Цветок для изгнанного принца

***

      Дом господина Вана всегда казался мне достаточно большим, чтобы найти в нём укромное место, когда это потребуется, но я всё продолжала топтаться около комнаты, в которой всё ещё находился Сан Дык с Его Высочеством, не зная, куда себя деть — в какой угол метнуться или чем себя занять, чтобы забыться и не вести себя настолько очевидно. Я кусала губы, шлёпала себя по раскрасневшимся щекам, но жар в теле всё продолжал будоражить мою кровь — будто назло. Мне хотелось спрятаться. Или просто окунуться в глыбу холодного снега, если бы только она была. — Хаин, ты чего там топчешься? — голос старика где-то за спиной заставил меня встрепенуться и резко обернуться к нему, будто меня в очередной раз поймали на чём-то непристойном. Я даже спрятала руки за спиной, словно в них было что-то, чего мужчина не должен был увидеть. Господин Ван окинул меня внимательным взглядом. И в этот момент я заметила на его лице то самое — он понял, что что-то не так. Тут сомнений и быть не могло. Я буквально выглядела как та, к которой должны возникнуть вопросы, как бы ни старалась не выдавать своего смятения. — Да так, ничего, — бросила я спешно. — Сан Дык с Его Светлостью говорят в комнате, — протараторила я на одном волнительном дыхании, хотя тот и не спрашивал. — Пускай говорят себе, а ты иди сюда, — он поманил меня за собой. — Нужно накрыть на стол. Пора ужинать. — Ах да, конечно, господин, — я побежала на кухню быстрее, чем мужчина закончил говорить. Его задание показалось мне как раз тем самым спасением и шансом отвлечься от дурных мыслей и неподобающих ощущений, которые оставил после себя Его Высочество. Я металась с кухни в гостиную, словно феникс, вновь и вновь поднимающийся на крыло. Насыпала, раскладывала блюда и гарниры на небольшом круглом столике, стараясь оформить всё так, как требуют дворцовые правила, хотя и сама не понимала, зачем так стараюсь. — Ваша Светлость, Сан Дык, идите ужинать, стол накрыт! — громкий голос господина Вана, появившегося на пороге словно из-под земли, слегка вспугнул меня — моя рука дрогнула, но удержала сосуд с водой, который я могла бы просто-напросто разбить от неожиданности. — Оставь всё как есть, этого достаточно, — старик подошёл к столу, коснувшись моего плеча. — Ты хорошо постаралась. Молодец. — Да, господин, — я кивнула и поднялась с колен на ноги. — Проходите, — Сан Дык показался в гостиной, приглашая Минхо войти внутрь. Я ощутила, как тело само по себе натянулось, словно тетива лука, стоило увидеть грациозный силуэт принца Ли. Он вошёл свободно, но в то же время — даже будучи облачённым в простую одежду, не имеющую никакой связи с королевской родословной, — казался величественным, человеком высокой крови. От этой уверенной походки, ровной и непробиваемой спины, мягкого и в тот же час серьёзного лица моё сердце затрепетало ещё пуще. Так сильно, что мне хотелось ударить себя по груди, лишь бы никто в этой комнате не услышал его громких ударов. Все склонили перед ним головы. Нет, не потому что боялись, а потому что хотели выразить своё почтение и, согласно правилам, позволить члену королевской семьи сесть за стол первым. — Не стоит, просто садитесь, — голос Минхо прозвучал необычайно мягко и дружелюбно. Подняв глаза, я увидела на его лице воздушную улыбку — слишком домашнюю. Такую, которую он не дарил никому и никогда там, во дворце, где у каждой стены есть глаза и уши. Где тот, кому ты доверяешь, может оказаться твоим врагом. Именно эта улыбка заставила меня расслабиться — растопить тот лёд напряжения, который сковывал моё тело. Я и сама того не замечая позволила себе короткую улыбку, прежде чем тихо и скромно присесть за стол следом за всеми, заняв место напротив Его Высочества. Я старалась не поднимать на него очей. Мне казалось, что он всё это время смотрит на меня — безотрывно, словно ждёт, когда же я почувствую его взгляд на себе и сама попадусь в ловушку его очаровательных глаз. — Здесь не так много еды, Ваша Светлость, — заговорил старик, — но вся она приготовлена умелыми руками Хаин, — он вдруг упомянул меня, отчего я глупо улыбнулась, едва посмотрев на мужчину. — Уверен, вам понравится. Угощайтесь. Вы ничего не ели с тех пор, как прибыли сюда. — Спасибо, — поблагодарил Ли старика, пока глаза с игривым блеском смотрели прямо на меня, вынуждая вновь отвести взгляд, будто тот свет, который он дарил мне, мог напомнить о касаниях и поцелуе, до сих пор живущих на моих губах. — Выглядит аппетитно, — он взял один из мясных кусочков и положил его в рот. В этот момент я замерла в нервном ожидании — будто ученик, который ждёт вердикта наставника о результате своей работы. Он долго смаковал еду, словно пытался распробовать каждую её тонкость. И вот, наконец проглотив, произнёс: — Неплохо. Я выдохнула. Старик довольно захохотал, взяв в руки столовые приборы, а Сан Дык поспешил наполнить чашу Его Высочества водой, вместо того чтобы и самому начать есть. — Слышал, вас мучила бессонница, Ваша Светлость, — заговорил старик между паузами. — Но сейчас вы выглядите достаточно бодро, — подметил он сквозь улыбку. — Кажется, вы хорошо поспали? — Да, — усмехнулся Минхо, — благодаря кое-кому, — его игривый взгляд метнулся на меня, и он вдруг подмигнул, за чем последовал лёгкий, почти невесомый воздушный поцелуй в мой адрес — как нарочное напоминание о том, что происходило между нами за закрытой дверью моей комнаты. Я поперхнулась первым же глотком воды, которую хотела лишь пригубить. Мне показалось, что каждый угол в этой комнате смог увидеть его заигрывания со мной, не говоря уже о старике и Сан Дыке. — Осторожнее, не спеши, — господин Ван начал похлопывать меня по спине, пытаясь унять кашель, от которого я лишь сильнее раскраснелась. — Извините, — процедила я сквозь одышку. — Продолжайте, я выйду на свежий воздух, — поспешила подскочить на ноги и откланяться, не поднимая пылающего лица. — Вот беда… — услышала я вздох старика себе в спину, прежде чем успела выпорхнуть в коридор и восстановить дыхание. — Что он делает?! — возмутилась я сама себе, обмахивая ладонями пылающее лицо. — А если бы это увидел господин Ван или Сан Дык… С ума сойти. Мне хотелось завыть от переизбытка чувств, поэтому, чтобы избежать каких-либо недопониманий, я схватила накидку и, неуклюже нырнув в обувь, вышла на крыльцо, позволив прохладному зимнему вечеру остудить жар на моих щеках и привести мысли в порядок.       Двор уже охватила тёмная ночь. Лишь лампа неподалёку, покачиваясь под козырьком крыши, не давала темноте полностью поглотить всё вокруг. От снега почти не осталось и следа. Ветер утих, не создавая лишнего шума. Вокруг было тихо и спокойно, словно сам мир решил подстроиться под меня — утешить своим молчаливым покоем. Сильнее затянув узел тёплой накидки, я обняла себя руками, любуясь танцем теней, которые ложились на землю от подвешенных трав, когда-то собранных господином Ваном. Внутри что-то будто отпустило. Мне хотелось улыбнуться, ощущая счастье от того, что, несмотря ни на что, я сейчас жива, здорова и где-то там, внутри этого тёплого дома, есть мужчина, заставляющий моё сердце биться. Но в тот же миг меня настигла мысль — я снова должна буду отпустить его. Уже совсем скоро. Стоит лишь рассвету ступить на порог, вытесняя глубокую ночь. Погрузившись в эти мысли, я не заметила, что здесь уже не одна. Моё тело неожиданно укутало знакомое тепло со спины. Знакомые руки обвили меня настойчиво и в то же время нежно, бережно. Запах масел, который я узнавала из тысячи, мгновенно ударил в нос, не оставляя сомнений — это был он. Минхо. — Ваше Высочество… — выдохнула я, на мгновение насторожившись в его объятиях. — А если нас увидят? — И что? — его дыхание защекотало кожу у моего уха, прогоняя по телу мурашки. — Они уже и так всё знают. К чему эти прятки? — его руки лишь сильнее сомкнулись вокруг меня, прижимая к своей груди. Я ничего не ответила. Лишь выдохнула, словно получила облегчение, накрыв его сцепленные руки своими — будто боялась, что он может исчезнуть. Я чувствовала, как трепещет моё сердце, как чутко отзывается каждая клеточка на его тепло, прикосновения, дыхание, запах и голос. Как сильно я нуждаюсь в нём. Даже сейчас, прижатая к нему, я ощущала, что мне его мало. Что ещё миг — и я не смогу отпустить. Не позволю рассвету забрать его у меня. — Давай простоим так до самого утра, — проговорил он тихо, дыша мне в шею. Я вновь не проронила ни звука. Слова застряли в горле, словно ком. Он будто читал мои мысли, будто знал, что именно сейчас меня тревожит. Читал меня, как открытую книгу. Я лишь кивнула и сильнее сжала его руки, без слов давая свой ответ. — Я вернусь, — продолжил он. — В этот раз тебе не придётся ждать меня долго. — Нет, не надо, — выдохнула я обрывисто, покачав головой. — Если вас поймают, вы пострадаете. Я не хочу, чтобы из-за меня вы… — Значит, ты не хочешь меня видеть? — перебил он. — Только я один скучаю, словно не в себе? — Нет, я не это имела в виду, — поспешила я оправдаться и уже хотела вырваться из его объятий, чтобы обернуться и посмотреть ему в глаза, но он ловко вернул меня обратно, вновь оковав руками, словно цепями. — Я знаю, — прошептал он нежно. — Всё будет хорошо. Не волнуйся и просто жди меня. — Хорошо, — я кротко улыбнулась, хотя он всё равно не видел этой улыбки. — Я буду ждать вас столько, сколько потребуется, Ваше Высочество, — и на этих словах позволила себе раствориться в его тепле полностью.       Какое-то время мы просто молчали. Казалось, нам не нужны были слова, чтобы показать друг другу истинные чувства. Я дышала им. Он дышал мной. Нам было хорошо вот так — просто стоять в ночном дворе и слушать, как наши сердца бьются в унисон. — Ты надела ту заколку, что я тебе подарил, — Минхо первым разрушил молчание, подметив знакомое украшение в виде бабочки, украшавшее мои аккуратно собранные в косу волосы. — Я ношу её с тех пор, как вы мне её подарили, Ваше Высочество, — я искренне улыбнулась, едва коснувшись кончиками пальцев заколки. — Это же ваш подарок. — Погоди, — он вдруг отпустил меня и начал искать что-то в мешочке, болтавшемся у него на поясе. — У меня есть ещё кое-что для тебя. — Что? — с лёгким удивлением и любопытством я следила за его движениями, но когда он вытащил руку из мешочка, не заметила ничего примечательного. Лишь когда его ладонь накрыла мою руку, а по тонкому пальцу медленно скользнуло нефритовое кольцо, я ахнула, прикрыв рот, чтобы сдержать эмоции. — Ваше Высочество, это же… — Это кольцо моей матери, — прервал он, мягко улыбаясь. — Она отдала мне его перед смертью и сказала, чтобы я подарил его той, — его взгляд поднялся на моё слегка растерянное лицо, пока пальцы всё ещё бережно держали мои, — кого буду любить так же сильно, как любил её. Той, кого захочу видеть рядом с собой всю свою жизнь. Той…кого вижу матерью своих детей. — Ваша Светлость… — у меня перехватило дыхание. Руки предательски задрожали, а на глаза навернулись слёзы. — Вы…вы хотите, чтобы я…чтобы я стала вашей супругой? — Что за вопрос?! — усмехнулся он. — Не глупи, Хаин, — его ладонь накрыла моё лицо, и он склонился ближе, словно хотел заглянуть в самую глубину моих потерянных глаз. — Ты же не думала, что я наворотил дел и прячу тебя здесь просто ради развлечения и забвения?! — Ваше Высочество… — я была готова всхлипнуть. — Ну что? Не хочешь? — он нахмурился. — Тогда верни кольцо, — он уже потянулся к украшению, но я ловко отдёрнула руку. — Нет, это не так, — поспешно заявила я, прижимая руку с кольцом к груди, словно нечто бесценное. — Конечно, хочу. Я просто…это кольцо слишком дорогое. Слишком ценное для вас. Оно ведь…принадлежало самой королеве. Как я могу?.. — Вот поэтому я и дарю его тебе, — ответил он спокойно. — Не снимай его. И береги. — Хорошо, — я кивнула сквозь слёзную улыбку, слегка поворачивая украшение на пальце. Оно сверкнуло даже в этом тусклом свете, будто хранило в себе память и тепло чужих рук. — Ты замёрзла, — он вновь накрыл ладонями моё лицо. — Нам лучше вернуться в дом. — Нет, мне совсем не… — я не успела возразить, потому что он уже взял меня за руку и повёл за собой. Я едва успела сбросить обувь и развязать накидку, затерявшуюся где-то у порога, как он свернул в мою комнату — туда, где всё ещё оставался лёгкий хаос из постели на полу, который мы оставили после себя. — Ваше Высочество, вы собираетесь спать здесь? — спросила я машинально, оглянувшись на закрытую дверь. За ней мог оказаться кто угодно. Да и само собой — неженатая пара не должна спать в одной комнате. Так велят правила. Но, кажется, Его Высочество давно перестал им следовать. — Нет, я не собираюсь спать этой ночью, — заявил он, плюхнувшись на матрац так, словно эта постель всегда принадлежала ему. — У нас осталось слишком мало времени. Думаешь, я потрачу его на сон? — он улёгся на бок, подперев голову рукой. — Иди сюда, — похлопал по постели рядом, будто это было самым естественным в мире. — А? — я оцепенела. — Иди, не бойся, — он похлопал настойчивее. — Приставать не буду. — Ч-что? П-приставать? — заикнулась я. — Хах, да с чего бы мне бояться?! — гордо задрала нос, скрестив руки на груди, лишь бы не показаться незрелой девчонкой. — Тогда живее, — нетерпеливо поманил он, уложив голову на подушку и протянув мне руку. Я не сразу сдвинулась с места. Это не было страхом или сомнением — скорее, тихим вопросом к самой себе: правильно ли позволить этим чувствам захлестнуть меня целиком, не думая ни о чём, не ища «но» и «а если». И пока разум колебался, тело уже сделало выбор. Ноги сами шагнули к нему. Колени подкосились — и я не заметила, как оказалась рядом, лёжа на его руке, в одной постели. Тело отзывалось приятным трепетом, смешанным со скованностью, но лишь на краткий миг — до тех пор, пока я не встретилась с его взглядом. Таким родным. До боли красивым. Взглядом мужчины, которому я принадлежу не как вещь и не как безродная рабыня, а как женщина, удостоенная носить кольцо его покойной матери — возможно, единственное, что осталось у него в память о ней. Он смотрел на меня без жадности, без власти, без порочных желаний. Он смотрел так, будто я — нечто бесценное. То, что возвращает ему жизнь. Мне захотелось прижаться к его груди. Показать всё, что я чувствую. И я осмелилась. Я пододвинулась ближе, почти уткнувшись носом в его грудь, глубоко вдыхая этот особенный запах — словно он был тем самым воздухом, которого мне всегда не хватало. И он принял меня. Притянул к себе, глубоко выдохнув в мою макушку, будто давно этого ждал. — Я…люблю вас, Ваше Высочество, — прошептала я, больше не в силах удерживать эти слова. — Я должен сказать, что тоже тебя люблю? — пробормотал он. — Обязательно говорить об этом вслух? В последний раз я произносил такие слова своей матери. И то — лишь однажды… — Вы не обязаны говорить этого вслух, — усмехнулась я, продолжая нежиться на его груди. — Я сказала, потому что просто захотела озвучить свои чувства. Он больше ничего не ответил. Лишь обнял меня крепче — и это говорило громче любых признаний: ты — единственный цветок в моём саду. И тогда я ещё не знала, что не замечу, как сон осторожно утащит меня в свои ветви — почти до самого рассвета. Я проснулась от лёгкого шума. Когда открыла глаза, рядом его уже не было. Я резко подскочила, сердце болезненно сжалось, но, увидев его у двери — уже готового к выезду, — я не стала думать. Я бросилась к нему и, заплакав, призналась: — Не уезжайте, Ваше Высочество. Не оставляйте меня. Он долго смотрел в мои влажные глаза. Молча. Затем шагнул ближе, взял меня за руки и тихо сказал: — Я вернусь так быстро, что ты и не заметишь, как пройдёт время. И прежде чем уйти, он склонился, оставив тёплый поцелуй на моём лбу, и прошептал: — Я люблю тебя, Хаин.