Дорога, начатая не нами

Гостиница у восточного проулка всегда пахла одинаково: прокисшим вином, влажным деревом и чужими телами. Полы здесь мыли редко и неохотно, поэтому вода в ведре Мэн Яо мутнела уже после первого взмаха тряпки. Он водил ею медленно, по кругу, стараясь не оставлять разводов — хозяин гостиницы замечал такие вещи и бил без предупреждения. — Быстрее, — бросил тот, проходя мимо. — Не за медяки же тебя тут держу. — Уже, — отозвался Мэн Яо и опустил голову ниже. Он привык отвечать коротко. Длинные ответы вызывали вопросы, а вопросы — удары. Из-за тонкой перегородки доносились голоса. Глухие, ленивые, с той особой интонацией, с которой говорят те, кто уверен: их всё равно никто не услышит. — Эти из Цзинь опять жрут за троих, — проворчал кто-то. — Думают, если слуги, то можно вести себя как главы. — Тс, — шикнул другой. — Тише. Услышат — проблемы будут. Мэн Яо не поднял головы, но рука с тряпкой замерла. «Слушай». — А ты слышал, что говорят про орден Цзян? — продолжил первый голос, уже тише, но с явным интересом. — Про их омегу-наследника. Мэн Яо медленно провёл тряпкой ещё раз, будто не расслышал. — Хлипкий, — фыркнул второй. — С виду благородный, а тело — как стекло. — Зато символ какой, — заметил первый. — Альфа-глава и омега-наследник. Сильная связка. Народ любит такие истории. — Если кто-то захочет этим воспользоваться… — протянул третий голос, и в нём прозвучало что-то липкое. Дальше слова потонули в смехе. Мэн Яо снова начал двигаться, но теперь каждое слово уже отпечаталось у него в голове. Он повторял их про себя, не шевеля губами, будто перебирал чётки. «Орден Цзян. Омега-наследник. Хлипкий». «Альфа-глава. Символ». «Воспользоваться». Он не знал, где именно находится этот орден. Не знал, как выглядит наследник. Но имена зазвенели, как новые монеты, брошенные в карман. Хозяин гостиницы снова появился рядом. — Ты что, заснул? — рявкнул он. — Пол блестеть должен! — Сейчас будет, — ответил Мэн Яо и чуть ускорил движения. — Гляди в уши не превратись, — буркнул хозяин. — Вечно вы, мелкие, подслушиваете. Мэн Яо опустил взгляд ещё ниже. — Не подслушиваю. Работаю. Хозяин хмыкнул и ушёл. Когда пол был закончен, Мэн Яо вымыл тряпку, отжал её до боли в пальцах и аккуратно поставил ведро в угол. Он не торопился уходить — знал, что за спешку тоже могут зацепиться. На улице было уже темно. Фонари отбрасывали жёлтые пятна на грязь, и в них плавали тени прохожих. Он шёл домой быстро, но не бегом. В лачуге было тихо. Родитель сидел у стены, закутавшись в старую накидку, и медленно перебирал чётки. Кашель сотряс его тело, сухой и долгий. — Вернулся, — сказал тот, не поднимая глаз. — Да. Мэн Яо сел напротив, скрестив ноги. Некоторое время они молчали, слушая, как за стеной кто-то ругается и как капает вода с крыши. Потом Мэн Яо заговорил — ровно, отчётливо, как будто читал заученный текст. — Орден Цзян. Омега-наследник. Говорят, слабый. Но важный. Альфа-глава рядом. Символ для людей. Родитель поднял голову. — Где услышал? — В гостинице. У слуг Цзинь. Родитель смотрел на него долго, внимательно. Потом протянул руку и положил её Мэн Яо на плечо. Пальцы были костлявыми, лёгкими, но от этого прикосновения стало тяжелее дышать. — Такие слова, — сказал он тихо, — как нож или монета. Он слегка сжал пальцы. — Нож — чтобы резать чужих. Монета — чтобы тебя пускали туда, куда не пустят нищего. Ни то, ни другое не разбрасывают. Мэн Яо кивнул. В этот момент что-то внутри него окончательно выстроилось в линию. Он не станет сильным. Не станет высоким. Не станет тем, кто держит меч. Но он станет тем, кто знает. «Если я знаю — я живу». — Запоминай имена, — добавил родитель. — Запоминай, кто с кем говорит и кто кому улыбается. Мир наверху держится не на силе. Он держится на словах. — Я запомню, — сказал Мэн Яо. Он действительно запомнит. Позже, выходя из гостиницы в следующий день, он заметил процессию: люди в чистых одеждах, с гербом другого клана. Щиты, оружие, спокойные лица. Он задержал взгляд всего на миг — но в голове уже складывалась карта. Цзинь. Цзян. Не. И где-то между ними — место, куда он ещё не дошёл, но уже видел. Мэн Яо опустил глаза и пошёл дальше. Он ещё не знал, что однажды эти имена станут не просто словами. Они станут дорогами.