Что такое парламент? Сигареты.

Холодный утренний воздух объял все поверхности комнаты. Свежесть, столь колючая и странная, ощущалась во всем теле. Было в этом что-то своё. Стоять вот так, в четыре утра, пока где-то позади храпят соседи, да и не только они. Занимательно. Кирилл чиркнул пальцем по колесику зажигалки. Раз, два. Та вспыхнула, моментально прижгла кончик сигареты, заставляя ее струйкой испускать дым. Кирилл затянулся, упёрся ладонями в подоконник, выдохнул. По телу прокатилась волна мягкого расслабления, погружая в покой не только разум — отнимая боль, напряжение и волнение. За окном небо едва белело. Солнце было скрыто за домами, едва можно было понять, где оно. Да и ясно: холодно ведь ещё. Кирилл ощущал голой кожей каждое дуновение ветра, проползающее под майку. Согревала только сигарета с вздымающимися красными угольками на кончике. Сзади скрипнул пол. — Куришь? — из-за спины выглянул Леха. Холодный свет осветил его пятнами, делая глаза стеклянными, похожими на хрусталь. Кирилл равнодушно пробормотал: — Не, придумываю план суицида. Тот глянул как-то странно. Не зацикливаясь, аккуратно скользнул меж хлама и встал рядом. — Стрельну? — Ты мне уже пачку должен. Кирилл долго не ломался. Фыркнув под пристальным взглядом, он протянул ему пачку с зажигалкой. Леха довольно вытянул одну, поджег и упал грудью на подоконник. Кирилл доселе не замечал, какая у них разница в росте. Леха курил. Сначала быстро, потом протяжно и в затяг, смакуя момент и стараясь расслабиться в полной мере. В целом, Кирилл тоже пытался. Он перевел взгляд обратно на окно. Солнце уже появилось над одним из домов, слегка слепя глаза. По пустым дорогам пробегали собаки. Лишь иногда трещала собственная сигарета. Как жизнь так развернулась, что они оказались здесь, в этим моменте? Со стороны послышался голос Лёхи — хриплый, тихий. — Вообще, я должен был поступать в мед, — он прижал сигарету к губам и затянулся. Глубоко и так жадно, проталкивая дым в грудь. Сглотнул. — Мама настаивала. Но не вышло. Со словами дым покатил белым комом в окно. Срывался с губом, уносимый ветром или собственной Лешиной волей — понятно не было. — Почти пустил на филфак, с детства мечтал, — он потряс рукой, стряхивая пепел и снова затянулся. — А потом эта.. Каштанка гребанная. Он отвернул голову от солнца, и в глазах померкло. Кирилл даже вдохнуть не смел. — Думал, что бешенство. Хотя, по сравнению с тем, что есть сейчас, это были бы цветочки. На его ресницах дрожали розовые солнечные лучики. Леха так редко говорил о себе, не отмахиваясь клишированными фразами про "не хочу рассказывать" и "не парься", что такие моменты откровений удавалось ловить за хвост очень-очень редко. Их стоило бы ценить, да только головой как-то не получилось. — Короче, жизнь по пизде пошла, — голос его слегка надломился, но он поспешно затянулся. И ещё раз. И ещё. — Почти студенческая тяга, — тихо добавил Кирилл, упираясь локтями в подоконник. Глупо, наверное, но и оставлять все это в молчании было не лучшим решением. Леха насмешливо выдохнул: — Пива нет. — Так там же с обычной газировкой. — Но пиво то лучше! Кирилл улыбнулся. Привычно, хотя и немного грустно. После, засмеялся. — Пиво да, лучше, — он вдавил сигаретный бычок в пепельницу, отнимая кончики пальцев, боясь обжечься. — Однозначно. Он с мягкой улыбкой смотрел в окно. Мечтательно так, как будто сам вновь стал ребенком — А я не знал, кем стать. Собирался в этом.. — он проморгал, возвращаясь к разуму от внезапно нахлынувших чувств, — ..в этом году, да; на инженера поступать. Но баллов не хватило, так что в замешательстве был. На улице теплел рассвет. — Возможно, и не так все плохо? Солнце всходило. Красиво сияло. — Возможно, — Леша затянулся и затушил сигарету, выдыхая в окно, — Зато.. Он замолк.