Ебд. Возрождение

Детские вопли разносились по всему дому. Это были не просто слезы ребёнка, которому не купили конфетку, или не подарили желаемую игрушку на день рождение. Нет. Совсем нет. Это были поистине детские крики отчаяния, осознание потерянного, и утраты кого-то важного. В этих детских глазах больше не сверкали детские наивные мечты и счастье, например, как вновь гулять до самой полуночи на детской площадке. Даже если на улице было безумно холодно. Но сейчас? Сейчас холодно было лишь на сердце. Человек, который спас ее, был для нее всем, словно старшим братом. Заменой старшей сестры, которая почти никогда не обращала на нее внимания. Это был он. Это был тот красноволосый юноша, чья улыбка озаряла не только темные ночные улицы, но и всю жизнь в принципе. Он всегда улыбался, но никто не знал, что на самом деле творилось у него на душе. Тазик умер рано. А никто так и не узнал его настоящего имени, кроме этого глупого псевдонима. Почему вообще тазик?... Теперь это неважно. Единственное, что мы можем знать о тазике, так это то, что у него все еще была маленькая сестра. Звать ее было Жужей. Теперь маленькая девочка с темно коричневыми волосами и злыми недоверчивыми глазками осталась одна. Она не любила брата за его выходки, была капризной, но теперь, когда у нее не осталось буквально ничего, она поняла, сколько всего она потеряла. А ведь жизнь ее будет продолжаться. Действительно будет. Она вырастет, успешно поступит куда нибудь, и никогда не вспомнит, как ее брат вступал в опасные группировки, только ради того, что прокормить сестру. Но ведь и Тазик не был божьим одуванчиком. Пролитые слезы Виталика еще долго могли всплывать в их общей памяти. А главное, каким мерзким Тазик тогда говорил слова бедному парню, который лежал на полу, конечности его были изогнуты в неестественной форме, на полу уже проявлялась кровь, слёзы стекали по бледному лицу, а руки Виталика были прижаты к животу. Он ревел. Боль была неистовой. Но взгляд Тазика.. Это было чем-то похотливым. Смесью насилия и желания. «Это будет наш маленький секрет, хорошо?» – Потом дверь за красноволосым закрылась. Он оставил Виталика наедине с его болью. С болью, которую он причинил сам. Сколько лет тогда было Виталику?.. А сейчас разве это было так важно? Он все еще не был совершеннолетним. Он был ребёнком. Но если так и считать, то Тазик тоже был ребенком, но это ни в коем случае не оправдание. Виталик был глупым мальчиком, кто в своё время часто прогуливал школу.. На это точно у него нашлась уважительная причина. Его брат, тот, с кем он провел почти все свое детство, хоть и половину не помнил – пропал. Старшая сестра его впала в такую депрессию, что казалось бы, вообще перестала что либо видеть вокруг себя. Ее мир остановился. Но она не учла того, что ее младший брат продолжал жить, пытался найти в себе силы, чтобы выжить очередной сложный день. Чтобы найти Сережу. Но кто же знал, что это окажется намного страшнее, чем думала юная душа Виталика? Он оказался там, брошенный на произвол судьбы. Бара Бере был чёрствым человеком. Было ли у него сердце вообще? Никто не знал. В любом случае там, в его лаборатории, Виталику повидалось многое. Это были не просто эксперименты, это была тонна крови, которую не отмыть ни только с пола, но и с памяти навсегда. Делать было нечего. Бара был тесно взаимосвязан с Сережей, но как оказалось, все время водил его туда сюда. Пытался запутать 14 летнего подростка, который настолько отчаялся, что уже, казалось бы, был готов на все. Тогда Виталик был слишком глуп, слишком эмоционален. Нет. Это было хорошо. Тогда он хотя бы чувствовал что либо, помимо пустоты, от которой хотелось вспороть живот. Теперь улыбка на его лице так и не появилась. Теперь все это было похоронено там, где-то далеко.. Там, где он застрелил его. *** Ветер обдувал его лицо. Виталик знатно вырос за все это время. Это был не просто ветер. Это было сожаление о прошлом, которое било в глаза и обжигало слизистую, из-за чего глаза слезились, краснели, но Виталик действительно пытался стряхнуть это все на злорадный ветер. Он пытался отмахнуться, что это вовсе не были слёзы об утрате или сожалении, тоски.. нет. Он злился. Тазик сам обрел себя на такую участь. Виталик громко всхлипнул. Все равно его никто тут не услышит. Абсолютно никто. Мертвые давно закопаны в такой же холодной земле, они не могут слышать. Его нежно фиолетовые волосы упали на глаза, будто бы специально хотели скрыть слезы, которые вот вот бы пошли. Он слишком давно не стриг волосы, краска начала потихоньку смываться, оголяя черные корни, как ошибки прошлого. Темный шарф слегка колебался на ветру. А смысл вообще был ли от него? Он не согревал. Он удушал. Цветы были аккуратно сложены в небольшой могильный букетик, Виталик не смог осмелиться поднять глаза на фотографии на могиле, он не хотел встречаться с этим кошмаром. Не хотел, чтобы чувство вины вновь пожирало его. Но казалось бы, улыбающаяся фотография юноши так и пилила его взглядом, готовая прожечь там дыру. В самом сердце. Юношу это уже начинало злить. Он поджал губы, лишь бы не зарыдать, но губы его задрожали. Он со всей своей злостью кинул букет на могилу. – Это ты виноват!! Тут нет моей вины! Это ты ушел! Ты бросил меня! .. Ты бросил всех!! – Кричал Виталик, наконец поднимая взгляд на эту фотографию. Лицо там теперь было не такое дружелюбное. – Я.. Я всегда ненавидел тебя!! Ты ублюдок! Ты мне жизнь испортил! Надеюсь ты сгоришь в аду, – Юноша не мог остановиться, он всю жизнь только и делал, что говорил ему гадости, а теперь пришел сюда, осквернять могилу. – И знаешь.. Я не жалею, что пустил пулю тебе прямо в сердце. Ты этого заслуживаешь. Я.. Рад твоей смерти. – Губы Виталика дрожали, голос стал совсем другим. Фотография не изменилась, а вот глаза Виталика заслезились. Перед ним все помутнело, стало размытым. В одно мгновение ему показалось, что человек на фотографии зловеще улыбался. Как прямо в тот день. Виталик заревел, сел на корточки, закрыв лицо руками, букет грохнулся из его дрожащих рук. Он больше не мог сдерживаться, ему хотелось кричать. Виталик заревел. Теперь было поздно сожалеть об ошибках прошлого. Теперь в жизни началась новая глава. Но стоило ли оно того? Стоило ли оно чужой пропажи и чужих смертей? На этот вопрос Виталик ответа дать не мог. Но может быть... Из-за спины раздался чужой голос. Девчачий, яркий, громкий. Как Виталик и привык слушать. Тот голос, в который он когда-то влюбился в школе. Теперь эта влюблённость давно забыта, и они просто остались хорошими друзьями. – Эй! Виталик? – Но.. Теперь голос ее звучал не таким жизнерадостным, как он привык слышать. Тюрьма, наверное, помотала бедную девочку. Когда Виталик утер слезы, и повернулся, чтобы взглянуть на ту, он глазам своим не поверил. Перед ним стояла не та девчонка в длинной футболке, пирсингом на лице и с сожжёнными волосами, собранными в хвостик. Нет. Теперь темно-зеленые волосы распластались по ее плечам каскадом. Стрижка была неровная. Сама стриглась.. Наверное. В любом случае, ей шло. Ей всегда все шло. На плечах красовалась кожаная куртка. Наверняка мягкая и теплая. Но согревала бы она ее сквозь холодный кружевной топ? Еще и шорты короткие напялила на себя. Виталик уж и не говорил о украшениях. В любом случае, девушка была красивой, какой он ее и запомнил. Будь он 14 летним пубертатным подростком, который впервые увидел ее, то хуй бы точно встал. Сейчас?.. Сейчас ему плевать. Его сердце было занято другим человеком. Тем, кто бы на него никогда не посмотрел в подобном плане. – ... К-Комару? Тебя не узнать. – Голос Виталика дрогнул, и он резко поднялся, вытирая слезы. Что говорить о Виталике, так он почти не изменился. Потрепанное черное худи, которое он носил с 14 лет и джинсы. Обычные. Широкие. С потрепанными краями. – Ай! Неужели все так плохо?? – Пробормотала Комару, «обидчиво» поджимая губы, заправляя прядь волос себе за ухо, и усмехнулась. – А ты все такой же, если не считать, что твои волосы заросли еще сильнее. Там скоро птиц выращивать можно будет! – Девчонка явно язвила. А может, у нее всегда был такой характер. Еще в школе, когда она отшивала всех мальчиков, которые на нее засматривались, и без угрызения совести и стыда кричала на всю школу «Я ЛЕСБИЯНКА!!!» ... От таких воспоминаний Виталик поежился. Боже. Он все еще помнил слова Абрикоса(который парень, а не девочка.) «А мне не Комару нужна. Мне нравишься ты, Виталик.» Боже. Почему он вспомнил это именно сейчас? И даже не понятно, шутил ли тот, или говорил всерьёз. Сейчас неважно. Виталик слышал только то, что он устроился в кфс.. или в бургер кинг? а может додо пиццу? неважно. Он не помнил. А кому это надо? – Боже дурочка. А вот ты так и не избавилась от этого болотного цвета волос. – Упрекнул ее Виталик, недовольно отвернув голову. Вот наглая то какая! – Эй, да хватит уже! Я ж тут не пририкаться с тобой пришла. Соскучилась. Ты на выпускной не пришел.. Но все же! Тебе нравится мой прикид? Я стараюсь подражать брату, лишь бы он взял меня в свою группу.. Но пока бесполезно, говорит, что я мелкая и лучше бы пошла унитазы драить, или на трассу. Наглость то какая! Но за то девчонки там крутые! При виде Ририн у меня там внутри все...-, – Та не успела закончить, Виталик кинул в нее небольшой камень. – Слушай, мне твои подробности тут не нужны! И с таким образом тебе действительно на трассу идти можно. . хотя, куда тебе трасса с циститом то. – Виталик получил удар по лицу за такие слова. Комару это явно не понравилось. – Да че ты мне тут морали то читаешь?? Тоже мне умник тут нашелся! Я то помню, как ты заикался при виде меня! –... Боже, это в прошлом. – интересно, в каком таком прошлом то? Там, где все были счастливы? Там, где был он?.. Виталик зажмурился. Достаточно забавно, разве нет? Он – брат Серёжи. Она – сестра Вавы. Но у Вавы с Серёжей был печальный конец. – Давай пройдемся. Не хочу тут сидеть.. – Виталик в последний раз кинул взгляд на могилу, и положив букет, пошел прочь. Комару, не отставая, последовала за ним. *** –... Так, что там с Вавой ?.. – Настороженно спросил Виталик, глянув на девушку, которая шла, подпевая какую-то мелодию из наушников, сунув руки в карманы. – Аах?! Вава ? Да идиот он! Говорю же, не хочет брать меня себе в группу! Говорит, голос у меня писклявый, и подумаешь, что я хочу быть металлисткой... – Она возмущённо надула губы, опустив голову вниз. – А.. С Лилой что? – Виталику было грустно. Та была подругой его детства, но он никогда не подпускал ее близко к себе. А сейчас вообще не известно, что с ней. –.. Лила? Ну.. Никто не знает. Уехала в штаты, вроде. Пропала без вести.. – Комару поджала губы, теребя ногти, где облупился чёрный лак. Она явно что-то замалчивала, и не могла сказать, что действительно произошло, Виталик не стал давить. –... Понятно. – Виталик опустил голову вниз, грустно вздохнул. Проблема была в том, что ничего не было понятно. – Амм... Тебя Полина искала. Вот зачем я и пошла за тобой. Она.. Беспокоиться. Виталик вздохнул, ничего не ответил. Полина? Беспокоилась? А где же она была, когда Виталик из кожи вон лез, лишь бы найти брата?... Он не мог обвинять сестру. Для нее ведь пропажа Серёжи тоже было горем. Главное, что она излечила депрессию, и нашла женщину, которая любит ее.. Но порой ему было обидно. Обидно, что сестра закрывала глаза на все, что с ним делал Тазик. На то изнасилование в новый год. А все из-за протухшего ананаса. Этот день был незабываемым в жизни Виталика, ведь нести панорамные окна домой, не каждый бы смог. Даже если воспоминания о Тазике и вызывали улыбку на лице, они вызывали и горечь внутри. Как чертова желчь, от которой хотелось избавиться. Теперь он мертв. Это он его убил. Это была лишь его вина. Ему было мерзко от собственных действий, но он знал, что тогда это был уже не Тазик, это была тьма, поглотившая его. И ненависть, которая бурлила внутри Виталика на тот момент. Ему хотелось реветь, кричать, что это лишь его вина, но осознание, что это был уже не Тазик, а что-то более темное, вызывало лишь тошноту. Он больше не вернётся. Лучшей идей было конечно развеять прах над морем и забыть. Оставить бедную душу покоиться, но нет. Какой идиот вообще решил похоронить его? Оставить на съеденье чертовым паразитам, которые с каждым годом будут оставлять глубокие дыры в его теле? Виталик мечтал об этом. Мечтал об этом, после каждого насилия, после каждого проникновения члена Тазика в него, после каждых грязных слов, которые он шептал ему на ухо. Но сейчас? Сейчас, единственное, чего он бы наверное хотел, это крепко обнять настоящего Тазика на прощание. Настоящего, а не жалкую тьму, паразита, поглотившую его. Но чтобы обнять его, нужно было тело раскопать. Бесполезно. Теперь все это было в прошлом. – Эй!! Но что ты все у меня спрашиваешь, да спрашиваешь? Дай хоть я спрошу у тебя что нибудь. – Радостно воскликнула та, потирая замёрзшие ладони друг об друга. – Мм.. В плане? – Боже мой! Ну.. Просто расскажи, что с тобой да как! Верните мне моего старого Виталика, который матерился на всех и играл в бравл старс в школьном туалете. – Комару поджала губы, будто бы сама грустила о прошлом. –... Я, – Начал Виталик, и тут же заткнулся. А что говорить? Что он сам не свой, после смерти Тазика, что тело Тазика еще долго не могли найти, а потом каким-то волшебным образом нашли? Это же чертов бред. Теперь еще и похороны устроили. Он не хотел туда идти. Тело точно было не его. Не Тазика. По крайней мере, Виталик не хотел в это верить. –... Я устроился парикмахером. – Наступила тишина. А потом хохот на всю туманную улицу. Это било в ушные перепонки Виталика, но казалось по родному. Отвлекающему от всей этой тьмы. – ХАХАХАХА... ТЫ... ЧТО?!... – Комару не переставала хохотать, ее хохот становился все громче и громче, пугал ворон на могильных плитах. – Ты... И парикмахер?! Да какой из тебя парикмахер, тебе бы самому не мешало бы подстричься! Вон какая шевелюра... – Виталик знал, что мог ожидать от нее подобного. Как никак, Комару и есть Комару. Та девчонка, в чем хохот он когда-то влюбился. –... Захлопни свою пасть. – Сказал тот, краснея от стыда, и пиная какой-то рандомный камень. И действительно ведь. Почему именно парикмахер?.. Он не знал. – Че там интересного то, а? Хлопчiк ты мой. – Комару вновь засмеялась, и значки на ее сумки слились с брелками в противный скрежет из-за ветра. –.. Ну. Клиенты, как клиенты. Был правда один, странный тип такой.. – Виталик замолчал, отводя взгляд, и вспоминая этот день. – Вредный тип такой.. *** В парикмахерской у Виталика всегда было темно. И казалось бы, как он мог вообще кого-то подстригать в такой темноте? Он привык. Ножницы в руки, и погнал. Виталик тогда был едва живой. Он не спал уже пару недель, и был как ходячий труп. Иногда так и хотелось воткнуть эти чертовы ножницы себе в сонную артерию. Виталик засыпал в обнимку с ножницами, как вдруг дверь открывается с недовольным скрипом, да с таким, будто бы дверь хотели выломать. – ЗДАРОВА ТВИНК, ты мне это, давай волосню то накрась, а то чета не заебись вообще. Хуйня я, даже Сашка говорит, что я как хуеглот выгляжу. Виталик был в конкретном ахуе. А если еще конкретнее, то это был его первый рабочий день. И первый клиент. – Ам.. Хорошо? Садитесь.. И.. Капюшон.. Снимите. Пожалуйста. – Виталик поджал губы, беря в руки ножницы, мало ли чего, наркоман может быть..? – А хули это я капюшон должен снимать?? Не, не, не, крась меня так! – Возмутился юноша, и уселся на указанное ему место. – Но.. Вы же понимаете, что я просто не... Ссора из-за этого капюшона могла продолжаться хоть целую вечность. В конечном итоге, ножницы Виталика были сильнее, любых уговоров. Работу Виталик, если честно, проделал совсем некачественно. Покрасил того в чёрный... –... ЧЕ ЭТО ЗА ХУЙНЯ?! Хули я чёрный блять!!!!?!;?! – Возмутился тот, смотря в зеркало перед собой, и подскочил с кресла. –.. Судьба у тебя такая. – Пробубнил Виталик себе под нос, отводя взгляд, и сунув руки в карманы. – ПОНАБИРАЮТ ВСЯКИХ ФЕМБОЕВ НА РАБОТУ, А ПОТОМ МУЧАЙСЯ. Я НА ТЕБЯ ТАКОЙ ОТЗЫВ НАКАТАЮ ТЕБЯ НИ ТО ЧТО С РАБОТЫ ВЫГОНЯТ, ОТ ТЕБЯ ВСЯ СЕМЬЯ ОТВЕРНЁТСЯ, НА МУСОРКЕ ЖИТЬ БУДЕШЬ!!!!! *** –... Но в конечном итоге я лишь увидел как кто-то написал мне отзыв: «Парикмахер слишком дрочибельный, пусть скинет мне свои нюдсы на почту @viguvigutop_baraberelohloh – Рассказывал Виталик, едва сдерживая смех, чтобы не засмеяться. Эта ситуация была нелепая. – Ну так что.. Нюдсы то отправил? – С любопытством наклонила голову Комару, ухмыляясь. – Да ты дура что ли?! Нет конечно!! – Ты лишил парнишу дрочки .. ты такой жестокий, Виталик! – Комару приложила руку к груди, делая вид, что падает. – ... – Но все же.. Виталик. Давай пойдём домой. Тебя там кое кто ждет. – Комару остановилась напротив Виталика, протягивая ему руку, словно давая второй шанс. – И... Тазик.. Тазик тебя тоже ждёт, Виталенька. Возьми мою руку. – Лицо Комару исказилось в зловещей, мерзкой ухмылке. Перед глазами Виталика помутнело. Одно мгновение, и чужие, холодные руки в извилинах, толкают его в могилу. *** В то же время, в до жути родном доме, который теперь казался чужим и пустым без его присутствия, был переполох. Кто туда, кто сюда, одним словом, чертова паника и слезы. Кто-то рыдал, кто-то просто скорбил, а кому-то... кому-то было просто все равно. Эму пытались успокоить всем домом. Но не получалось. – У меня уже башка болит от ее рыданий, заткните ее кто нибудь Господи, я уже не могу! – Крикнул тварь ебучая, затыкая уши. – Слышь ты, это я тебя щас заткну жопу пробкой анальной, если ты еще че про нее скажешь! – Кричал на него Илья, держа девочку за руку. – Ха! А тибя че парвать а) тибя че парвать ! – – КРОШКА МАЯ Я ПО ТЕБЕ СКУЧАЮ Я ОТ ТИБЯ ПИСЬМА НЕ ПАЛУЧАЮ !!!!!!! – – ... ЧЕ?! а ета кто такой?!!!!! – Указывал ибата хуива на подростка лет 15 в недоумении... – СТОП... А ГДЕ СИЛЛИ КОТИК.....?!!?!?!... – АНТИПИН БЛЯТЬ. – дверь резко открывается, и входит кот в колготках. Разъярённый. Понятное дело,вся эта ситуация с Бара Бере его очень вымотала, и он устал. А тут ещё и Антипин. Он схватил того за руку, и вывел из дома. –.. Ты идиот? Что ты творишь? Что ты делаешь у НИХ?!... – Кричал кот в колготках, глаза его были красными. –... Я как раз таки и хотел сказать. Бара Бере исчез. Я больше не вижу смысла в этом. Я выбираю любовь. Я выбираю Стаса и покидаю вас. Простите. – Говорил Антипин, прикусив нижнюю губу, и неловко почёсывая затылок. –.... Ты... ЧТО?!.... – Вскрикнул кот в колготках, весь покрасневший от гнева. Еще чучуть и у него бы точно случился нервный срыв. – ТЫ БЛЯТЬ ИЗДЕВАЕШЬСЯ? ТЫ СЕРЬЁЗНО ХОЧЕШЬ ПОКИНУТЬ НАС РАДИ ЛЮБВИ?.... – Но он не успел договорить. Егор уже ушел. Бесполезно. Но ведь Н***** все еще был в деле. В доме никто не понял того, что произошло. Все уже было зациклены на другом. Во первых, где Силли Котик, во вторых, похороны. И в третьих беспокойство Полины за Виталика. – ... А вы не знали? Эм.. Ну... Его старшего брата посадили в тюрьму. – Сказал Снежок, умно отводя взгляд. – А ты откуда знаешь? – Спросил Илья, по прежнему поглаживая Эму по голове. – Так мне вапшета сказал Мразина. – Умно подтвердил снежок, глядя на любопытные глаза других мальчиков, и Эму. А собственно говоря.. Где Мразина? - - - В то же время, Мразина стоял у игровых автоматов, пытаясь выиграть игрушку. Но схмурил брови, когда детская руку потянула его за рукав. Он недовольно вздохнул, взглянув на мальчишку, на Сашу. На того, кто пострадал больше всех. Бедный мальчишка. – Мда, чего тебе? – Недовольно спросил Мразина, едва глянув на мальчика, хоть сердце его и сжималось. –.. Бара Бере.. Я получил от него письмо, Мразина, нам надо возвращаться! Я верю, что он там! – Кричал Саша, пытаясь привлечь к себе внимание. Мразина закатил глаза, едва взглянув на мальчишку, чьи глаза наполнились слезами. – Бара бере... Хах? – Переспросил Мразина, а после на его лице появилась ухмылка. – Пошел нахуй Бара Бере ебаный. Саш, иди гуляй с другими мальчиками, в конце концов, найди брата, какое тебе вообще дело до этого ублюдка. – Мразина ненавидел Бара бере, ненавидел, что был его чертовой собакой на поводке. Это было унизительно. Он был рад, что этот ублюдок пропал, хоть и плясал все время у него под дудку. *** Клевер сидел в комнате у Виталика. Ничего нового. Пустая комната, будто бы он пытался натереть ее начисто, лишь бы забыть все, что произошло с ним. Жалкий мальчишка. Клевер считал его лишь братом, но вот Виталик.. То и дело пытался привлечь его внимание. Он не знал, как на это реагировать. Мальчишка был еще молод. Пока Клевер был в раздумьях, дверь приоткрылась, и зашла девушка, с гитарой. Аккуратная, симпатичная. – .. Я войду? – Раздался голос улыбчивой Мори, и Клевер просто кивнул. Он не привык общаться с девушками, хоть и сам имел второе тело – Томоэ, которое теперь спало в его собственной вселенной. – Я.. Я не знакомлюсь. – Пробубнил Клевер, отводя взгляд, лишь бы не глядеть на девушку. – Хахах, боже, глупый! Кто сказал, что я сюда знакомиться пришла? Мне тут скучно. Сказали, что поедем на гастроли, а тут похороны. Меня сюда Вава притащил, может быть, знаешь его? А Лиа знаешь?? – Сказала та, садясь рядом с парнем на пол. Клевер лишь с трудом сглотнул. Сердце кричало нет. Потому что.. Потому что у него уже была дама его сердца. Может дело было в том, что он слабак, и так и не смог ее забыть? Грохот внизу отвлек его. Девушку – Мори, тоже. Дверь вновь открылась. У них тут что, проходной двор? В дверном проеме появились Чо, Лимон, и Кабачок. Давненько их тут не было, на самом то деле. А главное, что это были они, а не какие-то Шичу, Канна и Тсукико. Может быть, в этой вселенной они действительно счастливы?... *** Тюрьма казалась сплошной коробкой. Когда на пидораса надевали наручники, он не сопротивлялся. Лишь глядел вслед своему младшему братику, и говорил последние слова. – Не смей расслабляться, младший братик. Я вернусь, и мы вдоволь повеселимся. – Ухмылка на его лице была зловещей, грубой, словно его история еще не была закончена. С ним обращались как с ублюдком, заслужил. Чужие руки жадно проводили ладонями по щетине, дёргали за волосы, ставили на колени и ломали всю гордость. В одно мгновение Пидорас сам оказался на коленях, а не его младший братик – Силли Котик. Перед его лицом оказался половой орган. Мерзкий, большой, длинный. Горячий, истекающий смазкой. Пидораса потянуло блевать, но ухмыляющийся худощавый мужчина хватал его за волосы и терся об его щеку собственным членом. – Тебе как звать то, и за что ты тут? – Приговаривал хриплый голосок длинного худощавого мужчины, пока он глядел своими жадными глазами на юношу на коленях. – Не твое дело. За педофилию я тут. А ты...? – Процедил он сквозь зубы, с гневом глядя на член перед собой, зубы так и чесались его откусить к чертям. Непривычно было быть на коленях, после того, как он так долго насиловал собственного брата. –... Моя племяшка стала слишком умной, пожаловалась своему старшему братику, а он меня и засудил. Ублюдок чертов. – Пробубнил мужчина, вспоминая девушку с нежными чертами лица, красивыми бархатными волосами, которые он так любил сжимать, когда вдалбливал ее в кровать. Он выберется и тогда снова найдет ее. – А теперь, – Ухмыльнулся тот, облизнув сухие губы. – Соси.