Цветок для изгнанного принца

***

      Я рухнула на пол, словно кто-то подбил мне колени, стоило дворцовому посланцу удалиться — чёрной тенью, несущей дурные вести. В покоях остались только я, дама Хон и Его Высочество, который продолжал смотреть на уже закрытую дверь, словно перед его глазами всё ещё стоял тот, кто вот-вот лишит его последнего терпения. Его грудная клетка вздымалась всё отчётливее, будто внутри скапливалась вся сдерживаемая ярость. Скулы подрагивали, а глаза горели гневом, который он выместил на фарфоровой чаше: та в одно мгновение оказалась в его руке и была безжалостно брошена в дверь, разлетаясь на осколки — точно, как моё сердце. Я вздрогнула, сквозь слёзы, выступившие на пустых, будто выжженных глазах. Дама Хон громко охнула от испуга, поджав руки к груди. А затем, после этого краткого хаоса, в покоях повисла тишина — тягучая, вязкая, разрушающая мою душу на мелкие кусочки. Я едва сдерживала дрожь во всём теле, слушая тяжёлое дыхание Минхо — словно дыхание огненного дракона, готового испепелить всё на своём пути. И лишь спустя несколько мгновений дама Хон сделала шаг вперёд. — Ваша Светлость, — в её голосе не было ни страха, ни сомнения, — решение Наследного принца оказалось весьма неожиданным и огорчающим, но… — она метнула короткий взгляд на меня и, слегка склонив голову, продолжила: — Хаин должна уйти. Она произнесла это спокойно, но её слова ударили по мне с новой, беспощадной силой. — Вы ничего не сможете сделать. Вы это понимаете не хуже меня. Если ослушаетесь приказа и Хаин не покинет дворец, для вас обоих всё закончится плачевно. Я посмотрела на Минхо. Так, словно хотела увидеть в его глазах хоть что-то, что могло бы дать мне надежду. Хотя где-то глубоко внутри уже понимала: дама Хон права. Я должна уйти, чтобы всё вернулось на свои места. Но он не взглянул на меня. Ни на миг. Закрыв глаза, он глубоко, но обрывисто вдохнул, сжимая пальцами ткань ханбока на коленях, будто пытался вдохнуть вместе с воздухом терпение и самообладание. — Я правда должна уйти? — мой голос озвучил слишком глупый, слишком беспомощный вопрос. Я сидела на полу, словно призрак, который ещё не осознал до конца, что он уже мёртв. — Я пойду приготовлю для тебя свёрток в дорогу, — сказала дама Хон, обращаясь ко мне, и этими словами дала ответ на мой вопрос. Поклонившись, она покинула покои — так тихо, словно её здесь и не было. Будто она уже знала: для меня всё кончилось, без каких-либо шансов. — Ваше Высочество… — я попыталась подняться на ватные ноги. — Мне правда нужно уйти, словно вас никогда не было? Словно… — я едва не всхлипнула, потому что ответ был очевиден. — Если ты уйдёшь, — наконец сорвалось сухо с его губ, — у тебя будет шанс жить. — Жить… — прошептала я это слово, как горькую иронию. — Дама Хон права, — добавил Минхо, взглянув на меня с холодной терпимостью в глазах, в которых едва заметно блеснула боль — та, что он предпочитал держать глубоко внутри. — Я ничего не могу сделать. У меня перехватило дыхание от желания зарыдать. И именно в этот момент мою голову посетила мысль — внезапная, отчаянная, как попытка найти выход, когда кажется, что все двери уже заперты. — А что если… — я шагнула ближе, словно хватаясь за тяжёлый воздух этой комнаты. — А что если я скажу, что ношу вашего ребёнка?.. Его взгляд пронзил меня прежде, чем я успела полностью озвучить свою безрассудную идею. Он резко поднялся и оказался рядом так быстро, будто я сказала то, чего не должны были услышать даже стены этого дома. — Ты понимаешь, что говоришь? — он схватил меня за запястье. — Тебя проверят. И знаешь, что будет, когда выяснится, что твоя беременность — ложь? Тебя уничтожат. В его голосе дрогнула злость. — Я уже потерял мать, — тише продолжил он. — Если и ты… Он вдохнул остальные слова, словно мог просто задохнуться от них. Затем отпустил мою руку, сделал шаг назад и произнёс — чётко, без права на возражение: — Уходи. Просто покинь этот дворец. Сейчас же. Я пошатнулась, сама того не замечая, будто на меня вдруг подул сильный, ледяной ветер. В груди всё сжалось в один большой, жгучий ком, не дававший нормально дышать. Я смотрела на него ещё несколько мгновений. В какой-то миг мне показалось, что всё происходящее — лишь сон. Кошмар, который вот-вот закончится, стоит мне только подождать и проснуться. Но реальность кричала громче любой иллюзии. — Да… — выдохнула я. — Я должна уйти. Я развернулась и сделала шаг. Второй. Третий. Медленно, неуверенно приближалась к двери, сжимая пальцами юбку, словно всё ещё надеялась услышать его шаги за спиной. Словно верила, что он не отпустит меня вот так…без прощания. И только оказавшись за дверью, которую тут же закрыли за мной служанки, я осознала: я больше не принадлежу ни ему, ни этому месту. — Как же так… — Со Ын стояла в стороне, глядя на меня блестящими глазами, в которых отчётливо читались волнение и жалость. Казалось, из всех живых существ во дворе только она не боялась показывать свои настоящие чувства. — Куда же вы теперь? — она осторожно шагнула ко мне, словно хотела удержать меня здесь хотя бы ещё на миг. Я судорожно выдохнула и натянула лёгкую, почти живую улыбку. — Туда, где мне и место. Вернусь в свою деревню. В родительский дом, — мои слова должны были звучать убедительно, но даже мне самой казалось, что каждое из них — ложь, медленно разъедающая меня изнутри. — Спасибо тебе. Береги себя и не болей. На этих искренних словах я сделала первые шаги прочь — шаги, которые всё дальше отделяли меня от Его Высочества. Проходя мимо королевской стражи, стоявшей в стороне и контролировавшей каждый мой шаг, я остановилась и, смело подняв на них безмолвный взгляд, произнесла: — Я сейчас же покину дворец. Можете передать Его Высочеству Наследному принцу, что приказ исполнен — я ухожу. И надеюсь, он сдержит своё обещание и снимет все обвинения с принца Ли Минхо. На этом я закончила и направилась к выходу, чувствуя, как стража всё ещё следует за мной по пятам — чтобы удостовериться, что я действительно уйду и никогда больше не переступлю порог этого дворца. Они были единственными, кто сопроводил меня к воротам. Всё вокруг словно исчезло. Будто мой уход был всего лишь сменой дня на ночь — ничем не примечательной. Я оглядывалась назад, надеясь увидеть хотя бы силуэт Минхо где-то у порога…но каждый раз получала лишь очередной болезненный удар в сердце. Сердце, которое, казалось, оставило свою душу там — в его покоях. Я не знала, буду ли я существовать дальше, стоит мне переступить этот порог. Я просто двигалась вперёд, окружённая воинами Главного дворца, под их пронзительным, неусыпным взором. И когда мне оставалось сделать всего один шаг, чтобы навсегда покинуть владения Ли, я услышала за спиной голос дамы Хон. — Хаин, погоди! Моё сердце пропустило удар. Я резко обернулась, с фальшивой верой в лучшее глядя на то, как она спешит ко мне. Но стоило заметить в её руках небольшой свёрток — и эта вера рассеялась, словно её унёс осенний ветер. — Вот. Это на дорогу, — сказала она, вручая свёрток и пытаясь перевести дыхание. Я приняла его. Опустила влажные глаза на нежно-розовую ткань, в которую было что-то аккуратно завёрнуто, и промолчала. Я не могла произнести ни слова. Желание разрыдаться сдавливало горло, словно лезвие ножа: казалось, стоит мне издать хоть звук или просто взглянуть ей в лицо — и я уже не смогу сдержаться. В этот момент я не знала, что делать: просто развернуться и уйти или хотя бы попытаться выразить благодарность. И именно тогда я почувствовала тепло её объятий. Дама Хон неожиданно шагнула ко мне и притянула к себе. Не как служащая при дворе принца, утешающая бедную девушку. А как женщина, которая видела во мне нечто большее, чем просто рабыню — безродную и обречённую. Я тихо всхлипнула, осторожно, словно боялась потревожить тишину. — Дама Хон… — пробормотала я ей в плечо, пропитывая ткань её одеяния слезами. — Он даже не попрощался. Не сказал «прощай». — Если не попрощался, — прошептала она, похлопывая меня по спине, — значит, не отпустил. Её слова заставили меня замереть. Это было не утешение. В них скрывалось нечто иное — загадка, которую мне ещё предстояло разгадать. Что-то, что давало глоток жизни там, где, казалось, её уже не осталось. — Иди прямо по тропе, через лес, — она обняла меня крепче и приблизилась губами к моему уху. — Ни куда не сворачивай, — прошептала так, будто эти слова должны были остаться только между нами. Затем она мягко отстранила меня за плечи, тепло улыбнулась и смахнула застывшие слёзы с моего растерянного лица. — Иди, — подтолкнула меня к воротам, словно отпускала птенца из гнезда. — Она уходит, — громко добавила, обращаясь к страже. — Можете считать, что приказ Главного дворца выполнен. С ровной спиной она развернулась и уверенно пошла к павильону, больше ни разу не оглянувшись. Я провожала её взглядом до последнего, словно пыталась прочитать в её грациозной походке объяснение тем словам, что она сказала мне ранее. Но стража заслонила мне обзор раньше, чем я успела собраться с мыслями и найти ответы. Я отпрянула назад — словно от огненной стены — и оказалась по ту сторону ворот дворца, который ещё недавно стал для меня домом. Теперь же они плотно закрылись передо мной, будто меня здесь никогда и не было. Я стояла долго. Смотрела на ворота, словно ждала, что они вновь распахнутся для меня, пока сердце сжималось в тиски. Когда-то я сама бежала в тот густой лес — босая, изнеможённая, — чтобы уйти от этого места как можно дальше и больше никогда не встречать его владельца. А теперь каждый новый шаг прочь отсюда разрывал моё сердце. Сердце, которое продолжало биться, несмотря ни на что. Ради него. Ради Его Высочества. Но что теперь?..

***

      Дорога длилась вечность. Я шла прямо, не замечая ни холода, ни голода, ни настораживающих звуков среди густой листвы. Моё тело вело меня вперёд, будто хотело проверить, насколько меня хватит. Сколько ещё шагов я смогу сделать, прежде чем окончательно сломаюсь. И в какой-то момент, когда дышать от боли стало слишком тяжело, я резко остановилась посреди узкой тропы и заплакала. Громко — так, что даже осенний ветер не мог заглушить мои рыдания. Так, как я хотела заплакать тогда, когда посланец зачитывал вердикт Наследного принца. Когда Минхо отпускал меня, не сказав ни единого «прощай». Когда дама Хон обнимала меня, будто собственное дитя. Мне хотелось упасть на влажную землю и больше не подниматься. Просто позволить коварной судьбе решить мою участь прямо здесь. И когда я уже была готова признать своё поражение, я услышала звук, который не принадлежал мелодии вечернего леса. Топот конских копыт становился всё громче и ближе. Я обернулась, пытаясь разглядеть силуэт всадника, приближающегося ко мне из полумрака, с замиранием сердца. Я не понимала, кто это, но где-то глубоко внутри вспыхнула надежда. И в памяти тут же отозвались слова дамы Хон. Мужчина в охотничьем одеянии уверенно держался в седле — сразу было ясно, что он опытный всадник. Он не походил на разбойника, но и ничто не выдавало в нём человека высокого статуса. Лицо было прикрыто тёмной повязкой, и лишь глаза — внимательные, цепкие — я пыталась рассмотреть сквозь сумрак. Он остановил коня, едва поравнявшись со мной, застывшей посреди тропы, словно одно из этих деревьев. Затем спешился и направился прямо ко мне. Я поняла — его цель я. Я отшагнула назад. В голове промелькнула пугающая мысль: а что, если это кто-то, подосланный Наследным принцем, чтобы навсегда стереть меня с этого мира? Избавиться от проблемы. — Это я, — увидев мой страх, мужчина стянул повязку с лица. — Вы?.. — удивлённо выдохнула я, узнав верного подданного Его Высочества. — Вам следует сесть со мной на лошадь, — произнёс он твёрдо, без объяснений. — Мне нужно отвезти вас кое-куда. — Куда? — спросила я почти неосознанно. — Если вы ещё хотите увидеть Его Высочество, — его голос стал жёстче, — не задавайте лишних вопросов и делайте то, что я прошу. Сердце забилось в новом ритме. Живом. Взволнованном. И именно тогда загадочные слова дамы Хон наконец обрели смысл. Ещё ничего не закончилось. Ни для меня. Ни для нас с Его Высочеством. Я молча кивнула и послушно последовала за мужчиной, полностью доверившись его словам. Он помог мне забраться на лошадь и тут же оказался в седле сам, не теряя ни мгновения, резко дёрнув за поводья. Небо над нами темнело, но не свет надежды в моих изнеможённых глазах. Я не знала, куда меня везут и что ждёт впереди, но молчала. Не спрашивала. Не пыталась понять, куда ведёт эта тропа, на которую свернул всадник. Лишь когда вдали показалась небольшая деревня, я огляделась, пытаясь узнать местность. Но она была мне незнакома. Лошадь остановилась у одного из домов, ограждённого камнями. Мужчина спешился и сразу же помог мне спуститься на онемевшие от долгой езды ноги. Он был молчалив, но каждое его движение было выверенным — он точно знал, что делает. — Что это за место? — осмелилась спросить я, пока он привязывал коня к деревцу. — Идите за мной, — коротко ответил он, по-хозяйски открывая калитку ухоженного двора. Я последовала за ним и оказалась в скромном, но вовсе не бедном дворе, освещённом лампами, трепещущими на лёгком ветерке. У порога сидел старик, перебирая травы. Увидев нас, он заметно удивился и поднялся. — Сан Дык? Почему ты здесь? — спросил он, хмуря морщинистый лоб. Затем его взгляд скользнул ко мне, прячущейся за спиной подданного Его Светлости. — И кто эта девушка? Мужчина не ответил. Он лишь бросил на меня короткий взгляд через плечо и подошёл к старику ближе, что-то шепча ему на ухо. Я не расслышала ни слова. Только видела, как выражение лица старика менялось раз за разом, а его глаза неотрывно смотрели на меня. — Это господин Ван, — наконец сказал Сан Дык, отступая в сторону. — Вы останетесь в его доме. Просто помогайте ему и никуда не выходите одни. С этими словами он развернулся, собираясь уйти, оставляя меня наедине с незнакомцем. — Но… — я шагнула вперёд, преградив ему путь. — Вы просто оставите меня здесь?.. — Господин Ван когда-то был лекарем при дворе покойной королевы, — быстро ответил он. — А ещё…он мой отец. Ему можно доверять. Оставайтесь здесь. А точнее…просто ждите. И он исчез за калиткой. Я осталась стоять посреди двора, сминая края ханбока, слушая, как за забором стихает топот копыт. Старик смотрел на меня терпеливо, будто ждал, когда я решусь сделать первый шаг. — Подойди ближе, — наконец сказал он, усаживаясь на скамью. Я послушно подошла. — Как тебя зовут? — Хаин, — тихо ответила я. Его глаза мягко улыбнулись. — Надо же… Никогда не думал, что однажды найдётся кто-то, кем принц Ли Минхо будет так дорожить, — усмехнулся он легко. — Не знаю, что происходит, но если Его Светлость просит дать тебе кров и присмотреть за тобой — значит, так нужно. Нам придётся подружиться. — Простите за неудобство… — опустила я взгляд. — Всё хорошо, — отмахнулся он. — В таком большом доме мне иногда не хватает женских рук. Для тебя найдётся место и тарелка риса. Идём, уже поздно и холодно. Так началась моя жизнь в этом доме. Тогда я и не подозревала, что он станет для меня тёплым убежищем на долгие месяцы. Что господин Ван станет ещё одним важным человеком в моей судьбе. Я жила тихо и однообразно: помогала по дому, сушила грибы, готовила отвары, выходила на рынок лишь вместе с ним. Я жила, потому что верила — я здесь не просто так. Если по воле Его Высочества я оказалась в этом месте, значит, однажды мы снова встретимся. Даже если судьба против нас, Минхо достаточно силён, чтобы обмануть её. Иногда я плакала. Тихо. Глубокой ночью, уткнувшись в подушку, чтобы никто — даже стены — не слышали моей тоски. Ожидание разъедало меня изнутри. Но каждое утро я вставала, подметала двор, стирала, жила…согревая в себе маленькую надежду, готовую погаснуть в любой момент. Осень сменилась зимой. В тот день пошёл первый снег — он падал и тут же таял, превращаясь в капли воды. Я стояла у окна, наблюдая за этим танцем, пока мысли были там — во дворце Его Высочества. Как он? Здоров ли? Спит ли спокойно в эти холодные ночи? — Уже иду, господин… — я обернулась на звук открывающейся двери. — Ваше Высочество… — слова сорвались сами, когда я увидела его. Передо мной стоял Минхо. — Это правда вы?.. — я шагнула вперёд, боясь, что это лишь иллюзия. — Вы пришли… Я коснулась его щеки. Тёплой. Реальной. — Вы не здоровы? — голос дрогнул. — Почему вы так изнеможены?.. — Я больше не могу, — тихо сказал он. — Я устал, Хаин… И в этот момент я поняла — он здесь не как принц. Он здесь как человек. — Я могу быть для вас не только всем миром, Ваше Высочество, — мой голос затрепетал, но я смотрела в его глаза так нежно и искренне, что, казалось, слова были уже не нужны. — Только позвольте…и я стану для вас домом. Местом, где вас всегда ждут и поддержат. Домом, где вам не нужно постоянно быть сильным. Где вы можете показать свои слёзы, чувства и боль. Со мной вы можете быть слабым, Ваша Светлость. — А разве может быть иначе? — его вопрос прозвучал почти загадкой. — Рядом с тобой я превращаюсь в слабака. Я задержала дыхание. Не сразу смогла понять, что именно значат его слова. Но когда его взгляд скользнул к моим губам — всё стало ясно. Я поняла. По его взгляду. По дыханию. По тому, как изменилось пространство между нами. Он начал склоняться ко мне, не отрывая глаз от моих приоткрытых губ. Так медленно, будто боялся спугнуть собственное желание. И тогда я едва заметно подалась вперёд, чуть приподняв подбородок, давая ему понять — я готова. Я тоже этого хочу. Его губы оказались на волнительном расстоянии от моих. Он замер на мгновение, щекоча мою кожу горячим дыханием, словно давая мне последний шанс отступить. Но я им не воспользовалась. Ещё миг — и его губы коснулись моих. Нежно. Почти невесомо. Оставляя лёгкий след первого поцелуя, от которого перехватило дыхание, а кожа приятно защипала, будто от прикосновения к чему-то запретному и желанному одновременно. Это касание было коротким. Он отстранился почти сразу — лишь настолько, чтобы дать мне вдохнуть, — а затем нетерпеливо притянул меня к себе: одной рукой — за талию, другой — накрывая моё раскалённое лицо, притягивая ближе. На этот раз не осталось никаких сомнений. Он целовал меня глубже, но не терял мягкости. Его движения были властными, но в них оставалось пространство для моего выбора. Для моего ответа. Каждое его прикосновение растворялось во мне — так же тихо и безвозвратно, как снежинки, падающие на влажную землю...