любовь с нулевой калорийностью

с того дня прошла, кажется, целая вечность, а не ровно тринадцать дней и три часа. лето все еще продолжается: на улице светит солнце, правда, с наступлением августа стало прохладнее и футболки заменились худи и свитшотами, а вместо шорт — джинсы свободного кроя. минхо думает, что джисон, скорее всего, сейчас и вовсе носит тот идиотский бомбер, который был куплен в поездке с родителями в японию, но они стали реже видеться, а в последнюю неделю и вовсе общение заканчивалось переписками и базовым диалогом с приветствием, да пожеланием сладких снов. да, старшему это отнюдь не нравится. но он ничего не может с этим поделать, в голове лишь тот роковой вечер с замерзшим другом и его телефоном в руках с открытым приложением отслеживания веса. сколько бы ли не пытался избавиться от этих картин в голове, это не выходило. он даже старался не додумывать, ведь джисон отнекивается и говорит, что все в порядке, просто жарко, да и голода нет, либо он заболел, либо он поел дома. но все чаще и чаще создается ощущение, что проверка отражения на каждом злополучном зеркальном участке, что джисонова привычка аккуратно проводить холодными подушечками пальцев по ключицам, словно проверяя, стала ли ключица выпирать чуть больше, или, она хотя бы осталась на том же уровне, что и пару часов назад? все это явно не зря. но накручивать себя совершенно не хочется. а минхо начинает ловить себя на том, что каждый раз, когда его друг делает этот "ритуал", в моменте, где-то под сердцем и внутри ребер сжимается что-то такое, что создает настоящую физическую боль, от которой не убежать и даже не скрыться. которую хочется вырвать из легких и выкинуть в ноги подростка, чтобы он наконец-то все понял. да, джисон сказал, что в порядке. а дружба = доверие, верно?

котеночный хен:

"хэй, ты как?

не хочешь встретиться?"

14:45

солнечная белка: "привет! я в порядке, но сегодня немного занят, так что... давай перенем?" 16:57 минхо вздыхает и откладывает телефон, оставляя сообщение прочитанным. джисон определенно избегает встреч. общения. дружбы. даже переписки. но почему? "я беспокоюсь, за тебя, я знаю, сколько ты весишь" "ты мне врешь" "у тебя анорексия?" "как ты можешь скрывать это от меня? я же твой лучший друг!" "ты умираешь у меня на глазах." "я переживаю" "почему ты не можешь просто открыться?" "прошу, не умирай" но ни одно сообщения никогда не дойдет до того, кому они адресуются. а затем наступает конец августа. и они пересеклись совершенно случайно, в магазине, где джисон судорожно переворачивает упаковки низкокалорийных сладостей без сахара и поджимает губы, кладя некоторые на место. минхо наблюдал со стороны, в надежде словить подходящий момент, чтобы к нему подойти, но каждый раз, когда младший кладет упаковку продукта обратно на полку, сердце сжимается. руки его слегка потряхивает, лицо спрятано за капюшоном, а тело — за бомбером и оверсайз худи, но даже так было видно, что еще пару килограмм юноша точно сбросил. под глазами появились синяки, кожа, кажется, настолько истончилась, что стоит аккуратно провести даже ноготком по ней, и все, что скрывает этот зеленый лес вен, хлынет наружу. — эй, — ли аккуратно кладет своему другу ладонь на плечо, взгляд округляется, когда он чувствует все кости. он похудел. он все еще сидит на диете, ему не кажется. джисон болен. — что ищешь? — боже, — юноша вздрагивает и натягивает улыбку, поворачиваясь к старшему. он скучал, сильно скучал по нему и по его голосу. особенно по теплу, что исходило от души минхо, благодаря ему хотелось двигаться дальше и не бояться за жизнь. да, хан искренне благодарен вселенной, что она преподнесла единственный приятный подарок, за который он готов пожертвовать собой и всем, лишь бы минхо был рядом, — ты меня напугал! я ищу что-нибудь сладкое, представляешь, мне так захотелось какой-нибудь батончик. — без сахара? — аккуратно спрашивает ли, слегка улыбаясь, — зачем? возьми твикс, ты же его любишь. — н-нет... — джисон качает головой, заметно нервничая. ему стало неприятно горько от последней фразы. неужели, все его старания стать наконец-то красивым, совсем незаметны? заметна лишь любовь к сладкому и булкам? какой кошмар, младшему хочется сквозь землю провалиться и закрыться от мира еще сильнее, хотя казалось, куда больше? подросток носит оверсайз одежду, прячет лицо за масками и капюшоном, руки всегда держит у груди и слегка горбится, лишь бы желудок не торчал, — у меня от сахара высыпания появляются, мне это совершенно не нравится. я решил отказаться от сладкого, теперь ищу что-то отдаленно похожее на твикс в этих идиотких протеинках, — хан вздыхает, смотря на минхо в надежде. вот только на что он надеется? что минхо купится? отстанет? отбросит волнения? — а, так ты поэтому упаковку переворачиваешь? — в противовес надеждам, уточняет минхо. но джисон не ответил на этот вопрос. он искренне ненавидит врать тому, с кем прошел через огонь и воду. не дождавшись ответа, минхо нервно и даже недовольно закусывает нижнюю губу и затем вздыхает, решая перевести тему, пусть она и будет не менее приятной: — мы так давно не виделись вместе. ты правда все это время был занят? — и хочется продолжить, спросить, был ли он занят все это время выискиванием каким-то низкокалорийным обедом или он все дни проводит вот так, как сейчас? стоять у одной полки по полчаса, не обращая внимания на вкус (у джисона, между прочим, аллергия на арахис, но прямо сейчас в руке у юноши батончик как раз с этим вкусом), лишь бы уложиться в те пятьсот калорий, что, как назло, так сильно въелись старшему в голову? — я правда был занят, прости, — ложь. джисон боится встречаться со всеми, он даже старается меньше контактировать с родителями, ведь кому нужно смотреть на такого уродливого и противного мальчишку? — может быть, встретимся на днях? — хорошо, — ли кивает, но не улыбается, как обычно. джисона это немного расстроило. он сделал что-то не так? — ты свободен сегодня вечером? — да, думаю, что да, — младший чувствует, что ему становится немного тошно от нарастающей тревоги. что-то здесь точно не так, — тогда... вечером, у меня? что скажешь? — договорились. дальше диалог не построился, минхо лишь недовольно забрал у него из рук батончик с арахисом и по-доброму выругался на своего друга, что не следит за тем, что берет, ведь аллергия на арахис у него очень страшная, мало ли что могло произойти. в ответ младший лишь виновато улыбается и обещает впредь быть внимательнее, про себя выругиваясь, ведь в комнате у него лежал еще один точно такой же батончик. он точно выкинет его в мусорку сегодня же. и только из-за аллергии, конечно же. минхо тем временем, подходит к кассе, берет твикс и возвращается к себе, чтобы собраться, оставляя джисона еще примерно на сорок минут в продуктовом, пока он наконец-то не находит нужное: батончик, в котором на все 40 грамм было всего 100 калорий, пусть он и жевался как пластилин, но если представить, что вместо пластилина в руках было что-то похожее на кокосовый щербет с малиной, пусть и не холодным, то в целом, это можно было съесть. расплатившись, хан направился к своему дому, попутно вскрывая батончик и тщательно прожевывает каждый маленький кусочек, попадающий тому в рот. это помогает немного обмануть мозг, и себя, возможно тоже. чтобы быть худым, надо соблюдать дисциплину, а чтобы ее было легче соблюдать — надо уметь врать себе. вот только при первой же попавшеймя мусорке, щербет с психом летит туда. хан не съел даже половину. он ненавидит себя. ему нужно похудеть. надо уменьшить потребление калорий в день. все мысли были забиты лишь цифрами, цифрами, цифрами и цифрами. юноша даже не замечает за своими математическими расчетами, как уже прошло пару часов и в дверь звонит долгожданный гость: минхо. он правда соскучился по нему, но боялся, что ли убежит, стоит ему увидеть весь этот жир и позор, оставленный пометкой на теле джисона. ему не нравится представлять, как же сильно минхо его возненавидит, стоило увидеть в нем заплывший кусок сала, поэтому игнорирование своего лучшего друга казалось наилучшим исходом для них обоих. — привет, — джисон слабо улыбается, приоткрывая дверь, — заходи, только у меня дома прохладно, поэтому, если что, не снимай олимпийку. — джисон, у тебя градусник в дома показывает двадцать шесть градусов, — взгляд старшего устремляется на стену, на которой висела панель встроенной системы отопления дома, — ты не заболел? как можно мерзнуть в такой духоте? — и наперекор словам младшего, минхо снимает не только олимпийку, но и худи, оставаясь только в футболке. и джисон млеет: такой идеальный, такой красивый, такой худой. — и правда, не знаю что на меня нашло, правда, стал мерзнуть как черт. как думаешь, может, стоит проверить гемоглобин? я давно говядину не ел, — "и мясо в целом" — хотелось бы продолжить старшему, но он сдержался. лишь как-то по-родительски выругался и дал тому слабый подзатыльник, пытаясь того пригласить на их любимый гриль. но хан лишь улыбается слегка виновато и не говорит конкретной даты возможной встречи, чтобы вместе поесть. джисону не нравится идея есть вместе. джисону, если честно, в целом не нравится идея "есть". они сидят на кухне некоторое время, джисон угощает своего друга печеньем, которое утром приготовила мама джисона и улыбается, выпивая крепкий зеленый чай и рассказывая, где тот пропадал. и минхо не верит ни единому слову, за весь вечер джисон ни крошки в рот не взял, а на это печенье смотрел с таким голодом и слюну сглатывал, а на минхо — с завистью. не со злобной, но, очевидно, что джисон тоже хотел хотя бы откусить и попробовать выпечку своей мамы вновь. ему она правда нравилась. но выпечке нравилось оставаться в боках, а хан предпочел бы быть с плоским животом, нежели съесть лишние калории. затем минхо неожиданно вытаскивает из кармана тот самый твикс и кладет напротив джисона. тот непонимающе смотрит на него и вопросительно улыбается, а к горлу подступает тревожный ком. он знает, что будет дальше. и ему страшно. — съешь, пожалуйста. мне вот наплевать на твои высыпания, хочу, чтобы ты был счастлив, — ли улыбается в ответ, хотя голос его слегка дрогнул: переживал. — хорошо, — джисон берет в руки батончик и кладет в ящик обеденного стола, — вечером съем. но клянусь, если ты что-то скажешь про мое ли- — пожалуйста, съешь сейчас. и улыбка с грохотом падает на пол. — я не голоден, хо. — нет, джисон, ты очень голоден. и повисает тишина. настолько болезненная и колючая, что джисон больше не в силах ее терпеть. он опускает взгляд на свои ладони, прикусывая нижнюю губу и нервно теребя пальцы, отдергивая кожу вокруг ногтей. он и правда очень-очень голоден. но когда цель так близко, зачем делать себе поблажку? сегодня лишь батончик, а завтра целая кастрюля рамена и в качестве закуски крабовые чипсы? нет, джисон этого боится. — ладно, — в противовес мыслям, срывается из его уст. он снова берет в руки твикс, медленно открывает обертку и надкусывает. вкусно. и тошнотворно. так ощущается вкус поражения? вместо желания выкинуть этот шоколад к тому несчастному щербету, джисон медленно, но доедает батончик, а затем улыбается минхо, но ли замечает, что улыбка очень нервная и кривая, а в голове у джисона еще примерно десять тысяч способов сжечь эти лишние калории. и стоит урезать рацион до трехста в день, подмечает хан, особенно после подступившей в горлу тошноты от тревоги перед взвешиванием. там точно будет привес. — спасибо, хен, очень вкусно. — я знаю, это ведь твой любимый батончик. вот только вечером, после того, как минхо попрощается с ним, крепко-крепко обнимет и обомлеет от ощущения полного отсутствия хоть чего-то, помимо костлявого тела младшего, джисон нервно забегает в ванную комнату и трясущимися руками вытаскивает весы, вставая на них. за день плюс двести грамм. это значит, что за неделю джисон сбросил примерно три килограмма. этого недостаточно.