Кошка съела твой язык

      Санджи даже не очень сильно Зоро поцарапал, когда тот его мыл. Все же Зоро ему нравился, но просто он разве не понимает, как противно, когда вся шкурка мокрая? И ДАЖЕ подшерсток?       Еще притворялся таким добреньким, когда Санджи запрыгнул на веранду следующим вечером: дверь открыл, прошел в комнату. А как Санджи подбежал потереться лбом о ногу, так хвать — и подмышку. Санджи думал, его погладить взяли, а Зоро его в душ как запихнул. Тут любой кусаться начнет, надо Санджи понять.       Потом Зоро чувствовал себя виноватым, уговаривал сидящего под стулом Санджи не злиться. Но дверь из комнаты закрыл, чтобы обиженный кот не сбежал мокрым навсегда. Зоро боялся его потерять, и за это Санджи готов был его простить.       Зоро еще прощение выпрашивал, открыл еще одну кошачью консерву: — Хорош дуться, Завитушка. Паштет будешь?       Консерва примирила Санджи и Зоро. И уже ночью, совсем сухой, Санджи забрался Зоро под бок и громко счастливо мурчал, ничего на свете не стесняясь. Тот даже не прогнал его, когда проснулся, только пробурчал: «Ты горячий, жарко», и обратно уснул. Санджи зажмурился и плотнее привалился бочком. Спать рядом с кем-то было приятно, но может быть, было дело в теле кошки, таком падком до тепла и прикосновений.       Уже дома, в своем теле, Санджи яростно гуглил состав кошачьих консерв. Как ни странно — остался более менее удовлетворен составом. Он предпочел бы другую марку, но как Зоро скажешь? Вторую половину утра он читал про то, как кошачья моча отпугивает крыс. Это понятно, это он может сделать, крысы сами разбегутся.       Он решил в этот раз собрать чуть больше информации, чтобы более продуманно подойти к Зоро в человеческом виде. Потому оставался в додзе подольше, прямо до утра. Наблюдал, как Зоро готовит, то есть сжигает завтрак. Два раза Санджи даже начинал неистово вопить, когда яйца на сковороде становились сухими и хрусткими. Зоро прибегал на зов, выключал плиту и радовался: — Сегодня яйца так хорошо вышли, даже не подгорели снизу!       Санджи закатывал большие кошачьи глаза. Яичница Зоро хрустела, как сухие ветки. Зоро купил сразу семь банок паштета и одну с тунцом. — Это тебе на воскресенье. Надо же как-то отмечать праздники, — пояснил Зоро и дал Санджи понюхать холодный бок жестянки.       Санджи часто наблюдал, сидя прямо в дверном проеме, как Зоро разогревается с катаной перед занятиями с детьми, делает взрослые упражнения. Санджи и не подозревал, что кендо — это так мужественно и красиво.       Отец с Зоро менялись, и Коширо вел старшую группу, в которой был даже совсем старик, с трудом держащий катану. Это натолкнуло Санджи на мысль, как сблизиться с Зоро.       Возвращаться в человеческое тело после четырнадцати часов отсутствия было болезненней, чем обычно. После стольких часов неподвижности ныли стянутые жилы, зудели без нормального кровоснабжения покореженные ноги. Санджи даже не смог сразу вставать с кровати, пришлось с шипением от щиплющей боли медленно растирать себе бедра и голени. Он больше не успевал на завтрак, но в доме этого, кажется не заметили, или проигнорировали. Это уверило Санджи в свободе становиться котом не только глубоким вечером.       В том, что в доме смотрят сквозь него, были свои преимущества.       В этот раз до додзе он доковылял на деревянных ногах уже почти что перед ужином. Детишки с секций разбежались домой, и Санджи был рад — Зоро не нужно будет волноваться за них.       Он громко постучал в калитку и сам толкнул ее, входя на территорию, знакомую ему как все его четыре лапы и хвост. — Какого хуя?! — Зоро преградил ему путь на крыльце, где обычно встречал вечером своего кота. Санджи непроизвольно улыбнулся, подавляя желание потереться о его ногу лбом. — Добрый день, я по поводу секций для уровня с низки уровнем подготовки. — Ты тот псих с ядовитыми конфетами! — рыкнул Зоро, угрожающе расправляя плечи. — Вы же знаете, что они были не отравлены. Я сам съел пять, и с детьми все в порядке, — отстаивал свою правоту Санджи. Зоро слопал его сендвич с таким аппетитом, что чуть за ушами не трещало. — Да плевать я хотел на это, я велел не приближаться к детям! — И поэтому я пришел, когда их нет. — А ты что, следишь, когда они уходят? — Зоро подозрительно прищурился, застав Санджи врасплох. — Что? Нет! Я просто хотел всех угостить! Я вообще-то и тогда и сегодня шел к вам, чтобы записаться на занятия. Мне нужен спорт и физиотерапия, — Санджи улыбался как можно дружелюбнее, и даже показал на ноги, надеясь, что Зоро сам уже все давно заметил и без тросточки. Тросточку Санджи пользовать отказывался, это был проигрыш судьбе в его глазах. — Мы ничего такого не ведем! — все равно наступал Зоро. — У нас группы только для тех, у кого нормально с координацией. Не хотим потом разгребать жалобы. — Никаких жалоб! — Санджи примирительно поднял руки. — Мне просто нужно разнообразие в занятиях!       Санджи врал. У него не было никакой физиотерапии. Наверное, отец бы записал его или даже нанял кого-нибудь с медицинским образованием, если бы Санджи с самого начала попросил. Все лучше, чем позориться потом калечным, нелепо шаркающим и западающим на одну ногу сыном.       Но первый год после возвращения из больницы Санджи отвергал весь мир. Он выбросил телефон, в котором были уже давно мертвы все школьные чаты, а его не тегали уже более полугода. Из какой-то детской обиды отказался общаться даже с теми, кто спрашивал о его здоровье. Его семья приняла это с холодной удовлетворенностью: они и ожидали, что слабак Санджи так легко сломается. Быть может, ему нужна была психологическая помощь, чтобы выкарабкаться, но он лишь кричал на каждого, кто пытался к нему подступиться.       И Джадж отселил его в дальнее крыло, чтобы не мельтешил своей инвалидностью перед глазами, на этом все и закончилось.       Санджи закрылся от мира в своей травме и не боролся за себя так, как следовало бы. И кроме редких вылазок из дома это стало его первой попыткой что-то сделать для своего тела после той аварии. Ну и это был шанс ходить на занятия в додзе, где живет и работает Зоро! — Ты в ни одну группу не подходишь! — кривился Зоро. — Да ладно тебе, я читал, что у вас есть группа шестьдесят плюс. Я надеюсь, что буду за ними поспевать. И потом, главное ведь не победа, а участие! — Санджи широко улыбнулся. Быть может, немного неловко — мышца за несколько лет забыла, каково это. В школе он постоянно хохотал с ребятами на перемене, это давалось так легко, как дышать.       С этой улыбкой Санджи ощутил, как возвращает себе частички себя — смех, желание бороться, он может и правда поправить немного ноги на групповых тернировках. — Уебывай, — вернул его к реальности Зоро, с презрением разглядывающий Санджину улыбку. — Уебывай, а то в полицию позвоню, тебя выволокут. Я инвалидов не бью.       Улыбка погасла, как робкая свеча на ветру. — Что ты скажешь? Полиция, приезжайте, выгоните клиента, который хочет заниматься и приносить доход моему додзе? Я просто пиздец как люблю нищету и иметь всего три сменные футболки? — Санджи заметил еще котом, как циркулируют три несчастные футболки с Зоро в стиралку, а из стиралки на веревку в бесконечном беспродыхном аду. Этот как чистилище, но для футболок. — Нет. Выгоните психа, который не понимает слова нет. — Я хочу поговорить с владельцем додзе, — холодно, подражая отцу, сказал Санджи. — Тебе повезло. Я и есть владелец додзе. У нас с отцом совместное владение, — голос Зоро был полон злости и яда. — И мы не берем таких, как ты!       Зоро резко шагнул вперед, и Санджи отшатнулся. Зоро не собирался его толкать, но вся его подача, язык тела были угрожающими. Санджи часто-часто заморгал, никак не придумывая, что же делать. Что же еще такого сказать, чтобы его впустили внутрь.       Когда он был котом, ничего говорить не приходилось. Можно было тереться головой, и тебя гладили. Все так просто и нежно. — Я… Я… — а чего Санджи вообще хотел от Зоро? Даже если он запишется в додзе, вотрется в доверие — что потом? Да даже если подружится с Зоро? Парни не тискают друг друга, не мурчат, лежа в обнимку у телевизора. Вряд ли Зоро будет чесать Санджи по голове и за ухом, раздавая нежность, как бесплатный вай-фай. В человеческой форме Санджи все равно не получить ничего желаемого. — Я… я понял, — сдался Санджи и опустил голову. — Не надо полиции. Я пойду.       Он волочил ноги по дорожке до калитки под пронзающим спину взглядом Зоро. Как Санджи мог до сих пор не понимать? Ему как человеку не положено то, что получает кот Завитушка. Что он вообще… — Ты с кем-то говорил? — из додзе высунулся Коширо, когда Санджи раздражающе медленно, но все же покинул чужой двор. — Да так, психи всякие ошиваются. Выпроводил их. — Да? — задумчиво наклонил голову Коширо. — Мне показалось, за забором мелькнул тот самый мальчик. — Завитушка! Ах ты шерстяной поганец! — они с Зоро бегали по гостиной и играли. Поначалу Санджи и вовсе не хотел идти вечером котом в додзе. Зачем, если это тепло никогда не будет по-настоящему его, а предназначено только для кота? А кот всегда гуляет сам по себе и бегает наперегонки с луной по гребешку крыши на здоровых лапах. Но уже в сумерках решимость его поугасла, помнились ласковые руки на спине, рокочущий в груди голос Зоро, если прижаться к нему всем телом.       Потому Санджи пришел, но обиженно. Решил укусить Зоро за лодыжку. Но тот так смешно отдернул ногу, что Санджи тут же устроил за ним веселую охоту. Он выбегал из-за дивана или холодильника, целясь в пятку, а Зоро ловко отпрыгивал и уворачивался. Санджи немного поддавался, он не хотел правда сильно его оцарапать. Кошачья реакция невероятна, но и мечник был на пике формы, так что сражались они практически на равных!       Пока в один момент Зоро не нагнулся резко и не подхватил Санджи под грудь. На секунду замерло сердце, когда его крутанули в воздухе и прижали к груди, обнимая и успокаивая бешеные скачки. Санджи уставился на Зоро во все глаза, задирая морду. — Ха-ха, до чего забавный кот! — и голос его переливался раскатами смеха в груди, и передавался на все тело прижавшегося и притихшего Санджи. И так, наверное, и ощущается счастье. Санджи смотрел и смотрел на него своими огромными кошачьими глазищами.       Зоро его потом покормил, и они смотрели вместе телевизор. Санджи было плевать, что шло, он лежал на груди Зоро с закрытыми глазами слушал стук его сердца. И это было так упоительно, что он глубоко-глубоко заснул.       Разбудил его Зоро, потрепав по ушам, и Санджи изогнулся под лаской, переворачиваясь на спину. Зоро погладил и живот, но аккуратно подвинул его.       Они были уже в кровати, Зоро взял его с собой спать! Меж тем случилось странное, Зоро не удержался и уткнулся лицом в нежную персиковую шерстку на брюхе. И как дунул туда! И рассмеялся, глядя на окосевший взгляд кота.       А Санджи обомлел, не ожидая от Зоро настолько интимной глупой нежности, ласкового дурачества, которое не было изведано Санджи в человеческом теле. Никто вот так не валялся с ним, не смеялся и не дурачился вот так, дуя в пупок. Это было невероятно интимно. — Отпусти меня, я же не кот, у меня есть работа, — ни капли не смущенный откровенностью Зоро оставил очумевшего Санджи на постели и пошел делать растяжку перед тем, как одеваться.       Санджи лежал на кровати Зоро, купаясь в первых лучах летнего солнца, и глядел, как аккуратно ходят мышцы под футболкой у Зоро. И ему совсем-совсем не хотелось возвращаться обратно в свой дом, там нет ничего из этого. Там Санджи ничего не ждет, а человека-Санджи Зоро все равно не будет гладить за ухом и делать «пу» в брюхо.       И тогда в голову Санджи пробралась эта предательская мысль.       После стольких часов в теле кота возвращения в покалеченное тело всегда были болезненными, ноги и руки ощущались затекшими, похолодевшими. И это только усугубляло контраст после утренней пробежки на четырех лапах под пение птиц. И вот он снова в холодной голубой комнате. Нужно бы покормить свое тело, но не хочется даже вставать.       Санджи не принимал это решение спонтанно, он взвешивал все за и против. Что ждет его здесь, и что ждет его в додзе, чем полнится его день… И у Санджи Винсмоука он полнился лишь попыткой немного пригасить боль в ногах и гуглением про кошек. Сколько они живут, высок ли шанс заболеть. Пятнадцать лет может прожить домашний кот. Пятнадцать лет рядом с Зоро звучали как сказочная перспектива.       Потому это не было случайностью, когда Санджи не вернулся на следующее утро к себе домой. Он валялся на теплых досках додзе, выслеживал и пугал крыс, путался, усмехаясь в усы, под ногами у Зоро во время занятий у детишек. У детишек он произвел фурор, все они кинулись гладить его наперебой, спрашивать, как зовут. Санджи не выпускал когтей даже на слишком настырную мелюзгу. Зоро только улыбался, не прогонял его обидными словами и угрозами.       Наоборот, дал детям время потискать его пару минут, но потом строго все прекратил. Велел детям вернуться к дисциплине и представил Санджи детишкам официально. — Это Завитушка, мой кот.       Дети благоговейно охнули. — Такой пушистый и красивый!       Санджи сидел и жмурился от счастья. — Надеюсь, ты и правда ничей, — почесал ему под подбородном Коширо. Санджи благодарно принял и эту ласку, разбалованный чужой нежностью. — А то если такой ласковый красавец откуда-то пропал, там по нему очень тоскуют.       Санджи сбегал вечером проверить на всякий случай — по нему не тосковали. Судя по оставленной на ручке двери нитке, никто даже не входил в его комнату за день. То ли он сам приучил даже прислугу не заворачивать в его крыло особняка, то ли ему предоставляли такую свободу, покуда он не выходит на улицу позорить семью. Его тело лежало покойно на кровати, и Санджи даже аккуратно лапками забрался на свою грудь поверх одеяла. Лишь бы не коснуться и не вернуться обратно. Сердце билось слабо-слабо, а тепла почти что не было — не чета печке Зоро.       Он развернулся и выпрыгнул в окно, даже не оборачиваясь на себя. Санджи Винсмоука ничего не ждало в этой жизни. То ли дело Завитушка.       Санджи помнил, как торговка предупреждала про три дня. Но свое окончательное решение он принял еще в конце первого. — Совсем стал домашний, да? — подмигнул ему Зоро и похлопал по макушке, заметив, что Санджи больше не ходит на охоту в лесок, как он думал. Санджи муркнул и боднул руку, требуя еще ласки. — Нет, ну какой ты ручной, — тихо засмеялся Зоро. Санджи ОБОЖАЛ этот рокот в его груди, и замурчал еще сильнее, как трактор.       Санджи даже Хиери понравился. Так звали старшую сестру одного из учеников Зоро, и та явно была влюблена в Зоро, но болван ничего не замечал. Когда Санджи заметил ее смущенный румянец и то, как она треплет край рукава, то это почему-то сначала расстроило, даже разозлило его. Хотелось нафырчать на нее, чтобы она убиралась! Убиралась прочь! Но у Хиери были мягкие руки, быстрые пальцы, и она быстро подкупила его тем, что знала самые секретные места удовольствия на кошачьей шкуре.       Зоро все равно никогда не мог бы быть его. Какой смысл ревновать? Это бы разрывало Санджи сердце, будь он человеком. Но он оставил это в прошлом, он решил остаться котом.       Не было никакого рокового счетчика, отсчитывающего судьбу Санджи с каждым закатом. Он даже как-то обсчитался, только на четвертый день вспомнил, что третий день-то был вчера.       «Ох, Винсмоука Санджи, наверное, уже и нет в этом мире», — подумалось без особых эмоций. Удивленно приподнял голову, прислушиваясь к себе — ничего не поменялось, никакого ощущения потери и обрыва в душе. И снова опустил голову на грудь Зоро. Было хорошо. Винсмоука Санджи не оплакивал никто в этом мире, даже он сам.       Жалко только, что нельзя готовить. Он бы хотел радовать Зоро чем-то этаким, а не горелой яичницей (хотя Санджи старается помогать!). Но Зоро бы все равно не ел то, чем угощал бы его «псих-фрик». Потому снова — что он теряет?       В состоянии абсолютного кошачьего упоения и любви к Зоро, у которой даже в лексиконе начитанного Санджи, не было названия, пролетела неделя.       Беда пришла, откуда не звали. Точнее — из именитого додзе из столицы. — Это твой шанс изучить новые техники, Зоро. Нельзя всю жизнь практиковаться в своем тихом городке, если ты хочешь заявиться на турнир, — логично убеждал Коширо. — Но как же наше додзе… — Я справлялся и раньше сам, пока ты рос, что изменится? Поезжай, поживи там год или полгода, Рюма-сенсей все одобрил. Как раз до турнира в следующем году. Сразись с новыми противниками, у тебя тут редко бывают стоящие поединки. Так и опыт накопишь, а не только технику отточишь.       Санджи крутил головой туда-сюда, слушая диалог Коширо и Зоро. Тот мечтал о титуле лучшего мечника, сверкнуть в большом мире. Санджи тут его понимал, он сам в выпускном никак не мог дождаться конца года. Он копил три года старшей школы. Покупал еду с отцовской карты для знакомых, а с них брал наличку. Его запас в старой наволочке рос от месяца к месяцу. Он собирался удрать от отца, поступить в кулинарный колледж, подрабатывать, потом открыть собственный ресторан. Большой мир с замиранием сердца ждал, когда засияет звезда Санджи. Его аж токало от нетерпения перед большой, слепящей будущей жизнью. И все это смялось и покорежилось в последние дни перед выпускным так же, как школьный автобус.       Он понимал это томление Зоро вырваться в большой мир. — Разве молодой человек не должен жить в городе, полном возможностей? Поезжай, я присмотрю и за додзе, и за Завитушкой.       Шерсть у Санджи тут же встала дыбом, он заурчал.       То есть как это? Он без сожалений отбросил свою человеческую сущность ради того, чтобы быть с Зоро. Но Зоро покинет его, оставит позади, как все одноклассники Санджи разъехались по миру, оставив его всего переломанным в больничной палате. Оставив его догнивать изнутри под слоем гипса.       Уедет вся ласка, горячие руки, смех, который раскатывается в груди Зоро и ощущается под лапками?! А Санджи что?! В этом мире хоть что-то положено Санджи?! — Ты чего, Завитушка! — Зоро даже говорить с Коширо перестал, глядя на ревущего кота. — Иди сю…       Санджи ударил его по руке, сразу всеми когтями. Зоро отдернул оцарапанную руку, а Санджи, в ужасе от самого себя, кубарем скатился с дивана, рванул к двери додзе. Та была приоткрыта всего лишь на щель, и он с трудом протиснул туда свое мускулистое кошачье тело, буксуя в проеме всеми четырьмя лапами. — Завитушка!       Он уже бежал по мокрой от вечерней росы траве прочь, прочь, от мира, который поманил, но собирается его бросить так же, как сделал первый. Он бежал вдоль дороги, обгоняя бездомного гаркнувшего на него пса, чуть не попав под колеса ночного мотоцикла. Влетел в окно своей комнаты…       Но Санджи Винсмоука уже не было. Его комната была не просто пуста, а чисто прибрана, кровать — идеально застелена новым покрывалом. Санджи не был в особняке более недели, игнорировать бездыханного Санджи неделю не смогли даже домочадцы.       Его тело все же обнаружили и убрали, вспомнил Санджи. Нашли небось в дурацкой кошачьей маске, что только еще сильнее выбесило отца — даже в смерти его опозорил. Не удивительно, что похороны прошли незаметно.       Ему некуда было перепрятаться от предательства Зоро.       В других дворах не гладили и не кормили. Будучи котом только на полставки, Санджи и не догадывался, как трудно ничейному коту добывать себе пропитание на регулярной основе. В других дворах жили псы, лезли драться другие кошки, хотя сейчас Санджи было не до драк.       Он уже три дня скитался в кошачьей шкуре по своему городку. Вначале он думал поживиться на кухне Винсмоуков, ведь он там все знает, но горничная подняла такой визг, а отец приказал вздернуть грязное животное, если оно еще раз так обнаглеет, потому Санджи не смог пробраться даже дальше коридора. Он бежал в ужасе, фантомная погоня еще долго мерещилась ему.       Он обнаружил себя в кустах лохматой акации, тяжело дышащим и голодным. Коширо с Зоро как раз завели разговор перед ужином, Санджи даже не успело перепасть кусочка рыбки от готовки. Он был ласковым, а Коширо был добрым и щедрым, они прекрасно друг друга понимали.       Но больше нет. Вернуться — означало смириться с предательством. Означало покорно сидеть и смотреть, как легко Зоро бросает его тут. Сначала все оставили позади его калекой, теперь бросают в виде кота. Он думал, что выторговал себе новую судьбу, но это… Это было больше, чем Санджи мог вынести.       Потому в одночасье он стал бродячим котом, который даже не знал, что это такое. Говорят, домашние коты скорее всего погибнут в первую же неделю без присмотра. Их разорвут собаки, они получат инфекцию в драке за еду с другими котами. Санджи читал все это в интернете, он думал, что подготовился к кошачьей жизни. Но не к предательству, к нему он никогда не умел быть готовым.       На третий день он прятался снова в той же спасительной акации от бездомного пса, что рыскал по округе. Он так ни разу не поел досыта за три дня, его хвост набрал мелких репьев, которые он был не в силах вычесать даже зубами. От былого великолепия лоснящейся персиковой шкурки осталось лишь воспоминание.       Начинал накрапывать дождь, но Санджи не осмеливался выбираться из глубины куста и искать укрытие. Не было никакой гарантии, что в том укрытии не будет псов или опасных боевых котов, которые не дезинфицируют свои лапы перед дракой. Он смежил веки, готовясь погрузиться в зыбкую кошачью дрему, чтобы унять чувство голода и одиночества. Следовало выследить како-нибудь ребенка из додзе Зоро, как должно и делать фрику и сталкеру, и проводить его до дома. Тот бы погладил и вынес поесть. Но тогда бы он точно рассказал Зоро. Гордость Санджи не позволяла ему так унизиться.       Он отринул всю свою жизнь, не метафорически! Тела Санджи Винсмоука больше нет, и все ради того, чтоб быть с Зоро. А тот оставляет его позади ради нового сверкающего будущего, даже не оборачиваясь. — Кыс-кыс-кыс! — донеслось до Санджи. И легкий стук ложки по чему-то металлическому. — Кыс… Да блять, будто я знаю, откликался он на кыс-кыс или нет. Я его и не подзывал так ни разу.       Санджи приподнял ушки, запылившися после того, как пес повалял его у обочины. Это был он, раскатистый и низкий голос Зоро, такой родной и согревающий. Он погрузился опять в приятную дрему, так спать было хорошо. — Кис-кис, Завитушка. Ну куда же ты пропал?       Санджи резко открыл глаза, когда шаги прохрустели по гравию совсем рядом. Это… это и правда был голос Зоро? Он ищет его? — Все ищете своего кота, Зоро-сенсей? — мама одного из учеников, кажется. Голос взрослый, сочувствующий. — Да, он испугался чего-то и убежал. Он раньше так надолго не терялся, — Зоро! Это был точно голос Зоро, он искал его.       Санджи не успел даже осознать, как был на четырех лапах, готовый рвануть в теплые, ласковые руки. В нежности, которая раздается бесплатно и ни за что. За то, что ты кот.       Сбоку послышалось низкое рычание. Пес все еще был здесь, сторожил его, явно обиженной цапапиной от лапы через всю морду. Связываешься с Санджи Винсмоуком — огребаешь, псина! Но выбраться Санджи не мог, боялся того, что гигантские челюсти таки перекусят позвоночник или шею. — Кис-кис! — и стук по железке. Это была кошачья консерва, понял вдруг Санджи. Зоро стучит по ней, чтобы привлечь кота на знакомый звук. Зоро тоже гуглил, как его найти. — Кис…       Голос удалялся, уходило тепло и ощущение нужности, даже если от тебя нет никакого толку. Уходили «пыфанья» в пузико. — Мяу! — отчаянно выкрикнул Санджи вслед Зоро. — Мяу, мяу, мяу!       Пусть пёс смеется, как Санджи любит Зоро, как он по нему скучал. Он все искренне выразит, потому что невозможно в таком маленьком теле удерживать столько так долго. — Мяу! — В кустах? Вон там? А ну, кыш, кыш!       Пес зарычал, но Зоро, не долго думая, прогнал его камнем. Ему было плевать на всяких бродяг, когда там его кот, его Завитушка. Санджи был уверен, Зоро стремится к нему!       И когда густые запутанные ветки акации раздвинулись с треском, снаружи и правда был он. Зоро, по которому Санджи так сильно скучал.       И Санджи отчаянно бросился ему в руки, забывая и про предательство, и про гордость. Кошачьи дни так быстротечны, чтобы не утопать в ласковых руках. — Завитушка! — и Зоро прижимал его в ответ к себе, гладил по голове, когда перепуганный кот пытался спрятать нос в его шее, забраться повыше к плечу. — Нашелся! Ты все-таки нашелся!       И Санджи был пыльный после стычки со псом, оголодавший и в мелких репьях, не такой великолепный, как раньше. Но Зоро искал его, искал! И теперь прижимал к себе, несмотря на скомканную шерсть, и гладил, гладил, гладил горячими ладонями. И нес высоко-высоко, над всеми опасностями, к ним домой.       И если это не любовь, то что вы понимаете в любви.