Тонкая нить

      Изана выглядел уставшим. Его обычно восторженный взгляд заметно потух, а под глазами залегли тени. Какучо носился рядом с ним, как мамочка над заболевшим ребенком, а тот даже не отмахивался. Лишь немного кривящийся рот давал понять, что эта забота Курокаве порядком поднадоела.       И вот теперь он упёрся этим измученным взглядом в них, а немое «Что ещё?» повисло в воздухе, так и оставшимся не озвученным. Братья Хайтани ни разу не видели лидера таким, и это сбивало с толку. Ран сморщился от нелепого желания отложить разговор и первым шагнул вперёд. Какучо опасно зыркнул на него.       — Почему не предупредил о том, как лихо вписал нас в контракт с Амаи? — первоначально вопрос звучал совсем не так. Риндо тихо хмыкнул сзади, но скорее одобрительно. Ран заметил, как напрягся Какучо.       Изана встал, всё-таки оттряхивая от себя руку Какучо. Он выпрямился медленно, словно каждое движение давалось с усилием, и какое-то время просто смотрел на Рана — молча, выжидающе, будто давая тому время самому ответить на свой вопрос. Но Ран не собирался. Его порядком заебало происходящее в последнее время.       — Потому что, — голос Изаны звучал тише обычного, без его фирменной ленивой усмешки, — если бы я стал предупреждать вас обо всём, у нас не осталось бы времени заниматься делом.       Он подошёл ближе, так что Ран и сам невольно напрягся. От Изаны пахло сигаретным дымом и чем-то металлическим, острым — Изана походил на раненого зверя.       — Этот контракт — не просьба и не выбор, — продолжил он, уже холоднее. — Это необходимость. И вы оба знали, на что подписываетесь, когда согласились идти за мной.       Какучо нахмурился, переводя взгляд с одного брата на другого, но вмешиваться не спешил. Риндо, хоть и выглядел спокойнее, не отводил глаз от Изаны — никак не мог решить, доверяет ли он ему или нет.       Ран почувствовал, как напрягается челюсть. Он прямо встретил взгляд Курокавы, не собираясь принимать правила этой игры. Изана думает, что они будут делать всё, что он скажет? Хуй там. Они присоединились к нему по собственному желанию и так же легко могут уйти. Ран был уверен — остановить их силой «Поднебесье» не сможет. Надеялся, что и не станет.       Неожиданно Изана похлопал его по плечу. Совсем легонько, будто успокаивая. Дружеский жест. Рука Рана уже сжимала телескопку. Он знал: Риндо тоже готов к атаке.       Изана мягко улыбнулся, делая шаг назад.       — У меня не было выбора, ладно? — он опёрся о стол, сжимая пальцами переносицу. — Мне… не здоровится. Какучо нужен здесь.       Ран приподнял бровь, ожидая продолжения. Их группировка состояла не только, блять, из Какучо.       — Не здоровится? — Ран хмыкнул, не скрывая яда. — Если Какучо вынужден подтирать тебе задницу, отправил бы Шиона.       Изана не отреагировал. Даже не посмотрел. Просто продолжал массировать переносицу. Какучо напрягся, будто готов был шагнуть между ними, но Изана чуть повёл плечом — «не надо».       — Шиона? Ты это серьёзно? — он наконец поднял взгляд. Глаза у него были тёмные, усталые — без обычной ледяной уверенности. — Как думаешь, что Мадараме сказал бы первым делом, встретившись с Нацуко? Или оказавшись на переговорах с её отцом?       Ран сам понимал, что Шион — хуёвый вариант. Придурок мало того, что не умел держать свой гнилой язык за зубами, так ещё и в драке был едва ли не худшим. Как он вообще так долго оставался с ними на плаву оставалось для Рана совершеннейшей загадкой. При мысли о том, что этот ублюдок приблизился бы к Нацуко, Ран едва не пришёл в бешенство. Просто охуеть.       — Что насчёт Мучо?       Изана даже не отвечает, просто смотрит. Изана не доверяет Мучо, и это знает даже сам Ясухиро. Тихое, обиженное ворчание всё-таки вырывается изо рта Рана:       — Мог бы хотя бы предупредить…       Они жмут руки и дышать в комнате становится легче. Про себя Ран отмечает, что Риндо расслабился только сейчас. Неужели всерьёз решил, что драка возможна?       — Не думал, что ты такой обидчивый, — насмешливо уронил Изана, а после добавил совершенно серьёзно: — Я могу доверить это только вам. Знаю, что это пиздецки хлопотно. Зато поднимите клуб.       Ран коротко переглянулся с Риндо. Говорить сейчас о своих подозрениях насчёт Тодо не хотелось. Атмосфера в комнате только перестала искриться от напряжения, да и отвечать подозрениями на выказанное вслух доверие — дурной тон. Придётся разбираться самостоятельно. Ран подавил тяжёлый вздох, усаживаясь на диван. Риндо тут же растянулся рядом.       — Что от нас требуется?       Изана удовлетворённо кивнул, возвращаясь на своё место. Какучо тут же оказался рядом с Королём. Ран незаметно пихнул Риндо, обрывая готовую вырваться у брата подколку. Явно не лучшее время.       — Амаи любезно предложили поставлять в клуб алкоголь, — Ран едва удержался, чтобы снова не взглянуть на брата. Удивительное совпадение. — Официально, конечно. По факту, всё, что нам может понадобиться.       Желание Курокавы получить настоящее оружие, Ран поддерживал. Если они хотели добиться успеха, играть нужно было по крупному. Ему нравилось драться, но он понимал, что времена телескопки и сломанных ног прошли, остались в их счастливом детстве. Вот только, если полиция найдёт в их клубе контрабандные пушки, в колонии они задержатся уже надолго. Теперь казалось глупостью не упомянуть Тодо.       — Прям уж так любезно? — Ран приподнял бровь, откидываясь на спинку дивана. — Ничего не требуют взамен за такой подарок?       Изана хмыкнул, весело улыбнувшись. Какучо же, наоборот, помрачнел ещё сильнее. Неодобрение было буквально высечено на его лице.       — Самую малость, — Какучо открыл было рот, но взгляд Изаны заставил его замолчать. — Ничего такого, о чём вам следовало бы беспокоиться. Я разберусь.       Ран кивнул. То, что Изана действительно исполнит обязательства со стороны их банды не вызывало сомнений. Как и то, что именно эта часть больше всего бесила Какучо. Святая наивность, мальчик искренне верил, что его Король не станет марать руки.       — Если всё пройдет гладко, уже к следующему году мы будем иметь настоящую власть, — глаза Изаны сверкнули, ненадолго возвращая настоящего Курокаву.       Момент был безнадёжно испорчен тихим бурчанием Риндо:       — А если не пройдёт?       Курокава пожал плечами. Ответил максимально прямо:       — Тогда нам всем пиздец.       Ран рассмеялся. Этот исход казался ему наиболее вероятным с тех пор, как он впервые увидел Нацуко Амаи.

***

      То, что отец приказал избавиться от молодой партии, казалось Нацуко абсолютной дикостью. Они не то чтобы не были угрозой, даже помехой! Это было смешно. Как минимум восемь её ровесников были убиты, просто потому что отец решил… что? Нацуко готова была отдать руку на отсеченье — это дело рук «Поднебесья». И, конечно, они не просто захотели развлечься.       — Ты очень нервная, — голос Юки раздался так неожиданно, что Нацуко вздрогнула, проливая на себя тыквенный латте.       Она натянуто улыбнулась, сдерживая срывающуюся с губ брань. Агрессивно провела салфеткой по испорченным брюкам. С тех пор, как в её жизни появилось «Поднебесье», всё пошло наперекосяк.       — Может тебе просто нужно… — глаза Юки лукаво сверкнули. — Ну, знаешь… потрахаться?       В данный момент Нацуко была рада, что уже разлила свой кофе. Потому что будь это иначе, она, непременно, подавилась и умерла. Вопреки желанию, на щеках появился лёгкий румянец, который тут же вызвал приступ смеха у подруги. Она хохотала так громко, что некоторые посетители кафе неодобрительно посмотрели в их сторону.       — Боже, — произнесла подруга между приступами смеха. — Ведёшь себя, как девственница! Падаешь в обморок от слова «секс»?       Нацуко изо всех сил старалась вернуть на лицо подобие невозмутимости, но покрасневшие скулы выдавали её с головой. Она гневно сверкнула глазами на Юки, продолжающую хихикать.       — К сожалению, не все проблемы можно решить сексом, — Нацуко наигранно вздохнула. — Иногда, он даже добавляет новых.       Юки драматично схватилась за сердце.       — Ты права, секс — это зло. Куда лучше быть недотраханной сукой, которая срывается на всех без малейшего повода.       Нацуко хотела было яро возразить подруге, но пристыженно замолчала, вспомнив свой взгляд, брошенный на официанта, который всего лишь перепутал заказ. Может, дело действительно в этом? С тех пор, как она встретила Рана Хайтани, она ни разу не позволяла себе выпустить пар. Про то, что она действительно была девственницей, Нацуко не сказала бы Юки даже под пытками.       — Знаешь, не все могут быть такими обворожительно обаятельными, как ты, — буркнула Нацуко, чем снова вызвала смешок. — Не могу же я подойти к первому попавшемуся парню и предложить отыметь меня?       Юки задумчиво оглядело Нацуко с ног до головы. Её глаза вспыхнули одобрением, и она довольно сделала глоток.       — Думаю, ты бы могла, — Нацуко кинула на неё свой самый возмущённый взгляд. — Во всяком случае, не думаю, что кто-то в здравом уме отказался бы от этого.       Совершенно не к месту Нацуко подумала о том, что знала, как минимум одного, кто с радостью согласился бы. Более того — она почти видела это перед глазами: стоило бы ей только выдохнуть предложение, и Ран Хайтани не потратил бы ни секунды на раздумья. Он прижал бы её к этому самому столу, без тени сомнения, с тем самым нахальным взглядом, от которого у неё всегда перехватывало дыхание. И плевать ему было бы на десятки неодобрительных взглядов.       Картина была настолько ясной, что Нацуко едва заметно дрогнула. Она вспомнила его после того поцелуя — разбросанные косички, чуть приоткрытые губы, горячее дыхание на её щеке, взгляд, от которого хотелось либо ударить, либо поцеловать снова. От одного воспоминания низ живота свело сладкой судорогой, а кожу будто обожгло изнутри.       Чёрт.       Это не то, что должно волновать её сейчас.       Вернее: не то, что должно волновать её когда-либо.       Она заставила себя отвести взгляд и глубоко вдохнула, словно это могло смыть с неё наваждение. Всё это — глупость. Слабость. Опасная трещина в её идеально выстроенной стене.       Когда она подняла глаза на Юки, то испуганно замерла. Подруга смотрела на неё так внимательно, что казалось, будто видит все эти мысли насквозь. Этот взгляд медленно становился понимающим, и от осознания в животе у Нацуко неприятно заныло — паника поднималась к горлу.       Она не готова к этому разговору. Не сейчас. Не с ней.       — Может, ты и права, — слова вырвались слишком поспешно, и Юки насмешливо вздёрнула тонкие брови. — Но всё-таки не думаю, что здесь подходящее место для романтических знакомств.       — Кто говорит о романтике? — Юки сладко улыбнулась, и Нацуко едва сдержала стон, зная, что ничем хорошим это не закончится. — Пойдем в клуб? Мы не развлекались тысячу лет!       С момента её замужества, если быть точнее. Времени прошло не так уж и много, но Нацуко благоразумно решила промолчать. Идти в клуб совершенно не хотелось, но спорить с Юки было себе дороже. К тому же, если она снова начнёт думать о действиях отца, то, скорее всего, просто сойдёт с ума. Отвлечься было хорошей идеей.       Нацуко широко улыбнулась.       — Знаешь, есть одно весьма неординарное заведение…       Когда через несколько часов сборов и бутылку выпитого вина они вошли в «Обидиан», Нацуко подумала, что Юки плохо на неё влияет. Подруга же наоборот, восторженно рассматривала нелепо выкрашенные стены. Не прошло и минуты, как они оказались возле бара.       — Это потрясающе! — крик Юки утонул в басах, но по её глазам всё было ясно. — Твоего отца хватит удар, если он узнает, что его малышка-Нацуко посещает такие заведения!       Нацуко лишь закатила глаза. Если бы ты знала, дорогая, кто меня сюда отправил. Она тихо хихикнула и взяла из рук Юки бокал.       — Тогда будем надеяться, что он не узнает, — она приподняла бокал. — За нас.       В какой-то момент музыка перестала быть просто шумом и превратилась в пульс, вбитый в воздух. Бас отдавался в груди, ритм будто двигал тело сам по себе. Юки подхватила её за руку и утянула на танцпол, не давая времени на раздумья — и Нацуко, к собственному удивлению, не стала сопротивляться.       — Давай, мисс Амаи, — крикнула Юки, оборачиваясь через плечо, — покажи, как это делают богачки!       — Иди к чёрту, — фыркнула Нацуко, но улыбка всё равно расползлась по лицу.       Сначала она двигалась неуклюже — количество выпитого и не отпускающее напряжение давало о себе знать. Но стоило Юки громко рассмеяться, зацепив её за талию и закружив в ритме, как что-то внутри Нацуко щёлкнуло. Пальцы перестали нервно сжиматься, дыхание стало свободнее. Она позволила телу идти за музыкой — просто шаг, ещё один, движение бёдер, наклон головы.       И вдруг ей стало хорошо.       Не спокойно — именно хорошо, до легкой головокружительной радости.       Юки, с сияющими глазами и взлохмаченными волосами, плясала как будто весь мир принадлежал только им. Она смеялась громко, заразительно, делала нелепые движения, притворяясь поп-звездой. Люди вокруг стягивались к ним, кто-то подхватил её импровизацию — и через пару минут они уже танцевали в центре небольшой компании, словно это была не случайная ночь, а праздник их собственной свободы.       Нацуко не помнила, когда последний раз так смеялась. Живот сводило от смеха, губы горели от вина, а щеки пылали не от стыда — от удовольствия. С каждым бокалом, с каждой песней она чувствовала, как тяжесть последних месяцев сползает с плеч, как будто её наконец-то отпустили.       — Ты великолепна, — выкрикнула Юки, хватая её за обе руки и кружась вместе с ней. — Я скучала по этой Нацуко!       — По какой? — хрипло рассмеялась та.       — По живой. Не по идеальной. По настоящей.       И в этих словах, произнесённых между танцами и вспышками света, было что-то важное. Настоящая. Нацуко вдруг поняла, что да — сейчас она действительно живая. Не наследница громкой фамилии, не чья-то предназначенная. Сейчас она принадлежала только себе.       Когда они наконец свалились обратно на барные стулья, обессиленные и раскрасневшиеся, Юки заказала ещё по коктейлю и со смехом опустила голову на плечо Нацуко.       — Обещай, что мы будем делать это чаще.       — Посмотрим, — пробормотала Нацуко, но улыбка всё равно осталась.       Музыка гремела, свет рассеивался мягким маревом, а внутри неё стояла приятная лёгкость, словно мир на мгновение перестал требовать от неё чего-то невозможного. Нацуко сделала глоток и счастливо рассмеялась за секунду до того, как мир словно замер.       Она почувствовала его до того, как увидела. Словно его острый взгляд мог физически воздействовать на неё. Она обернулась — и замерла. Братья Хайтани двигались к ним через толпу, не прилагая ни малейших усилий.       Нацуко открыла рот, словно выброшенная на берег рыба.       Неужели, он всегда выглядел настолько великолепным?       Юки что-то щебетала ей на ухо, но Нацуко не могла разобрать ни слова, с каким-то невообразимым трепетом наблюдая за приближением своей судьбы. Его глаза были недовольно прищурены, а челюсть сжата. Уголки губ Нацуко дрогнули: кажется, Рану Хайтани тоже не помешало бы расслабиться.       Он подошёл ближе — слишком близко. Настолько, что шум клуба стал тише, словно звук утонул в том, как бешено билось сердце Нацуко.       — Какая встреча, — протянул Ран, наклоняясь ровно настолько, чтобы его голос загремел ей в ухо, будто он говорил только для неё. По коже моментально расползлись мурашки. — Никогда бы не подумал, что найду тебя здесь.       — Мир полон сюрпризов, — она заставила себя улыбнуться, несмотря на вмиг пересохшие губы.       Юки изумлённо глянула на неё, и её глаза тут же понимающе расширились. Нацуко прикрыла свои, заливаясь румянцем. Она решила поиграть с огнём, когда пришла сюда и сейчас с радостью сгорала.       — Так вы знакомы? — Юки кокетливо наклонила голову, накручивая локон на палец. — Не представишь нас, Нацуко?       Её имя подруга выделила намеренно. Нацуко тяжело вздохнула, представив грандиозный допрос, ожидающий её в ближайшее время. Залпом допила коктейль, прежде чем снова повернуться к Рану и выдывить:       — Братья Хайтани.       Глаза Юки восторженно вспыхнули, а сама она подалась вперёд, придвигаясь к Риндо почти вплотную и рассматривая его, как диковинку. Нацуко схватила её за руку, чтобы та, не дай бог, не решила его потрогать.       — Те самые? — Юки жадно оглядела обоих ещё раз. — Малолетние преступники из Роппонги, доставившие в своё время кучу проблем?       Риндо выглядел полностью обескураженным. Нацуко заметила, как его рот слегла приоткрылся от удивления, и совершенно точно расхохоталась бы, если бы не тяжёлый, приковывающий взгляд Рана.       — Так вы плохие мальчики, а? — Юки склонилась ниже, прядь её волос упала Риндо на плечо. Нацуко была вынуждена отпустить её руку, поскольку почувствовала лёгкое касание к своей талии, едва не заставившее её подскочить.       Риндо едва заметно покраснел и нахмурился, прежде чем бросить недовольное:       — Ага.       Юки не позволила тому отвести взгляд, нацепив на лицо выражение восторженного удивления, она благоговейно коснулась кончиками пальца его щеки. Риндо отпрянул. Ладонь на талии Нацуко двинулась выше, ласково оглаживая позвоночник. Нацуко тихо выдохнула и слегка выгнулась. Ран не отводил от неё взгляда.       — Мне всегда нравились плохие мальчики, — Юки не позволила сократить дистанцию. Она вцепилась в предплечье Риндо, притягивая того обратно и почти утыкаясь носом ему в щёку.       Нацуко почувствовала горячее дыхание на шее и замерла. Она не заметила, как оказалась в объятиях Рана, поглощённая приятными ощущениями. Его хриплый, насмешливый голос раздался прямо около её уха:       — А тебе?       Умоляющий взгляд Риндо, обращённый к брату, спас её от необходимости отвечать. Стоило Рану сделать шаг назад, как Риндо тут же оказался рядом с ним, бешено зыркая в сторону Юки. Та обиженно надула губы. Нацуко с облегчением выдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать.       — Ты не представила свою подругу, — глаза Рана полыхали огнём, и Нацуко тяжело сглотнула.       Ей срочно нужно было сбежать отсюда. Потому что, если он прикоснётся к ней ещё раз, уйти она не сможет уже никогда.       Нацуко неловко вскочила со стула, едва не задевая Рана, стоявшего по-прежнему ужасающе близко. Она замерла на долю секунды, но тут же, опомнившись, схватила Юки за руку и потащила к выходу. К её удивлению, Ран послушно отошёл в сторону пропуская их.       — Вообще-то нам уже пора, — тихо пробормотала она, мысленно умоляя подругу не сопротивляться.       Хвала богам, Юки послушно следовала за ней, прожигая её спину удивлённым взглядом. Уже у самого выхода она обернулась и прокричала:       — Я Юки!       Юки послала Риндо воздушный поцелуй, и дверь за ними закрылась. Прохладный воздух тут же наполнил лёгкие и Нацуко облегчённо выдохнула.

***

      Ран расслабленно откинулся на спинку дивана, позволяя губам девушки сжиматься на его члене. Он не помогал ей — она и так отлично справлялась. В руке он сжимал недопитый бокал виски.       Ран запретил себе думать. Он сосредоточился на том, как чужой язык обводит головку, как с чавкающим звуком член снова оказывается полностью во рту, как упирается в глотку. Никаких рвотных рефлексов.       По позвоночнику пробежали ледяные мурашки, которые он старательно проигнорировал. Ран отстранил девушку, окинув взглядом её блестящие глаза и слюну, стекающую с уголка рта. Едва заметно поморщился, прежде чем достать презерватив и кинуть ей.       Она эротично взяла кончик упаковки в рот, но Ран тут же прикрыл глаза.       Не думать.       Он почувствовал, как латекс расползается по его члену. Девушка выжидающе замерла у его ног, не решаясь брать инициативу в свои руки.       Нацуко бы точно не стала медлить.       Ран распахнул глаза, почувствовав лёгкую дрожь в пальцах. Рывком подтянул девушку на диван, вдавливая животом в подушку. Кулак сжал тонкие чёрные волосы. Она тут же раздвинула ноги, выпячивая поясницу в его сторону.       Он вошёл быстро, словно боясь передумать. Вместо приятной лёгкости почувствовал подступающую тошноту, но толкнулся ещё раз. Девушка выгнулась и сдавленно простонала.       Ран замер. Отвращение липком комком застряло в горле. Он тряхнул головой и сделал ещё один резкий толчок.       Не думать, блять.       Он быстро вбивался в податливое тело, стараясь на обращать внимания на хлюпающие звуки. Девица гортанно стонала, и Рану хотелось заткнуть её. Он стиснул спинку дивана, стараясь свести тактильный контакт с лежащей под ним блядью к минимуму.       С каждым толчком ощущение омерзения усиливалось. Он прикусил палец, стараясь отвлечься, сосредоточиться на чувстве боли. Очередной громкий стон привлёк внимание, и взгляд Рана упёрся во вздёрнутые ягодицы. Он чувствовал, что член становится мягче.       Ран резко отстранился, стягивая с себя презерватив. Лёгкие горели. Казалось, будто он обвалялся в чём-то вязком и отвратительно грязном. Он еле сдержал желание попытаться оттереть от себя это.       — Пошла вон, — голос прозвучал низко, угрожающе. Она не стала задавать вопросов, лишь бросила быстрый взгляд, прежде чем тихо выскользнуть за дверь.       Комната осталась без звука, но тишина ударила по нему громче любого хлопка. Ран тяжело выдохнул и сжал кулаки так, что костяшки побелели. Грудь ходила вверх‑вниз, дыхание никак не выравнивалось — словно он только что пробежал несколько километров. Во рту появился мерзкий горьковатый привкус. Ран сглотнул.       Он опустился на край дивана, спина сгорбилась, голова уткнулась в ладони. Пальцы дрожали, ногти больно впивались в виски, а короткие, рваные вдохи разрывали горло изнутри.       Паника приходила волнами, и он не мог понять — почему. Ведь всё было так, как он сам выбрал, как он привык: быстро, грубо, без лишних слов, без обязательств. Но вместо облегчения — пустота. Сырая, липкая пустота, в которой только нарастала злость на самого себя.       Внутри всё сжималось от напряжения, словно кто‑то держал его за горло. Хотелось заорать, что‑то разбить, смести со стола бокалы, чтобы шум хоть на секунду перекрыл это липкое, вязкое отвращение. Но руки так и остались сжатыми у лица.       И именно в этой тишине, в этом липком воздухе начали проступать очертания её лица. Нацуко. Её глаза. Её тонкая шея. Её разочарованное, печальное лицо представлялось так отчётливо, что стало страшно. Ран подавился очередным вдохом, съезжая с дивана на пол.       Ощущение её присутствия било по нему сильнее всего остального. Гораздо сильнее запаха дешёвого парфюма, который до сих пор стоял в воздухе. Гораздо сильнее вкуса горечи на языке. Он сознательно игнорировал запах секса, стоявший в комнате, борясь с приступами тошноты.       Он выдохнул ещё раз, но воздух всё равно не заполнил лёгкие до конца. Внутри было только это гулкое: «Она всё чувствует».       Эта абсурдная, нелепая мысль с каждой секундой разрасталась, давила, превращалась из догадки в уверенность.       Его стошнило.