The Days between (Между днями дни)

Конечно же, он не выключает камеру. Шоу должно продолжаться. Возможно, не так уж сильно интересно слушать обсуждение того, в какие магазины отправиться дальше, но это избавляет его от необходимости повторять это для своей аудитории, а кроме того, у зрителей возникает ощущение, что они слышат что-то личное, что-то секретное, а это всегда хорошо для рейтингов. Скажите кому-нибудь «нет», и вдруг окажется, что он стал ещё больше заинтересован. Вот как это работает. Он снова проверяет свои рейтинги, и, о да, всё так, как он и предполагал: небольшой прирост числа зрителей сопровождается комментариями о том, как интересно подслушивать, как это ловко и всё такое. Он знает своё дело. Это работало в Подземье, и, к его огромному удовольствию, здесь всё работает так же. Монстры и люди на самом деле не так уж сильно отличаются. Он надеется, что поездка продолжится в ближайшее время, ведь даже секретности недостаточно, чтобы сделать подобное обсуждение интересным в течение долгого времени, и, честно говоря, он не может допустить, чтобы его аудитория заскучала, это недопустимо! И всё же, когда ручная граната с грохотом падает на стол перед ним, это не вызывает у него приятных эмоций. — Что… — ЛОЖИСЬ! Всё было бы размыто, если бы не тот факт, что у него тело робота. Призрак в машине, в буквальном смысле, душа, управляющая металлической оболочкой. Люди — это души, управляющие телесными оболочками, так что, по его мнению, в этом отношении он не так уж сильно от них отличается. Дело в том, что его тело влияет на него. Его механическое тело оснащено несколькими процессорами и большим объёмом оперативной памяти, а его системы хорошо обслуживаются и оптимизированы для повышения эффективности благодаря Альфис. Это значит, что у него есть время подумать о происходящем, потому что он способен мыслить исключительно быстро. Это граната, и, судя по визуальному восприятию, которое он получает, и по тому, как он сравнивает её со своими бомбами и с тем, как они выглядят на разных этапах до и во время взрыва, она взорвётся примерно через пять секунд. Необходимо принять меры безопасности. Меттатону дали список людей, которых он должен защищать, в порядке убывания приоритета. Он ненавидит этот список, ненавидит то, что его друзей разделили на категории в зависимости от приоритета, который совершенно не соответствует действительности. Но это список, который ему дали, и он пообещал его соблюдать. Первоочередная задача — Фриск. С этим он действительно может согласиться. Но Фриск слишком далеко от него, её уже забрал солдат. На втором месте — ты с Долорес. Хорошо. Тебя забирает тот же солдат, который несёт Фриск. Долорес стоит рядом с Азгором, который уже наполовину приобнял её, чтобы защитить. Третий приоритет — это Санс, и именно это его бесит. Он умом понимает, что монстра с одним показателем здоровья и таким полезным навыком, как телепортация, нужно защищать, но это не значит, что ему это нравится. Санс не такой уж плохой монстр, он всегда хорошо справлялся с ролью комика на своём курорте, даже если иногда едва успевал на свои выступления, а потом всегда находил шутку и доброе слово для других сотрудников Меттатона. Но спасать Санса перед Альфис — это неправильно. К несчастью для него, Санс не смотрел на стол и всё ещё поворачивался к нему, так что четвёртому приоритету — Альфис, которая обычно была бы для него на первом месте вместе с Фриск, если бы решение зависело от него, — придётся подождать. Его единственное колесо втягивается, освобождая место для реактивного двигателя, который быстро несёт его к Сансу. *что … Он приказывает своей системе рассчитать оптимальный угол для захвата скелета и без труда выполняет трюк, подхватывая его, не причиняя вреда, и уводя в сторону, защищая своим прочным прямоугольным телом. Он целится в декоративный деревянный горшок, чтобы спрятаться за ним. Позади него взрывается граната, и он слышит крики, звон бьющегося металла и треск огня. Эти звуки дают ему некоторое представление о силе этого оружия. Он не может позволить себе обернуться и посмотреть, что произошло, но если все разбежались, то, хочется надеяться, никто не пострадал. Остановившись за деревянным горшком, он слышит ещё один взрыв, более мощный и громкий, сопровождаемый хрустом и звоном бьющегося металла и стекла. Свет гаснет. Меттатон мельком видит лицо Санса, когда толкает скелета вниз, прикрывая его маленькое тело своим металлическим корпусом. Он выглядит напуганным, обеспокоенным и злым. Воздух наполняется дымом, а обломки и осколки стекла попадают в корпус Меттатона, оставляя лишь небольшие царапины на его краске. Он выжидает несколько секунд, прежде чем выпрямиться и снова завести колесо под корпус, чтобы осмотреться. Его обычные камеры бесполезны в условиях недостаточной освещённости, поэтому он переключается на дополнительную камеру, которая улавливает тепловые сигнатуры. Мир перед ним из серой дымки превращается в голубую даль, очертания окружающей обстановки становятся едва различимыми, а пространство усеяно ярко-красными пятнами в форме людей и белыми пятнами в форме монстров. Быстрый подсчёт показывает, что все монстры живы. Рядом с белой фигурой Азгора стоит красная фигура Долорес. Ему сложнее найти тебя или Фриск среди множества фигур, раскинувшихся перед ним. *ебать, — слышит он ругательство Санса рядом с собой. Одна из красных фигур — не Долорес — поворачивается в их сторону. Он тянет Санса вниз и снова закрывает его собой, как раз вовремя, чтобы услышать выстрел и почувствовать, как пуля рикошетит от его тела. Он вздрагивает, силы удара недостаточно, чтобы пробить металл и причинить ему боль, но на поверхности появляется ещё одна небольшая царапина и вмятина. Он может это выдержать, но с трудом. — Ты можешь?.. — тихо спрашивает он Санса, не решаясь выразиться яснее. Санс не любит говорить о своих телепортациях, когда рядом люди. *здесь? нет. ничего не видно из-за дыма. Это прискорбно. Это сработает как экстренная мера, если он сможет вернуться в Эботт или в Подземье, но сейчас им это не нужно. Он слышит новые выстрелы, но на этот раз не в них. Люди кричат. *ты видишь папса? — Он явно обеспокоен. Меттатон понимает его чувства. Он поворачивает своё металлическое тело, думая о том, что в какой-то момент ему стоит попросить Альфис установить ему камеры на затылке. Выглянув из-за деревянного горшка, он ясно видит остальных, все на месте. — Да. Я вижу всех, кроме Фриск и… — Ещё одна пуля попадает в него, на этот раз в экран. Ему по-прежнему не больно, но он очень ненавидит эти царапины. *сука, — повторяет Санс. — нам нужно добраться до остальных и найти их. — Держись, — он обхватывает Санса руками, не обращая внимания на удивление на его лице. На это нет времени. Как только он чувствует, что костлявые руки обхватывают его, он снова включает реактивный двигатель и стремительно взмывает к потолку. Раздаются выстрелы, но на этот раз они не попадают в цель. Он стремительно пикирует в сторону Азгора и приземляется рядом с королём, опуская Санса на землю. Скелет тут же придвигается ближе к брату. Все они укрылись за баррикадой из нескольких металлических столов, поставленных друг на друга. Помимо монстров, с ними Долорес и несколько солдат, но не все. Меттатон видит, что с Альфис всё в порядке, благодаря своему тепловому зрению, но всё равно подходит к ней, чтобы убедиться в этом, и переключается на обычное зрение. — М-меттатон! Ты видел… — Нет, дорогая. В том направлении слишком много людей, я не знаю, где именно они находятся. Альфис сжимает пальцы в явном беспокойстве, на её лице написано огорчение. — О нет. О нет, нет, нет… что же нам теперь делать? — Мы должны сражаться, — тут же говорит Андайн. — Мы не можем, — возражает Азгор. — Мы не можем причинять вред людям. Это свело бы на нет все наши усилия по установлению мира, а я не хочу новой войны. — Азгор… — начинает Ториэль нетерпеливым и сердитым тоном. Меттатон внезапно осознаёт, что всё ещё ведёт стрим. Неужели он забыл? Как ему не стыдно. Что он за звезда такая? Что ж, пора что-то с этим делать. Шоу должно продолжаться. — Необязательно причинять им вред, — говорит он. — Но мы должны хотя бы разоружить их и взять в плен. Если мы этого не сделаем, они могут причинить вред нашим друзьям и нескольким ни в чём не повинным людям в этом торговом центре. Я мог бы отвлечь их, пока вы будете действовать. — Меттатон, нет! — Альфис хватается за его руку с таким видом, будто вот-вот расплачется. Так-то лучше. Предложение стать отважным героем, в то время как его близкий друг умоляет его не идти, — это гораздо лучше, чем разговоры о борьбе с людьми, войне и потенциальной ссоре между бывшей королевской четой, которая может привести к тому, что в стрессе они выскажутся о том, о чём лучше не говорить на глазах у половины мира. Он быстро проверяет свой рейтинг. О да! Большая часть мира! — Дорогая, их пули меня не возьмут. Ты хорошо меня собрала. — Она выглядит сомневающейся, но Азгор пользуется возможностью. — Ты уверен? Как думаешь, сколько ты сможешь их сдерживать? — Пока что они оставляли только царапины. Это пустяки. — На самом деле это не пустяки. Его красивое шасси поцарапано. Но если он хочет быть отважным героем в этой маленькой пьесе, то должен следовать сценарию, а сценарий для героев обычно не включает в себя жалобы на испорченный внешний вид. Азгор быстро соображает. Что ж, у него должен быть необходимый опыт. — Андайн, Папирус, возьмите по столу и используйте их как щиты. Мы втроём рассредоточимся и постараемся найти как можно больше людей. Мы приведём их обратно, вылечим, если они ранены, и защитим от дальнейшего вреда. Если мы сможем разоружить нападающих, мы так и сделаем. — Он смотрит на солдат. — Вы нам поможете? — Сэр, приказ — защищать вас и ждать подкрепления. — Я знаю, — отвечает Азгор с лёгкой улыбкой. — Но я не могу сидеть здесь, пока люди, которых я поклялся защищать, в опасности. — Он не ждёт ответа и поворачивается к Ториэль. — Ты дал обещание, — шипит она. — Я знаю, — его голос звучит тяжело. — Я не нарушу его. Ты лучше меня умеешь исцелять. Ты останешься, чтобы помочь раненым? — Само собой, — говорит она, и в этих двух словах звучит обида. — Сэр. Сэр, наши приказы… — Пожалуйста. Защитите Альфис, Санса, Долорес и Ториэль, пока они ждут нас здесь. Все занимают свои места, несмотря на протесты солдат. — Меттатон? Ты готов? — Дорогуша, я всегда готов. — Он не остаётся, чтобы посмотреть на озадаченное лицо Азгора, которого назвали «дорогушей», хотя это действительно забавно. Время шоу. Его реактивный двигатель включается, и он поднимается над столами, двигаясь вперёд и удаляясь от небольшой баррикады, которую возвели его друзья. Вытянув руку вверх, он материализует несколько маленьких пуль, которые безвредно взрываются на полу. Он робот, и люди уже знают, что он эксперт по бомбам, так что всё в порядке. Из его груди раздаётся оглушительный сигнал тревоги, протяжный и громкий, с нарастающими и спадающими нотами. — Красавицы и красавцы, как мило с вашей стороны присоединиться ко мне сегодня. С сожалением сообщаю, что старая программа отменена! Больше никаких походов по магазинам — то, что мы запланировали, сведёт вас с ума по полной! Драма! Экшен! Герои! Сегодня в нашем новом шоу «Атака робота-спасителя человечества» с вашим любимым ведущим из Подземья Меттатоном в главной роли! В него летит град пуль, и, к сожалению, большинство из них попадают в цель. Ему некомфортно в металлическом корпусе, он чувствует, как материал напрягается под натиском. Но это работает. Это работает. — Вон там! — Стреляйте! — Стрельба не помогает… — Брось еще одну гранату! Он ныряет. Снова активировав тепловизор, он пролетает над головами нападающих людей и даже снисходительно похлопывает некоторых из них по головам быстрыми движениями. Он не осмеливается подлетать ближе — в противном случае они могут схватить его и повалить, а он и так многим рискует. Если они доберутся до него, он не знает, сможет ли им противостоять. Они могут просто разорвать его на части. Трюк срабатывает, и когда люди бросают ещё одну гранату, она летит не в ту сторону, где его друзья прячутся за хлипким рядом металлических столов. Он всё равно ловит гранату в воздухе и бросает её на крышу, где она с громким взрывом осыпает нападающих градом осколков. Ха. Вот так. — Ну что ж, спасибо, я вижу, кто-то рассказал вам, как сильно я люблю бомбы! — громко говорит он. — Я бы даже сказал, что это приятный приветственный подарок, если бы они не были нацелены на меня! Меттатон видит, как Азгор, Андайн и Папирус приближаются к людям сзади, и усиливает натиск. — А теперь давайте проведём небольшую викторину! Все, поаплодируйте нашим участникам! — Он хлопает в ладоши, и в него попадает ещё несколько пуль, пока люди продолжают в него стрелять. О, как бы ему хотелось вступить с ними в настоящую схватку, чтобы он мог окружить их энергетическими барьерами и показать им настоящий интерфейс с вариантами выбора, а также стрелять в них своими пулями и бомбами. Довольно скучно, когда ему приходится говорить за всех, каким бы приятным ни был его голос. Он скучает по своим пулям. — Какой подарок мне преподнесут в знак приветствия, Меттатон, твоя чудесная звезда Подземья? А, деньги, Б, машина, В — Азгор быстро подходит к двум людям и без труда отбирает у них оружие, сбивает их с ног и прижимает к земле своим весом. Андайн сбивает с ног третьего и обезоруживает его, а Папирус расправляется с последним, вырывая у него из рук пистолет и поднимая его за шиворот. Человек пытается ударить его ногой, но Папирус отбрасывает пистолет — Меттатон вздрагивает, но, к счастью, тот не стреляет — и прижимает человека к земле. — ЧТО ТЕПЕРЬ? Меттатон спускается со своего места над землёй и приземляется, приближаясь к людям с зарядом в руках. — Предоставьте это мне. Азгор поднимает ногу, и Меттатон касается людей, оглушая их резким разрядом электричества. Он повторяет этот процесс с людьми, которых поймали Андайн и Папирус. — Они должны быть без сознания в течение нескольких минут, — говорит Меттатон. — Мы вернём их, чтобы солдаты могли их задержать, — решает Азгор. — Затем мы вернёмся на поиски… — ВНИЗ! — кричит Андайн и сбивает Папируса с ног, падая вместе с ним на пол. Азгор быстро реагирует и падает на живот ещё до того, как она заканчивает кричать. Человек с металлической штангой едва не теряет равновесие, когда его удар приходится в пустоту, но в последнюю секунду ему удаётся удержаться. — Ебаные монстры… Азгор встаёт и рычит. Этот звук Меттатон никогда раньше не слышал и не хотел бы услышать снова. Он всегда знал Азгора как доброго, нежного и мягкосердечного монстра. Услышав этот рёв, он понял, как кто-то вроде него мог участвовать в войне. Человек всхлипывает и роняет свой металлический прут. У его ног образуется лужа, на штанах появляется мокрое пятно. Как недостойно. Люди могут быть такими неряшливыми. Азгор бесцеремонно поднимает человека и прижимает его к груди. Свободной рукой он поднимает ещё четверых людей. — Пойдём, — говорит он, снова успокоившись. — Я поищу Фриск и… — начинает Меттатон. — ТЫ ИХ ВИДИШЬ? — с тревогой спрашивает Папирус. — Нет, я вижу только тепловые сигнатуры. Я сделаю всё, что в моих силах. Не волнуйся, я уверен, что с ними обоими всё будет в порядке. — На самом деле он уже не так уверен, что с тобой или Фриск всё будет в порядке, учитывая, как эти люди стреляют во всё, что стоит на месте больше секунды. Но Папирус не хочет и не должен этого слышать. Он должен поддерживать боевой дух. Все трое возвращаются к баррикаде из столов, а Меттатон разворачивается и летит в ту сторону, куда, как он видел, бежали вы с Фриск. В том направлении есть несколько тепловых сигнатур людей, и он очень надеется, что, когда он доберётся до места, вы с Фриск не будете уже мертвы и лежать у ног террористов. Он останавливается у первого теплового пятна, красного, в форме человека, на земле. Переключившись на обычное зрение, он видит, что это один из солдат — о нет. Это тот, кто схватил тебя и Фриск, и он истекает кровью. На секунду Меттатон всерьёз задумывается о том, чтобы остановить прямую трансляцию, которая всё ещё идёт в фоновом режиме. Он всё ещё снимает. Но нет. Он хочет, чтобы люди это увидели. Вся боль, всё ненужное насилие, которое они причиняют сами себе в своей ненависти. Вот что делает ненависть к монстрам. Она причиняет боль и им. Кроме того. Шоу должно продолжаться. Он осматривает окрестности. Убедившись, что поблизости нет террористов, которые могли бы напасть на него, он спускается. Солдат ещё дышит, но в его спине зияет дыра, а на шлеме вмятина. Очевидно, в него стреляли, и в него попал какой-то обломок. Меттатон не думает, что солдат выживет, если ему быстро не окажут помощь. Он обхватывает человека руками и осторожно поднимает его. Он хотел бы перевернуть его, ведь люди явно не предназначены для того, чтобы их носили брюхом вниз, но тогда дыра в его спине будет направлена к полу и вся кровь вытечет, а это, по его мнению, не очень хорошо. Он снова взлетает, стараясь не слишком трясти человека-солдата. Его голова бессильно свисает. В руках, которыми он держит солдата, происходит странное, неравномерное, быстрое движение. Он понятия не имеет, что это такое, но не уверен, что это хорошо. С тех пор как барьер был разрушен, он собирался изучить строение человеческого тела, но был так занят. Он пригибается, чтобы заглянуть за баррикаду из столов, и, к своему огромному облегчению, видит, что остальные целы. Солдаты уже надели наручники на террористов, которых привели Азгор, Ундина и Папирус. Но эти трое, должно быть, снова ушли, их здесь нет. — Этому человеку срочно нужна помощь, — говорит он. — Чёрт. Аптечка первой помощи… — начинает один из солдат, но его прерывают. — Предоставь это мне, — отвечает Ториэль и вырывает человека из его рук. Она прикладывает руку к дыре в его спине и надавливает на неё пальцами. Между её пальцами вспыхивает зелёное пламя и проникает в кровоточащую рану. Кровотечение останавливается, и плоть начинает срастаться, выталкивая застрявшую внутри пулю. Проходит минута или две, прежде чем рана затягивается и остаётся только гладкая чёрная кожа, окружённая потрёпанной и окровавленной тканью его формы. Дыру в форме придётся зашивать другим способом. — Я пойду поищу ещё раз, — говорит Меттатон и поворачивается, чтобы уйти. — Что это, чёрт возьми, было?! — слышит он вопрос одного из солдат позади себя. — Я исцелила его с помощью своей магии? — Ториэль выглядит растерянной. Меттатон оборачивается. Солдаты выглядят ошеломлёнными. Их изумление усиливается, когда солдат на руках у Ториэль с тихим стоном приходит в себя и садится, хватаясь за голову. — Что? — спрашивает он, заметив, что товарищи смотрят на него. — Чувак, ты в порядке?! — Я думал, ты откинешься! — Я в порядке? Кажется, меня чем-то ударили. Где ребёнок и женщина? Никто ему не отвечает. Солдаты смотрят на Ториэль с глубочайшим уважением и благоговением. Ну. Разве Долорес не говорила, что за последнюю тысячу лет человеческая медицина значительно продвинулась в лечении? Видимо, нет. Она тоже смотрит на Ториэль широко раскрытыми глазами. Меттатон рад, что задержался и стал свидетелем этого, и разворачивается, чтобы улететь. Сюжет действительно складывается великолепно: отважные монстры противостоят злым людям-террористам, защищая тех, на кого те нападают, исцеляя тех, кому причиняют боль, спасая жизни тех, кого те пытаются уничтожить, и в последнюю секунду совершая фантастические трюки, чтобы ни один человек не погиб. Он и не смог бы написать сценарий лучше, даже если бы попытался. Теперь, если только с Фриск и тобой всё в порядке. Если нет, то всё будет напрасно. Королева не сможет смириться со смертью этого ребёнка, он в этом почти уверен. Монархия монстров не выживет, она разорвёт Азгора на части, и он ей это позволит. И мир с людьми, скорее всего, тоже не сохранится, несмотря на благие намерения обеих сторон. Это немного безумно — насколько успешная политика зависит от Фриск, одной маленькой человечки. Но это не первый такой случай. И ты. Ему бы тоже не хотелось, чтобы ты уходил. Во многом ты играешь в ту же игру, что и он. Ты понимаешь важность хорошего повествования, даже если то, что делаешь ты, гораздо тоньше и менее броско по сравнению с его методами. И всё же. Было бы обидно потерять такой талант. Меттатон испытывает облегчение, когда тебя с Фриск находят, но позже, когда он всё ещё ищет нападавших или выживших, ему становится очень жаль, что это был один из солдат, а не он. История была бы намного лучше, если бы это был он. И все же. Когда первое облегчение проходит и все обнимают тебя и Фриск, а солдаты расталкивают их, чтобы ещё раз взглянуть на тебя, потому что вы с Фриск, вероятно, в шоке и им нужно убедиться, что ты не захлебнёшься в своих истерических слезах, он отходит в сторону. Альфис суетится вокруг него, рассматривая каждую царапину, оставленную человеческими пулями, а он позволяет ей это делать и проверяет свои рейтинги и комментарии — результат истории, которую он только что рассказал. И рейтинги действительно хорошие. А люди любят монстров и ненавидят террористов. И люди так впечатлены целительной магией, о, они так, так сильно впечатлены… «Та-да-а-а», — думает Меттатон, ожидая аплодисментов, которые, как он знает, раздадутся гораздо позже.