Путь к своему берегу

Два месяца пролетели в режиме жёсткого, почти военного графика. Рассветные пробежки, библиотека, где Саске терпеливо разжевывал Наруто хитросплетения японского права и истории, и ежевечерний ад в зале у Цунаде. Школа , подготовка к выпускным экзаменам. Наруто менялся на глазах. Тело, всегда бывшее грузом силы, теперь обретало дисциплинированную, эффективную мощь. Синяки под глазами от недосыпа сменились здоровым румянцем, а в глазах, наконец-то, погас тот лихорадочный, дикий огонь. Вместо него появилась новая, спокойная уверенность. Он всё ещё был «Кьюби» в зале — яростным и неудержимым, но теперь его ярость имела направление и сдерживающий механизм. Он всё ещё жил в доме Учих. Фугаку вёл какие-то тихие, решительные переговоры, и угроза со стороны Орочимару, словно туман, постепенно рассеялась. Однажды за ужином Фугаку просто сказал: «Этот вопрос закрыт. Он не будет беспокоить». Больше ни слова. Наруто только кивнул, с облегчением, которое было почти физическим. И всё бы хорошо, но Саске начал замечать за собой нечто… тревожное. Сначала это были просто микро-моменты. Неловкая пауза, когда их руки случайно касались, передавая учебник. Слишком долгий взгляд на затылок Наруто, когда тот, сосредоточенно хмуря лоб, пытался решить задачку по математике. Солнечный свет, игравший в его коротких, колючих волосах, делал их похожими на золотистый ёжик, и Саске ловил себя на мысли, что это… мило. Он тут же отворачивался, раздражённый собственной глупостью. Потом стало сложнее. *** Они возвращались с вечерней тренировки. Наруто, разгорячённый и довольный после удачного спарринга, шёл впереди, скинув куртку на плечо. Его футболка прилипла к спине, обрисовывая мощный рельеф лопаток и мышц спины, работавших при ходьбе. Саске шёл сзади, как обычно. И так же, как обычно, его взгляд автоматически анализировал: походка ровная, усталость в пределах нормы, осанка лучше… И вдруг анализ дал сбой. Его ум, вместо отметки «техника улучшилась», выдал совсем другую мысль: «У него действительно очень… широкая спина». Мысль застряла, непрошеная и абсурдная. Саске нахмурился, заставив себя смотреть на тротуар перед собой. Но периферийное зрение всё равно цеплялось за этот силуэт в предвечерних сумерках. — Саске, ты чего притих? — обернулся Наруто, его лицо было раскрасневшимся, глаза ярко сияли. — Устал, что ли, от того, что я сегодня тебя по очкам в спарринге обошёл? — Он ухмыльнулся, его новая, здоровая улыбка была открытой и заразительной. Раньше Саске просто фыркнул бы или сделал колкое замечание. Сейчас же он почувствовал, как что-то ёкнуло у него под рёбрами от этого взгляда. Он заставил себя ответить ровным тоном: — Мечтать не вредно. Ты просто сегодня менее неловок, чем обычно. — Ага, конечно, — рассмеялся Наруто и, дождавшись, когда Саске поравняется с ним, небрежно перекинул свою куртку ему через плечо. — Понеси, раз я такой «неловкий». Запах — чистого пота, спортивного геля для душа и чего-то неуловимо своего, «нарутовского» — ударил в нос Саске. Он замер на секунду, пальцы непроизвольно сжали ткань куртки. — Сам не донесёшь? — пробормотал он, но протест звучал вяло. — Руки заняты, — Наруто развёл руки в стороны, всё так же улыбаясь. — Воздух обнимаю! Свободный! Не то что ты. Этот дурацкий, простой жест, эта беспечность… что-то в Саске оборвалось. Он резко двинулся вперёд, оставив Наруто позади. — Иди быстрее. Опоздаем на ужин. *** Самое неловкое случилось через пару дней в ванной комнате. Саске вышел из душа, накинув полотенце на плечи, и направился к раковине, чтобы побриться. Дверь, которую он был уверен, что закрыл, тихо открылась. — Саске, ты не видел мой… — начал Наруто, заглядывая внутрь, и застыл. Они оба замерли. Наруто — в дверях, в простых спортивных штанах, с полотенцем на шее. Саске — полуобнажённый, с каплями воды на бледной коже, с лезвием бритвы в руке. Воздух наэлектризовало тишиной. Саске увидел, как взгляд Наруто, скользнув мимо его лица, на долю секунды задержался на его плече, на ключице, прежде чем резко отскочить в сторону с выражением, похожим на панику. — Чёрт, извини! — выпалил Наруто, его уши моментально покраснели. — Я… я думал, ты уже… — Он захлопнул дверь так быстро, как будто за ней был дракон. Саске медленно выдохнул, которого сам не замечал. Он посмотрел на своё отражение в зеркале. Лицо было спокойным, почти бесстрастным. Но кончики его ушей горели. И в груди хаотично стучало сердце. Он с силой провёл бритвой по щеке, рука была необычно тугой. «Что, чёрт возьми, это было?» — подумал он с резкой, внутренней злостью. Неловкость? Да, это нормально. Но этот внезапный приступ жара… это чувство, будто пространство в маленькой ванной вдруг сжалось до размеров спичечного коробка… Он попытался списать всё на нарушение личных границ. Но позже, за ужином, он поймал себя на том, что избегает смотреть на Наруто, сидящего прямо напротив. А когда их взгляды всё же встречались — а они встречались, потому что Наруто что-то оживлённо рассказывал Итачи о новой технике, — Саске чувствовал, как что-то проваливается у него в животе. *** На следующий день в библиотеке стало окончательно ясно, что что-то не так. Они сидели в их обычном углу. Наруто, уткнувшись носом в конспект по конституционному праву, водил пальцем по строчкам, беззвучно шевеля губами. Он закусил нижнюю губу, сосредоточенно нахмурив брови — выражение, которое раньше Саске находил просто глупым. Сейчас же он смотрел на эту закушенную губу, на тень ресниц на щеках, на то, как мышцы шеи напрягаются, и думал не о праве, а о том, насколько хрупкой выглядит эта шея, при всей своей силе. О том, как легко было бы… Он резко встал, отодвинув стул с противным скрежетом. — Мне нужен воздух. Ты… продолжай. Наруто взглянул на него с недоумением. — Ты в порядке? Ты какой-то бледный. — Всё в порядке, — отрезал Саске, уже отворачиваясь. Ему нужно было уйти. Немедленно. Потому что следующая мысль, которая пронеслась в его голове, была уже откровенно пугающей: он хотел протянуть руку и разгладить эту нахмуренную складку между бровями Наруто. Не словом, не шуткой, а именно прикосновением. Он вышел на ступеньки библиотеки, вдыхая прохладный весенний воздух. Разум, всегда такой ясный и контролируемый, был в смятении. Он анализировал симптомы: учащённое сердцебиение в присутствии объекта, навязчивые визуальные фиксации, иррациональное раздражение, переходящее в… во что? «Это просто стресс, — пытался убедить себя он. — Ответственность. Гиперопека. Он стал зависим от моей помощи, и теперь я патологически за ним слежу. Это логично». Но логика разбивалась о простой, неопровержимый факт: за все эти месяцы он так же плотно опекал Наруто, но таких… симптомов не было. Они появились сейчас. Когда Наруто перестал быть ходячей катастрофой и стал просто самим собой — сильным, целеустремлённым, благодарным и невыносимо, ослепительно живым. Саске закрыл глаза. «Нет. Этого не может быть. Он — Наруто. Глупый, шумный, назойливый… мой лучший друг. И точка». Но когда он вернулся в библиотеку и увидел, что Наруто, заснув над учебником, положил голову на сложенные руки, его сердце совершило тот самый, предательский и болезненный скачок. И Саске понял, что точка уже поставлена не там, где он хотел. Игра была проиграна, ещё не начавшись. Теперь ему предстояло жить с этим знанием. И делать вид, что ничего не изменилось. Хотя всё изменилось. Навсегда.