Цели и средства

Моя боль – это только моя боль.

Она никогда никого не интересовала,

Так всегда было и так всегда будет.

Она останется только со мной.

***

Хогвартс 1993 год Гарри сидел на кровати в их с Роном спальне, листая старый чёрный дневник, который они нашли в туалете плаксы Миртл. Дорогой дневник в кожаном переплёте, с почти что стёртой золотой надписью. Но абсолютно пустой внутри. Мальчик медленно провёл по золотым буквам пальцами. – Том Марволо Реддл… – прошептал, следуя буквам Гарри. Вдруг он подумал, что дневник мог быть заколдован. Всё-таки когда ему встречались обычные вещи в этом замке? Гарри быстро подскочил к столу, стараясь не разбудить спящего в соседней кровати Рона. Он взял перо и обмакнул его в чернильницу. – Ведь он пустой… – пробормотал Гарри, но едва перо коснулось страницы, чернила ожили, впитываясь в бумагу. Гарри в нетерпении написал на пустом листе: – Привет, – он вновь тихо прошептал написанное, – меня зовут Гарри Поттер. Чернила вновь исчезли и… ничего не появилось. Гарри разочарованно выдохнул, уже собравшись убрать перо и чернила. – Здравствуй, Гарри Поттер, – проявился каллиграфический почерк. Вдруг в комнате стало заметно холоднее, но свеча горела ровно. От сквозняка открылось окно и повеяло прохладой. Гарри успокоил своё внезапно ускорившееся сердце и вернулся к дневнику. – Ты Том Реддл? – недолго думая, быстро нацарапал Гарри, боясь, что его кто-то может прервать. – Да, Я – Том Реддл, – и текст вновь растворился. – Ты знаешь, что произошло в Хогвартсе в сорок третьем году? – Гарри замешкался и сразу же подписал, – Когда в последний раз открывали Тайную Комнату. – Да, – проявился краткий ответ. – Ты расскажешь мне? – прошептал Гарри, задержав дыхание. – Нет, – мальчик вскинул брови в удивлении. – Но я могу показать тебе… Гарри почувствовал лёгкое головокружение – страницы завертелись, и вот он уже падает в чужое воспоминание.

***

Хогвартс, 1943 год

Гарри оказался в тёмном коридоре, где юный Том Реддл стоял перед девушкой. Гарри не был уверен в том, что этот юноша Том Реддл. Но что-то подсказывало ему, что так оно и было – вероятно, это был Дневник. Гарри огляделся по сторонам и вдруг понял, что он в Хогвартсе. Но замок был другим. – Ты Том Реддл? – спросил Гарри у юноши, то и дело оглядываясь на девушку напротив. Но парень со значком Старосты Школы ничего не ответил. Они будто совсем его не замечали. – Ты не должна была приходить, – говорил Том, но в его голосе не было злости – только напряжение. – А ты не должен был лгать мне про Зеркало и камень, – ответила девушка и мрачно посмотрела в ответ, на что Реддл лишь едва улыбнулся. Это была странная улыбка. Улыбка разоблачённого злодея, которого позабавила находчивость жертвы. – Ты испортишь всё, – теперь Том выглядел очень уставшим, – Уходи, Кас… Воспоминание дрогнуло, и... Внезапно страницы дневника затрепетали, чернила поплыли, а голос Тома Реддла прорвался в сознание Гарри: «Этого не должно было быть здесь», – прогремел голос. Воспоминание исказилось – теперь Гарри видел только размытый силуэт девушки, с которой говорил Реддл, а голоса стали едва различимы, будто сквозь воду. – Что происходит? – Гарри попытался перелистнуть страницу, но дневник не пускал его дальше. Выступил новый текст. «Эти страницы не для тебя.» Девушка в воспоминании резко обернулась – синие глаза смотрели прямо на Гарри. Её глаза светились. – Кто ты? – негромкий голос прорвался сквозь водоворот отдаляющихся воспоминаний. Дневник захлопнулся сам, и Гарри тут же отшвырнул его – руки дрожали. – Рон! – позвал он, – Этот дневник... он живой! Но когда Рон взял его, страницы снова опустели.

***

1 сентября 1943 года, Кинг-Кросс. Станция Хогсмид

Это был первый солнечный день за долгое дождливое лето. И конечно он выпал именно на начало учебного года. Было немного душно, и казалось, что все студенты и родители были уже немного утомлены ожиданием. Не было прежнего волнения, слёз – на это ни у кого не было сил. По неясной причине отправление поезда задерживалось, и ожидающие его уже начинали приходить в раздражение. Как староста, Кассиопея стояла в толпе первокурсников, изначально неутомимых солнцем. Там же стоял и второй староста школы – Том Реддл. Внезапно двери первого вагона открылись, и оттуда выглянул невысокий седобородый старик. – Дамы и господа, прошу Вас, потерпите ещё недолго, – и старичок стал внимательно вглядываться в толпу, – Мистер Реддл, наконец-то я Вас отыскал! – лицо седобородого просияло. – Да, мистер Сикстелл, – Том приподнял брови, ожидая продолжения. – Быстрее, пройдите же ко мне! – Он открыл дверь поезда ещё шире, – А где же мисс Блэк? – Не видел её, – безразлично заключил Том. – Как же это? – старичок нахмурился, – Разве вы не вместе сопровождаете первокурсников? – Мы разминулись. – Мисс Блэк, а вот и Вы! – она торопливо приблизилась к вагону. – Да, мистер Сикстелл, – она проследовала за Томом в вагон, – Что-то случилось? – Нет, что вы, – посмеялся старичок, – просто меры безопасности, – и он мгновенно закрыл дверь. – Мисс Блэк, мистер Реддл, – едва он закрыл дверь, как его тон стал предостерегающим, – Вы сами знаете, какая сейчас ситуация с безопасностью в школе. Поезд задержали, чтобы досмотреть – ничего больше. – От нас что-то требуется? – вежливо поинтересовался Том. – Ничего особенного – только проверяйте периодически вагоны – раз в полчаса. Не реже. За этими просьбами, казалось, не стояло ничего особенного. Если бы только не один слух. По словам Альфарда, Слизерин будет переселён из трёх последних вагонов в купе Гриффиндора. В этом году вагоны Слизерина отданы по какой-то новейший «инвентарь» для занятий по Защите от Тёмных Искусств. Слизеринцы говорят, что в последнем вагоне будут провозить какой-то артефакт. Но какой – узнать не удалось даже со всей прыткостью Альфарда. – Мистер Сикстелл, – обратилась к старику Кассиопея, – ходят слухи, что последний вагон... – Небезопасен, – продолжил за неё Реддл, вопрошающе глядя на мужчину. – Не могу Вам ничего сказать по этому поводу, – он нехотя продолжил, – но лучше не подпускайте туда студентов. – А что насчёт охраны последнего вагона? – недоверчиво поинтересовалась Кас, – Преподаватели или может кто-то из Министерства? – Что Вы, мисс Блэк, – старичок пожал плечами, – там совсем нет ничего опасного. Только инвентарь, который нужно довезти в целости и сохранности. «Вероятно, обошлось только заклинанями» Но ни Том, ни Кассиопея не обратили внимания на реакцию друг друга. Не заметила и Кас, как Том задумчиво отвёл глаза к окну. Уж слишком они были увлечены своими мыслями. Когда недолгий и не слишком информативный разговор с мистером Сикстеллом был окончен, Том галантно придержал для Кас дверь, пропуская её вперёд. У него был план. План с местом для каждого. – Блэк, – обратился Реддл, – предлагаю, как и прежде, разделить вагоны напополам, – произнёс он безразлично, уже рассчитывая на её согласие. – Мои будут в конце поезда – прежние места Слизерина и Пуффендуй, а твои в начале – Гриффиндор и Когтевран соответственно. – Нет, – повисла недолгая пауза, и веки Тома недоверчиво сузились, – Я думаю, что нам стоит периодически меняться, – добавила Кассиопея безмятежно. – Вдруг один из старост пострадает? – Пострадает? – Том снисходительно улыбнулся, – И каким же это образом? Вы хотите сказать, что не справитесь с проказами младших курсов? – Нет, я не хочу сказать, что мы не справимся с проказами младших курсов, – передразнила его Кассиопея, – но всё-таки от несчастных случаев никто не застрахован. – У каждого факультета есть свой староста, – настаивал Реддл, – неужели и они не смогут гарантировать безопасность учеников? – Нас всё же двое, мистер Реддл, – заметила Кассиопея, – и, как бы вам не хотелось контролировать ситуацию в одиночку, придётся брать во внимание и моё мнение. – Вы так думаете? – уже с более грубым безразличием поинтересовался Том. Она его раздражала. Его выводило из себя всё, что расстраивало его планы. И в особенности, его раздражала Кассиопея Блэк. Эта переменная вечно вторгалась в его чётко выстроенные схемы. – Да, мистер Реддл, – она заметила его реакцию, – думаю, что так будет лучше, – Кассиопея скопировала его безразличный тон. Двое идеальных старост в гнетущем молчании разошлись по разные стороны поезда. Каждый остался при своём мнении. Они слишком хорошо поняли друг друга и потому делили взаимную неприязнь. Прошло ещё некоторое время, прежде чем ученики были усажены в вагоны экспресса. Поезд тронулся, и Кассиопея проводила взглядом вокзал, с которого её с братом никто уже несколько лет не провожал. Нет, никто из её родителей не умер. Просто для их семьи это было такой обыденностью, что о сопровождении в Хогвартс даже и речи не шло. Для своих родителей Кассиопея и Альфард они были уже взрослыми. Да и сами дети уже не нуждались в них – разлука научила их быть самостоятельными. Может быть, даже чёрствыми. Когда вокзал стал лишь точкой из окна удаляющегося поезда, Кассиопея направилась в купе для старост. Там её уже ждал Том Реддл. «Я с большим удовольствием поехала бы в обычных вагонах Гриффиндора, чем в золотой клетке с ним», – подумала Кас, прежде чем потянуть дверь на себя. Она прошла на своё место и достала блокнот с примечаниями на первый учебный день. В этом году первокурсники были их головной болью. Её и Тома. Ещё некоторое время они ехали в тишине. Кассиопея еле заметно поморщилась от головной боли, которая сегодня почему-то беспокоила её сильнее обычного. И дольше обычного. – У Вас болит голова? – безучастно поинтересовался Том, будто больше из приличия. – Да, – также безучастно ответила Кассиопея, продолжая рисовать. – Вы не спите по ночам из-за неё, – продолжил Том, – верно? – Вам разве есть до этого дело? – Смотря в чём причина Вашей головной боли, – они встретились глазами, – но я считаю, стоит обратиться в Мунго. Это может сказаться на нашей работе. – С чего мне идти в Мунго? – Кассиопея отложила карандаш в сторону, – В Мунго не лечат головную боль. – А у Вас просто головная боль? – Да, – она откинулась на спинку сиденья, – просто головная боль. – Как скажете, – Том снова вернулся к книге. – Пройдусь по вагонам, – Том ничего не ответил, и Кассиопея встала с места, – проверю порядок. Когда она оставила Тома одного, он так и продолжил читать книгу. Том сидел неподвижно, как статуя, и лишь его глаза плавно скользили по буквам, выдавая в нём живое существо. Реддл едва приподнял голову, невзначай взглянув на блокнот Кассиопеи. И тут он замер. Его брови сошлись у переносицы, а взгляд помрачнел. Василиск. Вот, что так долго рисовала Блэк в своём блокноте. Том почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Теперь он был в опасности. Возможно, момент его разоблачения был уже не так далеко. Годами выстроенная и проверенная система могла рухнуть в одночасье. Змея было трудно не узнать на рисунке Блэк, с учётом того, что Том знал, как Он выглядит. Том сам его выпустил. В прошлом году, когда открыл Тайную Комнату. Вопрос был лишь в том, насколько много ей известно. Это нужно было проверить. Кассиопея выскользнула из секции старост, и мгновенно прислонилась лбом к холодному окну поезда. – Кажется, амулет перестаёт работать, – Кас по привычке проверила медальон на груди – он был едва теплым. Видения начинали пробираться в её сознание. Без амулета ей не удастся противостоять этим внезапным вспышкам будущего. У всего есть свой конец. Ей стоило удостовериться, что энергии в медальоне хватит хотя бы до того, чтобы просто вернуться в Хогвартс. Теперь оставался один выход – избегать зрительного контакта с людьми. Глаза говорят о многом – в том числе о будущем. И без медальона ей не скрыться от этих жутких образов. Смерти, чужие судьбы… Им нет конца. – Мисс Блэк, у Вас всё хорошо? – Кассиопея вздрогнула от неожиданности. Появление преподавателя Прорицаний именно в этот момент было весьма ироничным стечением обстоятельств. – Да, миссис Онай, всё в порядке, – недолго вглядываясь в её лицо, Кассиопея убедилась, что женщина не разобрала бормотания, – просто меня немного укачивает. – Вы уверены? – женщина подошла к Кас вплотную, пытаясь поймать её взгляд. Девушка лишь отводила глаза, упорно не собираясь встречаться взглядом с кем бы то ни было. – Да, мне просто нужно немного свежего воздуха, – заверила Кассиопея, пытаясь избавиться от нежелательной компании. – Что же, мистер Реддл сегодня ещё большая заноза, чем обычно? – улыбка преподавателя понимающе расплылась на её лице. – Как вы проницательны, – нехотя пролепетала Кассиопея. – Ну что же, мисс Блэк, – женщина наклонилась ближе, – Я знаю вашу тайну. – Знаете? – Кассиопея, уверенная в том, что ослышалась, попыталась снова посмотреть на выражение лица миссис Онай. – Да, и я думаю, что вам стоит быть откровенной. По крайней мере в таких вещах, она положила руку на плечо девушки, – расскажите всю правду. – Всю правду? – Да мисс, – Онай снова попыталась настойчиво поймать взгляд Кассиопеи. – Вы думаете, что это мне поможет? – Кас недоверчиво вскинула брови и внезапно поняла, что скопировала выражение лица Реддла. Безразличное высокомерие. – О да, мисс Блэк, от правды ещё никто не умирал. «Ну это спорно» – А теперь вам стоит набраться смелости и признаться ему сейчас, – она подтолкнула Блэк к двери купе. – Что? Признаться в чём? – Мисс Блэк, – пробормотала та, – не будьте скромницей – это Вам не к лицу. «Скромницей? Это, пожалуй, последнее слово, которым меня можно было бы описать» – Просто соберитесь с духом и… «Нееет, – мысленно протянула Кас, – не может быть» – Скажите ему, что он Вам нравится, – как нечего делать добавила миссис Онай, – это ведь совсем не трудно. – Что? Кто? Кому? – Кас боялась, что она начала понимать, к чему клонит профессор. И ей это не нравилось. Совсем не нравилось. «Ладно, – смирилась Кассиопея, – пусть думает, что я пускаю на него слюни. Совсем не странно, ведь это и так делает вся школа.» Внезапно дверь в купе старост открылась, и Том, не ожидавший увидеть здесь кого-либо, оглядел Кас с головы до пят. – Что ты тут делаешь? Обернувшись, Кассиопея поняла, что миссис Онай исчезла, вероятно, решив, что Кас сама со всем прекрасно справится. Наконец-то. – Проверяю вагоны, Реддл, – Кас по привычке посмотрела Тому в глаза, забыв, что амулет уже едва работает. Холод. Она увидела бесконечный лес. Повсюду снег. Кас показалось, что там был человек. На нём была чёрная мантия – лица было не разглядеть. Тоска и боль. Пронзающая боль – вероятно, этот человек был ранен. Видение также внезапно кончилось, и Кас быстро отвела глаза, уже в сотый раз проклиная свою неосмотрительность. Она быстро развернулась и направилась в сторону вагонов Гриффиндора, не сказав ни слова. Но внезапно Кассиопея остановилась, открыв дверь в следующий вагон. – Не лезь ко мне в голову, Том, – предупреждающе произнесла Кас, даже не удостоив его взглядом, – и в следующее мгновение Блэк исчезла в дверном проёме. Том так и остался стоять, глядя ей в след. Теперь он улыбался. Блэк его развлекла – заметила вторжение в её сознание. Смогла заметить, хотя он был предельно аккуратен. Редко кто так искусен в Окклюменции. – Вечно она всё усложняет, – улыбка исчезла с его лица так же быстро, как и появилась. Том вновь прокрутил в голове произошедшее и внезапно осознал, что показалось ему странным – её глаза. Они светились. Том всегда думал, что глаза Кассиопеи чёрные, как почти у всех Блэков. Но этот яркий синий цвет не давал ему покоя. Реддл знал, что ему не показалось – это была магия. Возможно, какой-то вид ментальной магии. Какая-то разновидность Легилименции?

***

Бескровным краска яркая нужна,

Твоя же кровь и без того красна.

У. Шекспир