Цветок для изгнанного принца

***

      Ночь не обещала быть лёгкой. Но я была готова провести её, сидя у постели Его Высочества, меняя компрессы и следя за его дыханием, словно боялась, что в какой-то миг оно могло просто остановиться. Он не просыпался, но даже в глубоком сне его тело продолжало страдать от боли — руки периодически вздрагивали, мышцы напрягались, дыхание то учащалось, то обрывалось. Только в короткие мгновения, когда казалось, что ему становилось чуть легче, я сама незаметно погружалась в чуткую дремоту, не меняя сидячего положения. Я не могла позволить усталости одолеть меня окончательно, но под утро даже не заметила, как просто уснула, скрюченная рядом с Минхо. — Хаин… — чей-то рассеянный голос прорезал мой сон, и когда к моему плечу мягко прикоснулись, я резко подскочила, выпалив взволнованно: — Да, Ваше Высочество! Но, подняв глаза, я увидела перед собой даму Хон. Она осторожно поставила поднос с бульоном рядом с постелью Его Высочества, который так и не подал признаков пробуждения. Лишь подъём его грудной клетки подсказывал, что он жив. Что он всё ещё спит — крепко, тяжело, будто в глубине какой-то собственной битвы. — Тебе следует отдохнуть, — негромко проговорила дама Хон, опускаясь рядом на колени. — У Его Высочества была лихорадка… — я спохватилась, не зная, за что хвататься. — Я прослежу за ним, — женщина остановила мои беспорядочные движения, перехватив мою руку. — Ты вот-вот сама рухнешь. Иди поешь и немного отдохни. Его Высочество не проснётся в ближайшее время…но когда откроет глаза — первым делом спросит не о леках, — она взглянула на меня так, словно хотела вложить в каждое слово скрытый смысл. — Поэтому ты должна набраться сил к этому моменту. Просто иди. Я побуду рядом. Ты нужна не только здесь. Последняя фраза несла очевидный намёк. Подсказку, которую я разгадала сразу: она говорила о моей матушке. Возможно, именно это придало мне сил доверить принца Ли ей и подняться на онемевшие от долгого сидения ноги. Я отступила от его постели. Но этот шаг был каким-то неуверенным. Тяжёлым. Тем не менее, я заставила себя продолжить движение. Бросив на его бледное, почти белое лицо тусклый взгляд, я глубоко вдохнула — словно этим могла вселить в себя смелость отдалиться — и направилась прочь. — Я подготовила для вас еду и чан с тёплой водой, — та самая служанка, что стала за последнее время одним из немногих дорогих мне людей, встретила меня у двери так, будто ждала давно. — Вам нужно отдохнуть и восстановить силы, — повторяла она, но в тот момент мои мысли были далеко отсюда, не в покоях принца. Они были возле матери. — Проведите меня к моей маме, — выдохнула я нетерпеливо, хотя понимала, что девушка, скорее всего, не сможет выполнить мою просьбу. — Извините, но я не могу… — она растерялась. Ответ был более чем ожидаемым. Но я не собиралась отступать: — Дама Хон сказала, что я смогу увидеть её… Я не успела закончить — двери покоев принца открылись, и в них появилась она сама. — Проведи её к матери, — твёрдо приказала дама Хон служанке. — А затем проследи, чтобы она поела и привела себя в порядок. Иначе… — её цепкий взгляд окинул меня с ног до головы, — она просто свалится намертво. — Да, дама Хон, — служанка поспешно кивнула, а я проводила взглядом даму Хон, исчезающую в тишине покоев Его Высочества, со слезами благодарности в глазах.       Знакомые коридоры казались сегодня бесконечными. Я шла за девушкой, будто каждый шаг имел вес. Всё вокруг исчезало — я ничего не слышала, не видела. В мыслях было только одно: её лицо. Матушки. Когда мы вышли во двор, служанка свернула к лечебнице. Внутри меня что-то дрогнуло — от догадки, что мама могла быть именно там. И от того, что я, наконец, смогу её увидеть. Ещё несколько шагов… — Почему?.. — лекарь вздрогнул, когда мы вошли в лечебницу вместе. Увидев меня, он побледнел, будто встретил призрака. Но служанка сказала спокойно: — Всё хорошо. Она знает. Старик с облегчением выдохнул и посторонился, открывая проход к небольшой комнате, не отличавшейся от других. Когда я сделала первые шаги внутрь, он проводил меня недоверчивым взглядом, словно всё ещё сомневаясь в словах девушки. — Мама… — мой голос сорвался уже на первом вдохе, когда я увидела на постели то худое, родное лицо, которое каждый раз разрывало мне сердце. Она лежала, глядя в потолок глазами, будто больше ей не принадлежащими. Но, заметив меня, она словно ожила. — Хаин… — слабый голос прорезал мой плач, с которым я упала перед ней на колени, схватив её костлявую руку. — Доченька…ты нашлась… В её глазах блеснула жизнь. Не просто слёзы — что-то тёплое, давно утраченное, но наконец вернувшееся. — Где ты так долго была? — хрипловатый голос дрогнул, а её горячая ладонь накрыла моё лицо, поглаживая большим пальцем. — Прости, мама… — всхлипывала я, целуя её ладони. — Мне так жаль. Я не хотела тебя оставлять… — Ты цела? — перебила она тихо, всматриваясь в моё лицо, будто ищет следы беды. — Я в порядке, мама… — кивнула сквозь слёзы. — Со мной всё хорошо. — Какая радость… — выдохнула она, улыбнувшись — тяжело, но искренне. — Теперь я могу спокойно умереть. — Что ты говоришь?! — я резко затрясла головой. — Не смей так говорить. — Я прожила не так много, — усмехнулась она с доброй грустью. — Но мне не обидно. Я подарила жизнь такой девочке…ты — моё самое большое счастье. Моя миссия выполнена. Хаин… — её рука легла на мою. — Когда я уйду…не убивайся горем. Я отправлюсь в хорошее место. Мы с твоим отцом будем рядом, будем оберегать тебя с небес. — Мама, нет… — я мотала головой, словно стараясь отменить реальность. Даже понимая, что её хворь неизлечима…что никто не сможет спасти её…я не могла позволить себе думать, что она может уйти навсегда. — Я не знаю, что это за место, — вновь улыбнулась она слабо, — но уверена, эти люди позаботятся о тебе. Если меня, обычную крестьянку, здесь лечат, как важную даму…значит, ты в надёжных руках. Я могу быть спокойна. Я больше не могла говорить. Ком стоял в горле, слёзы катились бесконечно. Я тихо прижалась к её груди, будто стараясь запомнить навеки слабый ритм её сердца. Её тепло. Её запах. И те мягкие слова, что раньше всегда исцеляли, а сегодня лишь ломали меня изнутри. — Пора, — чья-то рука осторожно коснулась моего плеча. Но я не отреагировала. Я знала — это служанка. Она пришла за мной. Мне нужно было уходить. Но отпустить мамину руку казалось невозможным. Я ждала этой встречи так долго…а теперь время почти истекло. — Вам нужно отдохнуть, — продолжила служанка. — Если ослушаетесь даму Хон, она больше не позволит вам увидеть мать. Эти слова пронзили меня. Я подняла глаза и, дрожа, попыталась понять — правда ли это. Меня рвало на две части: одна отказывалась уходить, вторая — знала, что если не послушаюсь сейчас, могу потерять возможность вернуться. Я колебалась. Сомневалась. И тогда мама сжала мою руку, прошептав: — Иди. Всё хорошо. Я буду здесь. Она улыбнулась так, будто дала клятву дождаться меня. Будто пообещала не уходить. Я нашла в себе силы подняться. Ноги были будто чужие. Смахнула слёзы рукавом. Глубоко вдохнула, собирая остатки воли. — Я вернусь, мама…жди меня, — мой голос дрожал, но я цеплялась за него из последних сил. Она едва заметно кивнула. Её улыбка не исчезла до самого момента, пока я не вышла, будто уходила в другой мир. Мир, который стал частью моей непростой судьбы.

***

      Я должна была хорошенько поесть, но едва заставила себя проглотить пару ложек риса. Должна была расслабиться в тёплом чане, но только смыла с тела накопившуюся грязь — казалось, что если задержусь в воде хоть немного дольше, то просто не смогу выбраться. Организм требовал сна, но я лишь проваливалась в тревожную дремоту, вздрагивая от каждого звука. Даже от простого скрипа далёкой двери в коридоре. Со мной произошло слишком многое за это короткое время. Порой мне казалось, что я теряюсь в собственном пространстве, словно всё это происходит не наяву. И самое страшное — я не знала, чем для меня закончится эта история… — Хаин! Хаин, ты не спишь? — голос дамы Хон донёсся ещё до того, как она распахнула дверь. — Что такое? — я вскочила на ноги, будто и не дремала вовсе. — Что-то с Его Высочеством? — не знаю почему, но первой мыслью была именно тревога за Ли Минхо. За его хрупкое, нестабильное состояние. Дама Хон тяжело вздохнула. Этого вздоха было достаточно, чтобы я поняла всё без слов. — Он отказывается от перевязок, — устало произнесла она. — Никого не подпускает к себе. Даже я не смогла. Думаю…он ждёт именно тебя. Хотя, разумеется, не признается вслух. Я выдохнула, словно её слова остудили самые мрачные мысли. Но где-то внутри я уже знала — с этим мужчиной иначе и быть не может. — Я пойду к нему, — заявила я, не дожидаясь разрешения. Приподняв подол юбки, быстро зашагала по знакомым коридорам, ведущим к павильону, который охраняли особенно тщательно. Я слышала шаги дамы Хон позади, но она молчала. Не уговаривала, не останавливала. Будто признала моё право идти туда, куда я направляюсь. Будто я перестала быть просто рабыней. С тех пор как мы вернулись из Главного дворца, взгляды, которые бросали на меня придворные, изменились — в них появилось уважение, осторожная ценность, будто я стала чем-то большим, чем моей должностью можно было объяснить. Остановившись у дверей покоев принца Ли, я сделала короткую паузу — как раз чтобы служанки успели их распахнуть, а дама Хон громко объявила: — Ваше Высочество, Хаин прибыла! Я не ждала его ответа. Просто переступила порог — твёрдо, уверенно, словно уже давно была готова ко всему, что могло меня ждать. На мгновение замерла. Минхо сидел, опираясь на подушки, стиснув зубы от боли, и пытался самостоятельно сменить повязки на груди. Он даже не удивился моему появлению — лишь бросил короткий взгляд и продолжил упорно мучить себя. Лицо бледное, почти болезненно белое. Под глазами тёмные круги. Движения скованные, хрупкие, будто он вот-вот потеряет силы и просто обрушится на постель. Сердце сжалось — то ли от жалости, то ли от вины за то, что я оставила его так надолго, прекрасно зная: он никого, кроме меня, к себе не подпустит. Я вдохнула поглубже, набираясь сил, и подошла к нему. Молча опустилась на колени. Не кланяясь. Не спрашивая позволения. Просто перехватила у него повязки и принялась за перевязку, ворчливо выдав себе под нос: — Вы как ребёнок. Неужели нельзя было позволить другим это сделать? Я не хотела, чтобы он услышал. Но сказала достаточно громко, чтобы ощутить на себе его взгляд. — Ты только что выругала меня? — недовольно прозвучало его хриплое. — Я не это имела в виду, — я склонила голову, но взгляда не подняла — слишком хорошо знала, что увижу. — Просто…я не всегда могу быть рядом, чтобы помочь. — Почему не можешь? — его вопрос прозвучал резко, заставив меня поднять растерянный взгляд. — Потому что не хочешь...или...? — договорить он не успел — выдохнул от боли, потому что я слишком резко натянула бинт. — Простите, — я тут же ослабила натяжение. — Слишком близко, — едва слышно выдохнул он у самого моего уха, подчёркивая, насколько сильно я нарушила его личное пространство. Я отпрянула, попыталась работать на вытянутых руках, что было мучительно неудобно. — Слишком далеко, — последовало вслед. Я замерла и позволила себе короткую усмешку — иначе бы не выдержала. — Видимо, вам уже лучше, раз снова издеваетесь, — пробормотала я, закрепляя бинт. — Разве ты не скучала по мне такому? — его голос потемнел от сарказма. Этого было достаточно, чтобы я вскинула на него взгляд — дерзкий и несдержанный. — Я закончила. Теперь пойду, — произнесла я холодно, хотя внутри всё кипело. — Поправляйтесь, — я поднялась, изящно поклонилась и повернулась к выходу. Но едва сделала шаг, как разнеслось строгое: — Я не разрешал тебе уходить. Кажется, ты забываешь, кто я…и кто ты. Я закрыла глаза, набираясь храбрости, затем медленно обернулась и прямо глядя на него, произнесла: — Тогда встаньте…и заставьте меня повиноваться вам. Я прекрасно понимала, что эти слова могли мне стоить жизни. Но в тот миг я отчётливо ощущала силу — власть над ним, которую он сам невольно дал мне. — Не можете? — хмыкнула я, намекая на его слабость. — Что ж… — я вновь склонилась в поклон, на этот раз победный. Его лицо исказилось. Я видела, как глубоко мои слова ударили по его гордости. Как задели то, что он отчаянно пытался спрятать. Я повернулась и зашагала прочь — уверенно, хоть внутри всё дрожало. — Стой на месте! — его холодный окрик ударил в спину. Ноги сами замерли. — Это приказ. Если сделаешь ещё шаг, заставлю пожалеть. В его голосе была сталь. Но под ней…дрожь. Я уловила её — и это было неожиданно. — Я не смогу уснуть, — продолжил он, и сталь исчезла. — Меня снова будет мучить бессонница. Я…не знаю, как объяснить…но когда ты рядом, я могу спать. Нормально. Не знаю, какими чарами ты обладаешь…но с тех пор…я перестал душить себя алкоголем, лишь бы хоть немного поспать, — его голос звучал как признание. Честное. Слишком честное для принца. И слишком уязвимое. Я стояла к нему спиной, боясь повернуться — не потому что не уважала его, а потому что знала: одного взгляда на его лицо будет достаточно, чтобы я осталась. — Это не чары, Ваше Высочество, — сказала я тихо, вцепившись в ткань своей юбки. — Я просто пойду сделаю вам отвар от бессонницы… Но сделать шаг не успела. — Да просто останься уже, — сорвалось у него. Это не был приказ. Не просьба. Это была отчаянная…мольба. Моё сердце пропустило удар. И ещё один — когда я всё-таки повернулась к нему и увидела его лицо. Без маски. Без щита...