Я всегда буду тебя защищать

Парк встречает их умиротворяющей тишиной, сотканной из шелеста листвы и приглушённого пения птиц. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь кроны деревьев, рассыпаются золотыми бликами на песчаных дорожках. Воздух наполнен ароматами свежескошенной травы и цветущих лип. Камеры, словно уважительные зрители, держатся на почтительном расстоянии, не нарушая хрупкий кокон уединения. — Здесь… спокойно, — выдыхает Белла, оглядываясь по сторонам. На ней лёгкое платье из струящейся ткани цвета морской волны, подчеркивающее изящный силуэт. Тонкие бретельки едва касаются плеч, открывая нежную кожу. Волосы, собранные в небрежный пучок, обрамляют лицо, на котором играет робкая улыбка. — Я поэтому и выбрал парк, — отвечает Чан, его голос звучит мягко и обволакивающе. На нём простая белая футболка, идеально сидящая по фигуре, и тёмные джинсы. В его облике чувствуется небрежная элегантность, выдающая уверенного в себе человека. — После студии всегда хочется глотнуть свободы. Он идёт чуть сбоку, неощутимо контролируя дистанцию – не вторгаясь в её личное пространство, но и не теряя из виду. Руки спрятаны в карманах джинсов, шаги размеренные и плавные. В каждом его движении сквозит не показная уверенность, а внимательность, будто он подстраивается под ритм её дыхания, её настроения. У ярко раскрашенного киоска с мороженым Чан останавливается, и уголки его губ трогает едва заметная улыбка. — Какое ты любишь? – спрашивает он, его взгляд проникает в самую душу. — Шоколадное. Классика, — улыбается Белла в ответ, и в её глазах появляется озорной блеск. – А ты? — Ванильное. Я скучный, — Чан пожимает плечами, но в его голосе слышится лёгкая самоирония. — Это неправда, — возражает она, лукаво прищуриваясь. – Просто честный. Или притворяешься? Он покупает два рожка, протягивает ей шоколадное, словно преподносит драгоценность. Его пальцы на мгновение задевают её руку, и легкий электрический разряд пробегает по коже. Слишком мимолётно, чтобы придать этому значение. Слишком ощутимо, чтобы просто забыть. Белла отводит взгляд первой, чувствуя, как к щекам приливает румянец. Они идут дальше, погружённые в молчание. Неловкая пауза повисает в воздухе, словно туман, но внезапно рассеивается взрывом смеха, когда у Чана с верхушки ванильного рожка начинает предательски капать мороженое. — Эй, — Белла заливается смехом, — лидер, у тебя протечка! — Я знал, что мороженое меня подставит, — вздыхает Чан, но улыбка не сходит с его лица. Он наклоняет рожок, ловя ускользающую каплю кончиком языка. Движение получается медленным, завораживающим, в нем чувствуется скрытая чувственность. Язык скользит по краю рожка, собирая растаявшее мороженое, и в этом простом действии читается что-то необъяснимо притягательное. Белла заворожённо наблюдает за ним, на секунду забывая, как дышать. — Ты… — она запинается, смущенно смеясь, — аккуратный. — Стараюсь, — усмехается он в ответ, не отрывая от неё взгляда. В его глазах пляшут озорные искорки. Их пальцы снова случайно соприкасаются, когда Белла тянется за салфеткой, чтобы помочь ему. Слишком быстро, чтобы назвать это прикосновением. Слишком сильно, чтобы проигнорировать. Напряжённое молчание снова повисает в воздухе, но тут же разбивается звонким смехом, когда очередная капля падает Чану на запястье. — Мороженое не проявляет милосердия, — поддразнивает Белла. — Оно испытывает мою стойкость, — парирует Чан, поднимая брови. — Ты всегда такой… спокойный? — интересуется она, слегка наклонив голову. — Не всегда, — Чан пожимает плечами. — Просто стараюсь быть внимательным. Особенно с теми, кого ещё плохо знаю. В этот момент по дорожке, оглушительно звеня звонком, проносится велосипедист, едва не задев их. Всё случается в доли секунды. Чан реагирует мгновенно, быстрее, чем Белла успевает испугаться. Он рывком притягивает её к себе, крепко, уверенно обнимая, и разворачивается корпусом, заслоняя от опасности. Велосипед пролетает мимо в опасной близости, оставляя после себя лишь шум шин. Белла замирает в его объятиях на секунду дольше, чем следовало бы. Чувствует тепло его тела, его ровное дыхание, ощущает сильную руку на своей спине. Запах его одеколона – древесный и слегка терпкий – заполняет её лёгкие. — Ты в порядке? — спрашивает Чан тихо, его голос звучит обеспокоенно. — Да… — она поднимает взгляд, и их глаза встречаются. – Спасибо. Он не спешит её отпускать. Держит её в своих объятиях, словно убеждаясь, что с ней действительно всё хорошо. Их лица находятся совсем рядом, слишком близко для обычного свидания. — Я всегда буду тебя защищать, — тихо произносит он, и в его голосе звучит непоколебимая решимость. — Если что-то случится. Белла улыбается, чувствуя тёплое волнение в груди. Они продолжают прогулку, и теперь идут ближе. Их руки то и дело случайно соприкасаются. Иногда Чан позволяет своим пальцам задержаться на её запястье на мгновение дольше, чем это можно списать на случайность. Мороженое почти растаяло, стекая липкими струйками по рукам. А ощущение, что между ними зарождается нечто новое, становится все сильнее. — Спасибо, — тихо шепчет она, глядя перед собой. — Всегда пожалуйста, — так же тихо отвечает он, и в его голосе слышится тепло.

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

Они сидят плечом к плечу на скамейке, нагретой полуденным солнцем. Иногда их локти соприкасаются. Иногда колени. Случайно. Но слишком часто, чтобы это было простой случайностью. Чан украдкой смотрит на неё, когда думает, что она не видит. Его взгляд полон нежности и восхищения. Белла чувствует это и улыбается уголком губ, не поднимая глаз. Где-то за кадром Чанбин, конечно, не удержится от язвительного комментария позже. Но сейчас – только парк, тающее мороженое и волнующее предчувствие, что рядом с этим человеком можно быть собой, не бояться быть медленной, настоящей.