EON (The Backrooms)

***

— Что ты наделал?! — уже не шепотом, а сдавленным от ужаса криком вырвалось у Хьюго. Кассиан не отвечал. Он смотрел, как тени на улице синхронизируют свое движение, поворачиваясь к ним, к этому светящемуся окну. Его разум, обычно холодный и аналитический, на секунду остолбенел, заполненный лишь белым шумом паники. Он *привлек* их. Своим самым базовым рефлексом — запечатлеть момент. Он подписал им смертный приговор. — Генератор! — первым опомнился Хьюго. — Они на звук и свет! Туши! Он рванулся к двери фотолаборатории, где тарахтел двигатель. Кассиан, будто во сне, последовал за ним. В маленькой комнате запахло перегретым металлом и страхом. Хьюго схватил канистру с соляркой и перекрыл топливный клапан. Двигатель захрипел, чихнул и замолк. Тусклая лампочка погасла, погрузив их обратно в почти полную тьму. Только слабый, лиловый отсвет с улицы пробивался сквозь щели. Тишина, наступившая после завывания генератора, была еще страшнее. Теперь они слышали другие звуки. Тяжелые, мерные шаги по брусчатке. Не один, не два. Множество. И тихий, скребущий звук — будто лезвия проводили по кирпичу снаружи. — Они у двери, — прошептал Кассиан, прижавшись у стены рядом с дверью в коридор. — Надо баррикадироваться здесь! — Хьюго уже тащил тяжелый стол с увеличителем к двери. — Бесполезно. Они разрежут дверь, как бумагу. Или растворят стену своей кислотой. — Кассиан говорил быстро, его мозг лихорадочно работал, ища выход. Редакция. План. Двери, окна, чердак… — Пожарный выход! В архивном хранилище! Окно на задний двор! — Там решетка! — Которую я спилил два года назад, когда забыл ключи! — Кассиан схватил свой рюкзак, сунул туда диктофон и папку Элинор. — Беги! Они выскользнули из лаборатории в темный коридор. Шаги снаружи стали громче. Раздался первый удар во внешнюю дубовую дверь — не грубый, а скорее исследовательский, но такой силы, что по всей раме прошел содрогающийся гул. Кассиан, помня каждую щель в полу, повел Хьюго вглубь здания, мимо комнаты наборщиков, к неприметной железной двери с табличкой «Архив. Посторонним вход воспрещен». Дверь была заперта. Кассиан выбил ее плечом с размаху — старый замок сдался с треском. Они ввалились в помещение, заставленное стеллажами до потолка с папками и микропленками. Воздух был густ от пыли. В дальнем углу было небольшое окно, почти на уровне пола, ведущее в узкий, замкнутый дворик между зданиями. Решетка снаружи действительно висела на одной сварке — Кассиан когда-то аккуратно подпилил ее, а потом замазал краской. — Дай сюда! — Хьюго подхватил тяжелый металлический стул и со всей силы ударил им по стеклу. Оно вылетело с грохотом, который в тишине здания прозвучал как взрыв. В тот же миг с фасада донесся новый звук — не удар, а протяжный, визжащий скрежет режущегося металла. Они пробивают главную дверь. Кассиан первым вылез в разбитое окно, обдирая руки о стекла, и упал в сырую темноту дворика. За ним, пыхтя, протиснулся Хьюго, зацепив за раму ремень дробовика. Дворик был тупиковым, шириной метра три, заваленным старыми ящиками и битым кирпичом. Высокие глухие стены уходили вверх на пятнадцать метров. Единственный выход — через дверь в соседнем здании, бывшем складе бумаги. Кассиан бросился к ней — наглухо заварена железным листом. Ловушка. Сверху, из разбитого окна архива, донеслось бульканье и скрежет. Что-то большое и темное затенило проем. — Наверх! — крикнул Хьюго, указывая на старую, ржавую пожарную лестницу, которая вела с их стены на крышу склада. Она заканчивалась в трех метрах от земли, и нижние пролеты были сломаны. Кассиан, не раздумывая, подбежал, оттолкнулся от стены, поймал край висящей металлической решетки и повис на ней, чувствуя, как болты угрожающе скрипят. Он подтянулся, зацепился ногой и вскарабкался. Хьюго, оставив на секунде дробовик, последовал за ним с трудом — сказывались отбитые ребра. Он издал стон, но вполз на лестницу. Когда они поднялись на уровень второго этажа, из окна архива в дворик спрыгнула первая тварь. Она приземлилась бесшумно, ее «голова» повернулась, сканируя пространство. Увидела их. Издала короткий, высокий щелчок. — Быстрее! — заорал Кассиан. Они лезли, не чувствуя усталости, гонимые чистым адреналином. С крыши, на которую они наконец выбрались, открывался вид на море других крыш, на туман и на пульсирующий восток. Но смотреть было некогда. Позади, внизу, они услышали, как лестницу кто-то тяжелый начал раскачивать. Металл заскрипел, застонал. — Они ломают! Беги! Крыша склада была плоской, залитой рубероидом. Впереди виднелся переход на следующее здание — по тонкой, шаткой трубе теплотрассы, перекинутой через трехметровый провал над переулком. Кассиан, не останавливаясь, побежал по ней, балансируя как канатоходец. Ветер гулял на высоте, пытаясь сбить его вниз. Он не смотрел под ноги, где в темноте зияла чернота. Он смотрел только вперед, на спасительный край другой крыши. Он дополз, спрыгнул на твердую поверхность и обернулся. Хьюго стоял на краю, перед трубой, бледный как смерть. — Я не могу, Касс! Не могу опять! — Можешь! — кричал Кассиан. — Иначе они тебя достанут! Сзади, на крыше склада, показалась угловатая тень. Потом вторая. Они двинулись вперед, не спеша, уверенные. Хьюго зажмурился, сделал шаг на трубу. Она прогнулась под его весом. Он пошел, широко расставив руки, шатаясь. Ветер рвал его куртку. Он был на середине, когда одна из тварей на краю крыши резко дернулась вперед, ударив клинком по опоре трубы. Раздался резкий звук рвущегося металла. Труба качнулась, один конец сорвался с креплений. Хьюго вскрикнул и полетел вниз. «Конец», — промелькнуло в голове у Кассиана. Но Хьюго не упал в переулок. Он упал на мягкую, покатую крышу одноэтажной пристройки внизу, ударившись о нее с глухим стуком и покатившись к краю. Он зацепился за водосточный желоб, повиснув над двухметровым drop до земли. А твари уже повернулись к Кассиану. Ближайшая, пробежав по обваливающейся трубе с невероятной ловкостью, спрыгнула на его крышу. Расстояние между ними — десять шагов. Кассиан оглянулся. Позади — край крыши и длинный, смертельный fall. Сбоку — глухая стена. Бежать было некуда. Он отступил к парапету, его рука нащупала в рюкзаке не камеру, а тяжелый стеклянный негатоскоп, который он прихватил из лаборатории. Жалкое оружие. Существо приблизилось. В лиловом свете с неба Кассиан видел каждую деталь его панциря, каждый острый выступ на клинках. Оно пахло озоном и гнилью. Оно замерло в двух метрах, как бы изучая добычу. Кассиан замер, глядя в ту лишенную глаз «голову». Внутри него все сжалось в ледяной ком. Он думал не о себе. Он думал о плёнках в рюкзаке. О папке Элинор. Правда должна была уцелеть. И тут с другой стороны крыши раздался выстрел. Грохот в ночной тишине был оглушительным. Пуля ударила тварь в бок, отскочив с рикошетом, но заставив ее дернуться и повернуться. На соседней крыше, у трубы вентиляции, стоял человек. В одной руке — дымящийся пистолет, в другой — он дергал за веревку, на конце которой, кряхтя, карабкался Хьюго. Это был мужчина из той самой семьи, которую снимал Кассиан. — Эй, урод! — крикнул мужчина, отвлекая тварь. — Сюда! Демогоргон издал шипение и рванулся к нему. Но мужчина был готов. Он отпрыгнул за выступ, дернул за что-то у своих ног. Раздался щелчок, и на пути твари, на самой крыше, вспыхнул яркий, ослепляющий факел — самодельная светошумовая граната. Тварь отпрянула, дезориентированная на секунду. Этого хватило. — Кассиан! Вниз! Здесь! — крикнул мужчина, указывая на черный квадрат открытого слухового окна у своих ног. Кассиан, не раздумывая, побежал, обогнув дезориентированное существо. Он прыгнул в черноту окна, упав на груду тряпок на чердаке. Следом, спустившись по веревке, свалился Хьюго, стоная от боли. И последним — их спаситель, который тут же захлопнул люк и задвинул тяжелую задвижку. Сверху послышались скребущие звуки, удары. Но люк был железный, массивный. Он держался. В полной темноте, в пыльном воздухе, трое людей тяжело дышали, не в силах вымолвить ни слова.

***

Первым пришел в себя их спаситель. — Долго тут не протянем, — сказал он хриплым, уставшим голосом. — Они умные. Найдут другой вход. Идемте глубже. Он зажег крошечный светодиодный фонарик, прикрыв ладонью, чтобы не слепить. В его свете Кассиан увидел лицо — изможденное, с темными кругами под глазами, но с твердым подбородком и умным, острым взглядом. Это был тот самый мужчина с винтовкой. — Я Леон, — коротко представился он. — Моя жена, Ирина, и дочь, Соня, внизу. Идемте. Он повел их по лабиринту чердачных балок, потом вниз по узкой, почти вертикальной лестнице в тело здания. Это был старый жилой дом, превращенный в какой-то склад или контору. Леон знал каждую щель. Они спустились на два этажа, прошли через потайную дверь в стене, заставленной шкафами, и оказались в небольшой, но удивительно уютной комнате. Здесь пахло едой, свечкой и человеческим теплом. В углу, на матрасах, сидела женщина — Ирина. Она перевязывала свою лодыжку, лицо ее было бледным, но спокойным. Рядом прижалась к ней девочка Соня, лет десяти, с огромными испуганными глазами. Увидев незнакомцев, она вжалась в мать. — Это те, из редакции? — тихо спросила Ирина. — Да, — кивнул Леон. — Кассиан и… прости, не расслышал. — Хьюго, — прохрипел тот, опускаясь на пол у стены. — Черт, ребра… Ирина тут же подползла к нему, достала из ящика бинт и бутылку с какой-то мутной жидкостью. — Самогон, — пояснила она, видя его взгляд. — Для дезинфекции. Могу попробовать прощупать, но я не врач. — Лучше, чем ничего, — пробормотал Хьюго, принимаясь расстегивать куртку. Кассиан стоял, чувствуя себя неловко. Он смотрел на эту семью, которую чуть не погубил своим щелчком затвора, и которая теперь их спасала. — Мы… мы вас подвели, — выдавил он. — Подвели? — Леон фыркнул, проверяя обойму пистолета. — Вы отвлекли их от нас. Если бы не тот свет и звук, они бы нас уже разделывали на той улице. Так что, считай, квиты. Только в следующий раз, если собираешься играть в героя-фотографа, делай это потише. В его тоне не было злобы, лишь усталая констатация факта. — Как вы здесь оказались? — спросил Кассиан, оглядывая убежище. Комната была подготовлена: запасы еды и воды в углу, оружие (две винтовки, пистолет, самодельные коктейли Молотова), рация, медицинские принадлежности. — Мы жили в соседнем доме, — объяснила Ирина, аккуратно ощупывая ребра Хьюго. Тот вздрогнул, но молчал. — Когда всё началось, мы пытались уйти к реке. Но мосты были завалены или охранялись этими… тварями. Леон когда-то работал здесь, в конторе по аренде складов. Он знал про эту потайную комнату — бывший кабинет начальника, его заложили, но не разрушили при перепланировке. Мы пробрались сюда на второй день. Сидим. — А другие? Выжившие? — спросил Хьюго сквозь зубы. Леон и Ирина переглянулись. В их взгляде была безнадежность. — Были, — тихо сказал Леон. — Группы пытались прорваться. Кое-кто прятался в домах. Но с каждым днем… тише. Они вычищают район за районом. Не спеша. Методично. Как садовники. А те, кто сидит по норам… — он махнул рукой. — Кончается вода. Кончается еда. Кончается рассудок. Уже слышны крики по ночам не от них, а от людей. Друг на друга идут. Он замолчал. В тишине комнаты было слышно лишь тяжелое дыхание Хьюго и тиканье наручных часов Леона. — А что власти? Армия? — спросил Кассиан, уже зная ответ. — Что армия? — Леон горько усмехнулся. — Первые два дня пытались контратаковать. Видел с крыши. Колонны шли на восток, к тому самому заводу. Ни одна не вернулась. Потом прилетели вертолеты, сбросили какие-то бомбы на комплекс. Эффект был… обратным. После этого они перестали летать. А потом и радио замолчало. Только эта запись про «пять дней». Идиотская запись. — Она идиотская, потому что это ложь, — твердо сказал Кассиан. Он снял рюкзак, достал папку Элинор и диктофон. — Они знали. Правительство Гебобена, Солярии и корпорация A-Sync. Они знали, что это может произойти. И сознательно пошли на риск. А когда всё рухнуло, они бросили нас здесь умирать, чтобы спасти свою репутацию и свои деньги. Он коротко изложил содержание документов, проиграл запись Элинор. Леон и Ирина слушали, не перебивая. Их лица становились все мрачнее, а в глазах Сони росло непонятное для ее возраста понимание всего ужаса. — Ублюдки, — наконец выдохнул Леон, когда Кассиан закончил. — Значит, мы просто… расходный материал. Побочный эффект. — Да, — подтвердил Кассиан. — Но я не собираюсь быть просто эффектом. Эти документы, эти плёнки — они должны отсюда уйти. Кто-то должен знать правду. Леон долго смотрел на него, потом медленно кивнул. — У нас есть рация. Мощная, с усилителем. Мы пытались выходить в эфир, звать на помощь. Но нас глушили. Не они — какой-то мощный сигнал с востока, вероятно, от самой A-Sync. Чтобы никто ничего не передал. — А если передавать не голосом, — сказал Кассиан, — а сигналом? Кодом? Координатами? И передавать не на общие частоты, а на военные, зашифрованные? Вы же говорили, вы служили? Леон кивнул. — Связистом. Да, можно попробовать морзянкой. Но для этого нужно забраться повыше, на самую высокую точку в округе, чтобы пробить помехи. И чтобы тебя при этом не съели. Кассиан посмотрел на Хьюго. Тот, перевязанный, сидел, прислонившись к стене, но в его глазах горел знакомый огонек. — Самая высокая точка — водонапорная башня на Старом холме, — сказал Хьюго. — Но это через полгорода. Через их вотчину. — Есть вариант ближе, — задумчиво сказал Леон. — Шпиль ратуши. Он почти в центре, но если пройти по крышам от церкви Святого Мартина… это рискованно, но возможно. Оттуда должен быть прямой видимость на юг, где, по слухам, еще держатся армейские части за чертой города. Они замолчали, обдумывая план. Он был безумным. Почти самоубийственным. Но он был *чем-то*. Действием. Борьбой. Не просто ожиданием смерти в норе. — А что с вами? — спросила Ирина, глядя на Кассиана. — Вы же не военный. Не боец. Вы фотограф. Зачем вам это? Кассиан взял в руки свою «Зениту», потрёпанную, но надежную. — Чтобы заснять финальный акт, — тихо ответил он. — Чтобы, если мы проиграем, хоть кто-то увидел, как это было. И чтобы они знали, за что им отвечать. Леон обменялся взглядом с женой. Без слов было понятно их решение. — Хорошо, — сказал Леон. — Мы поможем. Но сначала — отдых. Хьюго нужно прийти в себя. И нам всем нужно поесть и составить четкий план. Завтра, на рассвете, если они немного отстанут от нашего следа, мы попробуем. Ночь они провели в тесном, но безопасном убежище. Кассиан не мог уснуть. Он лежал, слушая, как тихо разговаривают Леон и Ирина, как посапывает Соня, как тяжело дышит во сне Хьюго. Он думал о Дизеле, одном на чердаке. О соседях, оставшихся в доме. О всем городе, медленно перевариваемом чудовищной машиной, запущенной людьми в костюмах. Он взял диктофон, прижал его к губам и нажал запись, шепча так тихо, что только микрофон мог уловить: «День 5. Вечер. Найдено временное убежище. Есть союзники: Леон, Ирина, их дочь Соня. Хьюго ранен, но в строю. Цель: передать координаты и данные на армейскую частоту с высотной точки (ратуша или водонапорная башня). Цель второстепенная: документально зафиксировать процесс трансформации города и, если получится, природу демогоргонов. Шансы малы. Но иного выбора нет. Сидеть и ждать — значит сойти с ума. Если эта запись будет найдена… знайте, что мы не сдались просто так. Мы пытались. Кассиан Вейл.» Он выключил диктофон, спрятал его обратно в рюкзак, рядом с папкой, которая теперь весила как гиря совести. За окном, в щель между досками, пробивалось слабое, пульсирующее лиловое сияние. Гул с востока, то затихая, то нарастая, напоминал дыхание спящего дракона. Дракона, которого они сами и разбудили. Завтра они пойдут будить его снова. Но на этот раз — с правдой в руках и с камерой, готовой заснять его истинное лицо.