Конец- всегда начало

Он не бежал — он спасался. Ноги впечатывались в потрескавшийся асфальт, и каждый шаг отдавался в ушах не стуком кроссовок, а тяжелым, низкочастотным сбоем, будто сама земля под ним была плохо прогруженной текстурой. Воздух вокруг заброшенного склада сделался вязким, маслянистым, пахнущим озоном и горелой медью. Феликс влетел в ржавые ворота, задыхаясь от первобытного ужаса, который не имел имени. Он пришел первым. Тишина мертвого предприятия давила на барабанные перепонки. Спустя вечность из серого марева сумерек начали проступать фигуры остальных. Они выглядели... неправильно. Края их силуэтов подрагивали, как помехи на старом телевизоре. — Что ж... — голос Феликса сорвался на хрип, в котором слышался металлический скрежет. — Кажется, у нас коллективный психоз. Крыша не просто едет, она срывается в бездну. — Говори за себя, крольчонок, — отозвалась Дейзи. Ее голос звучал плоско, лишенно всякой глубины, словно записанный на дешевый диктофон. — Ко мне сегодня тоже приходили гости. Но это была... Гэнгл. В своем цифровом обличье. Маска комедии треснула прямо у меня в прихожей, и оттуда потекла черная патока. Она кивнула на Алю — миниатюрную, сжавшуюся в комок девчушку, которая, казалось, пыталась просочиться сквозь собственную кожу, лишь бы исчезнуть. — То есть... глюки сегодня были у всех? — голос Агаты дрогнул, сорвавшись на ультразвук. В ее расширенных зрачках отражалось не небо, а каскады зеленых символов, которые она тщетно пыталась проморгать. — Получается, что так, — Феликс нервно облизал пересохшие губы. — И тут два варианта: либо это массовая истерия на фоне посттравматического шока, либо... хрен его знает. Но это точно не реальность. То, что я видел утром, физически невозможно. Пространство не должно сворачиваться в ленту Мёбиуса, когда ты идешь за хлебом. — Я видела себя со стороны, — Кристина подала голос, и в нем звенела чистая, неразбавленная паника. — Не в зеркале, понимаете? Я шла по тротуару и видела свою собственную спину в пяти метрах впереди. Я пыталась догнать себя, но расстояние оставалось неизменным. Картина мира рассыпается, как битый пиксель. — Либо это глюки, — Феликс сжал кулаки так, что побелели костяшки, — но я очень сомневаюсь, что мой ноутбук решил сгореть и превратиться в грулу бесполезного металла только в моей фантазии. У меня есть предположение, но оно пахнет могилой. — Да выдавай уже, не тяни жилы! — выкрикнула Дейзи. — Мы все были в лапах корпорации C&A. Из всех их чудовищных экспериментов мы знаем лишь жалкую крупицу. Мы — подопытные крысы, которым позволили думать, что клетка открыта. Они до сих пор контролируют наши синапсы. Возможно нас просто транслируют изображения как им нужно. — Что, блять?! — Кристина уставилась на него с выражением лица человека, который только что увидел, как реальность вывернулась наизнанку. — Ты несешь бред! Мы чувствуем! Мы дышим!- Дейзи сорвалась на крик. — А что... — Аля подняла голову, ее глаза были полны слез, похожих на ртуть. — Что, если мы всё еще в Цирке? Тишина, последовавшая за этими словами, была материальной. Она окутала их холодным саваном. Каждый из них вспомнил яркие, кричащие цвета, вечный карнавал безумия и ту невидимую стену, о которую они бились годами. — Нет, — Феликс яростно мотнул головой. — Этого не может быть. Как минимум потому, что здесь мы чувствуем боль. Настоящую, острую. Мы чувствуем голод, который выворачивает желудок, и усталость, от которой подкашиваются ноги. В Цирке мы были лишь оболочками. Да и к тому же... если это всё еще Цирк, то нас здесь слишком много. Программа бы не выдержала такой плотности NPC. От его слов Аля снова вжала голову в плечи. Они еще долго спорили, их голоса сливались в нестройный хор отчаяния, пока, наконец, не наступило тупое безразличие — защитная реакция психики на ужас, который невозможно осознать. Они решили разойтись. Забыться. Сделать вид, что ничего не происходит. — Джекс? — позвала Кристина, когда остальные начали растворяться в темноте. — Да? — Феликс обернулся. В лунном свете его лицо казалось маской из бледного воска. — Ты сильно хочешь домой? — Нет. Вообще не хочу. Собирался пройтись по набережной, выветрить этот бред из головы. — Можно с тобой? — Ну, пошли... Они направились в сторону городского парка. Тишина здесь была иной — не мирной, а затаившейся, как хищник перед прыжком. Мысль о том, что свобода — лишь очередная иллюзия, жгла мозг. Если Феликс прав, если они всё еще в ловушке, то выхода нет. Программа не предусматривает побега, только перезагрузку или удаление. Кристина решила разрушить этот вакуум молчания. — Знаешь, у меня до сих пор в голове не укладывается твоя двуличность, — начала она, глядя под ноги, где тени деревьев извивались, словно живые черви. — В смысле? — Феликс даже не повернул головы. — Просто там... в том месте... ты был другим. Жестким, отстраненным. Настоящим хуйлом, если честно. А сейчас ты какой-то... мягкий. Ранимый. — Вот спасибо за характеристику, — Джекс горько усмехнулся. — Крис, ты всё еще не знаешь меня полностью. Ты делаешь поспешные выводы и сама им удивляешься. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, через какой ад я прошел в Цирке и что осталось от моей жизни "до". Я не хочу об этом говорить. Это болит. Честно — просто давай пустим всё на самотек. Пока мы еще можем дышать этим воздухом, пусть даже если он фальшивый. Несмотря на внешнюю открытость, Кристина почувствовала холодную стену, воздвигнутую между ними. Это был всё тот же Джекс — сломленный, закрытый, запертый в клетке собственного разума. Вдруг тишину разрезал резкий, высокий звук уведомления. Феликс вздрогнул, его рука потянулась к телефону с механической быстротой. На экране высветился чат с неизвестным номером. Без его участия палец словно сам нажал на пришедшую ссылку. Открылась карта города. Векторная, холодная, пугающе детализированная. В разных частях города пульсировали разноцветные точки. Нежно-синяя стояла на дороге, но вдруг начала дергаться в конвульсиях и двинулась по трассе. Желтая замерла в недрах многоквартирного дома. Красная металась по торговому центру. А фиолетовая и темно-синяя... Они были рядом. Почти сливались. В парке. На самой набережной. — ЧЁРТ! БЛЯТЬ! — выкрикнул Феликс, и его голос сорвался на визг. — Что? Что там такое? — Крис испуганно прильнула к нему, заглядывая в экран. В этот момент в их общий чат посыпались сообщения. Первой была Дейзи. LegoDeyzi «МНЕ ЖЕ СЕЙЧАС НЕ ОДНОЙ ПРИШЛО СМС ОТ НЕЗНАКОМОГО НОМЕРА С НАШЕЙ ГЕОЛОКАЦИЕЙ?! ОНО ПОКАЗЫВАЕТ, ГДЕ Я СПЛЮ!» Феликс сунул телефон Кристине в дрожащие руки. — У них наши координаты. В реальном времени. Они видят каждый наш шаг. Кристина с нарастающим ужасом всматривалась в карту. Вдруг — еще одно уведомление. Короткое, как щелчок взводимого курка. — Стой! Не открывай! — крикнул Феликс, но палец девушки уже коснулся экрана. Загрузилась прямая трансляция. Изображение было зернистым, с характерными помехами старых камер наблюдения. Кристина медленно подняла взгляд от экрана и посмотрела на ближайший фонарный столб. Там, под самым плафоном, висела камера. Она не была там раньше. Она выглядела как опухоль на металле, и ее красная лампочка мигала в такт сердцебиению девушки. Кристина посмотрела на Феликса, затем снова в телефон. Она молча протянула ему устройство. Экран транслировал их двоих со спины. Трансляция дернулась. Ракурс сменился. Камера повернулась в самую гущу парка, туда, где тьма была настолько густой, что казалась твердой. Изображение начало приближаться, выхватывая детали из небытия. Цифровой зум очистил картинку от шумов. В круге бледного света стоял Кейн. Тот самый Кейн. Его зубастая пасть была растянута в вечной, неподвижной улыбке, а огромные глазные яблоки внутри челюсти не мигая смотрели прямо в объектив. Этот взгляд прошивал насквозь, выжигая личность. Ужас перерос в невыносимый, парализующий страх. Ноги Кристины подкосились, она едва не рухнула на колени. По спине потек ледяной пот, а воздух в легких превратился в колючую проволоку. Кейн медленно, с механической грацией, отвел взгляд от камеры. Он повернул свою ужасающую голову в их сторону. Прямо на них. Феликс резко обернулся, вглядываясь в темноту аллеи. Там ничего не было видно. Только шелест листвы, похожий на шепот тысяч голосов. — Пошли отсюда! БЫСТРО! — он мертвой хваткой вцепился в ее запястье и потащил к западному выходу. Но Кейн не собирался отставать. На экране телефона было видно, как яркая фигура конферансье движется по парку. Он не шел — он перемещался рывками, словно кадры пленки вырезали. С каждым их шагом он становился в два раза быстрее. Когда они обернулись в очередной раз, в ста метрах за ними, в пятне лунного света, стояла сама Смерть в ярком фраке. Кейн просто стоял, не шевелясь, но расстояние между ними сокращалось само собой. Телефон в руке Феликса разрывался от уведомлений. Это был агонизирующий крик группы. LegoDeyzi «У МЕНЯ ВАШУ МАТЬ КЕЙН В КОМНАТЕ! ОН ВЫЛЕЗ ИЗ МОНИТОРА И ПРОСТО ПЯЛИТСЯ В КАМЕРУ КОМПЬЮТЕРА! Я ЗАПЕРЛАСЬ В ВАННОЙ, НО ОН СМЕЕТСЯ! Я СЛЫШУ ЕГО СМЕХ ВНУТРИ СВОЕЙ ГОЛОВЫ!» Следом пришло голосовое от Агаты. На фоне слышался вой сирен и визг тормозов. Raggidoll — Я... я еду домой... — ее голос прерывался рыданиями. — Мне пришло сообщение... А теперь я вижу его. Кейн в соседних машинах. На экранах навигаторов, на рекламных щитах... Я вижу его через городские камеры наблюдения... Кажется, следующая машина — моя. Он сидит на заднем сиденье автомобиля справа от меня. ОН ПОВОРАЧИВАЕТ ГОЛОВУ! Comedimask: «Он стоит среди людей... В торговом центре. Никто его не видит, только я. Он смотрит прямо в камеру надо мной и машет рукой... Мне страшно, мне так страшно, помогите мне кто-нибудь...» Феликс, задыхаясь, на ходу набрал ответ. Dzeksichenko: «Мы с Помни в парке. Он в ста метрах. Он движется быстрее, чем физически возможно. Это не человек. Это баг. Мы в ловушке». Он снова посмотрел назад. Кейн приближался. Его движения были неестественными, ломаными. Казалось, он был создан в старой версии Blender и грубо втиснут в реальный мир. Его текстуры мерцали, проваливаясь в фон, а вокруг него пространство искажалось, как от сильного жара. Расстояние сократилось до пятидесяти метров. Тридцати. Десяти. Кейн раскрыл свою огромную пасть, и вместо слов оттуда вырвался звук системной ошибки — оглушительный, разрывающий реальность писк. В этот миг всё погасло. В это же время в торговом центре, где находилась Аля, мир сошел с ума. Яркие витрины магазинов вдруг потекли, как расплавленный воск. Люди вокруг застыли в нелепых позах — у одного не было лица, у другого руки проходили сквозь туловище. Аля забилась в угол примерочной, глядя в зеркало. Но вместо своего отражения она увидела Кейна. Он стоял прямо за её спиной в зеркальном мире, его огромные глаза вращались в разные стороны. Она обернулась — сзади никого. Снова в зеркало — он уже прислонился челюстью к её плечу. — Пора домой, дорогуша! Шоу только начинается! — проскрежетал голос из динамиков торгового центра. Аля закричала, но звук её крика превратился в бесконечный цифровой шум, прежде чем зеркало лопнуло, всасывая её в черную пустоту. Агата, вцепившаяся в руль своего автомобиля, видела, как асфальт впереди просто перестает существовать. Дорога обрывалась в серую «сетку» бесконечного ничто. Она ударила по тормозам, но машина продолжала скользить. В зеркале заднего вида Кейн сидел на заднем сиденье. Его перчатки коснулись её шеи — они были холодными, как жидкий азот. — Осторожнее на поворотах, — прошептал он. — Геометрия этого мира слишком нестабильна для тебя. Машина Агаты провалилась сквозь текстуру дороги, исчезая в облаке белого шума.