Emeralds

Молчание после ухода Оскара было густым, как туман в горах. Ландо стоял в центре зала "Святилища", ощущая на себе призрачное тепло от прикосновения руки на плече и ледяной резонанс его последних слов: "Война только начинается". Эти слова не пугали. Они определяли. Они давали его новой жизни контекст, смысл, который был грандиознее его собственных мелких амбиций и страхов. Он был солдатом в войне, о существовании которой не подозревало 99.9% населения планеты. Войне за ресурсы, за информацию, за саму архитектуру реальности. Цепь на его шее казалась чуть тяжелее. Он провел по ней пальцами, чувствуя подушечками мельчайшие кольца цепи и шестеренки подвески. Это был не просто амулет. Это был компас, указывающий на единственный истинный север в его вселенной. Он поднялся в свою комнату, но не лег спать. Адреналин от встречи с Камиллой все еще гулял по венам, смешиваясь с глухой усталостью от недели каторжных тренировок. Он сел за стол, где лежали остатки досье Александро Риверы, и достал свой зашифрованный телефон. Ждал. Знал, что ждать может понадобиться часы, дни, а может, она и не напишет никогда. Но он должен был быть готов. Чтобы заглушить внутреннее напряжение, он начал отрабатывать приемы, которым учил Марко. Базовые движения, стойки, блоки. В тишине комнаты его дыхание и шелест ткани были единственными звуками. Он ловил свое отражение в темном окне - тень, движущаяся с новой, непривычной грацией, где каждая линия тела была направлена на эффективность, а не на эстетику. Но странным образом, эта эффективность была по-своему прекрасна. Это была красота функциональности, красота оружия. Он тренировался до тех пор, пока мышцы не начали гореть знакомым, почти успокаивающим огнем, а разум не очистился от лишних мыслей. Только тогда он позволил себе лечь. Сон настиг его быстро, но он был чутким, прерывистым. Ему снились обрывки: лицо Камиллы, искаженное недоверием, рука Оскара, протягивающая цепь, и тихий, монотонный звук - тиканье. Часов. Больших, настенных, в какой-то пустой комнате. Он проснулся до рассвета от вибрации телефона. Одно сообщение в защищенном мессенджере. Не от Оскара. От неизвестного номера, но с кодом, который он ожидал. От Камиллы. «Встреча. Сегодня. 4 pm. Кафе "le rush" в старом районе Ниццы. Приходи один. Буду проверять.» Коротко, сухо, профессионально. Она не давала ему времени на подготовку. И упомянула проверку. Значит, она уже что-то про него смотрела. Легенда Александро должна была выдержать первичную проверку. Ландо выдохнул. Игра входила в следующую фазу. Он ответил одним словом: «Буду.» Утро началось не с тренировки, а с глубокого погружения в легенду. Марко появился с обновленным досье - ответы на вероятные вопросы Камиллы, детали, которые она могла проверить: названия школ в Буэнос-Айресе, имена бывших одноклассков, даже история болезни (аллергия на пенициллин, сломанная рука в двенадцать лет). Ландо зубрил, как когда-то в универе, но с той разницей, что сейчас ставкой была не оценка, а его жизнь и успех миссии. После обеда - сессия с психологом, нанятым Оскаром. Не для терапии, а для оттачивания навыков лжи и распознавания лжи. Старик с глазами цвета мокрого асфальта задавал каверзные вопросы, смотрел на микровыражения, учил Ландо контролировать свои: мимику, тон голоса, движения глаз. — Ложь должна быть на 90% правдой, — говорил старик. — Оставшиеся 10% - это то, что ты скрываешь. Но даже эти 10% должны ощущаться правдоподобно. Ты не лжешь, что у тебя есть яхта. Ты просто не говоришь, кому она принадлежит на самом деле. В 3 pm Ландо начал готовиться. Оделся снова в костюм Александро, но сегодня выбрал более небрежный вариант: блейзер, джинсы, рубашка с открытым воротом. Выглядел как состоятельный молодой человек, который старается не выставлять свое состояние напоказ. Цепь Оскара осталась в "Святилище", спрятанная в сейфе. С собой он взял только минимальную "начинку": ручку с диктофоном, запонку-камеру (подарок Оскара после успешного задания с Талем), и крошечный транспондер, зашитый в подкладку пиджака, - на случай, если что-то пойдет не так, и его нужно будет найти. Катер доставил его в Ниццу. Он вышел на набережную, растворился в толпе туристов. Здание было небольшим, невзрачным кафе в лабиринте узких улочек старого города. Место, где не бывает случайных встреч из мира большой финансовой игры. Идеально для конспирации. Он вошел ровно в 4 pm. Камилла уже сидела за столиком в углу, спиной к стене, с видом на вход. На столе перед ней стоял ноутбук и чашка остывшего кофе. Она увидела его, кивнула на стул напротив. Ни улыбки, ни приветствия. Ландо сел, заказал у официанта эспрессо. Молчание между ними было напряженным, наполненным невысказанными вопросами. — Вы пришли одни, — констатировала она, ее глаза бегло скользнули по нему, по пространству за его спиной. — Как и договаривались, — ответил он. — Вы проверили? — Проверила, — сказала она, не отрывая от него взгляда. — Александро Ривера. Родился в Буэнос-Айресе. Учился в колледже Святого Марка. Отец - Эдуардо Ривера, владелец сети ювелирных магазинов, обанкротился три года назад после неудачных инвестиций в... как раз в арт-фонд, связанный с Пьером Гасли. Умер от сердечного приступа полгода назад. Вы унаследовали остатки состояния, которые сумели вывести до полного краха. Все сходится. Она говорила ровно, но в ее глазах читалось: "Пока все сходится". Ландо позволил себе горькую улыбку, которую репетировал перед зеркалом. — Вы хорошо поработали. Но знаете ли вы, что у моего отца был партнер? Человек по имени Карлос Мендоса? Тот, кто на самом деле убедил его вложиться в эту аферу? И что этот Мендоса исчез сразу после краха? А его семья получила крупную сумму от анонимного благотворителя из Лихтенштейна? Это был рискованный ход. Деталь, которой не было в изначальном досье, но которую Оскар добавил утром, предвидя возможный допрос. Камилла замерла. Ее пальцы застыли над клавиатурой. — Нет, — тихо сказала она. — Этого я не знала. — Потому что это скрыли, — прошептал Ландо, наклоняясь через стол. Его голос дрожал от якобы сдерживаемой ярости. — Скрыли те же люди, которые сейчас торгуют поддельным Модильяни. У них есть система, мадемуазель. Система, которая пожирает таких, как мой отец, и выплевывает кости. И я хочу эту систему сломать. А вы... вы хотите о ней написать. Разве не так? Он видел, как в ее глазах борются осторожность и жажда истины. Жажда победила. — Что вы можете предложить? — спросила она, закрывая ноутбук. — Доступ. Я все еще вхож в некоторые круги. Благодаря деньгам... и благодаря обиде. Я могу быть вашими глазами и ушами там, куда вас не пустят. Я могу доставать документы, записывать разговоры. Но мне нужна ваша гарантия, что когда все выльется наружу, имена тех, кто уничтожил моего отца, будут на первой полосе. И что они понесут ответственность. Не финансовую - уголовную. Он играл на ее идеализме, на ее вере в силу пера. И это работало. — А что вы хотите взамен, кроме мести? — спросила она, все еще с подозрением. — Доказательства. Конкретные, неопровержимые. Чтобы я мог передать их своим... контактам. Есть люди, которые тоже заинтересованы в падении этих воротил. Люди с ресурсами, чтобы довести дело до конца. Мы можем быть мостом. Вы - общественность, я - тени. Он предложил ей союз, который казался логичным и взаимовыгодным. И главное - он не просил денег. Только справедливости. Для журналиста-расследователя это был идеальный источник. — Хорошо, — наконец сказала Камилла, и в ее голосе прозвучала решимость. — Я согласна на... сотрудничество. Первый тест. Гасли завтра вечером устраивает закрытый ужин на своей вилле в Сен-Жан-Кап-Ферра. Там будут несколько ключевых игроков из мира искусства и, по моим данным, представитель того самого сингапурского фонда, через который отмываются деньги. Мне нужно попасть туда. Или хотя бы знать, о чем там будут говорить. Ландо почувствовал холодок. Это было опасно. Очень. Гасли знал его в лицо как "спутника" Оскара. Но Алекмандро Ривера… нет. Это был риск, но и возможность. — Я могу попробовать, — сказал он осторожно. — У меня есть... знакомый, который может достать приглашение. Но это будет дорого. И рискованно. — Я понимаю. Если что-то пойдет не так... — Со мной что-то уже пошло не так, — перебил он ее с той же горькой улыбкой. — Мне нечего терять. Кроме, пожалуй, шанса на месть. Они договорились о следующем контакте - через тот же мессенджер, через сутки. Ландо расплатился за оба кофе и вышел, оставив Камиллу за ноутбуком, уже что-то лихорадочно печатающую. На улице он сделал круг, убедился, что за ним нет "хвоста", и только потом направился к точке, где его должен был забрать катер. Его разум работал на пределе. Он только что завербовал журналистку для Оскара. Или завербовался сам для нее? Грань была тонкой. Он был двойным агентом в своей же игре. Играл роль в роли. Это было головокружительно. Вернувшись в "Святилище", он сразу пошел в кабинет Оскара. Тот сидел за столом, но на этот раз не с планшетом, а с... шахматной доской. Он расставлял фигуры, его движения были медленными, точными. Ландо отдал устный отчет, не присаживаясь. Оскар слушал, не перебивая, его пальцы продолжали расставлять слонов, коней, ладей. — Ужин у Гасли, — произнес Оскар, когда Ландо закончил. — Это интересно. И опасно. Ты готов к этому? — Легенда выдержит, — уверенно сказал Ландо. — Александро Ривера - идеальный кандидат: богатый, обиженный, ищущий контактов в мире искусства, чтобы восстановить состояние. Он мог купить приглашение. — Да, мог, — согласился Оскар. Он поднял глаза, и его ледяной взгляд встретился со взглядом Ландо. — Но это не главное. Главное - что там будет. Сингапурский фонд, "Gold Dragon ". Они связаны с Линой через цепочку в Гонконге. И если Гасли свел их с кем-то на своем ужине... это может быть попытка создать альянс против меня. Тебе нужно не просто быть там. Тебе нужно узнать, кто именно будет присутствовать, и о чем пойдет речь. Особенно если речь зайдет о титановых месторождениях в Мозамбике. Это моя новая точка опоры. Они не должны о ней знать. Оскар встал, подошел к окну. Его фигура, освещенная закатным светом, казалась вырезанной из темного янтаря. — Ты будешь не один, — сказал он через плечо. — Марко будет снаружи. На связи. И у тебя будет "страховка". Он повернулся, в его руке был маленький, плоский предмет, похожий на кожаный пластырь. — Наномаскировка. Наклеивается на кожу. Содержит микродозы психоактивных веществ, повышающих концентрацию, замедляющих восприятие времени в критические моменты и... содержащих легкий ретранслятор. Мы сможем слышать, что происходит вокруг тебя, в режиме реального времени. И в случае крайней необходимости - ввести успокоительное или, наоборот, стимулятор. Ландо взял "пластырь". Он был легким, почти невесомым. — Побочные эффекты? — Головная боль. Тошнота. Возможны временные нарушения цветовосприятия. Но это лучше, чем провал или пытки. Наклеишь за час до начала. Действует шесть часов. Ландо кивнул, спрятал пластырь во внутренний карман. Война действительно шла на другом уровне. — Приглашение будет к утру, — сказал Оскар. — Теперь иди. Отдохни. Завтра тебе понадобятся все твои силы и весь твой ум. И помни, Ландо... — он сделал паузу. — Там, среди этих людей, ты будешь абсолютно один. Даже Марко не сможет ворваться на виллу Гасли, если что-то пойдет не так. Ты должен будешь положиться на себя. На ту версию себя, которую мы создали. Ландо встретил его взгляд. Страха не было. Была холодная, почти пугающая ясность. — Я справлюсь. — Я знаю, — просто сказал Оскар. И в этих двух словах было больше веры, чем во всех предыдущих инструкциях вместе взятых. Ночь перед операцией Ландо провел не за учебниками, а в тире. Он стрелял снова и снова, не для того, чтобы улучшить меткость, а чтобы найти состояние потока - то самое, когда тело и разум сливаются в едином действии, когда страх и сомнения исчезают. Звук выстрелов, запах пороха (от тренировочных патронов он был слабым, но все же), отдача в руке - все это заземляло его, напоминало, что за всеми играми, легендами и психологическими дуэлями стоит простая, грубая физическая реальность. Сила. Насилие. Смерть. Перед сном он еще раз проверил досье Александро, просмотрел фотографии гостей, которых можно было ожидать на ужине у Гасли. Узнал пару лиц: министр культуры Франции (любитель дорогого вина и молодых балерин), галеристка из Нью-Йорка с сомнительной репутацией, известный арт-критик, которого все ненавидели, но боялись. И, конечно, представители "Gold Dragon" - скорее всего, какая-нибудь серая, неприметная фигура в очках, за которой стоят миллиарды. Он заснул с цепью Оскара в руке, и на этот раз ему не снились ни схемы, ни мишени. Ему снилась тишина. Глубокая, абсолютная тишина, в которой было только его дыхание и тиканье невидимых часов. Утро началось с прибытия приглашения. Настоящего, изысканного, на плотной бумаге с водяными знаками, с печатью личного секретаря Гасли. Оскар, как всегда, был точен. Затем - последний инструктаж с Марко. Не по боевым приемам, а по протоколу безопасности: как незаметно проверить помещение на прослушку (хотя на таком мероприятии это было маловероятно), как подать сигнал бедствия (потереть мочку уха три раза), как использовать миниатюрную камеру в запонке. В 5 pm Ландо начал превращение. Душ, тщательный подбор одежды, и на этот раз строгий, но не вычурный темно-синий костюм, белая рубашка, черные оксфорды. Аксессуары: часы Александро, серебряный кулон, запонка-камера. В 6 pm он наклеил на внутреннюю сторону запястья, под манжету рубашки, тот самый "пластырь". Сначала ничего. Через пятнадцать минут он почувствовал легкое, приятное тепло, разливающееся по вене, и странную, кристальную ясность в голове. Звуки стали чуть четче, цвета - чуть насыщеннее. Это работало. В 6.30 pm его забрал катер. Не тот же курьер, а новый человек, молчаливый, с профессиональным взглядом телохранителя. Довез до частного причала недалеко от виллы Гасли. Оттуда Ландо доехал на такси. Он вышел за пару кварталов, прошел пешком, наслаждаясь вечерней прохладой и тем невероятным чувством контроля, которое давал "пластырь". Он был внутри своей легенды, как в броне. Вилла Гасли была типичным дворцом Лазурного берега: белоснежная, с колоннами, подсветкой, пальмами в кадках. У входа стояли охранники в темных костюмах, проверяли приглашения. Ландо предъявил свое, ему кивнули, пропустили внутрь. Зал для приемов был заполнен мягким светом, звоном бокалов и приглушенным гулом голосов. Воздух пах цветами, дорогим парфюмом и едва уловимым запахом денег. Ландо взял бокал шампанского с подноса и сделал вид, что осматривается. Его взгляд сразу же выхватил Гасли - тот стоял в центре группы, жестикулируя, рассказывая какую-то историю. Рядом с ним - министр культуры. И чуть поодаль, у окна, стоял человек, которого не было в предварительных списках. Невысокий, азиатской внешности, в безупречном костюме, с лицом, не выражающим абсолютно ничего. Его глаза, темные и неподвижные, медленно скользили по залу, останавливаясь на каждом госте на долю секунды. Представитель "Gold Dragon". Или, возможно, не просто представитель. Что-то в его абсолютной, ледяной неподвижности выдавало в нем не наемного менеджера, а человека, привыкшего принимать решения, затрагивающие судьбы целых отраслей. Ландо сделал вид, что заинтересовался картиной на стене (абстракция, скорее всего, тоже подделка) и начал медленно перемещаться по периметру зала, приближаясь к группе у окна. Он включил запонку-камеру, легким движением поправив манжет. Он услышал обрывки разговора. Гасли говорил о "новых горизонтах сотрудничества между искусством и устойчивыми технологиями". Министр кивал, делая вид, что понимает. Азиат молчал. Потом, когда министра отвлек кто-то другой, Гасли наклонился к азиату и сказал что-то, чего Ландо не расслышал. Но по губам он прочел: «…Мозамбик… подтверждение на следующей неделе… Пиастри еще не в курсе...» Ландо почувствовал, как лед пробежал по спине. Они уже знали. Или почти знали. И планировали действовать. Он должен был услышать больше. Но как подойти ближе, не вызывая подозрений? В этот момент к нему подошла женщина. Галеристка из Нью-Йорка. Она смотрела на него с интересом. — Простите, мы не знакомы. Я Мариса Вандербильт. Вы коллекционер? — Скорее... инвестор, ищущий возможности, — ответил Ландо, включая обаяние Александро. — Александро Ривера. — Аргентинец? Как интересно. А что вас интересует? Классика? Современность? — Меня интересует все, что имеет скрытый потенциал, — сказал он, глядя мимо нее, на группу Гасли. — И все, что связано с... редкими землями. В прямом и переносном смысле. Она засмеялась, приняв это за плоскую шутку. Но ее смех привлек внимание. Гасли обернулся, его взгляд скользнул по Ландо. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то - не узнавание, а оценка. Богатый молодой человек из Южной Америки. Потенциальный клиент. Или пешка. Гасли извинился перед азиатом и направился к ним. — Мариса, дорогая, ты не представишь мне своего нового друга? — сказал он, улыбаясь той фальшивой, продажной улыбкой, которую Ландо знал слишком хорошо. — Пьер, это Александро Ривера. Александро, мсье Пьер Гасли. Ландо пожал протянутую руку. Рука была влажной, хватка - слабой. — Очарован, мсье Гасли. Я большой поклонник вашего... подхода к искусству. — Подхода? — Гасли приподнял бровь. — Какого именно? — Подхода, при котором искусство и капитал идут рука об руку, создавая новую реальность, — сказал Ландо, повторяя одну из фраз, которые Гасли любил произносить на публике. Лесть сработала. Гасли просиял. — А, вы понимающий человек! Мариса, оставь нас, дорогая, мне нужно поговорить с мсье Риверой об этом новом проекте в Африке... он как раз может быть заинтересован. Мариса, слегка надувшись, отошла. Гасли взял Ландо под локоть и отвел в сторону, ближе к окну, но не к тому, где стоял азиат. Тот наблюдал за ними своим непроницаемым взглядом. — Видите того джентльмена? — тихо сказал Гасли, кивая в сторону азиата. — Это мистер Чен. Он представляет очень серьезные интересы. У нас есть кое-что общее. Очень перспективное месторождение. Не нефть, не газ. Нечто более... стратегическое. Искусство будущего, как я это называю. И мы ищем партнеров, которые ценят не только красоту, но и прочность. Вы понимаете, о чем я? Ландо понимал слишком хорошо. Гасли проверял его. Возможно, "Gold Dragon" искал подставных лиц, каналы для вложений или просто "чистые" деньги. — Прочность... это важно, — осторожно сказал Ландо. — Особенно когда у тебя уже был опыт хрупкости. Мой отец.... — Да, да, я слышал о вашей истории, — быстро сказал Гасли, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. Или на расчет. — Очень печально. Но это как раз показывает, насколько важна прочная основа. Наш проект.... он может быть вашей основой. Восстановить все, и даже больше. Заинтересованы в подробностях? Это была ловушка. Или золотая жила. Гасли предлагал ему войти в игру. Скорее всего, в роли подставного владельца или посредника. Это давало невероятный доступ, но и приковывало к нему внимание. Очень рискованно. — Я... мне нужно подумать, — сказал Ландо, делая вид, что колеблется. — Это серьезно. — Конечно, конечно! — Гасли похлопал его по плечу. — Подумайте. А пока… наслаждайтесь вечером. Чен уезжает завтра утром. Если решитесь - дайте знать моему помощнику до полуночи. У нас есть для вас интересное предложение. Он отошел, вернулся к Чену. Ландо остался стоять у окна, делая вид, что смотрит в ночь, а на самом деле пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Он получил предложение. Прямой доступ к "Gold Dragon" через Гасли. Это была информация, которую Оскар убил бы, чтобы получить. Но он также получил и пристальное внимание. Если он согласится - его легенду будут проверять еще тщательнее. Если откажется - вызовет подозрения. Он незаметно потер мочку уха три раза. Сигнал для Марко и Оскара: "Задание выполнено, требуется инструктаж". Он чувствовал, как под пластырем пульсирует тепло, как препарат обостряет его восприятие. Он видел, как Чен что-то говорит Гасли, и тот кивает, бросая на Ландо быстрый взгляд. Они говорили о нем. Остаток вечера Ландо провел в легких беседах, собирая обрывки информации, но главное было добыто. Он ушел одним из последних, под предлогом головной боли. На улице его ждало такси, отправленное Оскаром. Он сел, откинулся на сиденье, и только тогда позволил себе выдохнуть. Его руки дрожали. В катере, на пути обратно в "Святилище", его телефон завибрировал. Сообщение от Оскара: «Жду отчета. Ты справился блестяще.» Ландо закрыл глаза. Справился? Он зашел так далеко, что не знал, как теперь отступить. Он втянул в игру себя, Камиллу, Гасли и "Gold Dragon" И где-то в центре этого водоворота, холодный и расчетливый, стоял Оскар. И его цепь на шее Ландо тикала, отмеряя секунды до следующего, еще более опасного хода. Он чувствовал себя живой приманкой в ловушке, которая захлопывалась вокруг них всех. И единственное, что ему оставалось, - это продолжать, пока игра не поглотит его полностью.