The Days between (Между днями дни)

Когда открылись некоторые магазины, на площади стало гораздо оживлённее. Конечно, многие монстры всё ещё борются со своей агорафобией, так что их не так много, как Долорес поначалу думала, а те, кто вышел, каждые несколько секунд поглядывают наверх, но всё же разница была заметной. Вывеска над магазином, перед которым она стоит сейчас, гласит: «Кондитерская Маффет» — витиеватым, тщательно проработанным курсивом. Клетчатые скатерти витрин обрамляют выставку кондитерских изделий, а в центральной экспозиции — самой изысканной из всех, что доводилось видеть Долорес — с потолка свисают изумительные пирожные, украшенные тончайшими серебристыми нитями, словно паутиной. Дверь магазина выкрашена в фиолетовый цвет и тоже украшена паутиной, а дверная ручка сделана в старомодном, викторианском стиле. По сути, всё в этом месте кричит о причудливости. Но, конечно, не в плохом смысле. Кондитерская полностью выдержана в фиолетовом, серебристом и чёрном цветах. При взгляде на неё Долорес вспоминает о тех, с кем тусовалась в средней школе. Они носили слишком много бледного макияжа, как и платьев с рюшами и чёрными рванымм джинсами. Тогда им так и не удалось убедить Долорес попробовать такой стиль, за что она не устаёт мысленно благодарить прошлую себя. Ей бы это не пошло, а её подростковые годы и так было достаточно неловко вспоминать. Долорес в последний раз бросает взгляд на паутину, поворачивает дверную ручку и входит в наполненную густым теплом пекарню под звон маленького колокольчика. В следующий миг всюду начинается движение: это чёрные маленькие тельца мечутся по стенам, потолку, витринам, кассе, выпечке (хотя и не по всей, что явно сделано намеренно). Учитывая, как некоторые из этих паучки оборачиваются и смотрят на неё, становится ясно: это вовсе не обычные пауки. Но вскоре некоторые из них исчезают в двери в задней части магазина, а другие продолжают свою работу: аккуратно расставлять пончики и эклеры, поправлять украшения… часть пауков, кажется, сверяется с книгой, испещрённой цифрами, пока другой паук не появляется с ручкой, чтобы сделать новую запись. Другие пауки несут свежую партию круассанов через дверь к витрине, перебирая лапками, прежде чем начать раскладывать. Долорес интересно, что мог бы сказать инспектор по санитарному надзору. Наверное, ничего хорошего, а учитывая, что монстры — это монстры, а не животные, это может привести к действительно интересным разбирательствам по поводу разжигания ненависти. Вероятно, им пригодился бы какой-нибудь юридический прецедент, но лучше бы им на это не нарываться. Но она знает, что это произойдёт. Рано или поздно. Со временем всё становится предметом судебного разбирательства. — Ахухухухуху~ — слышит она откуда-то сверху. Подняв взгляд, Долорес видит прямо перед собой пять выпуклых блестящих чёрных глаз (два больших и три маленьких), имеющих форму продолговатых овальных зрачков с длинными густыми ресницами, расположенные полукругом на лавандовом хитине. Они моргают несинхронно. Когда существо ухмыляется, маленький рот под глазами обнажает два тонких острых клыка, — Мои маленькие паучки сказали мне, что ко мне в гости зашёл человек, — хихикает монстр в одну из своих многочисленных рук. У неё их шесть, и в каждой из них что-то есть: лопатка, чашка, чайник и венчик. Как удобно. — Тебе не кажется, что у тебя слишком изысканный вкус для нашей выпечки, дорогая? — Конечно, нет, — автоматически отвечает Долорес. — Даже с пауками? Её ухмылка становится шире, и она чуть ближе подлетает к лицу гостьи, спускаясь с потолка на паутинке. Она, пожалуй, довольно милая для женщины-паука. — Мне нравятся пауки, — говорит Долорес, чувствуя, как в глубине души вспыхивает смутная догадка, согласно которой это не совсем правда, но и не совсем ложь. Это догадку, она никогда не могла понять, объяснить или хотя бы облечь в слова. Как и всегда, Долорес её игнорирует. — Ахухухухуху~! Как мило с твоей стороны! — Монстр отворачивается от Долорес и плавно опускается на землю — сначала изящно ставит ноги на пол, затем обрывает паутинную нить, на которой только что висел. — Меня зовут Маффет. А это моя пекарня. — Как маленькая мисс Маффет? — тихонько спрашивает она. — Что бы вы хотели заказать? — спрашивает Маффет. — У вас есть кофе? — спрашивает Долорес с надеждой, ради которой и пришла. Пожалуйста, скажите «да». Пожалуйста, скажите «да». Пожалуйста, скажите «да». — Конечно, дорогая~ Ты уже видела наше меню? Стайка пауков спускается с потолка, неся с собой сложенный лист плотной высококачественной бумаги. Меню тоже напечатано курсивом, белым и чёрным на лавандовом и фиолетовом фоне, хотя этот шрифт читается легче по сравнению с тем, что на вывеске. В основном меню предлагает выпечку и другие кондитерские изделия, но также на выбор есть кофе и чай с сахаром, сливками и различными сиропами на выбор, а также выбор сидров. Рядом с некоторыми блюдами напечатаны маленькие символы пауков. «Сделано пауками, для пауков, из пауков», — гласит пояснение рядом с символом внизу. Из пауков? — В отмеченных здесь вариантах есть настоящие пауки? — спрашивает Долорес. — Конечно~ Только лучшие ингредиенты для паучьей пекарни. Долорес смотрит на множество пауков, окружающих её и Маффет. — И их это устраивает? — Ахухухухуху~ На что ты намекаешь, дорогая? Долорес кажется, что это уровень Суини Тодда. — Я имела в виду именно то, что сказала. Не против ли пауки, чтобы их использовали для приготовления сидра и выпечки? — К этому моменту они становятся старыми и дряхлыми, не волнуйся, — говорит ей Маффет, на этот раз без хихиканья. — Это паучья традиция. Пауки на полу, потолке и стенах согласно хихикают. — Понятно. Судя по всему, пауки просто любят ритуальный каннибализм во время своих погребальных обрядов. — Когда мы умираем и наши тела превращаются в прах, мы не хотим, чтобы нас разнесло по неодушевлённым предметам, как бы сильно мы их ни любили при жизни. Мы никогда не любили ничего больше, чем семью, друзей, тех, кого мы встречаем. Мы хотим остаться там, где мы есть, и туда же отправляется наш прах. В нечто живое, чтобы часть нас тоже могла остаться живой. Ладно, в каком-то смысле в этом есть смысл. Хотя продавать его всё равно странно. Пыль, значит? Что ж, по крайней мере, Долорес не найдёт в своём пончике паучьи лапки. А имела бы она что-нибудь против паучьих лапок в своём пончике? На самом деле, наверное, нет. Насекомые не такие уж и невкусные, скорее, они ореховые. Мягкие. Так насколько же хуже могут быть пауки? Однако пыль не с чем сравнить. Долорес задаётся вопросом, что бы ты могла сделать с этой информацией, если бы знала о смерти монстров. Может, тебе рассказал бы Санс. Похоже, ты получала от него много информации, когда вам двоим удавалось перестать подкалывать друг друга больше чем на пять минут. Довольно редкое событие. — Итак, что именно вы хотели бы заказать, дорогая? Долорес на мгновение задумывается. Нормально ли будет для неё съесть пыль мёртвых пауков? Мёртвых, разумных пауков-монстров? Наверное, ей стоит сосредоточиться на разумности. Она предполагает, что большинство людей сказали бы «нет», но она сама не особо против. Она ест и другие продукты — например, свиньи считаются довольно умными. Может, они и не разумные, но всё же. Да и свинина ей нравится. Так что нет, она не против пауков. Они всё равно превращаются в пыль. Ей больше всего интересно, какой у неё будет вкус. Станет ли пончик слаще? Или это смягчит его сладость? Наверное, очень нездорово интересоваться, какой на вкус необработанная пыль, но Долорес и так знает, что она нездорова. — Я буду кофе… вообще-то, два. Долорес не знает, любишь ли ты кофе, но если она одна будет пить и есть у тебя на глазах, то, скорее всего, покажется тебе стервой. Она думает, что ты в любом случае оценишь этот жест, ведь ты так стараешься быть вежливой и дружелюбной. Уж точно стараешься больше, чем она. Хотя не то, чтобы это было сложно. — И дюжину пончиков, пожалуйста. К восторгу и изумлению Долорес, Маффет начинает готовить кофе вручную. Она измельчает зёрна в ступке, нагревает бутилированную воду на старомодной плите и начинает заваривать кофе во френч-прессе. Кофе, приготовленный вручную, да ещё и с такой заботой. Такого угощения Долорес давно не пробовала. Ммм. В основном она просто заходит в «Старбакс», когда чувствует необходимость взбодриться кофеином. Там есть все эти полезные для здоровья сиропы, хотя она любит и что-нибудь поинтереснее. Это будет здорово после стольких лет без кофе. Особенно с пончиками. Остальным домочадцам кофе не понравился, но они были непреклонны в своём желании купить еду в баре под названием «Grillby’s». Санс настаивал, что там подают горячие блюда, и сказал Долорес, что это каламбур, которого она не поняла. Ториэль очень настаивала на том, чтобы Фриск не давали сладкое в дополнение к вредному фастфуду. Но, может быть, кто-нибудь ещё может захотеть пончики позже. Альфис точно захочет, может быть, Санс. Азгору хватит и чая, если он захочет заказать. О вкусах она не знает. Папирус, скорее всего, откажется. А если от кофе откажутся все, то у Долорес есть хорошая компания в лице Альфис. Если пончиков останется слишком много, их можно будет есть во время работы. Боже, как же Долорес соскучилась по вредной еде. Ториэль, без сомнения, потрясающе готовит, но после стольких лет жизни в одиночестве, когда она питалась только едой на вынос и полуфабрикатами, потому что не умела готовить, она просто привыкла к такой текстуре и вкусу с сахаром, жиром, солью и маслом. Было приятно делиться закусками и чашкой рамена с Альфис, но еда на вынос… еда на вынос всегда была предпочтительнее. Перед ней Маффет двумя руками ловко упаковала двенадцать пончиков в бумажный пакет, ещё двумя налила кофе, пятой что-то записала в маленький блокнот, а последней пробила чек. В этот момент Долорес не могла не завидовать шести рукам Маффет. Сколько работы она может сделать с их помощью! Поразительно. Для работы с документами это было бы очень удобно. Не говоря уже о том, что вполне можно представить себе пару других вещей, где шесть рук пришлись бы весьма кстати… Она ухмыляется, но следом морщится. Господи, вы с Сансом на неё плохл влияете. Нет. Этого не будет. Просто, шесть рук — это… удобно. Вот и всё. — Пожалуйста, 104G~ — О, точно… Долорес роется в кармане в поисках золотых монет, которые получила от Азгора в качестве карманных денег. Обменный курс между валютой монстров и людей всё ещё был чертовски нестабильным из-за огромной разницы в том, как люди и монстры оценивали золото, поэтому было проще платить и так, и так. Поначалу было приятно носить с собой столько золота, но теперь это казалось неудобно. Не просто же так человечество в основном перешло на бумажные деньги или что-то в этом духе. Золотые монеты довольно тяжёлые, их трудно носить с собой. Долорес отсчитывает нужную сумму на кассе и берёт свой бумажный пакет. — Спасибо за покупку! До новых встреч, дорогая~ — О, пока я не забыла. Можно взять с собой меню? — Конечно! Долорес выходит из паучьей пекарни, рассматривая выданное меню от пауков, и между делом напоминает себе, что нужно забрать посылку, о которой ей сказали. Паучьи макаруны. Если пончики будут вкусными, может быть, она попробует их.