Я всегда буду тебя защищать

Мягкий, обволакивающий свет студии, словно сотканный из солнечных лучей и шёпота доверия, окутывал пространство. Он не давил, а скорее приглашал к откровенности, позволяя словам литься свободно, как горный ручей. Чанбин, облачённый в безупречный чёрный костюм, стоял в центре, его пальцы привычно перебирали карточки с вопросами. Взгляд его, скользнув по дивану, где расположились участники, задержался на Чане. — Ну что, — усмехнулся он, приподнимая бровь, — финал. И, признаюсь честно, этот сезон слегка выбил меня из колеи. Особенно один его участник, — его взгляд, полный лукавства, вновь коснулся Чана. — Но об этом позже. Смех прокатился по студии. В первом ряду, словно заботливые родственники, внимательно наблюдали за происходящим гости прошлых сезонов: Минхо и Джессика, Джисон и Мэгги, Феликс и Лина. Они знали: это не просто финал шоу. Это нечто большее. — Начнём, — Чанбин придал своему лицу серьёзное выражение. — Когда вы поняли, что влюбились? Белла, одетая в нежное платье пастельно-розового оттенка, отвечала первой. В её голосе не было пафоса, лишь спокойная уверенность, словно каждое слово было выверено и прочувствовано. — Когда я поняла, что рядом с Чаном я в безопасности. Что меня никто не тронет. Что мной не будут пользоваться. Что я могу просто быть собой — и мне за это ничего не будет. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. Аромат кофе и свежей выпечки витал в воздухе, смешиваясь с легким запахом парфюма. Чанбин кивнул и перевёл взгляд на Чана, одетого в простую белую рубашку и тёмные джинсы. Чан сделал глубокий вдох, словно собираясь с мыслями. — Когда я понял, что она на самом деле закрытая, очень милая девушка… с тяжёлой судьбой и плохим опытом отношений. И что ей нужен нормальный мужчина. Тот, кто сможет защитить, полюбить, утешить. Кто сделает её счастливой. Чанбин приподнял брови, в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Это ты о себе, что ли? – спросил он с лёгкой усмешкой. Чан улыбнулся уголком губ, его глаза, цвета тёмного шоколада, засветились уверенностью. — А разве это не очевидно? — ответил он, и в его голосе звучала неподдельная решимость. — Я не собираюсь скромничать или притворяться, что не чувствую этого. Белла заслуживает всего самого лучшего, и я готов ей это дать. Смех. Белла зарделась, её щеки покрылись нежным румянцем. — Хорошо, — продолжал Чанбин. — Какое свидание стало переломным? — Прогулка по улицам Кореи, — ответила Белла, не задумываясь. — Когда я смогла ему открыться. Рассказать о своей жизни, о страхах, о том, что долго держала в себе. И меня просто слушали. Чан смотрел на неё внимательно, словно заново проживал тот вечер. В его взгляде читалась нежность и восхищение. — А для тебя? — Чанбин кивнул ему. — Ночь после тусовки. И утро. Когда я проснулся рядом с ней и увидел её сонное, не накрашенное лицо… — он усмехнулся, его голос стал мягче. — Оно показалось мне самым милым, что я видел. И я тогда подумал, что хочу так просыпаться каждый день. Будить её поцелуями, приносить кофе и завтрак в постель. Чанбин прикрыл лицо карточкой, не в силах сдержать улыбку. — Всё, всё, остановись. Это семейное шоу, а не реклама брака. Смех прокатился по студии, заполняя пространство тёплой атмосферой. — И последний серьёзный вопрос, — он понизил голос, в его глазах промелькнула искра сочувствия. — Что изменило всё? Чан ответил первым. Глубоко и честно, словно исповедовался. — Момент, когда мы проснулись вместе… и Белла убежала. Я не стал её трогать, давить, писать слишком много. Я решил дать ей время. А потом… она перестала отвечать. Я писал, звонил — ничего. И я подумал, что это моя вина. Что я сказал или сделал что-то не так. Он на секунду замолчал, собираясь с духом. — Я поехал к ней домой — её не было. Потом на работу — сказали, что она давно ушла. И в тот момент у меня реально сжалось сердце. Я очень боялся за неё. А когда я увидел её в той квартире… — он сглотнул, в его глазах отразился пережитый ужас, — я хотел просто подбежать. Но сначала надо было разобраться с теми, кто был рядом с ней. Белла положила руку на его. Её прикосновение было мягким и успокаивающим. — В тот вечер он был ранен, — тихо произнесла она. — Но когда я подбежала к нему, он будто вообще перестал это чувствовать. Главное для него было, что я жива. Она сделала глубокий вдох, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я тоже тогда была в огромном стрессе. Я испугалась за него так, как никогда раньше. И я очень благодарна Чонину, — она улыбнулась в зал, где сидел Чонин, — что он помог мне и не дал броситься к Чану раньше времени, как бы я ни рвалась, и другим ребятам за их участие и помощь. Чанбин кивнул, его лицо выражало сочувствие и понимание. — И… — он прочистил горло, возвращая лёгкость в голос, — финальный вопрос. Скорее для протокола. Он посмотрел на Чана с лукавой улыбкой. — Ну что, Бан Чан… готовы ли вы остаться вместе? — Да, — одновременно ответили Чан и Белла, их голоса слились в унисон. Зал взорвался аплодисментами, выражая поддержку и радость за эту пару. Чанбин развёл руками, словно признавая неизбежность происходящего. — Ну, тут даже я спорить не буду. Этот сезон мы ждали давно. И, честно? — он кивнул в сторону Чана и Беллы. — Я рад, что он получился именно таким. Камеры медленно отъезжали, унося с собой свет и шум студии. А между ними, среди едва уловимого запаха сандала и ванили, оставалась не показная искра, а настоящая жизнь, сотканная из любви, доверия и готовности быть рядом, несмотря ни на что.