Paper Walls

      Жизнь, в принципе, удалась.       Родители подарили Рюджин свободу в виде сорока квадратных метров в новостройке. «ЖК Сияние». Но никакого сияния здесь, конечно же, не было и в помине. Типичная, унылая «свечка», воткнутая в землю, как тысяча таких же бетонных домов по всему Сеулу. Один из тех домов, где единственное отличие от соседнего корпуса — это цифра на фасаде.       Но глупо было отрицать очевидные плюсы. Район оказался на удивление удачным: до центра рукой подать, а вокруг располагалась целая сеть кофеен, баров и магазинчиков — все, что нужно для комфортного существования. Вид из окна был сносен, но самое главное, что в этой картонной коробке не было никого, кто указывал бы Рюджин, как ей стоит жить.       Все было бы идеально, если бы не одно «но».       Рюджин открыла один глаз, когда сверху раздался глухой удар, будто кто-то уронил гирю, а справа, за стеной, истерично тявкнул пудель.       — Да вы издеваетесь, — простонала она в подушку, натягивая одеяло на голову. — Девять утра, суббота, имейте совесть.       Телефон на тумбочке коротко вибрировал. Рюджин вытащила руку из-под одеяла, нащупала гаджет и поднесла к лицу, щурясь от яркости экрана.       Уведомление из чата дома.       От: Кв. 102 (Душнила Хван) «Уважаемые жильцы. Напоминаю, что места общего пользования не являются местом сбора мусора. Ваши коробки, выставленные в коридор, нарушают правила пожарной безопасности, перегораживают проход и наносят ущерб эстетическому восприятию пространства. Просьба утилизировать их немедленно. Спасибо».       — Эстетическому восприятию... — Рюджин фыркнула, переворачиваясь на спину и глядя в потолок. — Надо же.       В голове сразу возник образ Хван, стоящей сейчас в коридоре: идеально выглаженная пижама, руки скрещены на груди, брови сведены к переносице, а взгляд метает молнии в несчастные картонные коробки из-под техники, которые она вчера поленилась донести до мусорки.       Шин разблокировала экран. Нашла стикер кота в черных очках, который лежал на шезлонге с выражением абсолютного, тотального безразличия ко всему сущему.       Отправить.       Рюджин отбросила телефон на подушку и ее губы сами собой растянулись в ухмылке. Сон как рукой сняло. Она резко села на кровати, потягиваясь до хруста в спине. Кровь побежала быстрее, в теле появилась приятная легкость. Этот короткий обмен любезностями сработал лучше любого энергетика.       — Кажется, у меня даже хорошее настроение с утра, — хмыкнула, спуская ноги на прохладный пол.       Она поплелась на кухню, чувствуя прилив сил и предвкушая, что соседка сейчас кипит от злости за стеной. Йеджи наверняка уже строчила ответ или, что еще лучше, готовила диверсию.       Кухня была единственным местом в доме, где царил упорядоченный хаос. На столешнице стояли банки с протеином, немытые чашки и пустые пачки из-под рамена, которые она называла «инсталляцией современного искусства».       Достала из холодильника упаковку бекона и яйца. План созрел мгновенно, стоило ей бросить взгляд на балкон. Архитектор этого дома был либо гением, либо садистом, ведь балконы квартир 102 и 103 располагались так близко, что при желании можно было передать соседу соль. Окна Хван, разумеется, были распахнуты настежь. Она была помешана на свежем воздухе и постоянном проветривании квартиры.       Рюджин выкрутила огонь на максимум. Бекон начал шкворчать, стреляя горячими каплями жира. По кухне начал расползаться густой, тяжелый запах холестерина, канцерогенов и счастливой, неправильной жизни. Она специально передержала мясо и дождалась того момента, когда края обуглятся до черноты, а дым станет едким.       Выключив газ, Шин подхватила раскаленную сковороду за ручку и, насвистывая какой-то мотивчик, вышла на балкон. Ветер сегодня был на ее стороне, дул прямо в сторону квартиры Хван. Она демонстративно постояла у перил, позволяя запаху дойти до соседки.       — Приятного аппетита, душнила, — шепнула Рюджин, возвращаясь в квартиру.       Положила пережаренный бекон и пару яиц на тарелку, налила себе черный кофе. А вот пустую, но все еще пахнущую сковороду мыть не стала. Просто вынесла ее на балкон и оставила прямо на перилах. Она уселась за стол и приготовилась. Ответ не заставил себя ждать. За стеной раздался звук.       БООООМ.       Это был настоящий тибетский гонг, который Йеджи купила на каком-то сайте специально для таких случаев. Рюджин замерла с куском бекона у рта. Вибрация от звука, казалось, прошла сквозь стену и отозвалась в ее грудной клетке.       Один удар. Предупредительный.       Она расплылась в довольной улыбке. Это было их личной азбукой Морзе. Один удар означал: «Я чувствую запах твоего дешевого масла, Шин, и я тебя ненавижу».       — Сообщение принято, — кивнула стене Рюджин и потянулась к колонке, стоявшей на подоконнике. Палец замер над плейлистом ровно на секунду, выбирая идеальный ответ.       Fall Out Boy — «I Don’t Care».       Она выкрутила колесико громкости почти до упора. Знакомый гитарный рифф мгновенно заполнил небольшую кухню. Басы плотным потоком врезались в стену напротив, передавая Йеджи ее музыкальное послание. Громкое, ритмичное и предельно понятное. Рюджин откусила кусок хрустящего, пережаренного бекона, чувствуя на языке вкус соли и гари. Она жевала, глядя на разделяющую их стену, и просто широко и искренне улыбалась.       Завтрак еще никогда не был таким вкусным.       После утреннего обмена любезностями день прошел спокойно. Сначала она немного поиграла в PlayStation, потом, вспомнив, что она все-таки студентка, открыла ноутбук. На экране появилась недоделанная презентация по стратегическому менеджменту. Рюджин смотрела на слайды, пытаясь сформулировать хоть одну умную мысль. Попробовала что-то напечатать, перечитала и поняла, что выходит полный бред.       Мозг требовал перезагрузки.       Она захлопнула крышку ноутбука и решила, что нужно проветриться, дойти до любимой кофейни на углу, взять литровый стакан айс-американо и круассан с заварным кремом. Рюджин натянула худи, сунула ноги в кроссовки и открыла дверь. Тут же едва не споткнулась о маленькую, аккуратно перевязанную ленточкой коробку, стоявшую прямо на ее коврике. Она присела на корточки. Внутри оказалась ароматическая свеча в тяжелом стакане и записка, написанная идеально ровным почерком.       «Аромат "Свежий бриз". Попробуй. Это лучше, чем запах холестеринового инсульта».       — Ладно, это даже мило. В стиле Хван, — Шин усмехнулась, вертя свечку в руках. Она оставила ее на тумбе в прихожей и вышла, захватив коробки у двери о которых писала Йеджи утром.       Возвращалась домой она уже когда солнце садилось за горизонт. Настроение заметно улучшилось: в одной руке она сжимала запотевший пластиковый стакан, в котором приятно постукивали остатки льда, а в другой несла бумажный пакет с круассаном. Вошла в холл ЖК как раз в тот момент, когда вдалеке мелькнул знакомый силуэт.       Хван Йеджи.       Идеальная осанка, пальто нараспашку, стук каблуков, который можно было узнать из тысячи. Рюджин зашла в лифт первой и увидела, как Хван ускорила шаг, заметив ее. Сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица, Шин нажала кнопку «Закрыть двери» и не отпускала. Створки начали плавно съезжаться.       — Ну же, давай…       В последнюю секунду между створками возникла изящная рука с безупречным маникюром. Сенсоры сработали. Двери разъехались обратно и Йеджи вошла внутрь, слегка запыхавшись.       — Очень по-взрослому, Шин, — бросила она, вставая рядом.       В кабине воздух вдруг стал густым, почти осязаемым. Лифт плавно тронулся вверх, и на несколько секунд повисла плотная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением механизмов и звоном льда в стакане Рюджин. Пространство заполнил запах Йеджи. Это был сложный, дорогой аромат — терпкий бергамот и мягкая ваниль. Он был холодным и теплым одновременно, раздражающе идеальным, как и сама Хван. Рюджин поймала себя на том, что ей хочется вдохнуть этот запах глубже. Она сделала глоток через трубочку, стараясь сохранять безразличный вид, но взгляд сам собой скользнул к зеркальной стене лифта. В отражении они стояли рядом, почти касаясь плечами. Хван, глядя исключительно на себя, поправила выбившуюся прядь волос. Осанка прямая, подбородок вздернут. Никаких следов утренней злости, только ледяное спокойствие.       — Спасибо за утренний концерт, — произнесла она ледяным тоном, разглядывая свой макияж. — Твой плейлист и запах горелого бекона - это именно то, о чем я мечтала в свой выходной.       — Всегда пожалуйста, — лениво отозвалась в ответ, глядя на профиль соседки в отражении. — Тебе скинуть трек? Звучит всяко приятнее, чем твой гонг на весь этаж.       В глазах Хван на секунду мелькнуло что-то живое. Не раздражение, а скорее тень веселья. Лифт остановился, сообщая о прибытии на их этаж. Двери плавно разъехались. Йеджи вышла первой и цокот ее каблуков эхом отразился от стен коридора. Рюджин шагнула следом.       — Кстати, спасибо за свечку, — бросила она в спину соседке. — Зажгу сегодня перед сном.       Хван притормозила у своей двери. Обернулась. И очень хитро усмехнулась, словно знала что-то, чего не знала Рюджин.       — Она тебе очень понравится, — протянула она. — Сладких снов, Шин.       Замок щелкнул. Соседка скрылась в квартире 102, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и смутное ощущение подвоха. Рюджин хмыкнула, покачала головой и открыла свою дверь.       Вечер прошел без происшествий. Никаких ударов в стену, никаких гонгов. Тишина, нарушаемая только шумом холодильника. Она наконец-то доделала презентацию, отправила файл преподавателю и с чувством выполненного долга закрыла ноутбук. Сил на готовку не осталось, поэтому решила просто разогреть рис с острой свининой из круглосуточного магазина. За окном уже окончательно стемнело. Сеул заблестел тысячами огней, но здесь, на пятнадцатом этаже, было тихо. В комнате было уютно. Мягкий свет торшера выхватывал из полумрака разбросанные подушки и остывающий ужин. Идеальный вечер субботы, который никто не мог испортить. Никаких родителей, никаких обязательств, только она, рис со свининой и долгожданный отдых. Рюджин устроилась на диване, поджав ноги под себя, ткнула кнопку пульта, включая дораму на фон. Когда она отправила в рот первую порцию риса, на экране, ровно посередине диалога героев, закрутился кружок загрузки. Картинка зависла.       — Да ладно, — пробормотала она с набитым ртом. — Ты серьезно?       Рюджин потянулась к пульту, чтобы переподключить сеть. Зашла в настройки, открыла список доступных Wi-Fi сетей и… замерла. Губы сами собой растянулись в ухмылке. Прямо под ее сетью, висела точка доступа соседки.       Ryujin_Stop_Singing_In_Shower       Хван так и не переименовала ее.       Она хмыкнула, вспоминая тот вечер пару недель назад. Тогда у нее было слишком хорошее настроение, а акустика в ванной казалась идеальной. Рюджин была уверена, что берет высокие ноты не хуже Адель. Но когда на следующее утро увидела новое название сети Хван, ей стало одновременно неловко и смешно. Она представила, как Йеджи сидела и слушала ее концерты в душе. Рюджин тогда не стала стучать в стену или оправдываться, а просто зашла в настройки своего роутера и переименовала название Wi-Fi. Теперь, глядя в экран телевизора, она видела свою сеть, висящую строчкой выше.       Yeji_Snores_Like_A_Tractor       Это была наглая ложь. Шин понятия не имела, храпит ли Йеджи, но она представила лицо соседки, когда та увидела это название. Перфекционистка Хван наверняка была в ужасе от мысли, что кто-то может уличить ее в чем-то столь неэстетичном.       Рюджин переподключила сеть, усмехнулась и вернулась к остывающему ужину. Изначально она не планировала смотреть четыре серии подряд, но сюжет оказался настолько интересным, что оторваться было невозможно. Закончив просмотр, она пошла в ванную. Приняла душ, смывая с себя прошедший день, и, натянув свежую футболку, поплелась в спальню. Она уже забралась под одеяло, когда взгляд упал на тумбочку, где стояла свеча. Рюджин потянулась к ней. Взяла в руки, поднесла к носу. Пахла нейтрально.       — Ладно, Хван, — пробормотала Шин. — Давай оценим твой вкус.       Чиркнула зажигалкой. Фитиль загорелся ровным, теплым огоньком. Она поставила свечу обратно, выключила основной свет и откинулась на подушки, листая ленту соцсетей.       Прошло минут десять.       Рюджин сначала не поняла, что происходит. Она просто сморщила нос, уловив странный душок. Сначала подумала, что, может быть, снова тянет с улицы или мусоропровод забился, но запах становился сильнее. Это был не «Свежий Бриз». Комнату медленно, но уверенно заполнял отвратительный запах мокрой тины и чего-то, отдаленно напоминающего тухлую рыбу. Рюджин перевела взгляд на горящий огонек свечи. Она фыркнула и ее плечи затряслись в беззвучном смехе.       — Ну ты и стерва, Хван... — выдохнула Шин, глядя на пламя с неподдельным, почти торжественным восхищением. — Нашла же где-то такую дрянь, — усмехнулась, качая головой.       Одним резким движением задула фитиль, обрывая запах «Свежего Бриза», добавляя к аромату нотку гари. Пришлось вставать и распахивать окно настежь, впуская холодный ночной воздух в квартиру. Но даже дрожа от прохлады, Рюджин не переставала улыбаться.       Она заснула с этой улыбкой на лице, и уже предвкушала, как будет отыгрываться.

***

      Неделя пролетела незаметно. Жизнь Рюджин вошла в привычный ритм: универ, дедлайны, немного подработки из дома. С Йеджи они почти не пересекались, ограничиваясь мелкими, почти дружескими пакостями.       Вечером, когда она громко чихнула, пока сидела за учебниками, из соседней квартиры прилетело громкое:       — Выпей витамины, Шин.       — Спасибо за заботу, Хван, — рявкнула она в ответ в стену, ухмыляясь.       Шанс подшутить представился на следующее утро. Рюджин зашла в лифт следом за Йеджи. Та стояла в безупречном бежевом пальто, стараясь игнорировать ее присутствие. Шин достала телефон и, сделав встревоженное лицо, приложила к уху:       — Да, алло... Слушай, а то средство от вшей точно помогает? Я просто одного у себя на воротнике видела... А они далеко прыгают? Метра на полтора? — она скосила глаза на Хван. — Просто я сейчас в лифте с соседкой, тут тесно... А, то есть могут перепрыгнуть? Поняла.       Йеджи побелела, вжалась в самый дальний угол кабины и, кажется, перестала дышать. Вылетела она из лифта пулей, едва двери открылись.       В среду будильник Рюджин надрывался примерно час, она спала так крепко, что вообще ничего не слышала. В итоге проснулась не от мелодии, а от глухого удара кулаком в стену и крика:       — Если ты не встанешь, Шин, я проделаю в стене дыру и выключу его сама!       В четверг Йеджи выставила в коридор горшок с фикусом, видимо, решив «повысить уровень эстетики» на этаже. Вечером Рюджин, проходя мимо, не удержалась и нацепила на него свои старые солнцезащитные очки, приклеив рядом стикер с надписью: «Я слежу за тобой, детка». Утром очки исчезли, как и сам фикус.       А в пятницу вечером Рюджин решила посмотреть детектив. Она только начала втягиваться в сюжет, как во время напряженной паузы, когда герой входил в темный подвал, из-за стены донеслось:       — Убийца – его психотерапевт, можешь выключать.       Шин поперхнулась попкорном. Убийцей действительно оказался его психотерапевт.       Наступила очередная суббота. Утро началось с назойливого гудения за стеной. Рюджин открыла глаза и уставилась в потолок. Пылесос.       Она уже успела выучить расписание соседки: Хван обычно убиралась по воскресеньям. Но если пылесос включался среди недели или, как сейчас, в субботу утром, то это был знак. Йеджи нервничала. Рюджин про себя отметила, что это уже второй раз за неделю. Она решила не отвечать музыкой и великодушно позволила соседке бороться со стрессом через натирание полов.       Звуки уборки не прекращались весь день. Ближе к четырем часам вечера Рюджин сидела за компьютером. Наушники плотно прилегали к ушам, отгораживая от внешнего мира, на экране разворачивалась напряженная битва. Она была полностью погружена в процесс игры. Вдруг она почувствовала вибрацию. Не звук, а именно короткий толчок, прошедший по полу. Рюджин стянула наушники на шею. Прислушалась. Сначала было тихо, но потом раздался звук, будто что-то упало. Снова тишина. Но какая-то неправильная и напряженная. Следом она услышала сдавленное, короткое шипение, будто от боли или шока.       «Может, уронила что-то и теперь злится на саму себя?»       Внутри что-то неприятно сжалось, словно желудок провалился куда-то вниз. Интуиция буквально вопила, что что-то не так. Рюджин вскочила со стула, даже не заметив, как опрокинула пустую банку из-под газировки. В два шага оказалась в прихожей и вылетела в общий коридор.       — Эй, Хван? — голос прозвучал громче, чем она планировала, выдавая нервозность. — Ты там живая?       За дверью послышался странный шорох, будто кто-то полз по полу. Рюджин почувствовала всем телом, как бешено колотится сердце, а пульс буквально звенел в ушах, заглушая собственные мысли. Она громко постучала кулаком по металлу.       — Йеджи? Что случилось? Открой!       Шорох стал громче. Он приближался к двери.       — Рюджин... — голос соседки дрожал, срываясь на хрип. — Это ты?       — Я, — выдохнула она, прижимаясь лбом к холодной поверхности двери. — Открой чертову дверь, Хван.       — Я не могу... — всхлипнула Йеджи. — Код... ноль-пять-два-шесть.       Рюджин не стала задавать вопросов. Пальцы, предательски дрогнув, вбили цифры на панели замка. Механизм щелкнул и она рванула ручку на себя. В нос тут же ударил резкий, удушающий запах хлорки. Настолько концентрированный, что у нее моментально защипало в глазах. Йеджи сидела на полу, сжавшись в комок. Она закрывала лицо ладонями, а ее плечи мелко, бесконтрольно тряслись. Чуть дальше валялась перевернутая бутылка с какой-то едкой химией, из горлышка которой медленно вытекала густая жижа. Рюджин застыла на пороге ровно на секунду, а потом бросилась к соседке и упала рядом с ней на колени.       — Йеджи... — голос дрогнул. Она потянулась к ней, но замерла, боясь сделать хуже. — Что случилось?       Хван не отвечала, а только всхлипывала, раскачиваясь из стороны в сторону, и с силой терла глаза основаниями ладоней.       — Не три! — рявкнула Рюджин, перехватывая ее тонкие запястья. — Слышишь меня? Убери руки от лица. Не три глаза, будет только хуже!       — Мне больно! — выкрикнула та. В ее голосе была паника. — Рюджин, глаза жжет... Я ничего не вижу!       Шин с трудом отцепила ее ладони от лица, удерживая их силой. То, что она увидела, заставило ее желудок сжаться в тугой узел. Веки Йеджи сильно отекли и покраснели, по щекам текли слезы. Она даже не пыталась открыть глаза, сильно зажмурившись от боли.       — Черт... — выдохнула Рюджин. Ей стало по-настоящему страшно.       Йеджи снова дернулась, пытаясь закрыть лицо и спрятаться, но она не дала. Вместо этого подалась вперед и крепко, но осторожно прижала ее к себе. Одной рукой продолжала удерживать запястья Хван, чтобы та не лезла к глазам, а второй накрыла ее спину, чувствуя, как мелко дрожит чужое тело под тонкой тканью футболки.       — Тише, тише... — зашептала Шин, гладя соседку по спине, пытаясь хоть немного унять эту дрожь. — Я здесь. Сейчас все будет хорошо.       Йеджи уткнулась лбом ей в плечо, продолжая судорожно хватать ртом воздух. Она была абсолютно беспомощна, и от этой беспомощности у Рюджин защемило сердце.       — Не бойся, — она говорила быстро, стараясь звучать уверенно, хотя саму ее потряхивало от адреналина. — Мы сейчас поедем в больницу. Я тебя отвезу. Ты только не три глаза, ладно? Потерпи.       — Хорошо, — выдохнула Хван, еле слышно.       Рюджин помогла ей подняться. Йеджи пошатнулась, дезориентированная в пространстве, и судорожно схватилась за чужое плечо. Они сделали пару шагов к вешалке.       — Что надеть? — спросила Шин, быстро окидывая взглядом гардероб. — Пальто или куртку?       — Куртку, — прошелестела Хван. — Так удобнее.       Рюджин сняла с крючка черную объемную куртку. Зашла со спины. Осторожно поймала руку Йеджи, продела в рукав. Потом вторую. Она действовала медленно, без резких движений, одевая ее аккуратно, как ребенка, чтобы случайно не задеть и не причинить лишний дискомфорт. Застегнула молнию под самый подбородок.       — Где документы?       — В сумке, — та кивнула головой куда-то в сторону. — Но телефон остался на столе... в гостиной.       — Сейчас заберу, — кивнула Шин.       — Я буду стоять здесь, — Йеджи попыталась криво усмехнуться, но вышла страдальческая гримаса. — Подожди. Кот, — вдруг спохватилась она, и в голосе снова появилась тревога. — Его нужно закрыть. Он белый... Если он влезет в эту лужу... Рюджин, пожалуйста.       — Поняла. Сейчас.       Она шагнула вглубь квартиры. Ей было немного неловко находиться здесь, за пределами прихожей, ведь никогда до этого не заходила дальше порога, и теперь чувствовала себя так, словно нарушает какую-то границу. В гостиной никого не было. Шин схватила телефон со стола и прошла к спальне. Дверь была приоткрыта. Она осторожно заглянула внутрь. Стерильная чистота, идеально заправленная кровать, а под ней она увидела белый пушистый хвост. Рюджин присела и из тени на нее смотрели два круглых глаза. Кот вжался в пол, глядя на незнакомку с опаской и явным недоверием. Он был напуган запахом и шумом, но, к счастью, сидел далеко от места катастрофы.       — Ну слава богу, — выдохнула Рюджин. — Сиди тихо, приятель.       Она плотно закрыла дверь спальни. Теперь кот точно никуда не денется, да и ядовитый запах сюда не доберется. Вернувшись в прихожую, сразу заметила, как напряглась спина Хван, стоило той услышать шаги.       — С ним все в порядке, — быстро проговорила Рюджин, подходя ближе. — Сидит под кроватью, дверь я закрыла. — Взгляд зацепился за пачку влажных салфеток на тумбочке. Она выдернула одну и потянулась к соседке. — Дай руки.       Она перехватила холодные ладони Йеджи и начала тщательно, палец за пальцем, протирать их, стирая возможные следы химии. Та не сопротивлялась, послушно подставляя руки.       — Надо стереть остатки, чтобы ты случайно не занесла эту дрянь в глаза снова, — пояснила Шин, выкидывая грязную салфетку в урну. — Я вызвала такси. Будет через две минуты, — сказала она и убрала телефон в сумку. Взяла Йеджи под локоть, а второй рукой аккуратно, но надежно придержала за талию. — Пошли. — Они двинулись к выходу. — Осторожно, здесь порог, — проговаривала Рюджин, ведя ее. — Подними ногу. Вот так. Теперь прямо. Ничего нет, путь чист.       Йеджи шла неуверенно, мелкими шажками, полностью доверяясь ее голосу и рукам. Она чувствовала, как напряжено тело соседки, и невольно сжала пальцы на ее талии чуть крепче, давая понять, что она рядом. Они добрались до лифта в коридоре. Холодный воздух подъезда напомнил, что Рюджин вообще-то выскочила из дома в одной растянутой футболке и домашних трениках.       — Хван, постой секунду, я куртку накину, — бросила она, рефлекторно отпуская локоть соседки. — Вызови пока лифт.       Тишина. Йеджи просто замерла на месте, беспомощно опустив руки вдоль тела. Она даже не повернула голову. Рюджин мысленно ударила себя по лбу.       — Черт, прости, — выдохнула Шин, чувствуя себя полной идиоткой. — Я забыла. — Быстро нажала на кнопку вызова. Табло загорелось, показывая, что кабина едет с первого этажа. — Стой здесь. Я пулей.       Рюджин метнулась в свою открытую квартиру, схватила с вешалки первую попавшуюся куртку и вылетела обратно, на ходу попадая руками в рукава. Лифт как раз приехал, распахивая двери. Она снова подошла к Йеджи, мягко коснувшись ее плеча.       — Это я, — предупредила, чтобы та не дернулась от неожиданности. — Я буду придерживать тебя за спину, не пугайся. — Она положила ладонь ей между лопаток и слегка подтолкнула вперед. — Заходим. Шаг вперед. Стоп. Поворачивайся.       Они спустились вниз и вышли из подъезда под постоянный, спокойный бубнеж Рюджин: «Сейчас будет дверь», «Осторожно, брусчатка неровная», «Машина прямо перед нами». Шин открыла заднюю дверь такси и помогла Хван сесть, аккуратно придерживая ее голову, чтобы та не ударилась о машину. Она села рядом и назвала водителю адрес ближайшей клиники.       Как только машина тронулась, Йеджи вцепилась в рукав ее куртки мертвой хваткой, словно боялась, что если отпустит, то та исчезнет. Рюджин скосила глаза на ее руку. Вырываться не стала. Вместо этого она накрыла холодную ладонь Йеджи своей и начала медленно гладить большим пальцем ее запястье, чувствуя, как под тонкой кожей быстро бьется пульс. Ехали они в полной тишине. Соседка дрожала, а Рюджин просто была рядом, продолжая успокаивающее движение пальцем.       Такси затормозило у приемного отделения.       — Мы приехали, — сказала, наклоняясь к Хван. — Сиди, я открою тебе дверь. — Она вышла, обошла машину и распахнула дверцу. Помогла соседке выбраться, снова привычно подхватив ее под локоть и положив ладонь на спину. — Шаг. Еще шаг. Теперь бордюр, выше ногу.       Они вошли в ярко освещенный холл. Рюджин подвела ее к стойке регистрации, усадила на ближайший стул и, перегнувшись через стойку, быстро, без лишних предисловий, объяснила ситуацию.       — Травма глаз. Попала бытовая химия. Девушка ничего не видит, сильная боль. Это срочно.       — Заполните основные данные, врач освободится через пять минут, — медсестра кивнула, оценив состояние пациентки, и протянула планшет.       Рюджин села рядом с Йеджи, быстро вбивая ее имя и данные, которые помнила или спрашивала шепотом. Потом они просто сидели и ждали. Вокруг суетились люди, кто-то кашлял, где-то плакал ребенок, но между ними висела тяжелая, ватная тишина. Хван сидела неестественно прямо, вцепившись пальцами в колени, и мелко дрожала.       — Сильно болит? — тихо спросила Рюджин, не глядя на нее.       — Очень, — одними губами выдохнула та.       Через бесконечные десять минут их вызвали. В кабинете офтальмолога все происходило быстро. Врач, пожилой мужчина с уставшими глазами, осмотрел Йеджи, промыл глаза каким-то раствором, закапал что-то, от чего та сначала дернулась, но потом заметно расслабилась.       — Химический ожог роговицы средней тяжести, — вынес вердикт врач, стягивая перчатки. — Жить будете, зрение сохраним, но роговица повреждена прилично. — Он начал перечислять список процедур, пока медсестра накладывала на глаза Йеджи плотную повязку. — Сейчас закапали антибиотики и противовоспалительное. Повязку не снимать до завтрашнего осмотра. Полное восстановление займет две-три недели. На сегодня мы вас оставим в стационаре, нужно понаблюдать, чтобы воспаление не пошло дальше.       — Три недели? — переспросила Рюджин. Она стояла у кушетки, скрестив руки на груди. — Вы серьезно?       Врач оторвался от записей и посмотрел на нее поверх очков. Взгляд был цепким, профессиональным, но с легкой искрой любопытства.       — А вы ей кем, собственно, приходитесь? Родственница? Подруга? Или, может быть, жена?       Рюджин на секунду зависла, переваривая вопрос. В Корее, конечно, времена менялись, но услышать такое от пожилого доктора было неожиданно.       — Соседка, — коротко ответила она.       Врач лишь понимающе хмыкнул, ничего не ответив. Закончив с бумагами, он кивнул медсестре, и они оба вышли из кабинета, бросив напоследок: «Отдыхайте, скоро переведем в палату». В кабинете повисла тишина. Йеджи сидела на кушетке с забинтованными глазами, прямая, как струна, и выглядела сейчас маленькой и потерянной.       — Три недели, Хван, — Рюджин попыталась усмехнуться, чтобы разбавить напряжение. — Поздравляю. Зато есть очевидный плюс: тебе не придется видеть мою физиономию целых двадцать дней.       Йеджи шутку не оценила. Она слепо пошарила рукой в воздухе, и Шин, вздохнув, шагнула ближе, позволяя себя нащупать. Хван вцепилась в ее рукав.       — Рюджин... — голос был твердым, но в нем слышалась мольба. — Послушай. Я не прошу тебя быть сиделкой, я разберусь с этим сама... Лиа, моя подруга, сейчас в Штатах, а больше я не могу кого-то попросить о таком. — Она сглотнула, собираясь с духом. Пальцы на рукаве Рюджин сжались сильнее. — Я тебя умоляю, сделай мне одолжение. Отвези меня завтра домой. И... кот. Забери его к себе на одну ночь и покорми. Я заплачу, сколько скажешь. Хочешь, слушай свою музыку на всю громкость, делай что угодно... Только не бросай Ванджу.       — Ванджу? — Шин скептически выгнула бровь. — Ты назвала кота «Принц»? Серьезно?       — Это не кот, а ангел, — сказала Йеджи, игнорируя сарказм. — Честно, он не доставит проблем.       Рюджин смотрела на нее. На эту всегда идеальную Хван Йеджи, которая сейчас сидела в полной темноте и умоляла позаботиться о «Его Высочестве». Ситуация казалась сюрреалистичной. Где-то в груди неприятно кольнуло. Видеть ее такой слабой и беспомощной было физически больно. Это совсем ей не походило.       — Купить меня пытается, — тихо, почти беззвучно прошептала Шин себе под нос. — Думает, что деньгами все решается. — Она выдержала небольшую паузу и сказала уже громче: — Ладно. Заберу я твоего Принца. Надеюсь, у него характер лучше, чем у хозяйки.       — Спасибо, — прошептала она.       — Завтра заеду за тобой в десять, — бросила Рюджин, направляясь к выходу. — Код от двери я помню. Постарайся не сбежать отсюда на ощупь.