Quae vero ignis non sanat / Что даже огонь не лечит

      На заднем плане шуршало радио. В новостных сводках говорили, что петербургские полицейские за один день раскрыли целую серию преступлений: были пойманы маньяк-поэт и маньяк-жрец, а также была найдена целая лаборатория, где проводили неэтичные эксперименты над больными. Доктор Рубинштейн, возглавлявший ее, находится под арестом и в данный момент дает показания. Про перестрелку в здании Vmeste тоже вскользь упоминали. Говорили, что под завалами нашли труп печально известного программиста Сергея Разумовского, который ранее сбежал из Чумного форта и организовал серию убийств. Дело закрыто.       В помещении сильно пахло медицинским спиртом и больничной стерильностью. На прикроватном столике все еще лежали зажимы и окровавленные ватные тампоны.       Силуэт в черном отделился от теней в комнате и, неспешно обогнув столик, подошел к изголовью кровати. Его рука в нерешительности застыла, занесенная над копной рыжих волос пациента, в беспорядке рассыпавшихся по подушке. Бледное лицо с синюшными губами украшали еле заметные пятнышки веснушек на щеках, и рука, все таки решившись, осторожно погладила их под левым глазом большим пальцем.       — Тебе повезло, что в ЧВК я не фигней страдал и умею кое-что, — сказал мужчина и осторожно присел на край кровати, попутно с шипением хватаясь за бок, – иначе ты бы истек кровью.       Его рука все-таки переместилась с бледной щеки на потускневший пожар волос и осторожно по ним провела:       — Теперь у каждого из нас по шраму.