Танец под луной

***

      Предвечерняя прохлада освежала уставшую голову, и путь по городу привёл его на тихую неприметную улочку, вдали от шумного центра. Тэхён огляделся, рассматривая незнакомые здания, и его внимание привлекла ярко освещённая витрина с вывеской над входом небольшой картинной галереи, называвшейся «Взгляд молодости».       Зайдя в небольшое, но уютное помещение, из-за столика встал юный омега, встречая посетителя лёгким поклоном, и Тэхён быстро полез в рюкзак за кошельком, но его остановили жестом.       — У нас вход бесплатный, — милый омега, на вид не старше восемнадцати лет, приятно улыбнулся, и его глаза стали похожи на два полумесяца; Тэхён только успел прочесть на бейджике его имя «Чимин», как тот мило защебетал, — Но если Вы захотите помочь и поддержать молодое дарование, — он запнулся немного, краснея милыми щёчками, — То можно сделать любой взнос, — казалось, что омежке было стыдно такое говорить, и он опустил взгляд, когда посетитель всё же достал купюру и опустил деньги в резной сундучок с прорезью наверху, как в копилке.       В небольшом зале никого не было, только он один, и Тэхён остановился посредине, окидывая взглядом около двух десятков работ, развешанных по всему залу. Картины были разными и по стилистике и по манере исполнения, но все они были какими-то настоящими, живыми, что ли И хотя Тэхён мало что понимал в живописи, он смог разглядеть в каждой из них руку начинающего художника, надеющегося на всемирное признание.       И вдруг в его горле что-то спёрло, а на глазах появилась влага...       Каждый человек испытывал то самое чувство, то самое «вдруг», когда сердце начинает биться учащенно, а в мыслях ничего не остаётся, кроме одной единственной фразы,       «Этого не может быть...»       На одной из картин, как показалось Тэхёну – на самой яркой, было изображено озеро, с ровной и гладкой поверхностью. В воде плавали едва различимые очертания цветов кувшинок, а на са́мом берегу стояли несколько вековых дубов, словно старейшины леса, собравшиеся на совет. На переднем плане в лунном серебристом свете стоял юный омега с венком на голове из самых обычных одуванчиков, а его тело было спрятано под тонкими одеждами, скорее напоминавшими накидку из паутины. Его руки были подняты вверх над головой, а глаза были закрытыми. Он словно парил над озером, едва ли касаясь пальцами ног водной глади.       Тэхён стоял, едва ощущая своё тело, ибо казалось, что его ноги одеревенели, а спина онемела, пока он смотрел на лицо этого юного омеги, а по сути... По сути он смотрел на своё лицо, с поправкой на двадцать лет назад...

«Танец под луной»

      Таково было название этой картины, с чьей-то неизвестной подписью в нижнем углу, и Тэхён смог разобрать две буквы «JK» с витиеватым узором вокруг них. И в этот момент Тэхён почувствовал, как его уносит куда-то далеко-далеко, в его незабываемое детство, где он был так наивен и так счастлив, и наверное... Влюблён своей первой детской любовью...

⏳⏳⏳

      Камешек легонько стукнул в оконное стекло и Тэхён оторвал голову от подушки. Одна секунда, и он подбежал к окну, высматривая в темноте уже привычную фигуру. Сначала он ничего не увидел, хотя мурашки по спине так и намекали, что на него сейчас из этой темноты смотрели чёрные глаза. А потом из-за ствола дерева вышла невысокая фигура, и Тэхён не смог сдержать улыбку.       — Выходи, давай! — омежка услышал громкий шёпот и в груди всё вспыхнуло, как стог сена.       Юный альфа стоял и неотрывно смотрел, как по тайным ступенькам спускался его закадычный друг омежка. Вот уже, как пару лет, эти двое проводили лето в деревне, где и познакомились совершенно случайно, на дискотеке, хотя чонгукова деревня была в двух километрах от этой.       Родители Чонгука и Тэхёна не были знакомы, но были вечно занятыми людьми, и отправляли своих отпрысков в деревню на целое лето, как они говорили «на свежий воздух», только бы те не путались под ногами. И если у омежки была полная семья, то Чонгука воспитывал только отец, и как мог, так и вкладывал в сына заботу и внимание.       У Тэхёна мысли о лете, с недавних пор, неразрывно были связаны именно с Чонгуком и их общими усилиями претворять жизнь местных жителей в кошмар, а его дед потом оправдывался перед соседями, что мол, в городе такого нет, пусть малышня порезвиться, а сам смотрел на календарь, отсчитывая дни до своего «освобождения».              Держась за руки, они сначала бежали через сад, потом Чонгук помог Тэхёну перелезть через высокую ограду огорода, не замечая, что омега наухнарь порвал свои шорты о гвозди, а потом они побежали по дороге, прямиком ведущей из их деревни.       — Так что у нас сегодня по плану? — запыхавшийся Тэхён едва поспевал за сильным Чонгуком, ибо тому никакое расстояние не было в тягость.       Омега всегда позволял Чонгуку быть главным, и честно говоря, ему нравилось, что заводилой всех проблем и приключений был именно юный альфа, хотя неизвестно по какой такой причине получали они чертей вместе.       — Мы идём на дальнее озеро, смотреть, как танцуют русалки, — твёрдо ответил Чонгук и добавил, — Полнолуние сегодня, а это значит, что у них будет шабаш!       — Шабаш бывает только у ведьм, — поправил его Тэхён, следуя за ним беспрекословно, как юный паж, — А вот у русалок свадьбы с водяными и прочей нечистью, — он же тоже, между прочим, наслышан, ему ж дед Юнги так рассказывал, что к чему, — Дед ещё говорил, что это самая серёдка лета называется срединное лето, — не прекращая бег они делились своими знаниями в области мифов, рассказанными местными у костра.       Вообще-то дед Юнги ещё много чего рассказывал, особенно когда подопьёт немного, так у него язык без костей становился. Он и страшилки всякие рассказывал и небылицы, после которых некоторая шантрапа спать боялась. Так и прогнать по домам – хрен прогонишь!! Она ж, малышня эта, сидит, уши развесив и раскрыв рты, уже представляя, как лесные чудища устраивают свои пиршества над утопленниками, а русалки танцуют для них восточные танцы, и ещё для пущей уверенности сыпали соль вокруг костра, как оберег от ведьм всяких и вурдалаков.       А потом все задавали вопросы, мол,       — Ну как же они танцуют?! У русалок же нет ног! Там же хвосты?! — удивлялась ребятня, а дед Юнги улыбался по-своему, хэкая куда-то в сторону, мол, — Да и хрен с ними, с теми хвостами... Вот куда его это... — и следом он почему-то получал подзатыльник от мужа, чтобы не болтал глупости всякие, а малышня смеялась, когда дед исподтишка показывал своему омеге язык...       И вот как-то решил Чонгук разведать дедову теорию, и предложил Тэхёну сгонять на это озеро.       — Там, — говорил он, — Лес глухой и нехоженый людьми, и на озере не бывает ни рыбаков ни отдыхающих, — а сам смотрел горящими глазами на друга, надеясь, что он омежку всё же уломает, — Ну где ж ещё русалкам водиться-то, если не на том диком озере?! — а в глазах уже и мерцал огонёк от возбуждения, а потом Тэхён смеялся, глядя на альфу, как у того аж дымилось всё от предвкушения.       — Ты чё? — звонко хохотал ему омежка в ответ, — Захотел, что ли, на русалке жениться?! — он смотрел, как у Чонгука от таких слов аж щёки запылали, как бенгальские огни.       — А зачем мне русалки? — Чонгук даже чутка обиделся на такие слова, типа он крайний, — На кой хрен они мне все сдались, те русалки? — он люто сломал ветку и давай её перочинным ножичком кромсать, — Что я, в озере с ней жить, что ли буду?! — он отвернулся, только бы скрыть неловкость, а потом как ляпнул: — Я лучше на тебе женюсь, когда вырасту, понял? — и пристально посмотрел на омежку, как тот затих и покраснел, как помидор, — Чё, сдрейфил, да? Сдре-е-ейфил! — подковырнул его альфа, а сам прям так и замер в ожидании.       — И ничего я не сдрейфил! — возмутился Тэхён, глядя на Чонгука, и сменил «опасную» тему, возвращаясь к их плану, — Только ж нас никто не отпустит ночью, — сказал омежка, а у самого́ внутри прям так и запекло, что они на «дело» пойдут и никому об этом не скажут.       — Да кто ж их спрашивать-то будет?! — расхрабрился Чонгук, с вызовом глядя на омежку, — Такие дела тайно делаются, — и он для убедительности повертел пальцем у виска, — Ну так что – пойдёшь со мной? — вот прям на понт его берёт и всё тут!       А Тэхён же и струсил, только признаваться в этом было как-то стыдно... Ведь если дед Юнги прознает, что они удумали, так может ремнём так по жопе отстегать, что они не смогут сидеть несколько дней на своих булках!       Но любопытство всё же пересилило.       Они бежали, держась за руки, и яркая луна освещала им путь. Ноги уж давно намокли от ночной росы, но они совершенно не обращали на это внимания, ведь впереди их ждало что-то загадочное и таинственное, что-то непонятное и жутко интересное... Что-то неизведанное и наверняка чудесное... Сердца обоих замирали от страха, хотя Чонгук и сам боялся, но перед омегой не хотел упасть лицом в грязь.       — А они нас не утянут на дно? — дрожащим голосом спрашивал Тэхён, и с опаской оглядывался, не следят ли за ними лесные стражники.       — Не утянут, — сухо отвечал Чонгук, крепче сжимая тонкую кисть омеги в своей руке, продвигаясь по скрытой тропинке.       — А мы их не спугнём..? — шёпотом спросил Тэхён, надеясь что их никто не увидит и не услышит, а то потом поминай, как звали!       — А вот ты не тарахти, тебя никто и не услышит, — и Чонгук потянул на себя болтливого и вусмерть перепуганного омежку, в прибрежные кусты, — Здесь будем их дожидаться, — шепнул он Тэхёну в самое ушко, показывая пальцем знак молчать, — А то спугнём их, они и передумают, — на что Тэхён едва слышно агакнул, прижавшись к руке альфы, но потом он всё же зашептал, — Как же тут краси-и-иво...       А было действительно красиво и даже как-то и магически волшебно. В серебристом свете полной луны озеро казалось тёмным зеркалом, не иначе, как портал в другой мир. И в такие моменты нужно бы молчать, но кто ж запретит молчать тому, у кого в настройках нет такой функции?!       — А когда они начнут свои пляски? — Чонгук посмотрел на омегу нарицательным взглядом, вот же неугомонный, на что Тэхён закрыл рот ладошкой.       — Подождать надо, — тем не менее ответил ему Чонгук, почувствовав, как тот притих – обиделся, что ли, — Ещё только без пятнадцати двенадцать, а они обычно свои пляски в полночь начинают, — со знанием дела шептал Чонгук, а Тэхён смотрел на его профиль, впервые отмечая про себя, что Чонгук с годами становился красивее, — Давай-ка мы отойдём, а то вдруг они нас услышат, — предложил он, и не ожидая ответа, потянул за собой послушного омегу.       Они сели чуть поодаль, где и озеро видно, как на ладони, и их не заметно, и спрятались в старой коряге огромного дерева, как в дупле. А дерево это такое большое, что никто не решался его спиливать, да и кто бы посмел, вот оно и упало, ибо лесные грызуны знатно подпортили основание.       — Чонгук-а, — прошептал Тэхён, нарушая тишину, и посмотрел на альфу, — А если нас выпорют и не разрешат больше видеться? — Тэхён сжался, боясь и предположить, что будет с ними, если им действительно запретят видеться?!       — Не запретят, — твёрдо ответил Чонгук, и почувствовал, как к нему прижимался омежка, и чтобы поменять тему, он глянул на время, — Слушай... — он смотрел, как и минутная и часовая стрелки уже давно пересекли полночь, а русалок всё нет и нет...       — И что это значит? — тихо спросил Тэхён, глядя своими огромными глазами то на циферблат, то на альфу, — Мы прозевали их, да? — в груди растеклось чувство разочарования, и Тэхён сел на пень и подогнул коленки, став таким маленьким и тонким, и с тоской глянул на таинственное озеро, вдыхая запах свежести, — Я так и знал...       — Слушай, — чуть громче проговорил Чонгук и Тэхён с надеждой посмотрел на друга, — А давай искупаемся, а? — и кивнул на водную гладь, нетронутую ни русалками, ни водяными, — Ну а чё? Зря мы, что ли, сюда пришли? — и взгляд у омежки потеплел, а глазки заискрились.       — Так я ж без купальника, — Тэхён пожал плечами, и стыдливо смотрел, как Чонгук снимал с себя футболку.       — Так и я не при параде, — ответил Чонгук и стянул шорты, а Тэхён резко отвернулся, потом встал и забежал за кусты, приседая там, на что Чонгук хмыкнул и пошёл к воде; раздался всплеск и альфа закричал оттуда, — Давай сюда, тут так классно!       — Отвернись! — запищал Тэхён и выглянул из-за куста, убеждаясь, что Чонгук не смотрел в его сторону, — А вода холодная? — и не дожидаясь ответа, он крикнул, — Я выхожу, только ты не смотри! — и через несколько секунд раздался визг, когда Тэхён с разбегу нырнул в воду!       Вода была не просто холодная!       Она оказалась ледяной!       Словно тысячи иголок вонзились в тонкое омежье тело, и уже через пару секунд Тэхён выскочил на берег, хватая свою одежду, а Чонгук смеялся ему вслед. Альфа смотрел, как Тэхён натягивал на себя шорты и тонкую футболку, и весь трясся, как испуганный зайка.       — Чё, страшно, да?! — поддевал его Чонгук, хотя прекрасно понимал, что омежка жутко замёрз; он вообще-то и сам замёрз, как чёрт, но не будет же он перед младшим позориться?! — Здесь же никого нет, кого ты боишься? — хотелось над ним ещё пошутить, но Чонгук, глядя на дрожащего друга, подошёл к нему ближе, — Иди ко мне, я тебя обниму, — прошептал он, а Тэхён глянул на него, как на ополоумевшего, и только сейчас альфа понял, насколько двояко это прозвучало, — Ой, боже, да я тебя согрею! — чуть грубее, чем хотелось бы, он подтянул к себе младшего, и альфа почувствовал какое-то странное ощущение, словно по его телу поползли мурашки, только... Только они были очень приятными...       Тэхён положил свою голову ему на грудь и обнял руками, сцепляя руки на спине. Они стояли так какое-то время, а потом что-то между ними произошло, или они уже согрелись, но они как-то быстро разошлись в разные стороны, и сели на тот же огромный пень, боясь коснуться друг друга.       Конечно, никаких русалок они так и не увидели, никакую свадьбу они не застали, а может быть и застали, только уснули как-то вдруг, а проснулись, когда первые солнечные лучи щекотали их лица.       — Вот теперь мы точно отхватим от деда Юнги! — причитал всю дорогу Тэхён, несмотря на увещевания Чонгука, что всё будет «ништяк».       Но «ништяка» не было, ибо маты деда Юнги и дедушки омеги было слышно далёко-далёко, а потом хворостина так и хлестала направо и налево, оставляя борозды на мягких попах двух юнцов... Получили они поровну, чтобы никому не было обидно. Дед Юнги воспитывал обоих, не жалея, да всё приговаривал, отвешивая подзатыльники,       — Вот это вам и за русалок, и за купание в ледяной воде!       Тэхёна посадили под замок, как заколдованного принца, и окно заколотили на всякий случай, а дед Юнги заделался его личным драконом на минималках – хоть не палит огнём, но матом может надолго охоту отбить от желающих его спасти. Дедуля уже позвонил своему сыну, Джину, чтобы забрал неугомонное дитя, с которым сладить не получалось, и тот обещал приехать в ближайшие выходные, тем более, что школа на носу.       Тэхён спал на животе, ибо попка была вава, и хоть слёзы и высохли, но глаза ещё были опухшими. Первый стук в окошко ему приснился, как омежке показалось, а вот второй камешек он услышал и поднял голову. Третий ударил в оконную раму, и Тэхён, не взирая на боль, подбежал к окну.       Эх, как же дед Юнги верил в свою неиссякаемую силу французского языка, что и не думал и не гадал, что внук его настолько строптивый становился с годами. Да разве думал он, что после наказания его бубочка, как он ласково называл внука, опять улизнёт к этому шалопаю из соседней деревни?! Он крепко спал у его спальни, растянувшись в огромном кресле, и Тэхён, боясь разбудить храпящего деда, на носочках пробрался до двери, а там – руки в ноги, и тикать подальше, и только пятки засверкали!! Забежав за ограду огорода, Тэхён резко остановился, и уже через секунду он смотрел на смеющегося Чонгука.       — Меня хотят в город отправить, — с придыханием произнёс Тэхён и ахнул, когда Чонгук одел ему венок из одуванчиков и кувшинок на голову.       — Это я для тебя сделал... Я нарвал их на нашем озере... — Тэхён смотрел на юного альфу, как тот краснел и отводил взгляд, и было так приятно, — Давай выйдем туда, — и не объясняя зачем, Чонгук потянул омегу из тени на лунный свет, — Тут лучше видно, — сказал он и замер почему-то, рассматривая своего друга совсем другим взглядом.       А потом, когда первая неловкость прошла, Тэхён, напевая что-то себе под нос, стал медленно двигаться под музыку, а затем он потянул на себя и Чонгука, и они стали дурачиться, как дети. Хотя они и были детьми, но что-то в них начало меняться... Они смеялись, кривляя друг друга, толкались, а потом они замерли, прижавшись друг к дружке, и танцевали без музыки, едва-едва переступая ногами с места на место. А потом случилось то, чего Тэхён не мог забыть никогда...       — Тэхён?.. — позвал его Чонгук и в груди омежки что-то воспылало, — Поклянись мне, что ты когда-нибудь станешь моим женихом... — и наступила тишина и выступили слёзы, и даже показалось, что луна прикрыла свои щёчки ладошками, — По-настоящему станешь, когда мы вырастем, ладно? — Чонгук замолчал, а Тэхён боялся нарушить эту тишину, — А давай, как в кино, — Тэхён отодвинулся и посмотрел на друга вопросительно, — Там так всё быстро происходит, — и он щёлкнул пальцами, — Раз – и мы взрослые и влюблённые, — ах, какие жгучие слова слышались омежке, и он спрятал губы, боясь ненароком рассмеяться, и тем не менее он ответил:       — Давай... — и Чонгук выдохнул, словно ему стало легче, а потом он сказал серьёзным тоном, — Только нам нужно будет влюбиться навечно, чтобы всё было по-настоящему...       А в кого ж омежке было ещё влюбляться, если не в него?! Все остальные представители малолетнего мужского племени были для него просто какой-то безликой массой.       — А знаешь, — прошептал Чонгук, — Нам ведь нужно теперь обязательно поцеловаться, — он серьёзно посмотрел на Тэхёна, а тот опустил глаза пряча взгляд за длинными ресницами, — А то всё будет напрасно если не по-настоящему, — теперь уже и Чонгук опустил глаза, краснея, и благо что было темно, и омега этого не увидел, — Только ты не смотри, ладно?... Ну... когда мы будем это делать?..       А на что смотреть-то?       Темно ведь было...       И даже нескромный лунный свет спрятался за налетевшее, откуда-то, облако. И Тэхён честно закрыл глаза... Он стоял и ждал, когда к нему прикоснутся сначала пальцы, потом и руки, а после он почувствовал, как эти пальцы прошлись по его рукам вплоть до кистей, и его всего перетрясло...       Чонгук неуклюже тыкался носом в нос омеги, пытаясь достать до его губ, но всё было настолько щекотно и смешно, и совсем не романтично, ведь повернуть немного голову в сторону будущей жених так и не догадался, да и сам омега тоже не знал, как это делается...       То, что происходило между ними, поцелуем назвать было сложно, а если и хотелось бы назвать, то с большой натяжкой. Но это был тот самый первый поцелуй, который запомнится на всю жизнь...       — Ах вы, паразиты!! Вы что там делаете, а?! — двое детей разлетелись в стороны, как ошпаренные, и побежали кто куда, услышав грозный крик деда Юнги, — Вот я вас щас поймаю! — орал он, только поймать их обоих, это равносильно, как поймать двух зайцев, — Тэхён, немедленно домой! — хрипел он запыханным голосом, — Завтра папка твой приедет, хана тебе будет, паразита кусок! — и дед быстро сменил вектор, — Чонгук! Ну ты шалопай! Вот поймаю — уши-то поотрываю!! — ага, ты сначала поймай, чтобы было что от чего отрывать!       Уж неизвестно как, но Тэхён прибежал домой, минуя всех – он каким-то чудом извернулся от дедули омеги, только бы не получить по больной попе сверху, и закрылся в своей комнате, прижимая к груди венок из одуванчиков и кувшинок...       И сколько бы не стучал дед, Тэхён никого не слышал, кроме своего сердечка, грохочущего, как фанфары... Укрывшись цветастым лоскутным одеялом он мечтал о том, как однажды они вырастут и поженятся. Тэхён наденет белый костюм и венок из одуванчиков, и да, он считал что эти вещи будут прекрасно сочетаться в его воображаемом костюме. Чонгук оденется в костюм, как у всех женихов и у них будет свадьба... Она будет самая-самая лучшая в этом мире!       Уже следующим днём за ним приехали его родители, и дедушка омега не скрывал слёз, пока дед Юнги курил и смотрел на повзрослевшего внука.       Отец Чонгука возвращался из своей командировки, обещая забрать сына за границу, учить сына бизнесу.       — От греха подальше, — шептал безупречный и такой молодой папа Джин, целуя своего ребёнка, хотя и он сам стал папочкой в неполные семнадцать лет.       И никто из них совсем не знал, что ещё до рассвета Тэхён и Чонгук обещали друг другу встретиться тут же, на их месте, но... По какой-то глупости или по случайности, они так и не обменялись адресами, а потом как-то закрутило время, словно кто-то запустил детскую юлу... И разве могли знать их юные головы, что жизнь может решить всё не так, как было ими задумано?       Тэхён углубился в учёбу, Чонгук уехал за границу к отцу, а потом случилось непоправимое...       Холодной осенью как-то скоропостижно не стало их дедушек... Отец Тэхёна, Намджун, продал участок, а на вырученные деньги вложил их на покупку квартиры для сына. Тэхёна же совсем не интересовали вопросы жилья и будущего в целом, ведь с наступлением лета он понял, что возвращаться ему и некуда... И как ему теперь найти Чонгука, если он ничего он нём толком и не знал, кроме имени? Ведь сколько в Корее Чонгуков?! Да и разве пристало в те далёкие времена, двадцать лет назад, детям расспрашивать за адрес?       Ветер перемен подхватил и завертел круговорот дней и лет, новых городов и дальних стран... Но где-то на дне памяти у них осталось то тихое ночное озеро в лесу, и танцующий свадебный танец с невидимыми глазу русалками, и их смешная детская клятва вырасти и влюбиться в друг друга навечно...

⌛⌛⌛