Ох уж эта Уэсли

После суда над Поттером жизнь в штаб‑квартире Ордена Феникса потекла своим чередом. Агате стало невыносимо скучно — она решила прогуляться по старинным коридорам, разглядывая портреты предков и соратников. Медленно шагая, она вглядывалась в лица на полотнах. И вдруг замерла: перед ней был портрет бабушки. На картине — светловолосая женщина с тёплой, чуть загадочной улыбкой. Под рамкой скромная надпись: «В память о Элионор Уэсли». Сердце сжалось: Агата никогда не видела бабушку, но отчего‑то чувствовала с ней необъяснимую связь. В этот момент за спиной раздался мягкий голос: — Ох, прости, не хотел тебя напугать, — сказал Римус Люпин, подойдя ближе. — Вижу, ты нашла портрет своей бабушки. Агата вздрогнула, обернулась: — Я никогда её не видела… Но она кажется такой знакомой. Можете рассказать, какой она была? Люпин улыбнулся, глядя на портрет: — Конечно. Элионор училась на том же факультете, что и твоя мама. Она была не просто талантливой волшебницей. У неё была редкая способность — видеть добро даже в самых тёмных душах. Смелая, решительная, но при этом удивительно чуткая. Помню, как она однажды спасла жизнь одному из наших товарищей, пойдя наперекор общему мнению… Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания. Агата слушала, впитывая каждое слово, пытаясь представить ту, что была частью её крови и истории. Когда Люпин ушёл, девушка всё ещё стояла перед портретом После слов профессора Люпина о том, что её бабушка видела свет даже в самых тёмных душах, Агата невольно опустила взгляд на свою ладонь. Там лежал небольшой кулон — тот самый, что она получила в конце учебного года: круглый белый камень на тонкой серебряной нити. «Он покажет свет даже в самой кромешной тьме, Агата», — гласила записка без подписи. Она осторожно положила кулон на ладонь и слегка сжала пальцы. Камень тут же отозвался мягким, почти незаметным теплом. В этот миг в голове вспыхнули обрывки воспоминаний: первая встреча с Гарри, Роном и Гермионой , тайные страницы книги, тёплые вечера в кругу семьи. «Может, она и правда видела то, чего не вижу я?» — подумала Агата, разглядывая переливы света на гранях камня. Внезапно кулон дрогнул — едва уловимо, будто откликнулся на её мысли. Девушка замерла, присмотревшись: внутри камня заиграли тонкие серебристые нити, складываясь в причудливый узор. Она медленно развернула ладонь — и на мгновение ей показалось, что в глубине камня мелькнул слабый образ: женская фигура в длинном платье, протягивающая руку. — Бабушка?.. — шёпотом произнесла Агата. Образ растаял так же внезапно, как появился. Кулон снова стал обычным — холодным, неподвижным. Но в душе осталось странное ощущение: будто кто‑то шепнул ей на ухо: «Не бойся. Свет всегда найдёт путь». Агата медленно сжала кулак, удерживая камень в ладони. Теперь она точно знала: это не просто подарок. Это — знак. И, возможно, ключ к разгадке тайн, которые окружали её с самого первого дня в Хогвартсе. В этот момент за окном раздался тихий стук. Она обернулась: на карнизе сидела белая сова, держа в когтях свёрнутый пергамент. На нём блестела капля воска с оттиском неизвестного герба. Сердце забилось чаще. Ещё одна загадка? Или начало нового пути? Не раздумывая, Агата подошла к окну и впустила птицу. Сова, не дожидаясь, пока её освободят от послания, взмахнула крыльями и исчезла в ночной тьме. Дрожащими пальцами она развернула пергамент: «Ты уже знаешь больше, чем думаешь. Встретимся там, где начинается тень. Время пришло». Подпись отсутствовала. Но в воздухе будто повисло эхо знакомого голоса — того самого, что шептал ей в камень. После той встречи с Люпином и таинственной записки Агата вернулась в комнату. Едва она переступила порог, из‑под кровати с глухим стуком выкатилась та самая зловещая книга. Девушка вздрогнула, но всё же наклонилась, подняла тяжёлый том и невольно раскрыла его. Страницы зашелестели, остановившись на разделе о смертоносных ядах. Агата с отвращением провела пальцем по строкам, описывающим мучительную смерть от одного лишь прикосновения к зелью. — Чёртова книга… — прошептала она, сжимая переплёт. И тут её взгляд зацепился за нечтостранное: на полях появились аккуратные пометки — тонкие, выведенные чужим почерком. Агата замерла. Кто‑то читал это. Кто‑то знал. Дрожащими руками она захлопнула книгу и поспешно убрала её на верхнюю полку шкафа, за стопку старых свитков. — Если её кто‑то трогал или видел, мне конец… — выдохнула она, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. Вечером за общим столом Агата едва притрагивалась к еде. Её взгляд скользил по лицам друзей, но мысли были далеко. Гарри, заметив её отрешённость, присел рядом. — Всё хорошо, Агата? — тихо спросил он, заглядывая ей в глаза. Она вздрогнула, будто очнулась от тяжёлого сна. — Всё хорошо. И… прости меня, Гарри. Я не могу ничего рассказать пока что, — выпалила она и, резко поднявшись, вышла из‑за стола. Гермиона и Рон переглянулись, но промолчали. Только Сириус, сидевший в дальнем конце стола, задержал на ней долгий, задумчивый взгляд. Ночью Агата сидела на краю кровати, уставившись в стену. В голове крутились вопросы: Кто оставил пометки? Зачем? И как давно за ней наблюдают? Кто наблюдает за ней? Внезапно раздался тихий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, вошёл Сириус Блэк. — Ты очень нервничаешь, — заметил он, присаживаясь на край кровати. Его голос звучал мягко, но в глазах читалась тревога. — Что случилось, Агата? Она хотела отмахнуться, привычно ответить «всё в порядке», но что‑то в его взгляде заставило её замолчать. Вместо этого она сглотнула и тихо произнесла: — Просто… боюсь, что совершила ошибку. Большую ошибку. Сириус внимательно посмотрел на неё, затем медленно кивнул. — Знаешь, ошибки — это не конец пути. Это лишь ступеньки. Если тебе нужно поговорить — я здесь. Агата кивнула, но внутри всё сжалось. Она не могла рассказать ему о книге — не сейчас. Не тогда, когда каждая страница шептала ей тайны, от которых кровь стыла в жилах. В этот момент за окном промелькнула тень. Агата невольно обернулась, но увидела лишь отражение луны в стекле. Однако в глубине души она знала: кто‑то следит. И этот кто‑то уже оставил свой след — в виде пометок на страницах проклятой книги. Тишина комнаты нарушалась лишь тиканьем старинных часов. Агата глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Завтра — новый день. Но что он принесёт? Девушка погрузилась в тревожный сон — и почти сразу оказалась в вязком, беспросветно‑чёрном пространстве. Перед ней возник высокий человек в длинной тёмной мантии. В руках он держал что‑то мерцающее, словно осколок стекла или кристалл. Агата попыталась разглядеть предмет, но фигура медленно приблизилась к ней. Голос незнакомца прозвучал тихо, но отчётливо, будто проникая прямо в сознание: — Скоро встретимся, Агата Уэсли. В тот же миг он растворился в темноте, оставив лишь едва уловимый холодок в воздухе. Агата проснулась в холодном поту. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она резко села, тяжело дыша, затем встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной водой. Отражение в зеркале выглядело бледным и измученным. Спустившись вниз, она увидела, что все уже собрались в гостиной. Тихо пройдя к креслу, Агата опустилась рядом с Гермионой и стала прислушиваться к разговору. Гарри рассказывал о своём кошмаре: Волан‑де‑Морт крадёт шар с пророчеством в Министерстве магии. Услышав это, Агата невольно вздрогнула. Тот человек в мантии тоже держал какой‑то предмет… Может, это связано? После завтрака к ней подошли близнецы Уизли. — Приветик! — весело произнёс Фред. — Не хочешь помочь нам придумать новые вредилки? Но Агата едва услышала его — её взгляд был прикован к Гарри. — Да, я приду, — пробормотала она, словно отвечая самой себе, и тут же направилась к Поттеру. Близнецы переглянулись, но промолчали. Подойдя к Гарри, Агата окликнула его чуть громче, чем планировала: — Гарри! Осознав, что привлекла лишнее внимание, она понизила голос: — Мне снился кошмар… с ним. Он сказал: «Скоро встретимся, Агата Уэсли». Я боюсь, правда… — её голос дрогнул, на глазах выступили слёзы. Гарри без слов обнял её. — Запомни: пока мы все вместе, мы со всем справимся, — тихо произнёс он, стараясь придать голосу уверенность. Но в голове Агаты пульсировала лишь одна мысль — о книге. Что, если тот, кто оставил пометки, уже знает? Отстранившись от объятий, она поспешила в свою комнату. Достав книгу из шкафа и схватив палочку, Агата направила остриё на страницы. — Инсендио! — выкрикнула она. Искра сорвалась с кончика палочки и ударила в переплёт. Но книга даже не задымилась. Напротив — на страницах проступили новые пометки, будто отвечая на попытку уничтожить её. — Чёртова книга, гори! — Агата повторила заклинание снова и снова, но всё было тщетно. Наконец, обессилев, она опустилась на кровать. Книга лежала перед ней — невредимая, загадочная, будто насмехаясь. Собрав волю в кулак, Агата убрала том обратно в шкаф и отправилась к близнецам, надеясь хоть ненадолго отвлечься от гнетущих мыслей. — О, ты всё‑таки пришла! — радостно воскликнул Джордж, увидев её. — Ну, я же сказала, что приду, — ответила Агата, стараясь улыбнуться. — Что вы тут делаете? Она присела рядом, и близнецы с энтузиазмом принялись объяснять замысел новой «вредилки». Вскоре они создали конфеты, от которых уши мгновенно увеличивались до невероятных размеров. «Испытательным полигоном» стал Рон. Младший Уизли не ожидал подвоха — и когда его уши раздулись, как воздушные шары, он возмущенно вскрикнул: — Агата! Ты тоже в этом участвуешь?! — Рон, правда, прости, но это очень смешно! — рассмеялась она, глядя на его комичное выражение лица. Фред и Джордж стояли рядом, заливаясь хохотом. — Шалость удалась, братец! — сказал Фред, протягивая ладонь для «пятюни». — Так точно, Фред! — ответил Джордж, хлопнув по руке брата. Затем оба перевели взгляд на Агату и протянули ладони. — И вправду, шалость удалась! — улыбнулась она и дала им «пять». Смех наполнил комнату, и на мгновение тревога отступила. Но где‑то на задворках сознания всё ещё звучал тот голос: «Скоро встретимся…» Но прижав руку к медальону она продолжила улыбаться, ведь эта вещь её успокаивала Время шло стремительно — и вот они снова в Хогвартсе. После последнего визита к Дамблдору обстановка в школе резко изменилась: директора временно отстранили, а на его место назначили Долорес Амбридж — женщину с противным, скрипучим голосом и неизменным розовым костюмчиком, от которого рябило в глазах. За завтраком профессор МакГонагалл сдержанно объявила об изменениях. В тот же момент из‑за её спины выступила Амбридж. Её лицо расплылось в фальшивой улыбке, а голос зазвучал, словно скрежет ножа по стеклу: — Доброе утро, дети. Я — Долорес Амбридж. И я здесь, чтобы сделать Хогвартс безопасным для каждого из вас. «Золотая четвёрка» — Гарри, Рон, Гермиона и Агата — переглянулись. В их взглядах читалось единое понимание: это не к добру. Уже через месяц школа утонула в ворохе новых правил. Декреты об образовании сыпались один за другим — абсурдные, мелочные, будто составленные сумасшедшим. Запрещалось: обсуждать события вне школьной программы; собираться группами больше трёх человек; использовать «непроверенные» заклинания даже на уроках; носить мантии с «излишними» деталями… Список рос с каждым днём, превращая Хогвартс в место, где даже дышать казалось нарушением. Тем временем на дворе Агата стояла у входа в замок в компании Фреда и Джорджа. Близнецы, несмотря на давление Амбридж, не теряли духа — их глаза блестели в предвкушении очередной шалости. — Готовься, — шепнул Фред, поднимая палочку. — Сейчас будет фейерверк! Он взмахнул рукой — и из кончика вырвалась яркая искра, рассыпаясь золотыми брызгами. Но не успела Агата рассмеяться, как позади раздался ледяной голос: — Никаких шалостей, — процедила Амбридж, резким движением гася заклинание. — Пять баллов с Гриффиндора. Она развернулась и ушла, шурша розовой мантией, словно ядовитая гусеница. Агата и близнецы переглянулись. В молчании читалось больше, чем слова: это только начало. Вечером в общей гостиной — Она будто высасывает радость из стен, — пробормотал Рон, глядя в потолок. — И это только первый месяц, — добавила Гермиона, листая учебник с таким видом, будто искала в нём оружие против Аголомбридж. — Нам нужно что‑то предпринять, — вдруг сказала Агата. — Она не простоограничивает нас. Она… проверяет. Ждёт, когда кто‑то сорвётся. Гарри поднял голову. В его глазах мелькнул знакомый огонь: — Значит, мы дадим ей повод. Но наш собственный. На следующий день В коридоре возле класса заклинаний Агата заметила странное: на стене, прямо под табличкой с очередным декретом, проступали буквы. Они складывались в надпись: «Амбридж — не хозяйка Хогвартса». Буквы светились мягким голубым светом, а когда Агата пригляделась, увидела крошечные символы — руны, вплетённые в заклинание. Кто‑то работал ночью. Она обернулась к друзьям, но те лишь перемигнулись. Фред незаметно сунул руку в карман, где мерцала ещё тёплая палочка. — Это… — начала Агата. — Не спрашивай, — перебил Джордж с ухмылкой. — Просто знай: Хогвартс жив. И он не сдастся. В этот момент из‑за угла показалась Амбридж. Её взгляд упал на надпись — и лицо перекосило от ярости. Но стоило ей поднять палочку, как буквы растаяли, оставив лишь едва заметный след, будто насмешливый отпечаток на реальности. Агата улыбнулась. Война началась.