В любви каждый сам за себя

Андрей увидел Катю в компании Женсовета и выдохнул. Отца рядом с ней уже не было, а значит, казнь на подходах ему точно не грозила. Жданов пока не решил, насколько безопасно приближаться к Пушкарёву. Зато принял волевое для себя решение, что Кате к нему приближаться совершенно безопасно. Ведь он изменился и больше никогда не полезет к ней со своими приставаниями. Андрей шёл быстро, и Малиновский еле успевал за другом. — Андрюха, да погоди ты. Тебе обязательно нужен план, — Жданов больно ткнул Ромку в бок, чтобы друг поскорее заткнулся. — Поздравляю Вас с назначением, — сейчас он стоял перед Катей и протягивал ей руку, дамочек вокруг неё старался не замечать, как и их восторженно-удивлённых лиц. Взглядом он уже выразил всё, что мог, на совете. И теперь у Андрея выпал прекрасный шанс укрепить свои позиции ещё и словами. Он не увидел от неё ни ненависти, ни равнодушия в конференц-зале, что стало отличной подпиткой для веры в себя. Катя робко протянула ему руку в ответ. Уверенность, с которой она смотрела на него пару секунд назад, стремительно разрушалась. — Благодарю Вас, Андрей Палыч. Катя боялась, что в этом рукопожатии он уловит теплоту или, что ещё хуже, — её истинные чувства к нему, которые дремали слишком долго и теперь так хотели вырваться из клетки. Она выпустила свою ладонь слишком быстро и крепче сжала в руках сумку. — Я хотел с Вами поговорить, — она не понимала, как реагировать на его предложение. Позади Андрея стоял Малиновский, всем своим видом показывая, что Катерина должна согласиться. Позади — подруги, которые уже могли подумать всё, что угодно. Взгляд Жданова был сосредоточенным, но мягким. А голос он и вовсе понизил до тех значений, на которых у Кати уходила земля из-под ног. — Это очень важно, Кать. — Если это деловой разговор, то, конечно, — она отвечала медленно, подбирая и анализируя каждое слово. — Да. Только не здесь, — подруги смотрели на неё, пока не понимая, что так вывело Пушкарёву из равновесия, что её по щелчку пальцев как подменили. Катюха при Андрее всегда была странной, ещё когда они работали вместе. Но сейчас она отреагировала особенно остро. Хотя дамочки были уверены, что Жданов хочет обсудить перевод себя и Романа на родной этаж, и никакого криминала не заметили. На её счастье, рядом не было Тропинкиной, которая могла с первых нот заподозрить, каким керосином пахнет эта короткая беседа. — Мы можем поговорить в моём кабинете. — На производстве? — Да, — Андрей утвердительно кивнул, а Малиновский, быстро сообразив, что он — третий лишний, поспешил откланяться. — А я, пожалуй, пойду успокою нашу общую подругу — Викторию. А то её последние новости совсем из колеи выбили. Он откланялся Женсовету, тот лишь синхронно покачал головами. Жданов и Пушкарёва не обратили на уход коллеги ни малейшего внимания. — Хорошо, поехали, — Катя быстро развернулась и направилась к лифту, стараясь больше не смотреть на Андрея. Пыталась унять внутреннюю дрожь, но ей казалось, что она трясётся уже вся, как берёзка на ветру. Впрочем, Андрей не показывал виду, если это и было так. Он отошёл на шаг от неё и встал рядом. В лифте тоже держал дистанцию. И даже в кабинете, когда открыл ей дверь, не спешил войти и решал, как лучше разместить её и себя. Пространства чудовищно не хватало. — Кать, садись за мой стол, — он рукой указал ей на своё место. А сам остался стоять, не закрывая дверь. Боялся, что если закроет, то замкнутое пространство собьёт с пути истинного все его немногочисленные мысли, которые и без того сводились только к Катерине. — Я рад твоему возвращению, — она слишком громко вдохнула воздух, и Жданов понял, что приготовилась слушать очередное объяснение с признанием в любви. — Простите, Вашему возвращению, Екатерина Валерьевна. — Кабинет слишком тесный даже для одного человека, — Катя пыталась сменить тему, но Андрей возвращал обратно. — Катя, Вы, помнится, начинали вообще в крошечной каморке. И вот теперь — президент. — Исполняющий обязанности президента. — Это формальности. Я уверен, что у Вас всё получится. — Вы хотели поговорить об этом? — Да! — Андрей выпалил, пока в голову не пришло его коронное: «Я люблю тебя, Катя!» — и так неуместное в эту секунду. — Я бы хотел помочь. Я виноват во всей этой ситуации. — Я тоже виновата не меньше Вашего. Но сейчас не время искать виноватых. Надо выбираться из кризиса. И если у Вас есть конкретные идеи, можете предложить их уже завтра на собрании. — Идеи есть, — Андрей закончил ходить по кабинету, положил руки на свой стол и теперь стоял перед ней, неумолимо сокращая дистанцию. — Но Александр сократил моё влияние до минимума. Вы же сами видите, что здесь невозможно проводить деловые переговоры. Он быстро обошёл стол и нагнулся к ней. Катя сдержалась с большим трудом, чтобы не показать своего возмущения. А Жданов спокойно перекинул руку через её плечо и потянулся за телефоном. Почти спокойно. — Вот, даже рабочий телефон, — Андрей поднял трубку. — И тот сломан, — и тут же вернул её на место, отойдя в сторону и дав Катерине возможность выдохнуть. Её сердце так же быстро возвращаться на место отказывалось. Всё то время, что они были не вместе, стиралось, и Кате могло показаться, что она вышла из каморки после их последнего разговора накануне вечером. — Что я могу сделать? — Катя, если бы Вы дали мне чуть больше полномочий… — теперь он стоял на безопасном расстоянии, но в словах Пушкарёва всё ещё улавливала плохо скрытый, иной смысл. — Если бы Вы перевели меня к себе… — Ей хотелось бежать из этого кабинета, поэтому Катя решила как можно быстрее согласиться со всеми его предложениями. — На этаж. — Хорошо. Что-то ещё? — Да, мне нужна секретарша. Пушкарёва успела встать со стула, намечая траекторию побега, но его слова вернули её назад, в прошлое, и Катя замерла на месте. — Помнится, в своё время у Вас было целых две секретарши, — она улыбнулась впервые за их разговор. — Правда, я сейчас немножечко занята, а вот Виктория — напротив. — Боже упаси! Мне хватило её на производстве, — а Катерины было несправедливо мало. Они общались уже несколько минут, но она по-прежнему была так далеко от него. Андрей понимал, что не приблизился ни на шаг. — Кандидатура Шурочки меня вполне устроит. — А Романа Дмитрича… — Катя бросила взгляд на стол Малиновского, смотреть на Андрея несколько секунд подряд давалось тяжело. — Его тоже перевести наверх? Жданов вспомнил свежую идею друга. — Я думаю, для пользы дела его лучше оставить здесь. — Вы сейчас серьёзно? Я ведь могу озвучить это завтра на собрании. — Вы всё можете, Кать. Вы же теперь президент. — Я планировала перевести его наверх вместе с Вами. — И всё-таки хорошо подумайте, — Андрей не шутил. Он не хотел видеть друга — а они по-прежнему друзья, это было заметно на собрании, на главном этаже. И причины должны быть вескими. — Хорошо. Завтра я приму окончательное решение. Что-то ещё? — Да, — Андрей подошёл ближе. Он хотел запомнить этот день до последней пуговицы на её пиджаке. — Спасибо тебе. Жданов ещё раз подал ей руку, а Катя ответила. Но теперь им не мешали свидетели, и Андрей позволил себе поцеловать её ладонь. Лёгкое касание разразилось громом, а по всему телу прошла молния. — Никогда больше так не делай…те. — Хорошо, не буду, — Андрей отошёл в сторону и показал, что убирает руки. — Мне пора идти. — Хорошего вечера. — И Вам, — ответила Катя, не оборачиваясь. Интересно, что у него с Кирой? На собрании Воропаева пыталась уволиться, нервничала даже больше, чем Катя, следила за Андреем и его взглядами на бывшую помощницу — полными гордости, восхищения и чего-то большего, чего у них, как считала Катя, никогда не было. Точнее, не было у него, потому что она из разговора с Андреем поняла только одно — она его до сих пор любит. Любит, как раньше. Ничего не изменилось. Ещё полчаса назад Катя убедила себя, что справилась со своими чувствами, и хотела поговорить с Кирой, но теперь не готова была к очередному обману. Если они вместе, она не будет во второй раз всё ломать, но если нет… Надежды на это почти не было. Пушкарёва уже раза три нажала на кнопку лифта. Больше всего переживала, что Андрей пойдёт за ней. Но он остался в кабинете. Когда она вернулась к подругам, они были уже в полном составе и внимательно изучали пропажу. Внешне ничего не изменилось, но глаза бегали, и лучше всего в них читалась растерянность. — Кать, всё в порядке? — Да. — Жданов что, опять наорал на тебя? — Нет же. С чего вы это взяли? — Ты какая-то странная. — Просто устала. Сумасшедший день выдался. А ещё надо много всего успеть. — Главное — это клуб, Кать. Всё остальное подождёт до завтра, — Маша нисколько не повзрослела. — Завтра утром у меня запланирована важная встреча. А вам нужно быть на рабочих местах. Вовремя! Я прошу вас всех отнестись серьёзно, это очень важно. И для вас, и для меня. — А как же отметить? Теперь уже весь Женсовет осуждающе смотрел на Машу, и слово взяла Света: — Кать, мы всё понимаем. И готовы тебя поддерживать. Мы будем вовремя, — девочки согласно закивали, а Катю отвлёк знакомый голос. — Да, Кир, представляешь, Малиновский. Я хотела поехать на производство, а он начал клеиться, даже в ресторан пригласил сегодня, — Катя улыбнулась. — Сходи, Вик. А то твой голодный оскал уже пугает остальных сотрудников, — Кира заметила Пушкарёву, но намеренно проигнорировала её. — Вообще-то, Кир, я хотела поужинать с тобой, — подруги говорили громко. — Извини, это невозможно. Андрей пригласил меня на ужин, и я согласилась. — Как здорово! Так значит, вы всё-таки помирились! — искренняя реакция Клочковой была Воропаевой на руку, но отвечать она не торопилась. — Вик, потом. Всё потом. — До свидания, Кира Юрьевна, — подал голос Женсовет, который был рад за неё. — Всем до завтра. Катя не успела обдумать только что услышанное, девочки снова оцепили её и, как только Вика скрылась в конце коридора, принялись рассказывать, какие магнитные бури били по Воропаевой и Жданову в её отсутствие. — Но теперь у них всё хорошо? — Больше похоже на затишье, — предположила Амура. — Главное, чтобы не перед очередной бурей, — закончила общую мысль Татьяна. Катя тоже сделала финальный штрих в собственной мысли. Она больше не будет влезать в их отношения.