нам будет суждено. - Вот и стоило без нужды тревожить человека? - фыркнул Цзян Чэн. - Старейшине Илин всё ещё хочется подружиться с Ханьгуан-цзюнем, - пожал плечами Вэй Ин. - Но если тот будет снова и снова нудеть про опасность Тёмного Пути, получит в лоб! - Извини, - сказал Лань Чжань, крепче обняв его. - Если не трогать старейшину и не приседать ему на уши с душеспасительными беседами, он белый и пушистый, как твои кролики. - И так же быстро размножается? - хихикнул Не Хуайсан, тут же получив затрещину от брата, едва не отправившую его на пол. - Дагэ, за что? - Не болтай чушь, А-Сан. *** Когда Вэй Усянь вернулся в Пристань Лотоса, полировавший меч Цзян Чэн поднял взгляд: — Вернулся? Вэй Усянь ответил: — Вернулся. — Ты мрачный как туча. Только не говори, что столкнулся с Цзинь Цзысюанем? — Хуже. Угадай, с кем? — Намекни. — Хочет запереть меня куда подальше. - Старейшина Илин так плохо думает о нас? - нахмурился Лань Сичень. - Ну в Гусу же не любят тёмных заклинателей? - развёл руками Вэй Ин. - И Ханьгуан-цзюнь ведь не объяснил, зачем же конкретно всё время зовёт его в свой дом? Естественно, старейшина думает, что его собрались запереть! - Защитить, уберечь от тех, кто вынашивает недобрые мысли против старейшины Илин, - покачал головой Лань Чжань. - Вот и надо было говорить, а не затыкаться намертво! Цзян Чэн нахмурился: — Лань Ванцзи? Зачем он явился в Юньмэн? — Понятия не имею. Шатался по городу. Наверное, искал кого-то. После Аннигиляции Солнца он очень долго не поднимал эту тему. И вот снова! — Сам виноват, что подозвал его. — А ты откуда знаешь, что это я его подозвал? — Ты ещё спрашиваешь? Хоть раз было иначе? Ты тоже странный. Каждый раз вы с ним расходитесь на дурной ноте, так почему ты постоянно пытаешься вывести его из себя? Вэй Усянь задумался. — Может, дело в том, что я нелепый? - Вэй Ину не стоит себя принижать, - нахмурился Лань Чжань. - Он не "нелепый", а замечательный. - Благодарю за комплимент, Лань Чжань, - хихикнул Вэй Ин. - А ты прекрасен, как божество. - А-Сянь - мастер цветистых похвал, - хмыкнула Цзян Жусинь. - Моя школа! - Учился у лучших, бабуля Жу! Почему да почему пытаюсь вывести из себя? Чтобы эмоции проявил, а не демонстрировал вид "статуя нефритовая, самодвигающаяся"! Слушатели захохотали от подколки, мысленно соглашаясь со словами шутника. Цзян Чэн закатил глаза, говоря про себя: «Хорошо, что ты сам это понял». Затем снова перевёл всё внимание на меч. Вэй Усянь спросил: — И сколько раз в день тебе нужно полировать меч? — Трижды. А где твой? Сколько ты уже его не касался? Вэй Усянь взял грушу и откусил. — Валяется где-то в комнате. Раз в месяц вполне достаточно. — С этого момента носи свой меч на важные мероприятия вроде охоты или Совета кланов. Отсутствие меча — грубый пример невоспитанности, над которым другие только насмехаются. - Весь металл сотрёшь, если будешь так часто полировать меч, А-Чэн, - весело заметил Вэй Ин. - Особенно если делать это просто так, а не после "ночной охоты". - А раз в месяц полировать меч - проявлять к нему неуважение, как к духовному оружию, - заспорил с ним Цзян Чэн. - Напоминаю, что для старейшины Илин тяжеловато таскать меч без духовных сил. - В детстве с деревянной болванкой тебе это совсем не мешало. - Дерево легче металла. Да и дразнить гусей - увольте. — Ты же знаешь. Больше всего я ненавижу, когда меня заставляют что-то делать. Чем больше меня принуждают, тем меньше мне хочется подчиняться. Вот и не буду носить меч, что они мне сделают? Цзян Чэн сердито посмотрел на него. Вэй Усянь добавил: — К тому же, я не хочу, чтобы какой-нибудь незнакомец втянул меня в поединок на мечах. Стоит моему мечу обнажиться, обязательно прольётся кровь. Пока мне не выдадут на убиение пару человек, никто не может меня беспокоить. Поэтому я просто не буду брать меч с собой — тем самым я решу множество проблем, буду жить тихо и мирно. — Разве ты раньше не любил кичиться перед людьми своими навыками фехтования? — Я был ребёнком. Не могу же я остаться ребёнком навсегда? - Благоразумие в твоих устах звучит, как шутка, - усмехнулась Юй Цзыюань. - Вообще-то это звучит обидно, - драматично вздохнул Вэй Ин. - Зато правдиво! - И всё равно обидно. - Тем не менее, господин Вэй проявил благоразумие, поскольку больше не может так свободно владеть мечом, и нарываться на вызов к поединку не хочет, - кивнул Вэнь Жохань. - Это и правда по-взрослому. Цзян Чэн усмехнулся. — Ладно, можешь не носить с собой меч. Это не столь неважно. Но больше не провоцируй Цзинь Цзысюаня. В конце концов, он — единственный сын Цзинь Гуаншаня и станет следующим главой Ордена Ланьлин Цзинь. Если ты его побьёшь, что делать мне, Главе Ордена? Побить его вместе с тобой? Или наказать тебя? — Но ведь теперь есть ещё и Цзинь Гуанъяо, разве нет? Он мне кажется куда лучшим вариантом. Цзян Чэн закончил с полировкой. Пристально осмотрев Саньду, он наконец убрал меч в ножны. — И какой в том прок, если он кажется лучше? Неважно, насколько он хорош, насколько умён, — он может быть лишь слугой, приветствующим и провожающим гостей. Только это ему в жизни и остаётся. Он не может тягаться с Цзинь Цзысюанем. - Простите, господин Мэн, я не хотел вас обидеть, - извинился перед ним Цзян Чэн, поняв, как нелестно прозвучали эти слова. - Не беспокойтесь, молодой господин Цзян, я не обижаюсь, - качнул головой Мэн Яо. - Особенно если это правда. - Всё равно Саньду Шеншоу не стоило так пренебрежительно об этом говорить. - Не принижайте свой ум, господин Мэн, - повернулся к нему Лань Сичень. - Уверен, вы достойны уважения и сможете занять достойное положение в обществе, несмотря ни на что. - Благодарю за лестные слова, глава Лань, - учтиво поклонился ему А-Яо. Вэй Усяню показалось, что в его словах прозвучало одобрение Цзинь Цзысюаня. — Цзян Чэн, ответь честно… чего ты добиваешься? В прошлый раз ты специально повёл шицзе посмотреть на состязание в охоте. Ты что, хочешь, чтобы она с ним…? — Почему нет. — Почему нет? Ты забыл, что он сделал в Ланъя, раз говоришь теперь — почему нет? — Думаю, он сожалеет об этом. — Да кому какое дело до его сожалений! Мы что, должны простить его только потому, что он осознал ошибку? Ты только посмотри, каков его отец. Может, он в будущем станет таким же, примется убивать время поисками женщин, чтобы поразвлечься. Шицзе — с ним? Ты сможешь это стерпеть? Голос Цзян Чэна наполнился льдом: — Пусть только попробует! — Помолчав, Цзян Чэн взглянул на Вэй Усяня и продолжил: — Но у тебя едва ли есть право голоса в вопросе, прощать его или нет. Кто ж виноват в том, что он нравится сестре? - Мы за тобой следим! - хором сообщили юньмэнцы, глядя на наследника "золотого" Ордена. - Да я и не собирался! - закатил глаза к потолку Цзинь Цзысюань, уже привыкший к родственным угрозам братьев будущей супруги. - Чтобы изменить такой замечательной девушке, надо не уважать ни себя, ни свою жену. И жену в первую очередь. Яньли достойна верности и преданности любимого человека. - Пожалуй, благодаря этой книге и всему, о чём уже было прочитано, люди начали меняться, - задумчиво сказал Не Хуайсан, обмахиваясь веером. - И это здорово. - Да неужели? - хмыкнул Не Минцзюэ. Вэй Усянь в один момент лишился дара речи. После долгого молчания он выдавил несколько слов: — Почему ей обязательно любить такого… — Он отшвырнул грушу. — Где шицзе? — Не знаю. Наверное, там же, где и всегда: в кухне, или в спальне, или в Храме Предков. Куда ещё она может пойти? Покинув Зал Познания Меча, Вэй Усянь направился в кухню. На огне в горшочке томился суп, но Цзян Яньли в кухне не было. Потом он пошёл в её покои, которые также оказались пустыми. В итоге Вэй Усянь отправился в Храм Предков, где и обнаружил девушку. Цзян Яньли сидела на коленях и чистила памятные таблички родителей, при этом что-то неслышно говоря себе под нос. Вэй Усянь просунул голову в дверь. — Шицзе? Снова разговариваешь с Дядей Цзяном и Госпожой Юй? Голос Цзян Яньли звучал тихо: — Вы не приходите к ним, так что остаётся только мне. Вэй Усянь вошёл внутрь, сел рядом с ней и принялся помогать чистить таблички. - Неуважение к предкам? - прищурился Лань Цижэнь. - Скорее, сложно смириться с этим фактом, - смущённо потер шею сзади Цзян Чэн, избегая смотреть на кого бы то ни было. - Да и дел у новоиспечённого Главы после войны много, надо восстанавливать дом и набирать новых адептов в Орден, - поспешил заступиться за брата Вэй Ин. - Да и свободных рук в разы меньше, чем у Гусу. - В самом деле, дядя, как у человека выпадает свободное время, так он и посещает Храм предков, - напомнил ему Лань Сичень. - А у Главы ордена его и правда маловато, не надо ругаться. - Хорошо, Сичень, - кивнул Цижэнь, соглашаясь с разумным доводом. Цзян Яньли бросила на него взгляд. — А-Сянь, почему ты так смотришь на меня? Хочешь что-то сказать? Вэй Усянь улыбнулся. — Ничего. Я тут просто валяю дурака. Сказав это, он и в самом деле повалился на пол. Цзян Яньли спросила: — Сянь-Сянь, сколько тебе лет? — Три годика! Увидев, что смог рассмешить Цзян Яньли, он наконец сел. Подумав немного, Вэй Усянь всё же решил поднять волновавшую его тему. - А мне казалось, мой Сянь-Сянь взрослеет, - хихикнула Цзян Яньли, прикрыв рот рукавом. - Для любимой сестры Сянь-Сяню всегда будет три годика, - гордо сообщил Вэй Ин, тут же сдуваясь. - Для остального приходится взрослеть. Эх. - Всем нам приходится через это проходить, А-Сянь. Во взрослении нет ничего страшного. - Может, это и в самом деле так, А-Ли. Я обязательно подумаю об этом. — Шицзе, я хочу тебя кое о чём спросить. — Спрашивай. — Почему человеку кто-то нравится? Ну, в этом смысле. Цзян Яньли на миг удивлённо замерла. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Тебе кто-то нравится? Что это за девушка? — Нет. Мне никто никогда не понравится. Во всяком случае, не слишком сильно. Ведь это всё равно что хомут себе на шею надеть. — Три года… многовато. Может, всё же только год? — Вот и нет, мне три! Трёхгодовалый Сянь-Сянь голоден! Что же делать? - А дурачишься, как младенец, - хмыкнул Цзян Чэн. - Ещё на ручки попросись. - А-Чэн, он и так на ручках, - хихикнула Цзян Яньли, показывая на позу двух влюблённых. - Ах да, как же я мог этого не заметить! - Ещё и издеваются, - насупился Вэй Ин, впрочем, не торопясь покидать уютные объятия. - Вредный-вредный А-Чэн. - Никто никогда не понравится? - уточнил Лань Чжань. - В детстве я думал, что никогда не женюсь и всегда останусь подле А-Чэна, даже если сестра уйдёт в другой Орден. Юность показала, что мир очень изменчив и некоторые планы могут потерять свою актуальность. - Мгм. Цзян Яньли хихикнула. — На кухне есть суп. Можешь поесть. Вот только сможет ли Сянь-Сянь достать до очага? — Если не смогу, шицзе просто поднимет меня, и тогда у меня получится… — Вэй Усянь продолжал нести чушь, когда в Храм предков вдруг вошёл Цзян Чэн. Услышав этот бред, Цзян Чэн выплюнул: — Снова валяешь дурака! Я, твой глава ордена, уже налил тебе миску супа и поставил снаружи. Преклони передо мной колени, выкажи благодарность и проваливай есть свой суп! Вэй Усянь подскочил и вышел прочь, но вскоре вернулся. — Что это значит, Цзян Чэн? Где мясо? — Я его съел. Остались только коренья лотоса. Можешь не есть, если не хочешь. - А-Чэн, как ты мог! - картинно схватился за сердце Вэй Ин, изображая боль от предательства. - Съесть всё мясо из супа сестры! - Не всё, а только из твоей порции! - ухмыльнулся Цзян Чэн, радуясь, что сейчас братец не сможет намылить ему шею. - Это подло - съедать всю вкусняшку в одно лицо. - Иди и налей себе свежую порцию, страдалец. - Я тебе тоже отомщу, схомячив что-нибудь вкусное и не поделившись. - А-Сянь, А-Чэн, прекратите, сварю я вас суп, - хихикнула Цзян Яньли. - Сестра, ты лучшая! Вэй Усянь врезал ему локтем. — А ну выплюни! — Я не против. Выплюну — и посмотрим, как ты его съешь! Увидев, что они снова ссорятся, Цзян Яньли вмешалась: — Ладно-ладно. Сколько вам двоим лет, если вы спорите из-за пары кусочков мяса? Я просто сварю ещё… Вэй Усянь больше всего любил суп из свиных рёбрышек и корня лотоса, который готовила Цзян Яньли. Помимо того, что этот суп был очень вкусным, он навевал воспоминания о том, как Вэй Усянь его впервые попробовал. - Вот ещё, буду я едой разбрасываться, - фыркнул Вэй Ин. - Особенно супом сестры. - Кто бы сомневался, - хмыкнул Цзян Чэн, разделяя его любовь к супу из свиных рёбрышек и корней лотоса. - Это когда мои братики нашли общий язык, - улыбнулась Цзян Яньли, помнившая этот случай. - А раньше это было не так? - полюбопытствовал Не Хуайсан. - Неа! - хором ответили братья, весело переглянувшись. Это случилось вскоре после того, как Цзян Фэнмянь привёл Вэй Усяня из Илина. Только Вэй Усянь переступил порог, как увидел на тренировочном поле гордого маленького господина, который бегал по кругу вместе с щенками на поводках. Ладошки Вэй Усяня тут же взметнулись к лицу, и он зарыдал. Весь день он провёл на руках Цзян Фэнмяня, наотрез отказываясь слезать. На следующий день щенков Цзян Чэна отдали другим хозяевам. Это так сильно разгневало Цзян Чэна, что он закатил нешуточную истерику. Как бы ласково Цзян Фэнмянь его ни утешал, говоря, что им нужно «стать добрыми друзьями», Цзян Чэн отказывался разговаривать с Вэй Усянем. Несколькими днями позже, когда Цзян Чэн немного смягчился, Цзян Фэнмянь решил ковать железо, пока горячо, и сказал Вэй Усяню спать в одной комнате с Цзян Чэном, надеясь, что мальчики привяжутся друг к другу. Поначалу Цзян Чэн, хоть и дулся, всё же был на грани того, чтобы согласиться. Но надо же было такому случиться, что Цзян Фэнмянь, обрадовавшись, взял Вэй Усяня на руки. Глядя на это, Цзян Чэн потерял дар речи от шока. Госпожа Юй тут же холодно рассмеялась и вышла из комнаты, в гневе взмахнув рукавами. И только потому, что у супругов были срочные дела и им пришлось в спешке уйти, они не завели очередной спор. - А как не заплакать при виде меховых монстров, если в Илине дядя Цзян меня буквально из зубов одичавшей стаи выдернул? - поёжился Вэй Ин, клещом вцепившись в любимого человека. - Бр-р, ужас. - Тише, здесь их нет, - Лань Чжань закрыл его рукавами своей мантии, размеренно поглаживая по спине. - Не вспоминай. - Ну мне же этого тогда никто не объяснил, - с лёгкой обидой заметил Цзян Чэн, хотя искренне сочувствовал брату. - Не обижайся, А-Чэн, я совсем не стремился отнять у тебя отца. Дядя Цзян обрадовался в тот раз, что я смог вспомнить папу немножко, он не собирался вызывать у тебя ревность. - Ладно уж, это дело прошлого. К тому же, ты лучше щенков. - Потому что со мной можно шалить, спарринговаться и радоваться жизни? - В точку, А-Сянь. Той ночью Цзян Чэн запер дверь своей комнаты и отказался впускать Вэй Усяня. Вэй Усянь постучал в дверь. — Шиди, шиди, впусти меня, я хочу спать! Цзян Чэн, стоя спиной к двери, крикнул: — Кто это твой шиди?! Верни мне Принцессу, верни мне Жасмин, верни мне Милашку! Принцессой, Жасмин и Милашкой звали его щенков. Вэй Усянь понимал, что Цзян Фэнмянь отослал их подальше только из-за него. Он прошептал: — Прости. Но… но я и правда их боюсь. Цзян Чэн не мог припомнить и пяти раз, когда бы Цзян Фэнмянь брал его на руки. И каждого такого случая хватало, чтобы он ходил счастливым многие месяцы. Внутри Цзян Чэна полыхало пламя, не в силах вырваться наружу. Он задавался лишь одним вопросом: «Почему? Почему? Почему?» Вдруг Цзян Чэн увидел в своей комнате ещё один, не свой, комплект постельного белья. Гнев и возмущение прилили к вискам, заставляя его схватить чужие простыни и одеяла. - Цзинь Лин точно от тебя подцепил эту манеру называть меховых монстров, - весело фыркнул Вэй Ин, повернувшись к нему лицом. - Нормальные имена, - фыркнул Цзян Чэн, слегка дуясь. - Ну-ну. - Можно подумать, твой Суйбянь лучше. - Не спорю. Обнимемся? - Потом. - Ловлю на слове. Вэй Усянь долго ждал снаружи. Когда дверь открылась, не успела радость появиться на лице мальчика, как в него с силой полетели какие-то вещи, которыми его едва не сбило с ног. Дверь снова захлопнулась. Цзян Чэн сказал ему изнутри: — Иди спать куда-нибудь ещё! Это моя комната! Ты хочешь даже комнату у меня украсть?! В то время Вэй Усянь совсем не понимал причин гнева Цзян Чэна. Помолчав немного, он ответил: — Я ничего не крал. Это дядя Цзян сказал мне ночевать с тобой. Вновь услышав имя отца из его уст, Цзян Чэн воспринял это как намеренную насмешку, глаза у него покраснели, и он завопил: — Убирайся! Если снова тебя увижу — позову свору собак, чтобы покусали тебя! Услышав, что собаки могут прибежать и покусать его, стоявший снаружи Вэй Усянь почувствовал, как внутри забурлил ужас. Выкручивая руки, он поспешил сказать: — Я уйду, уйду. Не зови собак! - Извини, был не прав, - буркнул Цзян Чэн, ощущая стыд за себя-маленького. - Да я бы на веранде поспал, место ничем не хуже любого другого, если бы не угроза позвать этих меховых монстров, - передёрнул плечами Вэй Ин. - Не обижаюсь, правда. - А-Сянь, ты поэтому научился засыпать везде, где придётся? - спросила Цзян Яньли. - Ну да, какое место нашёл, там и ладно. С этими меховыми монстрами научишься спать в пол-глаза. - Вы это уже говорили, учитель, - напомнил ему Сюэ Ян. Он выбежал с веранды, волоча за собой вышвырнутые из комнаты простынь и одеяло. Поскольку в Пристани Лотоса он оказался совсем недавно, то пока не осмеливался бродить где попало. Каждый день мальчик покорно сидел в тех местах, где говорил ему оставаться Цзян Фэнмянь, поэтому даже не знал, где находится его комната, и уж тем более не мог набраться смелости, чтобы постучаться к другим людям, из боязни нарушить чей-то сон. Поразмыслив, он пошёл к безветренному углу деревянной террасы, разложил простыни и улёгся прямо там. Но чем больше проходило времени, тем громче звучал в его голове голос Цзян Чэна, говорящего «Я позову свору собак, чтобы покусали тебя». Чем больше Вэй Усянь об этом думал, тем страшнее ему становилось. Он ворочался и крутился под одеялом, борясь с появлявшимся при малейшем шорохе ощущением, будто вокруг собралась свора собак. Промучившись какое-то время, он понял, что больше не выдержит. Вскочив, Вэй Усянь скатал простыни, сложил одеяло и выбежал из Пристани Лотоса. - Неужели было не интересно обследовать такую большую территорию? - удивился Сюэ Ян. - Да он по первости вообще был тихим и спокойным, даже вздрогнешь порой, насколько этот сорванец незаметный, - фыркнула Юй Цзыюань. - Куда что делось? - А я освоился, понял, что выгонять меня не собираются, и стал смелее, - пожал плечами Вэй Ин. - Зато привычка надолго замирать на охоте, чтобы поймать фазана, до сих пор пригождается. - И далеко убежал? - поинтересовался Не Минцзюэ. Усянь мотнул головой в сторону книги, мол, там всё расскажут. Отдуваясь и пыхтя, он довольно долго бежал наравне с ночным ветром. Увидев дерево, Вэй Усянь без лишних размышлений на него залез. Он всеми конечностями обхватил ствол и успокоился, только почувствовав, что взобрался достаточно высоко. Вэй Усянь не знал, как долго провисел на дереве, как вдруг откуда-то издалека его позвал по имени мягкий голос. И голос этот постепенно приближался. Вскоре под деревом появилась одетая в белое девушка с фонарём. Вэй Усянь узнал сестру Цзян Чэна. Он сидел тихо, надеясь, что она его не найдёт. Однако Цзян Яньли позвала: — А-Ин? Зачем ты забрался туда? Вэй Усянь упорно молчал. Цзян Яньли подняла фонарь повыше. — Я тебя увидела. И твоя обувь упала под дерево. - Да, Сянь-Сянь потерял свой сапожок, - хихикнула Цзян Яньли. - Он сам с ноги свалился, - сконфуженно пробормотал Вэй Ин. - Я тогда не знал, что кто-то пошёл меня искать, особенно в столь тёмное время суток. - Сестра смелая и добрая, - кивнул Цзян Чэн. - И никому не сказала об этом происшествии. - Зачем? Мы же и сами разобрались со всем. Вэй Усянь посмотрел на свою левую ногу и воскликнул: — Мой сапог! — Спускайся. Пойдём обратно. — Я… я не спущусь. Там собаки. — А-Чэн всё придумал. Нет никаких собак. Тебе там сидеть не на чем. Руки скоро устанут, и ты упадёшь. Что бы она ни говорила, Вэй Усянь продолжал цепляться за дерево, отказываясь слезать. Опасаясь, что он упадёт, Цзян Яньли поставила фонарь под дерево и развела руки, чтобы поймать Вэй Усяня. Она боялась отойти даже на шаг. Полчаса спустя руки Вэй Усяня наконец онемели, он отпустил ствол дерева и упал. Цзян Яньли поспешила поймать его, но Вэй Усянь всё равно приземлился с громким стуком. Он начал кататься по земле, хватаясь за ногу и подвывая: — У меня нога сломана! - Да не сломана она была, просто растяжение, - припомнил, что им сказал на следующее утро лекарь, Цзян Чэн. - Всё равно было больно, - надулся Вэй Ин. - Хотя не больнее укусов. - Сколько тебе тогда было? - удивился Цзинь Цзысюань, посмотрев на свою невесту. - Около двенадцати, не сильно старше мальчишек, - улыбнулась Цзян Яньли. - И вы всё равно поймали своего брата, - заметил Не Минцзюэ, уважительно кивнув. - Смело. - Это же мои братики, как мне их не ловить и не утешать? Цзян Яньли принялась утешать его: — Она не сломана. Даже трещины быть не должно. Сильно болит? Ничего страшного. Не шевелись. Я отнесу тебя обратно. Вэй Усянь всё думал о собаках и всхлипывал: — А… а собаки уже здесь?.. Цзян Яньли снова и снова заверяла: — Нет. А если придут, я отгоню их от тебя. — Она подняла потерянный Вэй Усянем сапожок. — Почему у тебя слетел сапог? Он тебе велик? Вэй Усянь сдерживая слёзы боли, поспешно ответил: — Нет, как раз по ноге. - Отнесли? - полюбопытствовал Не Минцзюэ. - А вы в этом сомневаетесь, глава Не? - фыркнул Цзян Чэн. - Сестра сильная, а Сянь-Сяню было больно, - заявил Вэй Ин. - И очень умелая, и хозяйственная, и просто самая-самая. - А-Сянь, не перехваливай, - порозовела от комплиментов Цзян Яньли, слегка погрозив ему пальцем. - Надо было сразу сказать, что сапожки великоваты, никто бы тебя за это не ругал. - Не хотел тебя обременять, сестра. На самом деле, сапоги ему не подходили. Хоть и на несколько размеров больше нужного, тем не менее, это была первая купленная ему Цзян Фэнмянем пара обуви, и Вэй Усянь слишком стеснялся попросить его потратить время на покупку другой пары, поэтому не сказал, что они ему велики. Цзян Яньли помогла ему надеть сапог и нажала на оставшийся пустым нос. — Всё-таки немного великоваты! Я перешью, когда вернёмся. Услышав это, Вэй Усянь почувствовал беспокойство, словно снова сделал что-то не так. Когда живёшь в доме других людей, нет ничего хуже, чем доставить неудобства хозяевам. Цзян Яньли посадила его себе на спину и пошла обратно, покачиваясь под весом. Она заговорила: — А-Ин, что бы там А-Чэн тебе ни сказал, не принимай близко к сердцу. Характер у него не самый хороший, потому он часто играет дома в одиночестве. Те щенки были его любимцами, поэтому, когда отец их отослал, Цзян Чэн расстроился. На самом деле он очень счастлив, что теперь ему есть с кем общаться. Ты убежал и долго не возвращался. Я отправилась искать тебя лишь потому, что он беспокоился, как бы с тобой чего не случилось, и пошёл меня будить. - Не стоило будить из-за меня сестру, - вздохнул Вэй Ин, посмотрев на брата. - А вдруг бы ты далеко убежал и совсем потерялся? - нахмурился Цзян Чэн. - Так что ничего не зря! - Ну, дальше дерева не убежал. - А потом частенько на него залезал, будто мёдом намазано. - И вовсе ты никого не беспокоил и не доставлял неудобств, А-Сянь, - подбодрила его Цзян Яньли. - Ну тебе же пришлось проснуться и отправиться меня искать по темноте, сестра, - смутился Усянь. - Значит, всё равно побеспокоил. - Брат лучше щенков, - поддразнил его Ваньинь. На самом деле Цзян Яньли была всего на пару лет старше него. Ей тогда едва исполнилось двенадцать или тринадцать. Несмотря на детский возраст, в сложившейся ситуации она говорила как взрослая, пытаясь поднять настроение Вэй Усяню. Низенькая ростом, худенькая и слабая Цзян Яньли то и дело спотыкалась и останавливалась, чтобы поддёрнуть повыше Вэй Усяня, который так и норовил сползти. И всё же, пока он прижимался к её спине, Вэй Усяня наполняло ни с чем несравнимое чувство безопасности — даже более сильное, чем когда он сидел на руках Цзян Фэнмяня. Вдруг ночной ветер донёс до них звуки плача. Цзян Яньли вздрогнула от страха. — Что это за звук? Ты слышал? Вэй Усянь показал пальцем в сторону. — Я слышал. Звук шёл вон из той ямы! - И в самом деле сильная, - восхищенно заметил Цзинь Цзысюань, глядя на невесту. - Сильная духом и смелая сердцем. - А-Сюань... - покраснела от смущения Цзян Яньли, прикрыв лицо рукавом. - В руках сестры все тревоги отступают, - закивал головой Вэй Ин, расплываясь в широкой улыбке. - Она наш миротворец. - Мы очень её любим и оберегаем от всяких вредных личностей, - фыркнул Цзян Чэн, бросив взгляд на жениха сестры. - Ваши братья очень дорожат вами, молодая госпожа Цзян, - усмехнулся Вэнь Жохань. - Это прекрасно. - Засмущали совсем, - шикнула на них Ло Цинъян. - Угомонитесь. Вдвоем они подошли к яме и осторожно заглянули внутрь. На дне на четвереньках стоял ребёнок. Когда он поднял голову, Цзян Яньли и Вэй Усянь увидел две полоски от слёз на грязном лице. Он выдавил: — Сестра! Цзян Яньли облегчённо вздохнула. — А-Чэн, разве я не сказала тебе собирать остальных и искать его всем вместе? Цзян Чэн лишь помотал головой. Он прождал какое-то время после ухода Цзян Яньли, но беспокоился столь сильно, что в итоге решил побежать следом. Мальчик так спешил, что забыл фонарь, в итоге споткнулся обо что-то на полпути и свалился в яму. А ещё поранил голову. - Мой смелый и совестливый братишка, - заворковал от умиления Вэй Ин. - А ну убери этот слащавый тон, сейчас же! - притворно нахмурился Цзян Чэн. - Хороший А-Чэн, но временами вредный! - Тон смени, слишком сладко. - Ты и правда большой молодец, я не обижался и не сердился на те слова. - Вот это-то и удивляет, что не злился. Цзян Яньли протянула руку и вытащила младшего брата из ямы. Достав носовой платок, она приложила его к кровоточащей ране на голове Цзян Чэна. Тот, казалось, совсем поник. Его чёрные глаза на мгновение дёрнулись в сторону Вэй Усяня. Цзян Яньли произнесла: — Возможно, ты чего-то не сказал А-Ину? Цзян Чэн прижал платок ко лбу и очень тихо произнёс: — Прости. — Помоги А-Ину перенести обратно простыни и одеяло, ладно? Цзян Чэн шмыгнул носом. — Я уже перенёс. - Ты молодец, А-Чэн, - улыбнулась Цзян Яньли, погладив брата по плечу. - Я просто исправлял свою ошибку, сестра, - тут же смутился Цзян Чэн. - Признание ошибки - уже победа. - Любим и ценим тебя в любом виде, даже если ты выпускаешь свои колючки, - тепло сказал Вэй Ин. - Ёжик. - Всё, цыц, не надо больше. Оба мальчика поранили ноги и не могли идти. До Пристани Лотоса было ещё далеко, поэтому Цзян Яньли пришлось понести одного на спине, а второго на руках. Вэй Усянь и Цзян Чэн обхватили руками её шею. Каждые несколько шагов ей приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, причитая: — Ну что же мне с вами делать? Глаза у обоих были на мокром месте. Мальчики с жалостливым видом прижимались к ней ещё крепче. Наконец, останавливаясь через каждый шаг, ей удалось принести братьев обратно в Пристань Лотоса. Она шёпотом разбудила лекаря и попросила его перевязать раны Вэй Усяня и Цзян Чэна. Потом она беспрерывно повторяла «простите» и «благодарю», провожая лекаря. Глядя на ноги Вэй Усяня, Цзян Чэн забеспокоился. Если бы о произошедшем проведал кто-то из слуг или адептов, а потом рассказал Цзян Фэнмяню… Узнав, что сын вышвырнул из комнаты простыни Вэй Усяня, который в результате поранился, Цзян Фэнмянь наверняка остался бы ещё больше недоволен Цзян Чэном. Именно по этой причине Цзян Чэн осмелился побежать за ними в одиночку, никого не позвав. - Яньли! - ахнула Юй Цзыюань, услышав об этом. - Ты несла их обоих? - Матушка, ничего, мы со всем справились, - заверила её Цзян Яньли. - А вы, две мартышки, висли на сестре, как на дереве! - Простите, тётушка, - виновато вздохнул Вэй Ин. - Прости, матушка, - так же повесил голову Цзян Чэн. - Сестра, почему ты не сказала, что тебе тяжело? - Вы мои братики, и для вас я сделаю что угодно. - И всё равно мы доставили тебе неудобство, сестра. Прости нас. - Зачем просить прощения, если вы не виноваты в этой небольшой беде? К тому же, я сама так решила. Слушатели с уважением посмотрели на дочь хозяев Пристани Лотоса и глубоко ей поклонились. Заметив его беспокойство, Вэй Усянь заговорил первым: — Не волнуйся. Я ничего не скажу дяде Цзяну. Я поранился только потому, что ночью вдруг решил взобраться на дерево. Цзян Чэн облегчённо вздохнул и поклялся: — Можешь тоже не волноваться. Стоит только мне увидеть собаку, и я сразу же отгоню её от тебя! Увидев, что мальчики наконец помирились, Цзян Яньли радостно подбодрила их: — Так-то лучше! Не спавшие полночи, оба сильно проголодались, и поэтому Цзян Яньли пошла на кухню и занялась готовкой, стоя на цыпочках. Она подогрела для каждого по чашке супа из свиных рёбрышек и корня лотоса. Аромат этого супа заполнил сердце Вэй Усяня и задержался в нём навсегда. Сидевший во дворе Вэй Усянь отставил на землю пустую чашку. Он посмотрел на разбросанные по небу звёзды, а потом улыбнулся. - Суп сестры - это забота, - ностальгически вздохнул Вэй Ин. - И тепло её щедрого сердца. - Поддержка и участие, - добавил Цзян Чэн. - И символ примирения? - лукаво улыбнулась Цзян Яньли. - Точно-точно, сестра! - Твой суп нам очень нравится. - Дева Цзян, - учтиво поклонился ей Лань Чжань, - вы научите меня готовить этот суп? - Конечно, второй молодой господин Лань. Наткнувшись на Лань Ванцзи на улице Юньмэна, он вспомнил много чего из того, что произошло во время обучения в Облачных Глубинах. Поддавшись порыву, он остановил Лань Ванцзи, желая направить разговор в сторону тех времен. Но тот напомнил ему, что с тех пор всё изменилось. И всё же, стоило Вэй Усяню возвратиться в Пристань Лотоса, к Цзян Чэну и Цзян Яньли, он поддался иллюзии, будто всё осталось по-прежнему. Вэй Усяню вдруг захотелось найти то дерево, на которое он когда-то взобрался. Он встал и пошёл к выходу из Пристани Лотоса. Адепты, которых он встречал по пути, с уважением кивали ему. Вэй Усянь не узнавал их лица. Шиди, которые, словно обезьянки, отказывались ходить как положено, слуги, которые корчили гримасы и не приветствовали как положено… всех их давным-давно не стало. - Грустно, когда люди, которых ты хорошо знал, уходят, - вздохнул Вэй Ин. - Но теперь этого точно не будет, - заверил брата Цзян Чэн. - Все наши шиди с нами. - Так что не стоит огорчаться заранее, А-Сянь, - кивнула Цзян Яньли. - Времена меняются, так или иначе, - сказал Лань Чжань. - Никто не остановит бег времени. - Но пока люди в наших сердцах, мы помним о них, - согласился с ним Не Минцзюэ. Миновав тренировочное поле и ворота Пристани Лотоса, он оказался на широком причале. В любое время суток здесь всегда стояли лоточники с едой. От сковороды с шипящим маслом исходил восхитительный аромат. Вэй Усянь, не выдержав, подошёл и с улыбкой спросил: — Сегодня приправ не пожалели, да? Торговец улыбнулся в ответ. — Молодой господин Вэй, хотите? Для вас бесплатно, денег не нужно. Вэй Усянь ответил: — Не откажусь. Но всё равно запишите мне в долг. Неподалёку от торговца на корточках сидел человек, полностью покрытый грязью. Он дрожал, обхватив руками колени, словно страдал от холода и усталости. но, услышав голос подошедшего Вэй Усяня, резко вскинул голову. Глаза Вэй Усяня чуть округлились. — Ты?! - Э, Цин-цзе? - словно сомневаясь, спросил Вэй Ин. - Что такое, Вэй Усянь? - Вэнь Цин посмотрела на него. - Мне кажется, старейшина Илин встретил на улицах Юньмэна именно тебя. - С чего вы так решили, господин Вэй? - уточнил Лань Сичень. - Не знаю, просто мне так показалось. - Конец главы, - с удовольствием сообщила Цзян Жусинь, закрывая книгу. - Я бы чаю выпила. Цзян Фэнмянь кивнул слугам, чтобы те принесли всем чаю и вкусностей к нему.