Quae vero ignis non sanat / Что даже огонь не лечит

      Подвал, несмотря на свою темноту, был весьма просторным — в нем свободно расположилась целая армия военных машин Хольта, стоящих по периметру, стол с тремя открытыми ноутбуками и две профессиональные камеры по углам помещения, стримящие происходящее в соцсеть в прямом эфире. В середине комнаты, там, где было больше всего света от единственной потолочной лампы, привязанные к стульям поперек груди и за лодыжки, находились трое мужчин: один весьма цивильного вида, в костюмчике и с залачеными волосами, и двое, выглядящие как пацанчики из девяностых, в спортивных костюмах и черных шапках.       На камерах замигали красные огоньки, обозначающие, что запись началась, и меланхоличный голос из динамика начал свою речь:       — «Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.» Собравшиеся здесь сегодня всегда приходили, чтобы победить. Победить начинающего ресторатора с Васильевского острова и заставить его платить половину дохода за «крышу». Победить автора перспективного изобретения и заставить его продать патент за копейки. Победить старт-апера в области IT-технологий и вынудить его продать все имущество, чтобы выкупить свою жизнь. Сегодня я снова предлагаю вам победить. У вас есть тридцать минут на то, чтобы выпутаться из веревок, добраться до компьютеров и исправить маленькую ошибку в коде, который вы увидите на экране, так, чтобы программа заработала. Ошибка только одна, но если вы не сможете отыскать ее до того, как истечет время, вы умрете. Таковы условия игры. «Каратель один»!       У одного из андроидов, стоявших у стены, вспыхнули красным жутковатые глаза-визуальные сенсоры, и он вытянул перед собой руку в направлении пленников, попутно выдвигая из нее дуло автомата.       — Время пошло.

***

      Наблюдающий за происходящим по монитору Олег скрестил руки на груди:       — Ты действительно отдашь приказ стрелять, если они не успеют исправить твой код?       Разумовский, сидящий рядом с ним на софе в непривычно собранной позе, бесцветно произнес:       — Да.       — Серёж, когда я с пацанами вязал этих мужиков, я думал, что мы их просто запугаем и заставим вернуть тебе активы твоей соцсети. Одумайся! То, что они так по-свински с тобой поступили, не значит, что ты должен опускаться на их уровень. Возможно, мы можем выбить из них показания на камеру и отнести в полицию…       — Где они дадут кому надо на лапу, и все повторится, — перебил его Разумовский. – Я хочу, чтобы им было больно и страшно. Как было больно и страшно мне, когда меня везли в багажнике в лес. Когда дали лопату и заставили в ночи копать себе могилу. Только страхом им не отделаться.       Олег перевел на Сергея взгляд.       — Когда это было?       — Когда ты еще служил в армии на срочке. После этого случая я как раз предлагал тебе работать на меня, но ты отказался.       Олег сглотнул кислую слюну и отвел взгляд.       — И что..., — начал он и осекся. – Это стоит того, чтобы пятнать свои руки в крови? Ты не такой! Помнишь, ты мечтал, как сделаешь жизнь людей лучше своей соцсетью, как творения твоих рук будут служить на благо людей…       Сергей поднял руки и, медленно поворачивая ладони, осмотрел их, словно действительно мог найти на них кровь:       — Творения моих рук и так послужат на благо людей, — сухо прокомментировал он. – И не профессиональному убийце осуждать мои действия. Просто наслаждайся зрелищем. Время на таймере внизу экрана показывало, что осталась минута. Разумовский кровожадно улыбнулся и наконец блаженно откинулся на спинку софы.

***

      Время на таймере показало, что осталось десять секунд до конца отсчета, когда один из мужчин, тот, что был в костюмчике, дрожащей рукой щелкнул по кнопке Enter. Код на экране сменился окошком выполняющейся команды. Двое других все еще сидели за своими ноутбуками. Когда таймер показал нули, «Каратель один» выпустил тем двоим в спины по три пули, и их тела сползли со стульев под ноги тому, что остался в живых. Судя по движению плеч того, он рыдал. Возможно, от облегчения.       — Вот такое видео транслировалось сегодня во Vmeste. Место нашли, пострадавшего и убитых опознали. Это члены так называемой «лахтинской» банды. Вступительное слово довольно точно описало их деятельность, — прокомментировал Дима, убирая из-под носа Грома свой телефон.       — Выжившего допросили?       — Он в шоке, мало что мог сказать. Только что его скрутили несколько мужиков в балаклавах и СОБРовской форме, он думал, СОБР настоящий, по понятной причине. Дальше его вырубили, очнулся уже в подвале.       — У Разумовского в этом Vmeste мёдом что ль для маньяков-эксгибиционистов намазано? – пробурчал себе под нос Гром. – Кстати, про Разумовского. Может ли это быть он?       — В больнице сообщили, что он все еще у них. Из Чумного форта ему не удалось бы это провернуть. Где там взять подельников с оружием и в форме?       — Продолжатель «благого» дела, значит, — Гром в отвращении цокнул языком. – Надо навестить тех, кому теперь принадлежит Vmeste, может, они будут посговорчивее бывшего хозяина и выдадут нам метаданные.       — Кстати об этом… — Дима перевел взгляд на Игоря. – Наши жертвы и есть новые владельцы Vmeste.

***

      Олег заметно вздрогнул и инстинктивно повернул телефон так, чтобы происходящее на экране нельзя было увидеть посторонним, когда Разумовский вновь зашел в помещение.       — Что ты делаешь? – поинтересовался Сергей с долей угрозы в голосе.       — Пролистываю новости, — постаравшись придать своему тону оттенок максимальной невозмутимости ответил Олег. – Все еще никаких новостей ни о психушке, ни о твоем побеге.       — Замечательно, — отозвался Разумовский. Он прошел мимо Олега прямо к рабочему компьютеру, на экране которого пестрели строки кода. – Ты сделал, как я тебя просил?       — Да. Хольт и тот другой мужик помещены туда, куда ты сказал. Они на мушке у «Карателей». Хольт связан покрепче и с кляпом. Все-таки это его игрушки, чтоб не натворил лишнего.       Разумовский кивнул и уселся за компьютер, не удостоив Олега даже взглядом. Тот осторожно заглянул в экран телефона, словно призрак Сережи мог материализоваться за его плечом и все-таки углядеть в его действиях крамолу. На стоп-кадре ютубовского видео застыла красноволосая голова Юли, еще минуту назад рассказывавшая Олегу о том, как на самом деле Сережа был пойман полицейскими и отправлен в лечебницу. Теперь Олег знал, что никакой подставы со стороны лахтинских не было, но происходящее яснее не становилось. Сережа, — тот одаренный и немного нелюдимый Сережа, с которым они пуд соли в детдоме съели, — никогда не стал бы убивать людей, даже очень плохих, заслуживающих смерти людей. И угрожать Олегу он бы не стал. От его присутствия в помещении Олег не стал бы вздрагивать и прятать телефон. Ответ на вопрос, что же произошло с тем, его Сережей, плавал где-то на поверхности, но Олег все никак не мог уловить зацепки.       — Если ты ничем не занят, можешь зайти в японский ресторанчик на Савушкина и взять мне онигири с тунцом. И минералки, — не отрываясь от монитора сказал ровным тоном Разумовский.       И вот опять. Сережа не стал бы использовать Олега как пажа. С другой стороны, это было отличное оправдание для того, чтобы без подозрений покинуть здание HOLT International и во всем разобраться.       — Окей, — ответил Волков, снял куртку со спинки софы и вышел за дверь.

***

      Это был самый тяжелый подъем из глубин, который Разумовскому только удавался. Он отчаянно пытался пробиться через мягкие теплые черные волны забытья, расслабляюще-приятные, как нахождение без сознания. Он видел не своими глазами, понимал не своим сознанием, что происходит что-то ужасное. Что-то, в чем он совсем не хотел бы снова принимать участие, и, может быть, именно это его неприятие происходящего и позволило ему воспринимать реальность, даже если его телом владел Чумной Доктор.       Вынырнув из пребывания в бессознательном состоянии, Разумовский еще с минуту тяжело пытался отдышаться, будто действительно долго был под водой. С некоторым опозданием до него дошло, что это паническая атака. Прийти в себя в таком состоянии ума уже было подвигом, что несколько смягчало зарождающиеся на краю сознания самобичевания. Когда он хотел, чтобы Чумной Доктор вытащил его от доктора-маньяка, когда он мечтал отомстить лахтинским бандитам за угрозы на заре его карьеры, он и подумать не мог, что все это опять будет проходить так. Дрожащими руками Разумовский ощупал себя – вроде обошлось без синяков и переломов, рубашка и брюки приятные на ощупь и хорошо сидят. Олега нет. Это хорошо, что Олега нет. Разумовский не смог бы смотреть ему в глаза. Неверные пальцы нащупали в кармане телефон. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть окажется, что Чумному Доктору не было дела до контактов в телефонной книге! Пусть окажется, что ему не было дела до Сережи и того, что он может получить контроль над телом обратно!       Старый пароль сработал, и телефон услужливо открыл список контактов, среди которых влажный от нервного пота палец нажал «Игорь». Когда гудки на том конце сменились грубым «Алё», Разумовский только и смог что произнести:       — Игорь! Ты должен мне помочь, Игорь! Я не могу это прекратить! Пожалуйста, останови меня, я не могу это прекратить! Лахтинский проспект 85Е!

***

      На очередного санитара, копошащегося среди обгорелой мебели в подвале Чумного форта, никто не обратил внимания, поэтому Олег, облаченный в белый больничный халат и с максимально спокойным и уверенным лицом, прошествовал по закопченным ступеням вниз. Ориентироваться было легко – у Олега была отличная память на внутренние планы зданий. Его ребята поработали тут, конечно, на славу: не считая тех подкопченных кусков ДСП, оставшихся от мебели, остальное все сгорело подчистую, однако ответы, которые были ему так необходимы, все еще могли находиться тут. Сам доктор Смерть был в их распоряжении, — Сережа, когда пришел в себя, позаботился о том, чтобы Олег вернулся за ним, — но веры его словам не было. А вот бумага вряд ли стала бы врать.       Олег медленно, словно турист, прошел по всему маршруту, который они со штурмовой группой преодолели на пути к Сереже, чуть задержался у той стены, вдоль которой была сейчас уже не существующая койка с вязками, с которой он собственноручно вызволял друга, потом его взгляд упал на коридорчик, ведущий в следующее помещение. Оттуда в силу дальности от входа еще не успели вынести головёшки, оставшиеся от скарба, и Олег изучающее осмотрел то, что осталось. За дверью стояла металлическая корзинка для бумаг. Бумаги вверху ее были сильно обгорелые и рассыпались на черные фрагменты, но сквозь них просвечивало что-то желтое. Олег наклонился, аккуратно раздвинул горелые листы в стороны и увидел, что в корзинке остались лежать папки с историями болезни. По одной Олег доставал их, — чем выше лежала папка в корзинке, тем сильнее она пострадала от огня, — пока почти на самом дне, лишь чуть обгорелая на краях, в его руке не оказалась картонная папочка с приклеенным на скотч крупным напечатанным заголовком «Разумовский».       Олег был феерически везучим.

***

      — Оставайтесь здесь, — коротко бросил Игорь, выбираясь из Юлиной машины. Юля и Дима переглянулись – они отлично помнили, чем в прошлый раз чуть не закончился поход Грома к Разумовскому в одиночку.       Заметив, как друзья переглядываются и прекрасно понимая их опасения, он уже помягче добавил:       — Вдруг это ловушка? Тогда нам нет смысла соваться в нее всем вместе, м? Кто тогда придет мне на помощь?       Дима тяжело вздохнул и, через короткую паузу, кивнул. Юля протянула ему черную пуговку потайного микрофона – вот так, в открытую. Гром принял ее и спрятал под воротником куртки, кивнул напоследок и бегом поднялся по ступеням в здание HOLT International.       Он не успел даже до конца пройти коридор, ведущий к лифтам на первом этаже, когда в спину уткнулось дуло автомата. В натертых до блеска дверях офиса отразилась серебристая махина андроида, стоящая у него за спиной.       — Здравствуй, Игорь, – раздалось в динамиках. — Пришло время нам с тобой снова поиграть. Что скажешь?

***

      — «И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.» Как удачно, что представители самых крупных оружейных концернов почтили своим присутствием петербургские офисы своих компаний одновременно. Теперь директор HOLT International, господин Хольт, и заместитель директора Nakamoto Industries, господин Харуо, могут вдоволь насладиться плодами своих трудов. Я спрятал их где-то в городе, каждый на прицеле у «Карателя», и к каждому привязана тротиловая шашка с таймером. А помочь им можешь только ты, Игорь. Предлагаю сыграть. Разумовский указал на шахматную доску на столе перед Игорем. Его лодыжки были привязаны к ножкам стула, запястья – к ручкам, а спина плотно прижата к спинке стула веревками, стягивающими грудь.       — В таком положении немного неудобно, — сострил он, пошевелив для наглядности перетянутыми веревками запястьями.       — Не переживай, «Каратель» передвинет фигуру за тебя, от тебя потребуется лишь назвать координаты. - Разумовский посмотрел на Игоря выразительно.       — У пленников есть три часа до того, как все взлетит на воздух. Правила игры просты: за каждую твою съеденную фигуру я буду сокращать время до взрыва у каждого из них по очереди на десять минут – они конкурировали в жизни, так почему бы не поконкурировать в смерти? За каждую съеденную мою фигуру – давать тебе подсказки, как их найти. Говорят, ты в детстве был кмс по шахматам. Посмотрим, осталось ли в тебе что-то из детства, — Разумовский улыбнулся.       — Какой смысл от твоих подсказок, если я все равно привязан здесь! – с искренним возмущением заявил Гром.       — О, Игорь, перестань, — Сергей подошел совсем близко, и наклонился над ухом Игоря, дразня, — мы прекрасно знаем, что ты никогда не ходишь без напарников. Пусть уж постараются. Важные шишки все-таки помереть могут.       Грому казалось, что одно это действие призвано было подразнить его – Разумовский был так близко, что, будь Игоревы руки свободны, он немедленно впечатал бы кулак в лицо улыбающегося ублюдка, и это бессилие отразилось в его бешеном выражении лица.       — Пешка на Д4, — сквозь зубы сказал Игорь.

***

      Спустя два часа расклад на доске значительно сократил время обоих оружейных баронов, но и подсказок Игорь получил достаточно. Из того, что ему удалось узнать, он уже догадался, где были спрятаны оба бизнесмена, и ему оставалось надеяться, что его команда столь же догадлива и уже спешит к ним на помощь с саперами.       — Ты так и не сказал, что будет, если я смогу поставить тебе мат, — подал голос Игорь, пытаясь звучать любопытствующим. На самом деле это помогало скрыть небольшой шорох от рвущейся перетертой веревки.       — Я отпущу их, — развел руками Разумовский. – Игра есть игра.       — А если я проиграю?       — Они немедленно умрут. И ты с ними.       — Это несколько несправедливо, ты не считаешь? Моя жизнь стоит на кону, а твоя – нет. – Игорь нёс околесицу, отчаянно пытаясь смотреть на Разумовского. А очень хотелось опустить взгляд и посмотреть, что там с веревками.       — В следующий раз будет по-другому. Если ты выживешь, конечно, — и Разумовский совершенно безумно улыбнулся. – Делай следующий ход.       Игорь бросил взгляд на прилепившегося к стене Олега и, пока Разумовский не видел, коротко ему кивнул. Еще в начале «игры», когда андроид только привел его сюда, шокированный тем, что видит Олега живым, Игорь долго его разглядывал. Заметив это, Олег взглядом показал ему куда-то вниз, и, когда Игорь посмотрел туда, высунул из кармана поршень шприца и одними глазами указал на Разумовского.       Олег кивнул в ответ, засунул руку в карман брюк и сделал шаг вперед.       Игорь, в своём духе, просчитал несколько вероятностей различных исходов, и наиболее приемлемый был этот – напасть на Разумовского вдвоем. Чтобы отдать голосовую команду андроиду, этому психу понадобилось бы назвать модель, к которой направлен приказ, и координаты для выстрела, а это довольно долго. Либо Олегов шприц, либо Игорев кулак успели бы обезвредить преступника. Но веревка поддалась не с первого рывка, и Олег оказался рядом с Сергеем несколько раньше, чем Гром смог ему помочь. Ужас и неверие отразились в глазах Разумовского – он явно не был готов к тому, чтобы получить такой удар в спину от Олега, однако он успел перехватить запястья соперника до того, как шприц вонзился бы ему в шею. Шокированный нападением, он в первое время, казалось, забыл, как произносить команды для андроидов. Однако когда Гром был уже готов подскочить на помощь Олегу, Разумовский об этом вспомнил.       Остальное Гром осмыслил за долю секунды. Вот он кидается на помощь Олегу – и их обоих расстреливают. Вот он вступает в драку с хука с правой – и Разумовский все равно успевает его убить. Думай, думай, думай!       Пока Разумовский называл модель робота, которому полагалось выполнить выстрелы, Игорь успел рассудить, что с бόльшей вероятностью первую очередь этот псих направит на ненавистного полицейского, — ну право слово, не в друга же ему стрелять! – поэтому вместо того, чтобы пойти по одному из уже проработанных в мозгу сценариев, он бросился к двери. Не получившие никаких команд стоящие у дверей роботы ему не препятствовали, и уже в дверном проеме, открытом, по обыкновению, с ноги, Игорь услышал, как завершается команда Разумовского, а затем выстрел. На секунду обернувшись, прежде чем пуститься со всех ног прочь, Игорь увидел, как Сережин друг детства падает мешком картошки на пол, и из-под его живота тут же начинает расплываться по полу темно-красное пятно.

***

      Выстрел.       Олег падает и больше не шевелится.       Кровь растекается лужей вокруг его тела.       Сережа вынырнул. Изо всех сил, дичайшим усилием воли перехватил контроль. Перестал быть безучастным наблюдателем – но слишком поздно. Хотя это его тело, его сила мысли заставляет шевелиться конечности, все вокруг словно стало отделено от его сознания плотным ватным коконом, через который с трудом просачивалась реальность.       Его словно оглушили.       Плюхнувшись на колени прямо в кровь, – вязкую, все еще теплую, — Разумовский протянул дрожащую руку к лицу упавшего на живот Олега. Пальцы, близко-близко поднесенные к носу Волкова, не чувствовали дыхания. Стараясь не впадать в ужас раньше времени, Сергей потянулся к Олеговому вороту и осторожно пощупал под челюстью. Там, где должна была быть сонная артерия, пульсации не ощущалось.       Влага застилала глаза. Действуя скорее наугад, чем действительно видя что-то на экране, Разумовский набрал телефон скорой помощи. На том конце послышались гудки.       Что ты делаешь!? – Чумной Доктор за его плечом наклонился почти к самому уху, и его колючие перья почти впились в щеку.       — Ты… ты убил его, — Сергей чувствовал, что ему не хватало воздуха. Что он вот-вот задохнется.       О, я тебя умоляю! Он был мертв задолго до сегодняшнего дня. Я всегда убирал за тобой беспорядок. Помнишь тех живодеров? А бандитов, которые тебе угрожали в начале карьеры? Мне очень понравилось смотреть, как их убивает пристрастие к программированию, — Чумной Доктор усмехнулся. – А тебе? Я очень старался, чтобы тебе тоже понравилось. – Руки Чумного Доктора, черные, словно обгорелые, с острыми, почти птичьими когтями, обхватили Разумовского за горло, почти нежно, но дыхание у того окончательно перехватило. – А что до Олега… когда ты почти умолял его стать твоим телохранителем, когда ты не мог спать из-за угроз, когда тебе было страшно даже выйти в магазин у дома, что он ответил тебе? Он не стоит нашего горевания. – Одна из черных рук скользнула по щеке Разумовского, вытирая слезинку.       Помни, все, что я делаю, я делаю для тебя.       На том конце наконец подняли трубку, оператор представилась и попросила описать свою проблему, но рот Разумовского оказался крепко зажат когтистой лапой птицы, а в следующее мгновение он со злостью и отчаянием почувствовал, что Чумной Доктор утягивает его сознание на дно. Черное, мягкое, покрытое перьями дно.