Цветок для изгнанного принца

***

      Не могу сказать точно, как долго я утопала в нежности и в то же время — во власти губ Его Высочества. Но в одном я была уверена: сколько бы это ни продлилось, я готова была задохнуться этой любовью уже в первые мгновения. Мне казалось, что всё вокруг перестало существовать — просто исчезло, словно само небо решило отступить и оставить нас двоих наедине, чтобы наконец дать чувствам возможность показать себя полностью — такими, какими они есть. Без лжи. Без сомнений. Без опасений. Когда Минхо отпустил мои опухшие уста, поймав меня в капкан своего глубокого, но чистого, словно ручейная вода, взгляда, я ещё долго не могла принять того, что всё это — реальность. Что мне нужно дышать, иначе сердце просто остановится. И я бы смотрела на его безупречное лицо до последней капли воздуха, если бы не его воздушное касание ладони к моей румяной щеке. Оно было словно знак — словно тихое подтверждение того, что я ещё жива. Что этот миг не сон. И именно это прикосновение вернуло меня в реальный мир. Мир, где всё против нас, но не мы сами. — Я знала… — сорвался слабый шёпот с моих губ. — Знала, что это не конец. Знала, что вы придёте. Не оставите меня, — мои глаза снова сверкнули слезами, но это были слёзы счастья — самого настоящего, почти пугающего. Он ничего не ответил. Я увидела на его лице лишь короткую, но слишком чистую улыбку — ту, что была лучше любых слов, которые он мог бы сказать в этот момент. Улыбку, давно не предназначенную этому миру. Ту, что, казалось, умерла где-то глубоко внутри него…и всё же восстала, вопреки всему. Ради одного человека. Ради меня. — Ваш нездоровый вид крушит моё сердце, — я укрыла ладонями его бледное лицо, не дававшее мне покоя. — Как долго вы не спали, Ваша Светлость? Он слегка опустил лицо и позволил себе короткую усмешку — будто собирался признаться в том, что должно было оставаться тайной. А затем, подняв взгляд, произнёс: — С тех пор, как ты ушла. В комнате всё тут же застыло. Даже снаружи, казалось, ветер затих. Воздух сгустился, сдавливая мои лёгкие. — Что?.. — я не заметила, как дрогнул мой голос. — С того дня, — продолжил он, — когда ты покинула мой дворец, каждая ночь была для меня пыткой… А ещё, — он на мгновение замолчал, словно решая, стоит ли открывать больше, чем позволено, — моё плечо снова беспокоит меня. Мне просто…просто хотелось сойти с ума. Я прикрыла рот ладонью. Инстинктивно. Чтобы сдержаться. Чтобы не расплакаться. Передо мной стоял не тот сильный и неприступный мужчина, которого я знала. Это был человек — со своими слабостями, со своей историей, известной немногим. Не изгнанный принц, вынужденный подозревать и опасаться каждой тени, а мужчина, ищущий место, где можно сбросить броню. Где можно без страха закрыть глаза и признаться, как ему тяжело. — Сейчас я здесь, — я натянула мягкую улыбку сквозь слёзы, собравшиеся в глазах, — рядом с вами. Вы можете отдохнуть. Я позабочусь о вас. Я поспешила выпорхнуть из его рук, быстро и слегка неуклюже расстилая матрац, на котором спала сама. — Вы должны поспать, — тараторила я, стараясь сделать постель как можно удобнее. — Подушка может показаться неудобной, но если её взбить, то… Мои руки, державшие подушку, застыли в воздухе. Всего за одно мгновение, пока я сидела на краю постели, готовя для Минхо место, его голова оказалась на моём бедре. Опустив взгляд, я увидела его изнеможённое, но спокойное лицо. Он примостил голову на моих ногах, лёжа на краю матраца, словно ему было совершенно всё равно, где именно лежать. Скрестив руки на груди, он прикрыл веки и глубоко выдохнул — так, будто наконец нашёл то, что искал. Ситуация застала меня врасплох: я сначала опешила, но затем лишь позволила себе тихую улыбку. Я отложила подушку в сторону и осторожно потянулась к одеялу, накрывая Его Высочество так бережно, будто любое лишнее движение могло растворить его прямо у меня на глазах. Точно так же, как растворяется падающий на землю снег. Он ничего не сказал. Не открыл глаз. Не сдвинулся с места. Но я заметила, как уголки его губ едва шелохнулись в почти незаметной, удовлетворённой улыбке. Затем эти губы — те самые, что совсем недавно целовали меня, — расслабились. Я почувствовала, как мягко поднимается его грудная клетка. Как отпускает напряжение его тело. Как черты его лица становятся удивительно чистыми, почти беззащитными — такими, к которым хотелось прикоснуться лишь затем, чтобы убедиться: он настоящий. Но я не позволила себе этого. Вместо этого я нежно провела ладонью по его волосам, словно этим простым жестом дала безмолвное обещание: вы можете мне доверять. И так, сидя, подпирая спиной тумбу, я оберегала его сон до тех пор, пока не услышала мужской гомон где-то за пределами комнаты. Голоса были знакомыми, и всё же я поняла — должна выйти и всё объяснить. Аккуратно подложив под голову Минхо подушку, я, словно мышка, поднялась на онемевшие от долгого сидения ноги. Ещё раз взглянула на него, убеждаясь, что его сон не нарушен, — и лишь тогда тихо, почти бесшумно, вышла.       В гостиной рядом сидел господин Ван, а возле него — Сан Дык. Всё такой же серьёзный, собранный, будто в любой миг готовый броситься в огонь и воду, если того потребует Его Высочество. Они замолчали и одновременно посмотрели на меня — так, словно пытались прочесть на моём лице ответы на вопросы, которые не решались задать вслух. — Его Высочество уснул, — произнесла я первой, не дав им возможности опередить меня. — Его мучила бессонница все эти дни, — сдержанно проговорил Сан Дык, сделав глоток чая. — За ним всё ещё тайно следит Главный дворец. Если они узнают, что Его Светлость прячет вас здесь и наведывается к вам, то, несомненно, примут меры, — добавил он, взглянув на меня с искрой строгости, почти укором. — Я пытался удержать его во дворце, но…видя, как он страдает, позволил ему приехать к вам, Хаин. С наступлением рассвета нам нужно вернуться. Надеюсь, вы понимаете, что я пытаюсь вам донести? — Да…конечно, — выдохнула я, кивнув, ощущая, как внутри всё сжимается. Я знала: после моей высылки из дворца для нас двоих ничего не закончилось. Мы всё ещё те, кому нельзя быть вместе. И Наследный принц будет напоминать нам об этом до самого конца. Нас не оставят в покое. — Этот малец всё такой же, — усмехнулся старик, подливая себе чая. — Помнится, ещё в детстве его часто уносили спящим в покои от покойной королевы. Он засыпал только рядом с теми, кому доверял. Тогда это была его мать… — господин Ван взглянул на меня внимательнее. — Теперь я понимаю, насколько ты для него ценна. Мне нечего было ответить. Всё услышанное вихрем кружилось в голове, не находя покоя. — Его Высочество снова жалуется на боль в плече, — поспешно перевела я тему. — Я одолжу ваши иглы и некоторые мази, господин. — Конечно, — он кивнул на шкафчик со снадобьями. Я поклонилась и направилась за нужным, стараясь не встречаться взглядом с мужчинами. Но, перебирая пузырьки и свёртки, я кожей ощущала пристальный взгляд Сан Дыка. В его глазах было беспокойство — и опасение. Он видел во мне угрозу для своего господина. И я понимала его. Я тоже боялась. Я знала, чего может стоить Минхо наша любовь.       Когда я вернулась в комнату, там всё так же царила тишина. Его Высочество спал. Казалось, ничто не могло нарушить этот хрупкий покой. Я двигалась почти бесшумно, дышала осторожно, прижимая к груди мази и свёрток с иглами, словно это было нечто бесценное. Я села рядом. Очень близко. Мой взгляд задержался на его умиротворённом лице. Мне хотелось обнять его. Прошептать, чтобы он не уходил. Но я знала: с рассветом я должна буду его отпустить. И, возможно, мы больше никогда не увидимся. Эта мысль разрывала сердце. — Интересно… — тихо произнесла я, смахивая слезинку и наблюдая, как во сне подрагивают его ресницы. — С какого момента вместо страха и ненависти я стала чувствовать к вам такую любовь? Возможно…если бы я всё ещё ненавидела вас, мне было бы сейчас легче… — Легче? — он внезапно открыл глаза. Я вздрогнула и выронила мази, поспешно собирая их. — Вы не спали? — голос предательски дрогнул. — Что ты говорила? — он приподнялся, откинув одеяло. — Я…принесла иглы и мази, — запинаясь, продолжила я. — У нас мало времени. Я сделаю вам иглоукалывание и нанесу мазь. Руки сами потянулись к завязкам его ханбока. — Это необходимо прямо сейчас? — его рука перехватила моё запястье. Я подняла глаза — слишком близко, слишком остро. — Сан Дык сказал, что с рассветом вам нужно вернуться… Здесь небезопасно. — Это мне решать, — раздражённо фыркнул он, отпуская меня. — Он прав, — я опустила лицо, сминая края одежды. — Из-за меня у вас могут быть проблемы… — Никто не узнает, — отрезал он и приподнял мой подбородок. — Прошу…без слёз. Я ненавижу, когда ты плачешь из-за меня. — Простите, — я поспешила утереть лицо рукавами и набрать полную грудь воздуха, чтобы успокоиться. — Позвольте мне позаботиться о вашем плече, — торопливо схватилась за завязки его ханбока, тем самым стараясь увильнуть от гложущей темы. На этот раз он не остановил меня. Ничего не сказал. Просто позволил оголить его грудь, осыпанную свежими шрамами, и больное плечо. Я касалась пальцами его горячей кожи, под которыми невольно напрягались мышцы. Но продолжала свою работу. Старалась отбросить все чувства и ненужные мысли, чтобы сосредоточиться лишь на его проблеме — той, что была мне уже хорошо известна. Не глядя на его лицо, я брала иглы одну за другой и осторожно вводила их в плечо, думая только о нужных точках и о том, как не причинить ему боли. И всё же я не могла не ощущать его взгляда. Всё это время он смотрел на меня — слишком глубоко, слишком внимательно, чтобы остаться в стороне. — Почему вы так смотрите на меня? — спросила я тихо, не отрывая глаз от игл. — А как должен смотреть мужчина на свою женщину? — его ответ заставил меня замереть и впервые за всё это время поднять на него взгляд. Мне хотелось переспросить: на свою женщину? Но я не смогла выдавить ни звука. Его глаза уже будто знали, чего я хочу. Они словно кричали: ты моя. И этого оказалось достаточно, чтобы сердце перевернулось с ног на голову — готовое вырваться из груди и сойти с ума. — Вы мастер красиво говорить, — я выпрямилась, оставив его плечо, и опустила лицо на свёрток с оставшимися иглами, лежащий у меня на коленях, чтобы свернуть их и отложить в сторону. — Я умею не только красиво говорить, но и… — он начал склоняться ко мне, собираясь поцеловать, но я отреагировала раньше, чем успела осознать, что именно он имеет в виду. — Стойте! — выпалила я на одном дыхании, выставив руку перед ним, словно преграду. — Вам нельзя…двигаться, — уже тише пробормотала я, сама не зная, почему решила, что сейчас не подходящее время. Точнее, его настойчивость и прямолинейность превратили меня в застенчивую девочку, не готовую к очередному касанию его губ. — Почему это? — нахмурился он, но всё же заметно окаменел. — Если…если, — я запиналась, не зная, как сложить слова воедино, — если вы двинетесь, ваша рука может полностью парализоваться. И даже полтела… — Что? — в его глазах мелькнул почти детский страх, и он неожиданно растопил меня. Минхо выглядел таким милым и одновременно забавным, что мне показалось — я не зря всё это устроила. Мне захотелось поиграть с ним ещё немного. — Ты меня лечишь или калечишь? — проворчал он, едва повернув голову, чтобы посмотреть на своё плечо, в котором сверкали тонкие иглы. — Кхм…иглы могут не только помочь, но и навредить, — пояснила я с самым серьёзным видом, стараясь выглядеть как можно убедительнее. — Поэтому вам не стоит двигаться, если не хотите пострадать. — Звучит как угроза, — хмыкнул он. — Лучше сними их. — Не-а, не хочу, — я деловито скрестила руки на груди, вскинув нос. — Хм, издеваешься? — он раздражался, но не настолько, чтобы я начала дрожать от страха. — Сними, или пожалеешь. — Я уже давно не боюсь вас, Ваше Высочество, — усмехнулась я, глядя на него с победой в глазах, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, видя его попытки казаться опасным мужчиной, сидя неподвижно, словно бревно. — Если так хотите — рискните и снимите их сами. Что? Не можете? — я открыто дразнилась. — Почему так смотрите? Злитесь? Тогда…сделайте что-нибудь. Я говорила это, будучи уверенной, что он не сдвинется с места. Он верит в мои небылицы про иглы. Он в моих оковах — до тех пор, пока я сама его не освобожу. Но я ошиблась. — И что именно мне сделать с тобой? — его рука внезапно схватила мою, и он притянул меня ближе. Так близко, что кончики наших носов почти соприкоснулись. — Ваше Высочество, — растерянно промычала я, — вам ведь нельзя… — Ты правда решила, что я настолько глуп, что поверю в твои сказки о параличе? — его дыхание обжигало мою чувствительную кожу. — Простите… — на мгновение я ощутила серьёзность его слов, и мне стало не по себе. — Вы правы, я лучше сниму их, — я поспешно отпрянула и начала убирать иглы одну за другой, замечая, как предательски дрожат руки. — Я нанесу мазь. И обработаю ваши шрамы на груди — у меня есть средство, оно должно помочь, — я уже не говорила, а тараторила, отчаянно пытаясь отвлечь его и вернуться к тому, что изначально собиралась сделать. — Пока они свежие, мазь должна помочь, — я неосознанно коснулась пальцами одного из шрамов на его часто вздымающейся груди. — Прежде чем касаться меня, — заговорил он негромко, но с заметным напряжением, — не забывай, что я мужчина, Хаин. — А?.. — я захлопала ресницами, так и не убрав пальцы с его пылающей кожи, встречаясь с его взглядом, горевшим не меньше. — Я и так слишком долго сдерживался, — продолжил он, накрыв мою руку своей. — А ты всё продолжаешь лишать меня терпения. Снова и снова. По коже пробежали мурашки. Сердце затрепетало. И…что-то запульсировало внизу живота — то, что я предпочитала прятать. Запретное и одновременно жизненно необходимое. Но, несмотря на вспыхнувшие во мне бесстыдные мысли, я невольно прикрыла грудь руками, выпучив глаза. — Прямо здесь? — глупо вырвалось у меня. Он сделал паузу, будто заглядывая в самую глубину моих мыслей. Затем приподнял бровь и серьёзно произнёс: — А где же ещё я должен это делать? Я покраснела пуще спелого помидора. Руки задрожали, и я несколько раз оглянулась на закрытую дверь, словно уже видела за ней старика или Сан Дыка — свидетелей неподобающей сцены. — Но, Ваша Светлость… — пробормотала я, глубоко дыша. — Я не против, не подумайте, но мы в чужом доме и не одни. — Мне никто не мешает, — Минхо вдруг начал подбираться ко мне, словно хищник, увидевший свою жертву. А я…я отползала назад, отталкиваясь ногами от пола, словно от скользкого льда. — Пусть все услышат, как ты будешь кричать и просить меня остановиться, — игриво зарычал он. — Чего?! — взвизгнула я, осознав, что дальше отступать некуда — я загнана в угол, а он уже нависает надо мной. — Ваше Высочество?.. — я вскинула брови, заметив, как в его взгляде мелькнула хитрая стратегия. — Вот тебе! Минхо вдруг начал перебирать пальцами мои рёбра, заставляя меня визжать и извиваться от щекотки, пытаясь улизнуть. — Ты такая бесячая, когда пытаешься взять надо мной верх. Теперь получай… — Хорошо… — я едва могла говорить сквозь слёзы смеха, теряя последние силы, — я вас поняла. Хватит…прошу, остановитесь! Я сейчас умру от смеха… Ваше Высочество… Я больше не буду! — Не будешь? — он так же резко остановился, как и начал. Только теперь, сумев нормально вдохнуть и унять смех, я осознала, что он нависает надо мной, пока я лежу на полу, без шанса вырваться. Его глаза напротив моих — слишком близко, чтобы игнорировать. Я не ответила. Лишь едва усмехнулась, приподнялась и поцеловала его в щёку — сдержанно, но искренне. По-настоящему. Осознавая, что у этого могут быть последствия. — Кажется, — прошептал он, глядя на меня так, будто вот-вот потеряет самообладание, — пора заканчивать эти игры, — и начал склоняться ко мне. Я была готова принять его поцелуй. В этот раз мне не хотелось отталкивать его. Не хотелось думать: а что если. Хотелось позволить всему идти своим путём. — Что это были за крики? Что-то произошло? — голос Сан Дыка за дверью ударил, словно раскалённый прут по коже. Я не знаю, откуда во мне взялась сила, но я умудрилась сбросить Его Высочество с себя и вскочить на ноги, торопливо одёргивая одежду, словно преступница, едва не пойманная с поличным. — Ничего… — заикнулась я, чувствуя, как пылают щёки, когда в комнату осторожно заглянул мужчина. — Могло бы произойти, если бы не ты, — проворчал Минхо, раздражённо прикрывая оголённую грудь и завязывая завязки ханбока. Сан Дык пристально посмотрел то на меня, то на него. Его брови сошлись, будто в голове возникли подозрительные мысли — и не без причины. Я бы тоже всё поняла неправильно, увидев моё раскрасневшееся лицо и Его Светлость, сидящего посреди комнаты с распахнутым ханбоком. — Ах, я это…осматривала его плечо, — глупо оправдалась я, готовая провалиться сквозь землю от стыда. — Я уже закончила, могу идти. Я, словно сквозняк, прошмыгнула мимо Сан Дыка, пытаясь поймать воздух — и для лёгких, и для сердца, которое, казалось, выскочило из груди ещё тогда, когда губы Его Высочества едва коснулись моих, прежде чем утянуть меня в пучину безумных желаний...