Paper Walls

      Утро началось подозрительно мирно. Обычно пробуждение в понедельник для Рюджин напоминало восстание из мертвых: с проклятиями в адрес солнца, подушкой на голове и желанием убить любого, кто издаст звук громче шепота. Но сегодня, глядя на солнечного зайчика, ползущего по стене, она почувствовала странную, непривычную бодрость. В теле не было привычной тяжести, а в голове тумана. Где-то сверху глухо топали соседи, а за стеной справа привычно и истерично тявкнул пудель.       Рюджин села на кровать, спустила ноги на пол и потянулась.       — Семь утра, — пробормотала, глядя на часы. — Шин Рюджин, ты больная.       Встала, сунула ноги в тапки и поплелась на кухню. Ванджа обнаружился на диване. Он спал на спине пузом кверху в позе звезды, раскинув белые лапы в разные стороны, и даже ухом не повел, когда хозяйка квартиры прошла мимо.       — Ни стыда, ни совести, Ваше Величество, — закатила глаза, проходя мимо. Сделала еще шаг, но притормозила. Потом развернулась и посмотрела на развалившегося кота сверху вниз. — Я смотрю, королевские манеры мы оставили дома… — шепнула, качая головой.       Кот дернул ухом, но глаз не открыл.       Рюджин прошла на кухню. Там царил полный бардак, как и всегда. Включила кофемашину, и пока та гудела, достала из холодильника кусок пиццы. Холодная пепперони на завтрак именно то, что нужно для продуктивного дня. Взяла кофе, села за стол и, жуя резиновое тесто, уставилась в окно. В тишине кухни внезапно зазвенел телефон.       Экран загорелся. Входящий вызов: «Мама».       Рюджин замерла. Кусок пиццы встал поперек горла. Вся утренняя легкость исчезла в одну секунду. По телу пробежала мелкая, противная дрожь. Телефон вибрировал на столе, и этот звук в утренней тишине казался оглушительным, почти агрессивным. Шин смотрела на экран, не моргая. Этот звонок был как напоминание о чем-то, о чем она старательно запрещала себе думать последние месяцы. О вопросах, на которые у нее до сих пор не было ответов.       — Я занята, — сухо бросила она телефону, словно убеждая саму себя.       Резко нажала боковую кнопку блокировки. Вибрация остановилась. Экран погас, снова став просто черным, в нем отразилось ее нахмуренное лицо. Тишина вернулась на кухню, но теперь в ней не было уюта.       Она знала, что это временно, что телефон зазвонит снова, но сейчас ей нужно было срочно чем-то занять мысли, найти себе оправдание, почему она не ответила. Ей нужно было дело.       На кухне появился Ванджа. Он выглядел выспавшимся, пушистым и, как всегда, смотрел на Рюджин с легким оттенком презрения.       — Что смотришь? — спросила она, откладывая пиццу, которая вдруг перестала казаться аппетитной. — Думаешь, я плохая дочь?       Кот даже не моргнул, лишь вальяжно прошел на середину кухни, с тяжелым звуком плюхнулся на попу и, бесстыдно задрав одну заднюю лапу вертикально вверх, принялся с громким причмокиванием вылизывать свой пушистый зад. Всем своим видом показывая, где именно он видел ее душевные терзания.       — Ну ты и засранец, — выдохнула и с восхищением и рассмеялась. — Просто невероятный. — Рюджин помахала головой, потянулась к ручке и чеку, валявшимся на столе. — Но я согласна. У нас есть дела поважнее. Слава богу, сегодня хоть пар нет.       Она взяла мятый чек, разгладила его и перевернула обратной стороной. Щелкнула ручкой и приготовилась писать.       — Так, слушай сюда, пушистый, — начала Шин, обращаясь к коту, который теперь уставился в окно, полностью игнорируя ее существование. — Нам нужен план. Твоя хозяйка, как робот-пылесос со сломанным навигатором. Если мы пустим все на самотек, то уже к вечеру она соберет лбом все косяки и отрастит себе шишку прямо по центру. Будет у нас не просто слепая хозяйка, а слепой единорог.       Рюджин начала писать, проговаривая вслух, чтобы заполнить тишину своим голосом:       — Капли… четыре часа. Значит... восемь, двенадцать, четыре, восемь. Гель… три раза. Утро, день, ночь. Повязку менять…       Шин грызла кончик ручки, разглядывая получившийся список. Выглядел солидно. Она улыбнулась, чувствуя странный, почти детский прилив самодовольства. Вытащила телефон, открыла календарь и пролистала дни до четверга. Ткнула в дату пальцем и вбила напоминание: «Врач. 10:00».       — А что нам делать с логистикой? — спросила она у кота, который все также сидел к ней спиной. — Бегать туда-сюда каждые четыре часа? А если ей срочно что-то понадобится, пока я здесь? Или... переехать к ней?       При мысли о переезде внутри что-то екнуло. Рюджин судорожно сглотнула, чувствуя, как в ногах появилась странная легкость. Жить в квартире Хван? Спать там, дышать одним воздухом двадцать четыре на семь? Это звучало... странно. Особенно после месяцев их дурацкой войны через стену и взаимных подколов.       — С другой стороны, — рассуждала Шин вслух, — так было бы проще. Ей не придется ждать помощи, а мне бегать туда-сюда… — Она посмотрела на список, потом на стену, разделяющую их квартиры. — Ладно. Разберемся…       В этот момент резкая боль пронзила левую щиколотку.       — Ай! — Рюджин подпрыгнула на месте, чуть не выронив ручку, и уставилась вниз.       Ванджа сидел у ее ног, невозмутимо облизываясь. Он медленно, с издевательской грацией склонил голову набок и посмотрел на нее своими огромными голубыми глазами. В этом взгляде читался немой, но очень красноречивый вопрос.       — Ты что, просто мяукнуть не можешь? — возмутилась она, растирая пострадавшую ногу. — Обязательно кусаться?       Кот проигнорировал ее возмущения, просто молча развернулся и пошел в сторону холодильника, всем видом показывая направление движения.       — Ладно, намек понят, — смирилась она, идя следом. — Сначала тебя, а потом твою хозяйку.

***

      Рюджин зашла внутрь чужой квартиры, аккуратно закрыла за собой дверь и разулась, стараясь не издавать лишних звуков. Прошла в гостиную и остановилась в проходе, наблюдая.       Здесь царил полумрак. Плотные шторы были задернуты, оберегая глаза хозяйки и не пропуская лучи утреннего солнца. Посреди комнаты медленно двигалась Йеджи. Она уже сменила пижаму на домашнюю одежду и сейчас, сохраняя свою привычную прямую осанку, шла от дивана к противоположной стене. Обычно уверенная в каждом своем движении Хван сейчас шла осторожно, мелкими шажками. Руки были вытянуты вперед, пытаясь нащупать опору.       — Пять… Шесть… — шептала она, делая очередной шаг в пустоту. — Семь… Восемь…       Ее пальцы коснулись плоского телевизора. Йеджи тут же замерла, а потом ее лицо озарила едва заметная, но искренняя улыбка. Она аккуратно провела ладонью по рамке, убеждаясь в своей правоте.       — Телевизор. Восемь шагов, — довольно кивнула сама себе.       Рюджин смотрела на нее и губы сами собой растянулись в улыбке. Было в этом что-то трогательное — видеть, как всегда холодная и неприступная Хван радуется тому, что просто нашла телевизор. В груди разлилось странное теплое чувство, от которого захотелось не съязвить, а просто смотреть. Она тихо усмехнулась.       Йеджи дернулась всем телом, резко поворачивая голову на звук, а руками все еще цепляясь за телевизор.       — Рюджин?       — Я, — спокойно отозвалась та, выходя из тени. — Извини. Не хотела, чтобы ты лишний раз шла к двери. Подумала, что проще зайти самой, чем заставлять тебя проходить этот квест.       Хван выдохнула, расслабляя плечи. Она медленно убрала руки с техники, возвращая себе более собранный вид.       — Я купила все, что было в рецепте, — продолжила Рюджин, проходя к кухонной зоне и ставя пакет на высокий стол. — Капли, гель, повязки и трость. Красную. — Она помолчала секунду, разглядывая соседку. — Там были разные, но я подумала, что этот цвет тебе пойдет.       — Красная... — эхом повторила соседка, слегка наклонив голову. — Спасибо. Правда, Рюджин, спа...       — Так, стоп, — перебила она, поднимая руку, хотя Йеджи этого и не видела. — Давай сразу договоримся. Я ввожу официальный запрет на два слова в этом доме: «сама» и «спасибо». Услышу еще раз и введу систему штрафов.       — Тогда запишешь на мой счет, — уголок ее губ дернулся вверх в слабой улыбке, а голос прозвучал с той самой знакомой ироничной интонацией. — Чувствую, к вечеру я стану банкротом.       — Придумаем, как отработаешь, — отмахнулась Рюджин. — А теперь иди сюда.       Она похлопала ладонью по сиденью высокого стула, давая звуковой ориентир. Хван медленно двинулась на звук, ведя рукой по столешнице, чтобы не потерять опору. Ее пальцы случайно задели шуршащий пакет и резкий звук заставил ее вздрогнуть и испуганно отдернуть руку к груди.       — Эй, спокойно, — тут же среагировала Шин, заметив ее испуг. — Не бойся. Это всего лишь пакет с лекарствами. Он не кусается, в отличие от твоего кота.       — Ванджа не кусается, — тут же парировала Йеджи. Голос прозвучал твердо и даже немного обиженно. — Он очень воспитанный мальчик.       — Ага, конечно, — нахмурилась она, вспоминая свою многострадальную щиколотку. — Скажи это моей левой ноге.       Хван лишь скептически покачала головой. На ее лице читалось абсолютное неверие. И даже не удостоив эту нелепую клевету ответом, она нащупала стул и грациозно забралась на него, выпрямив спину.       — Значит так, — начала Рюджин, выкладывая принесенные продукты на стол. — Сейчас мы будем завтракать. Точнее, ты будешь. Я свой кусок резины, который пиццерия называет «пепперони», уже съела. А вот тебя кормить нечем. Я заглядывала в твой холодильник, а там только вода, свет и тоска.       — Я планировала заказать доставку продуктов, — тихо вставила соседка, словно оправдываясь.       — Ага, и встречать курьера на ощупь? — скептически произнесла Рюджин. — В общем, я принесла то, что нашла у себя. Выбор был небогатый, так что у нас сегодня в меню бекон и яйца.       — Бекон? — брови Йеджи поползли вверх над повязкой. Нос брезгливо сморщился. — Ты будешь жарить жирный бекон?       — Ну не сырым же тебе его давать, — парировала в ответ. — И не делай такое лицо. Я знаю, что это не вписывается в твой типичный рацион, но другой еды у меня нет. А в магазин я прямо сейчас не побегу. Кстати, где у тебя сковородка?       — Нижний ящик справа, — обреченно выдохнула Хван, понимая, что сопротивление бесполезно. — Рюджин... только пожалуйста, включи вытяжку на максимум.       — Хорошо, но пока мы не начали трапезу, — она ловко достала сковородку, поставила ее на включенную плиту и включила вытяжку. Только потом повернулась к Йеджи. — Нам нужно обсудить детали. План действий.       — Какой план? — соседка слегка нахмурилась, поворачивая голову в сторону плиты. — Я думала, мы вчера все решили.       — Это была теория, Хван, — Рюджин вернулась к плите. Сковорода нагрелась, и раздалось первое, пока еще тихое шкворчание. — Смотри: капли каждые четыре часа. Гель три раза в день. Через три дня везти тебя к врачу. Плюс еда, повязки, этот твой «некусачий» кот и моя учеба, которую никто не отменял. Как ты себе это представляешь? — продолжила она, уменьшая огонь. — Мне бегать туда-сюда каждые пару часов? А если ты решишь пойти в душ и поскользнешься, пока я у себя дописываю эссе? Я же не услышу.       Йеджи напряглась. Ее пальцы крепче сжали край столешницы. Она понимала, к чему все идет, и эта мысль ей явно не нравилась.       — Я не собираюсь падать в душе, — сухо ответила соседка.       — Конечно. Ты планируешь левитировать, — фыркнула Шин. — Я к тому, что... первые пару дней, пока ты не привыкнешь к темноте, мне было бы проще быть где-то поблизости. Постоянно.       В воздухе повисла пауза. Хван молчала, обдумывая варианты.       — Слышимость в доме отличная, — наконец произнесла она медленно, взвешивая каждое слово. — Ты сама говорила, что стены картонные.       — И? — Рюджин ловко подцепила готовый бекон лопаткой. — Ты будешь кричать мне в стену?       — Зачем кричать? — уголок губ Йеджи дрогнул в едва заметной, хитрой усмешке. — У меня есть гонг. Не зря же я его покупала. Один удар, и ты услышишь.       — Ты сейчас серьезно? — Шин рассмеялась, качая головой. — Решила переквалифицироваться в шаманку? Я тебе что, блуждающий дух, которого ты пытаешься призвать для ритуала? Мне нужно материализоваться посреди комнаты в дыму и спросить: «Зачем тревожишь мой покой»?       Плечи Йеджи затряслись в беззвучном смехе. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать улыбку, но та все равно прорвалась.       — Дух из тебя так себе, слишком шумный, — фыркнула Хван сквозь смех, пытаясь вернуть голосу строгость. — Скорее, мелкий демон-пакостник. Но схема рабочая, признай. Я бью, а ты являешься. — Она выдержала короткую паузу, собираясь с мыслями. — Давай так, днем ты можешь быть здесь сколько нужно. Но ночевать... тебе лучше у себя.       — Ладно, — кивнула Шин и почувствовала облегчение. — Договорились. Буду приходить по утрам и уходить ночью. Но если ты ударишь в гонг посреди ночи, я нарисую тебе усы перманентным маркером, пока ты спишь, а узнаешь ты об этом только через две-три недели.       — Учту, — усмехнулась Йеджи и рефлекторно коснулась пальцами верхней губы. — А Ванджа? Верни его. Раз уж ты будешь здесь весь день...       — С удовольствием, — сказала Рюджин громче, чем планировала. Она выключила плиту, переложила яичницу с беконом на тарелку, а потом с легким стуком поставила ее перед Хван. — Вуаля, — торжественно объявила она. — Твой любимый аромат. Кажется, неделю назад ты сказала, что это «запах холестеринового инсульта»?       — Я все еще придерживаюсь этого мнения, — Хван невольно поморщилась.       — Приятного аппетита, душнила, — с мягкой усмешкой шепнула Шин. — Ешь. Пока не остыло.       Йеджи лишь фыркнула в ответ на прозвище, но спорить не стала. Рюджин молча вложила ей в руку вилку, но больше помогать не стала. Она прекрасно знала, что если предложит свою помощь, Хван тут же начала повторять про свою самостоятельность. Вместо этого Шин просто наблюдала. Смотрела, как Йеджи, чуть склонив голову набок, медленно, почти на ощупь изучает траекторию тарелки вилкой. Сначала край, потом яичница, затем хрустящая корочка бекона. Движения были осторожными, но выверенными. Соседка ела медленно, аккуратно поднося вилку ко рту, и, к удивлению Рюджин, ни разу не промахнулась и не испачкалась.       Глядя на это сосредоточенное лицо, на то, как смешно морщится ее нос, когда та пережевывает ненавистный жирный бекон, Шин почувствовала, как внутри разливается странное тепло. Это не было жалостью. Скорее, уважением к ее упрямству. Даже в таком состоянии Хван Йеджи оставалась собой.       — Неплохо справляешься, — не удержалась она. — Даже мимо рта не пронесла. Я впечатлена.       — Я слепая, Рюджин, а не парализованная, — прожевав, отозвалась соседка. Она наколола очередной кусочек мяса и брезгливо добавила. — И, кстати, этот бекон ужасен. Я буквально чувствую, как мои артерии забиваются жиром с каждым укусом. Но... спасибо. Это лучше, чем голод.       Шин кивнула головой, принимая такую форму благодарности.       — Можешь... налить мне чай? Сироп я добавлю сама, — отложив вилку и чуть замявшись, робко попросила Хван. Последнее слово она выделила интонацией.       Рюджин потянулась к чайнику. На столе, рядом со специями, стояли две одинаковые стеклянные бутылочки с жидкостью. В одной был апельсиновый сироп Йеджи для чая, а в другой, которая была чуть темнее, стоял соевый соус. Она налила чай в кружку и подвинула ее к руке соседки.       — Держи. И вот твой сироп, — с невинным видом Шин вложила ей в ладонь бутылочку с соевым соусом.       — Спасибо, — кивнула та.       Она нащупала край чашки и очень осторожно, боясь перелить, наклонила бутылочку. Хван отмерила порцию, ориентируясь скорее на интуицию, чем на звук, размешала ложкой и, предвкушая сладость, сделала большой глоток...       — Пф-ф-э! — Йеджи со стуком поставила чашку на стол и тут же высунула язык, пытаясь избавиться от тошнотворно-соленого вкуса. — Шутить над людьми, которые ничего не видят – это низко, Шин Рюджин! — возмутилась она, вслепую вытирая губы тыльной стороной ладони.       — Упс, — та прикусила губу, с трудом сдерживая хохот. — Кажется, перепутала бутылочки. Они такие похожие... Ой, прости, ты же не видишь.       Йеджи открыла рот, собираясь что-то сказать, но промолчала. В этом моменте было столько их привычного, нормального общения. Она изо всех сил сжала губы, но как бы ни старалась нахмуриться, сдержаться не получилось. На лице сама появилась широкая, счастливая и абсолютно искренняя улыбка.       — Если это так низко и ужасно, — протянула Рюджин, наклоняясь ближе, — то почему ты улыбаешься, м?       — Я не улыбаюсь, — тут же соврала она, закрывая рот ладонью.       — Ага, конечно, — Шин расплылась в довольной улыбке, любуясь этой картиной. — Ладно, давай сюда свою отраву, налью нормальный.       — Не надо, — Йеджи убрала руку от лица и сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе серьезный вид. — Время капать глаза. Пошли.       Рюджин плотнее задернула шторы, щелкнула выключателем и гостиная погрузилась в темноту. Хван сидела на диване, выпрямив спину. Она уже сняла повязку, но глаза держала плотно закрытыми. Шин подошла ближе, крутя в руках маленький пластиковый флакончик. Поднесла его к самому носу, пытаясь в полумраке разобрать мелкий шрифт инструкции. Ладони предательски вспотели, и она быстро вытерла их о джинсы.       — Две капли в каждый глаз, — пробормотала себе под нос, нервно постукивая пальцем по упаковке. — Звучит просто. Теоретически.       — Ты когда-нибудь это делала? — голос Йеджи прозвучал настороженно.       — Нет, в моем резюме пока не было пункта «сиделка для слепых соседок», — отшутилась Рюджин, но голос предательски дрогнул.       Она сделала шаг вправо. Подняла руку, прицеливаясь. Замерла. Опустила руку. Переместилась влево. Чтобы дотянуться, осторожно поставила колено на край дивана, перенося вес тела вперед. Пружины скрипнули, диван прогнулся под тяжестью, и Хван невольно качнулась в ее сторону, теряя равновесие. Рюджин тут же убрала ногу и отскочила на шаг назад.       — У меня сейчас голова закружится от твоего хождения, — тихо произнесла Йеджи, восстанавливая равновесие. Ее голова слегка поворачивалась, следуя за звуком шагов, брови недовольно сдвинулись. — Ты там танцуешь что ли? Может, я сама попробую?       — Нет, — резко оборвала та. — Врач сказал, что капать нужно кому-то.       Рюджин резко выдохнула, отбрасывая последние сомнения. Осторожно опустила колено на край дивана, перенося вес тела вперед, и ее свободная ладонь мягко легла на плечо Йеджи, слегка надавливая. Соседка едва заметно вздрогнула от этого прикосновения, но послушно подалась назад, пока лопатки не уперлись в мягкую обивку. Шин нависла над ней, уперевшись левой ладонью в спинку дивана прямо над головой Хван, чтобы зафиксировать свое положение.       Она оказалась непозволительно близко. Настолько, что даже в полумраке могла разглядеть каждую длинную, подрагивающую ресничку на плотно сомкнутых веках. Без повязки и привычного ледяного выражения лицо Хван казалось странно мягким, почти беззащитным.       — Странно теперь видеть тебя без этой штуки, — вырвалось у нее прежде, чем успела подумать. — Выглядишь... менее похожей на ниндзя.       — Просто закапай, Рюджин.       — Ладно. Сейчас.       Она набрала в легкие воздух и наконец коснулась ее. Сначала неуверенно, кончиками пальцев приподняла подбородок. Хван вздрогнула. Кожа Рюджин была холодной, и этот контраст обжигал.       — Не дергайся, — прошептала Шин.       Чтобы рука не дрожала, она сменила ее положение. Ладонь мягко, но уверенно легла на шею Йеджи, большой палец уперся в скулу, фиксируя голову. Пульс под пальцами бился очень быстро.       — У тебя руки холодные, — прошептала соседка. Она замерла, боясь сделать лишний вдох, все ее тело напряглось. Близость Рюджин ощущалась физически. Запах ее геля для душа, тепло тела, сбивчивое дыхание где-то совсем рядом.       — Зато сердце горячее, — буркнула та в ответ, наклоняясь ближе. — Теперь слушай. Не пытайся открыть глаз полностью. Я просто чуть-чуть оттяну нижнее веко. Тебе нужно только не зажмуриваться со всей силы. Поняла?       — Мгм, — промычала Хван, вцепившись в диван.       Шин прикусила губу и аккуратно, стараясь не давить, потянула подушечкой большого пальца кожу под глазом вниз, создавая крошечный "карман".       Первая капля упала точно в цель.       Йеджи резко втянула воздух сквозь зубы и дернулась, зашипев от боли. Лекарство обожгло воспаленную роговицу.       — Тш-ш-ш, — тут же среагировала Рюджин.       Она не убрала руку. Наоборот, ее ладонь на шее стала чуть тверже, удерживая Хван на месте, а большой палец начал машинально, успокаивающе поглаживать скулу. Нежно, едва касаясь кожи.       — Знаю, щиплет. Потерпи, — зашептала она, наклоняясь ниже, почти к самому уху. — Сейчас пройдет. Ты молодец.       Йеджи замерла, тяжело дыша. Боль в глазу пульсировала, но это странное, мягкое поглаживание по щеке почему-то отвлекало от боли.       — Второй, — предупредила Шин уже мягче. — И все закончится.       Второе закапывание прошло быстрее. Хван снова поморщилась, но уже не дергалась, доверчиво подавшись вперед, в ладонь, которая ее удерживала. Из уголков закрытых глаз выкатились излишки лекарства, смешанные со слезами, и потекли вниз по щекам. Рюджин, не задумываясь, провела большими пальцами по ее скулам, стирая влажные дорожки. Движение вышло слишком нежным и интимным.       Она замерла. Ее пальцы все еще лежали на лице Йеджи. В тишине комнаты было слышно только их тихое и синхронное дыхание. Вместо того чтобы отстраниться, Шин вдруг подалась вперед. Неосознанно. Словно тело, предав разум, само потянулось к теплу Хван. Рюджин наклонилась ниже, сокращая и без того ничтожное расстояние, и ее взгляд скользнул с закрытых глаз на приоткрытые губы. Она зависла в этой опасной, непозволительной близости, буквально в одном выдохе от нее.       Осознание происходящего ударило под дых, мгновенно выбивая из легких весь воздух. Словно на голову вылили ведро ледяной воды, смывая наваждение. Шин резко отдернула руки, будто обожглась, и подскочила с дивана, разрывая дистанцию. Движение вышло слишком резким, маленький пластиковый флакон выскользнул из дрогнувших пальцев и со стуком покатился по полу.       — Черт, — выдохнула она сквозь зубы, мгновенно наклоняясь и шаря рукой по ковру.       Йеджи тревожно повернула голову на шум, но сказать ничего не успела. Рюджин схватила флакон, выпрямилась и отступила на шаг назад. Ей нужно было уйти. Прямо сейчас. Воздуха в комнате стало критически мало, а запах ванили и бергамота вдруг стал удушающим.       — Ну вот и все, — проговорила быстро. Голос был хриплым, но она постаралась добавить в него привычную интонацию. — Дальше сама. Повязку наденешь, ты же у нас самостоятельная.       — Рюджин, ты...       — Мне пора, — резко перебила она, не давая той закончить. — Я вернусь через три часа.       Рюджин не стала ждать ответа, лишь развернулась и быстрым шагом вышла из квартиры, чувствуя, как спину прожигает невидимый взгляд. Она выбежала из квартиры, оставив Йеджи сидеть в темноте с влажными щеками и невысказанным вопросом на губах.

***

      Рюджин ввалилась в свою квартиру, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, глядя в пустоту перед собой. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь гулким стуком в ушах.       — Это что сейчас было? — спросила она громко, обращаясь к темному коридору. — Шин Рюджин, у тебя совсем крыша поехала?       Тишина.       Она отошла от двери и начала мерить шагами комнату. Туда-сюда. От окна к дивану. От дивана к столу. Ей нужно было движение, чтобы вытряхнуть из головы ощущение чужой теплой кожи под пальцами. Адреналин требовал выхода. Рюджин схватила совок и полезла чистить кошачий лоток. Это заземляет. Возвращает в суровую реальность, где нет никаких мягких щек, дрожащих ресниц и запаха ванили с бергамотом.       — Этого не было, — бормотала себе под нос, агрессивно вытряхивая наполнитель. — Освещение плохое. Я не спала нормально. У меня… у меня просто голова закружилась. Да. Точно. Гипоксия. Нехватка кислорода.       Ванджа сидел на стиральной машине и наблюдал за этими метаниями с выражением глубокого скепсиса на морде. Рюджин закончила с уборкой, помыла руки и вернулась в комнату. Кот переместился за ней на спинку дивана.       — Что? — рявкнула она на него, встретившись с голубыми глазами. — Чего ты так смотришь? Я просто… потеряла равновесие. Гравитация, физика, слышал о таком?       Ванджа зевнул, широко открывая пасть, всем своим видом показывая, что плевать он хотел на Ньютона и его законы.       — Да не собиралась я ее… — Шин запнулась на полуслове, чувствуя, как горят щеки. Она махнула рукой, отгоняя эту мысль, как назойливую муху. — Я просто хотела проверить, не попала ли капля мимо! Вот и все! — Плюхнулась на диван, схватила подушку и прижала ее к лицу, глуша в ней сдавленный стон. — Я сошла с ума, — глухо прозвучал ее голос из подушки. — Точно сошла. Это все ее средство. Она отравила меня своей химией, и теперь у меня галлюцинации.       Рюджин отшвырнула подушку в дальний угол и, запрокинув голову, уставилась в потолок. Вдруг она почувствовала на макушке легкое касание. Ванджа, сидевший на стенке дивана, легонько, слегка выпустивши когти, несколько раз постучал по ней лапой.       — Тебя, кстати, надо вернуть, — пробормотала она, даже не пытаясь его согнать. — Ты сбиваешь меня с толку. Это ты на меня плохо влияешь.       Шин тяжело вздохнула и перевела взгляд на рабочий стол. Там лежал открытый ноутбук и распечатки с планом презентации по стратегическому менеджменту. Надо бы подготовиться, прочитать материалы, доделать слайды…       — Так, презентация, — скомандовала себе и быстро села за рабочий стол. — Мне нужно это сдать.       Она положила пальцы на клавиатуру. Перечитала абзац. Буквы расплывались, не складываясь в слова. Вместо терминов перед глазами стояло лицо Йеджи в полумраке. То, как она доверчиво подалась вперед.       — Да ну к черту, — Рюджин с грохотом захлопнула крышку ноутбука. — Потом. У меня стресс. Я не в ресурсе. Скажу, что у меня... мигрень. Или что меня кот в заложники взял.       Она откинулась на спинку рабочего кресла и, лениво отталкиваясь ногами от пола, начала медленно вращаться вокруг своей оси. Потолок плыл перед глазами, совершая оборот за оборотом. В этой тишине время тянулась и Рюджин совершенно потеряла ему счет. Единственное, что ее сейчас волновало это сколько там еще осталось до следующего закапывания.       В этот момент тишину квартиры разорвал звук.       БООООМ.       Вибрирующий удар гонга прошел сквозь стену, заставив ее вздрогнуть и подпрыгнуть на стуле. Ванджа на диване тоже подскочил, распушив хвост.       — Надо идти, — выдохнула, глядя на стену обреченным взглядом.       Она подхватила кота под мышку, как пакет с продуктами, и шагнула к выходу, надеясь, что ее актерских способностей хватит, чтобы сделать вид, будто ничего не произошло. — Пошли, пушистый. Твоя хозяйка вызывает демонов. Надеюсь, обойдется без жертвоприношений.

***

Она вошла в квартиру, держа Ванджу под мышкой. Кот висел тряпочкой, всем своим видом выражая недовольство от такой транспортировки.       — Зачем тревожишь мой покой, смертная? — громко и пафосно провозгласила Рюджин с порога, стараясь, чтобы голос звучал максимально насмешливо. — Дух великого возмездия явился на твой зов.       Йеджи сидела на том же месте, где Шин ее оставила, на диване в гостиной. Только теперь она вертела в пальцах маленький тюбик с глазным гелем.       — Дух возмездия опаздывает, — отозвалась соседка, поворачивая голову на голос. На губах мелькнула слабая, но теплая улыбка. — Время геля. Врач сказал три раза в день, я не хочу пропускать.       — Будет тебе гель, — она закатила глаза, проходя в комнату. — Но сначала прими посылку. Возвращаю твоего «ангела», пока он окончательно не лишил меня ноги. — Шин подошла к дивану и мягко опустила кота на ковер.       Рюджин ожидала, что он, как обычно, фыркнет и уйдет вылизывать задницу в дальний угол. Но то, что произошло дальше, заставило ее челюсть медленно поползти вниз. Стоило лапам кота коснуться родного ворса, как он преобразился. Демон исчез. Ванджа издал короткое, вопросительное «Мя?», полное нежности, и рванул к дивану. Он не просто подошел, а подбежал к ногам Хван и начал тереться головой о ее щиколотки, громко, как трактор, включая режим мурчания.       — Ванджа? — Йеджи тут же опустила руку вниз, вслепую ища его. — Ты вернулся?       Кот встал на задние лапы, упираясь передними ей в колени, и боднул ее ладонь мокрым носом.       — Ох, мой хороший! — голос Хван моментально изменился. Из него исчезли стальные нотки, осталась только сплошная нежность. — Иди ко мне. Иди сюда, мой маленький.       Она подхватила его под передние лапы и затащила к себе на колени. Ванджа тут же распластался по ней, как лужа. Терся щекой о ее подбородок, лез носом в шею, перебирал лапами по ее плечу, выпуская когти, но не царапая, а делая тот самый «массаж», которого Рюджин так и не удостоилась.       — Ты скучал? — ворковала соседка, зарываясь носом в его белую шерсть и целуя его в макушку. — Мой сладкий мальчик. Мой самый ласковый кот. Я тоже скучала, мой принц.       Шин стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на это представление с выражением абсолютного шока на лице. Она перевела взгляд с воркующей Йеджи на кота.       — Ты посмотри на этого лицемера, — пробормотала Рюджин, глядя на эту идиллию. — Или, может, я другого кота в коридоре схватила?       — Просто ты не умеешь с ним обращаться, — улыбнулась Хван, почесывая кота за ухом, отчего тот закрыл глаза. — Он чувствует плохую ауру. Правда, малыш?       Ванджа утвердительно мяукнул и лизнул ее в щеку шершавым языком.       — «Плохая аура»... — передразнила Шин. — Давай уже свой гель.       Йеджи послушно протянула флакон и откинула голову назад. Рюджин в этот раз контролировала каждое свое движение. Дышала ровно, через раз. Старалась не смотреть на губы, фокусируясь исключительно на воспаленной слизистой. Специально встала так, чтобы не нависать над Хван, не касаться ее больше необходимого, сохраняя максимальную дистанцию.       — Рюджин? — тихо позвала соседка, пока та закладывала мазь за нижнее веко.       — Мм? — промычала она, не отвлекаясь от процесса.       — Почему ты так убежала в прошлый раз? — ее голос был спокойным, но в нем слышалось любопытство. — Что-то случилось?       Рюджин замерла на долю секунды. Сердце предательски пропустило удар, но рука осталась твердой. Она закончила процедуру, выпрямилась и только тогда ответила, отходя на безопасное расстояние.       — Презентация, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вспомнила, что не отправила файлы старосте. Дедлайн горел.       — Понятно. Ну... хорошо, что успела.       Йеджи не стала допытываться. То ли поверила, то ли решила, что не стоит лезть не в свое дело.       Следующие несколько часов превратились в странную, непривычную рутину. Шин перетащила лоток и миски кота, сходила в магазин, гремела кастрюлями на кухне. Хван сидела в гостиной, слушая какой-то бесконечный сериал.       Они почти не разговаривали, но, что удивительно, эта тишина не давила. Обычно их встречи были наполнены сарказмом, подколами, взаимные претензиями. А сейчас, в этом вынужденном симбиозе, наступило перемирие. Рюджин ловила себя на мысли, что ей... нормально. Комфортно. Ей нравилось просто находиться здесь, заниматься своими делами, зная, что на диване, сидит Хван.       Правда, периодически Шин ловила себя на странном ощущении. Стоило ей подойти к Йеджи чуть ближе, чтобы подать воду или снова закапать глаза, как нос сам собой втягивал чужой запах ванили и бергамота. И каждый раз ее тело предательски реагировало на него, напоминая о том моменте близости. Рюджин тут же одергивала себя, трясла головой, словно отгоняя наваждение, и специально отходила подальше, к открытому окну, чтобы «проветрить мозги».       Ближе к вечеру, когда за окном уже сгустились сумерки, Йеджи вдруг завозилась на диване.       — Рюджин? — голос Хван вырвал ее из мыслей.       — А? — она вздрогнула, чуть не уронив пачку спагетти.       — Мне нужно позвонить Лие. Можешь найти мой телефон?       Шин вытерла руки полотенцем, нашла гаджет на тумбочке и нужный номер, нажала вызов и вложила телефон в протянутую руку.       — Спасибо, — кивнула Йеджи. Она поднялась с дивана и, взяв в руки красную трость, и медленно, простукивая путь, ушла в спальню. Дверь за ней тихо закрылась.       Пока та решала личные вопросы, Рюджин вернулась к готовке. Вода для пасты закипела, и она закинула спагетти, помешивая их ложкой и напевая под нос какую-то навязчивую мелодию из рекламы.       — Ай! — Шин подпрыгнула и обернулась.       Ванджа сидел у ее ног, невинно облизываясь. Кот снова выбрал ее щиколотку в качестве жертвы. Он смотрел на нее с легким кошачьим прищуром, будто говоря, что доволен своей выходкой.       — Ты совсем страх потерял, чудовище? — зашипела она на кота. — Я тебе сейчас хвост узлом завяжу!       — Что случилось? — на кухне появилась Йеджи. Видимо, она уже закончила разговор и вернулась, ориентируясь на звуки недовольства Рюджин.       — Ты видела?! — возмутилась Шин, тыча поварешкой в сторону кота. — Этот мелкий садист опять меня укусил! Твой кот меня ненавидит. Клянусь, он ждет, пока я усну, чтобы перегрызть мне горло.       — Я не видела, но не принимай это на свой счет, — хмыкнула Хван так, словно этот разговор ее утомлял. — Ты шумная, суетливая и нарушаешь его личное пространство. Честно говоря, у меня тоже иногда возникает желание тебя укусить, чтобы ты угомонилась. Просто у Ванджи меньше социальных тормозов, чем у меня.       Рюджин поперхнулась воздухом. Картинка того, как Йеджи кусает за шею или за плечо вспыхнула в голове яркой, непрошеной вспышкой. Воображение услужливо подкинуло ощущение чужого дыхания на коже, и по спине пробежали мурашки. Она замерла, чувствуя, как уши начинают гореть огнем. Резко развернулась спиной к Хван, уставившись в кастрюлю со спагетти, и нервно прикусила нижнюю губу.       — Оставь свои вампирские наклонности при себе, — буркнула Рюджин, яростно перемешивая несчастные спагетти, рискуя превратить их в кашу. — Если вы оба меня покусаете, мне придется делать уколы от бешенства, а я боюсь иголок.       — Боишься иголок? Серьезно? — в ее голосе слышалась откровенная насмешка. — Надо же, какая ты неженка. А строишь из себя бесстрашную. Расслабься, Шин. Я сегодня добрая. Если паста будет вкусной, обещаю кусать… нежно.       Хван издала тихий, довольный смешок. Ее трость ритмично застучала по паркету, удаляясь в сторону гостиной. Вскоре раздался скрип дивана и звук телевизора стал чуть громче.       Рюджин окаменела, забыв, как дышать. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ноги приклеиваются к полу, а рука с поварешкой так и осталась висеть в воздухе.       «Кусать нежно».       Рюджин моргнула. Потом еще раз. Воздух в легких почему-то закончился, и она сделала судорожный вдох. Лицо вспыхнуло так, будто она сунула голову прямо в духовку.       — Твою мать... — одними губами выдохнула она, глядя на спагетти в воде перед собой.       Мозг услужливо подкидывал картинки, от которых становилось только хуже. Рюджин с грохотом уронила поварешку в кастрюлю, расплескав немного воды на плиту, но даже не заметила этого. Схватила стакан с холодной водой и осушила его залпом. Это не помогло. Внутри все еще сидело странное, пугающее предвкушение.       — Соберись, Шин, — скомандовала сама себе, яростно возвращаясь к помешиванию пасты, словно от этого зависела ее жизнь. — Это просто спагетти. Это просто ужин. И никто никого кусать не будет. К сожалению. То есть... к счастью! Черт! — Она со стуком ударила поварешкой о край кастрюли, проклиная тот день, когда решила предложить свою помощь. Через десять минут ужин был готов. Рюджин разложила пасту по глубоким тарелкам, щедро посыпала сыром и, сделав глубокий вдох для успокоения, понесла их в гостиную.       — Держи, — она вложила теплую тарелку в руки Йеджи, стараясь не касаться ее пальцев. — Осторожно, горячо. Вилка уже там.       Сама уселась на другой край дивана, поджав под себя ноги. Она напряженно, почти не дыша, следила за тем, как Хван накручивает первую порцию спагетти, подносит ко рту и пробует. Невольно втянула голову в плечи, чувствуя, как мурашки бегут по шее. Мозг, отравленный паникой, рисовал абсурдные картины. Йеджи прожевала и задумчиво качнула головой.       — Мм, съедобно, — наконец вынесла вердикт соседка и спокойно накрутила следующую порцию. — Даже соли в меру.       Рюджин продолжала сидеть истуканом, глядя на нее.       — Что? — спросила Хван с набитым ртом, почувствовав на себе чужой взгляд. — Ждешь аплодисментов?       — Нет, я... — она растерянно моргнула, чувствуя себя полной идиоткой. — Просто задумалась.       — Расслабься, Шин, — сказала Йеджи, даже не подозревая, о чем именно думает соседка. — Это, правда, вкусно.       Рюджин шумно выдохнула, чувствуя, как лицо снова начинает гореть, но теперь уже от стыда за свои мысли. В этот момент Ванджа, до этого крутившийся у ног, запрыгнул на диван. Кот с тяжелым вздохом улегся, устроил голову на коленях Йеджи, а сам, даже не моргая, уставился на Шин своими огромными голубыми глазами.       — Твой кот, по-моему, намекает, что я здесь лишняя, — хмыкнула она, поспешно уткнувшись в свою тарелку, чтобы скрыть смущение. — Ты бы видела этот взгляд.       — Он просто скучал, — мягко возразила Йеджи, вслепую находя руку кота и запуская пальцы в густую шерсть. Ванджа тут же включил громкое, победное мурчание, заглушая звуки телевизора.       Они ели молча. На экране мелькали кадры, но Рюджин не особо смотрела в него, в основном сосредоточившись на своих мыслях, пока голос Хван не вырвал ее из транса.       — Что там? — спросила она, чуть повернув голову к звуку. — Музыка сменилась. Скрипки какие-то тревожные. Кто-то умер?       — Хуже. Главные герои встретились в библиотеке, — начала комментировать она, фокусируясь на экране. — Он стоит у стеллажа с книгами, делает вид, что читает книгу. Хотя держит ее вверх ногами. Идиот.       — А она?       — А она прячется за углом. На ней жуткая желтая кофта. — Шин усмехнулась, входя во вкус. — О, он ее заметил. Идет к ней. Крупный план. У него глаза на мокром месте. У нее дрожат губы. Свет падает так, что кажется, будто вокруг никого нет. Только они двое.       Рюджин замолчала, глядя на экран, но видела там совсем другую сцену.       Она перевела взгляд на профиль соседки. На расслабленные плечи, на то, как она аккуратно вытирает уголок рта салфеткой. Внутри стало неожиданно тихо. Кухонная паника и глупые ожидания улеглись, уступив место странному, теплому чувству. Ей не хотелось ни язвить, ни убегать, ни прятаться.       Так они и сидели: слепая девушка, ее вредный кот и Рюджин, которая стала ее глазами. И глядя на то, как Йеджи доверчиво склоняет голову, слушая ее голос, Шин с пугающей ясностью поняла, что ей совсем не хочется возвращаться к себе, в пустую квартиру за стеной.