Разве ты не знаешь (Что я твой)

      Шэнь Цинцю хотелось умереть.       Ну, не совсем. Его смерть вызвала бы множество проблем и означала бы, что он не сможет видеться с Бинхэ, братцем-Самолётом или другими своими друзьями. А ещё он лишился бы возможности отведать вкус долгожданного возмездия для нескольких ключевых персонажей. — Зачем нам проводить официальную церемонию вступления в должность? Разве у меня мало дел?       Прошло уже несколько дней после того… поучительного разговора с Бинхэ, и он с радостью мог сказать, что они, похоже, вернулись к прежним отношениям… Его собственные кошмары немного ослабли, так что теперь он обычно просыпался всего один раз за ночь, и запах Бинхэ успокаивал его. Всё наладилось. И это было хорошо, потому что почти всё остальное быстро превратилось в дерьмо.       Оказалось, что не только его люди не держали в секрете его новую должность, но и слухи о том, что он работает над предотвращением апокалипсиса, распространились по всей Школе. Поползли слухи, и это заставило Шэнь Цинцю нервничать: чем больше людей думали о проблеме, тем выше была вероятность, что они свяжут воедино то, как возникла эта проблема. А люди в состоянии массовой паники, как правило, раздражающе назойливы и менее склонны к логике. Итак, в первый же день на посту Главы Школы Шэнь Цинцю пришлось разобраться в основах своей работы и при этом пытаться удержать Школу, полную пушечного мяса, от поведения, свойственного паникующим малышам.       Не самое лучшее начало.       Он потратил немало баллов B, чтобы получить подсказки о том, что делать и говорить, как в чёртовой видеоигре.       Это сработало, так что он не особо жаловался. Хотя после этого он всё же решил снова включить системные уведомления, что само по себе было испытанием.       Одним из последствий всего этого стало то, что за ним закрепилась репутация холодного, но компетентного человека. Он был крайне нетерпелив к беспокойству других людей по поводу того, о чём они А) вообще не должны были знать и во что Б) не должны были вмешиваться, потому что он держал ситуацию под контролем. Нин Инъин, которая взяла на себя обязанности главной ученицы так, словно была рождена ею, сказала ему об этом и в целом очень помогала ему, информируя о сплетнях и слухах в Школе. Он и не подозревал, насколько она в курсе подобных вещей, но теперь был благодарен ей за поддержку. В любом случае он мог положиться на свою репутацию, что он и делал, с радостью отказываясь от утомительных формальностей ради эффективности, когда это было целесообразно.       В дни, последовавшие за этим испытанием, он читал документ за документом, быстро преодолевая отвращение к чаю из-за острой потребности в кофеине. Что ещё хуже, он получил официальное подтверждение перехода от других ведущих Школ, а также первое поздравительное сообщение от Тянь И. Оно было осторожным, но оптимистичным.       Письмо из дворца Хуан Хуа, полное пассивно-агрессивной снисходительности и любезностей, которые вовсе не были любезными, вызвало у него желание сжечь его дотла.       После получения кое-чего от храма Чжао Хуа и нескольких мелких Школ, Юэ Цинъюань представил ему предварительный план официальной публичной церемонии вступления в должность.       (Да, сейчас он работал с ним. Бинхэ был в ярости из-за того, что Юэ Цинъюань посмел дышать одним воздухом с Шэнь Цинцю, но уступил его решению. Все его друзья были встревожены этой идеей, и Шэнь Цинцю, честно говоря, больше не хотел его видеть, но он был прагматиком и нуждался в квалифицированной помощи.       Он ясно дал понять, что не потерпит никаких шуток: — Я — единственное, что стоит между тобой и мучительной смертью. Либо уважай меня как Главу Школы и как личность, либо убирайся.       Либо Юэ Цинъюань начнёт вести себя разумно, либо Бинхэ убьёт его.       Разговаривая с Му Цинфаном, он понял, что отчасти винит себя в поведении Юэ Цинъюаня и всё ещё ждёт, что тот хоть немного проявит заботу о нём. После всего этого отравления он не питал на сей счёт никаких иллюзий. Да, он занял место того, к кому был привязан Юэ Цинъюань. Нет, это была не его вина. Несмотря ни на что, Шэнь Цинцю был готов снять с себя всю ответственность за свою глупость и не стал бы придираться к тому, насколько его не волнует результат.       Если он умер, значит, умер. Это больше не было проблемой Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань остался и, казалось, вёл себя лучше. Шэнь Цинцю был начеку, но, по крайней мере, он принёс пользу.)

***

      Юэ Цинъюань вздохнул. Впервые с тех пор, как он начал приходить к нему, они остались одни. Лю Цингэ не было рядом, чтобы защитить его, — он был занят своими собственными обязанностями, которыми пренебрегал. Они находились в его импровизированном кабинете в малоиспользуемом классе. Шэнь Цинцю не хотел, чтобы работа, которой у него внезапно прибавилось, отвлекала его от дома. Помещение было светлым и просторным, но на стенах легко можно было разместить талисманы, заглушающие звуки, что делало его идеальным рабочим пространством, где можно было сохранять рассудок и при этом быть доступным для своего пика. Они с Юэ Цинъюанем уже не раз спорили, и это был лишь последний повод для разногласий. Шэнь Цинцю задал вопрос, почему обязанности Главы Школы были распределены именно таким образом, что делало всю систему неэффективной, ведь на его плечи и на плечи Шан Цинхуа ложилось слишком много всего, как только он понял, как всё устроено. После долгих расспросов у Шэнь Цинцю появилась идея о реструктуризации управления, которую он мог бы предложить всем Повелителям Пиков, но с этим придётся подождать.       Потому что Юэ Цинъюань, похоже, хотел, чтобы его… короновали. На публике.       Нет, спасибо! — Это придаст Шэнь-шисюну публичную легитимность. Если предыдущий Глава Школы увидит, как нынешний Глава вручает Шэнь-шисюну символы власти и демонстрирует, что это бесспорная передача полномочий, оно во многом поможет завоевать уважение других Глав Школ. Шэнь-шисюн не может игнорировать отношения между Школами.       Шэнь Цинцю протёр глаза. Да, теперь он был хорошо осведомлён о торговых договорах и соглашениях о сотрудничестве между Школами, которые он должен был поддерживать. — А как насчёт того, что я ничего из этого не помню? Если я ничего не упустил, то мы не афишировали, насколько сильно я отклонился от нормы. — В то время здоровье Шэнь-шисюна было внутренним делом Школы, и, к счастью, этим занимался Му-шиди. После такого события можно было ожидать провалов в памяти, но весь Цан Цюн верит в способности Шэнь-шисюна. — Кажется, это лишние расходы. — Казна Цан Цюна может многократно обеспечить должное уважение к Главе Школы. Этот мастер с радостью предоставит бюджет, чтобы доказать это.       Его насторожило то, что Юэ Цинъюань приложил столько усилий, чтобы организовать это мероприятие, но, к сожалению, идея казалась хорошей. Шэнь Цинцю ненавидел его идею.       Но одно он усвоил ещё в самом начале процесса: нужно принимать всё как есть и двигаться дальше, проявив хотя бы некоторую осмотрительность. Это приносило ощутимую пользу, и он не мог найти достаточно вескую причину, чтобы не двигаться дальше. Они собирались устроить это долбаное вступление в должность. — Хорошо. Кого нужно пригласить? — Глав крупных и мелких Школ. Цан Цюн связан с… — Шэнь Цинцю неосознанно нахмурился. — Что-то не так, Шэнь-шисюн?       … Шэнь Цинцю ничего не рассказал ему о другой временной линии. Чёрт, он вообще ни с кем не говорил об этом, кроме Бинхэ и Шан Цинхуа. Но, чтобы выполнить просьбу того Шэнь Цинцю, ему, к сожалению, придётся рассказать Юэ Цинъюаню кое-что.       Возможно, в процессе он смог бы решить одну или две возможные проблемы. — Я не могу находиться рядом с Главой дворца Хуань Хуа в течение длительного времени. — Шэнь Цинцю посмотрел прямо на Юэ Цинъюаня. — В другой временной линии он пытался дискредитировать меня, выступал за мою казнь и во многом способствовал смерти моего двойника. Ну, по крайней мере, одного из них.       Юэ Цинъюань застыл, и его приятное выражение лица не соответствовало пустоте в его глазах. — Прости? — У меня много причин ненавидеть этого человека, о некоторых из них я не могу говорить. Одна из них — это действия, которые, как я знаю, он собирается предпринять в связи с моей смертью. Он, по-видимому, был в восторге от того, что меня пытали перед судом. Другая причина в том, что, чтобы дискредитировать меня, он поднял какую-то давнюю историю, о которой я знаю лишь в общих чертах от Бинхэ. Что-то про Цю… Цю Хайтана, возможно? Бинхэ не очень хорошо понимал, что происходит, потому что его психическое состояние после того, как он стал свидетелем смерти моего альтер-эго, было… нестабильным. Я не стал спрашивать, так как планировал избежать инцидента, который поставил бы нас с Главой дворца в неловкое полож… Юэ-шиди? Юэ-шиди, ты в порядке?       Юэ Цинъюань оторвал взгляд от пустоты перед собой, и его улыбка утратила угрожающий оттенок, который был у неё всего несколько секунд назад. Он резко встал. — Пожалуйста, прости меня, Глава Школы Шэнь. Этот Цинъюань должен откланяться, но вскоре он пришлёт тебе список гостей, возможные даты и смету расходов для утверждения. Глава Школы Шэнь, — сказал он, поклонился и быстро вышел. — Подожди.       Юэ Цинюань остановился на пороге. — Юэ Цинюань, я знаю, у нас были… трудности в последнее время. Но, пожалуйста, убедись, что с тобой все в порядке. Му-шиди всё ещё расстроен из-за тебя, но он бы не отказал нуждающемуся пациенту. — Хм, тоже неплохо. Он прочистил горло. — Ты наконец-то помогаешь, а твое плохое самочувствие задержало бы переход.       Даже лучше.       Юэ Цинъюань повернул голову и тихо сказал: — Как будет угодно Главе Школы Шэнь. Этот шиди надеется, что Глава Школы тоже позаботится о себе, зная, что этот шиди сделает всё, что в его силах.       [+50 баллов за манипуляцию!]       Юэ Цинъюань ушёл. Шэнь Цинцю подождал с минуту, пока не стихли его шаги, а затем вздохнул и покачал головой. Одним выстрелом убил сразу нескольких зайцев.       Теперь об этом предложении…

***

      Ло Бинхэ осторожно балансировал с едой в одной руке, открывая дверь в бамбуковую хижину. К его удивлению и радости, Шэнь Юань уже ждал его за главным столом и с улыбкой посмотрел на него, когда он вошёл. Он отложил документ, который держал в руках, и с облегчением сказал: — Добрый вечер, Бинхэ. — Шицзунь, — он поклонился так низко, как только мог. — Шицзунь готов к ужину?       За две недели, что Шэнь Юань был Главой Школы, он так погрузился в работу, что несколько раз забывал поесть. Ло Бинхэ часто приносил еду в бамбуковую хижину только для того, чтобы забрать Шэнь Юаня из его кабинета и дать ему возможность отдохнуть. К сожалению, когда Бинхэ напомнил о приказе Му Цинфана, согласно которому Шэнь Юань должен был выполнять лёгкие обязанности, пока проходит лечение, Шэнь Юань ответил, что это были лёгкие обязанности, учитывая, что он передал все свои обычные обязанности Повелителям Пиков, другим учителям и Нин Инъин (при поддержке Мин Фаня).       Беспокоясь, Шэнь Юань заверил его, что скоро всё уляжется, и пообещал каждый вечер выделять хотя бы шичэнь, чтобы поужинать и провести время с Бинхэ перед сном. Бинхэ надеялся, что стресс скоро спадёт, может быть, после его вступления в должность на следующий день. Он знал, как сильно Шэнь Юань переживал из-за реакции других Школ на перемены и хотел убедиться, что непредвиденных проблем не возникнет. Он также переживал, что из-за церемонии им пришлось отложить поездку к Чжучжи-Лану и Тяньлан-Цзюню, несмотря на то, что и Бинхэ, и Шан Цинхуа заверили его, что Чжучжи-Лан знает, что им будет непросто выбраться, и не будет возражать. Шэнь Юань просто был на взводе. Бинхэ изо всех сил старался ему помочь: приносил еду во время и проверял, всё ли в порядке, если понимал, что день будет особенно трудным. К сожалению, это означало, что он несколько раз сталкивался с Юэ Цинъюанем, и Бинхэ не скрывал своей ненависти к бывшему Главе Школы. Чувство было явно взаимным, но ни один из них ничего не сказал. (Вероятно, помогло то, что остальные члены Пика Цин Цзин были на его стороне, хотя и знали лишь малую часть того, что Юэ Цинъюань сделал с их Шицзунем. Все, от Нин Инъин до их младшей шимэй, ненавидели его. Шэнь Юань сообщил всем через Инъин, что Юэ Цинъюань приносит пользу и что им не стоит усложнять ему жизнь на Пике, но было бы преуменьшением сказать, что Цин Цзин был враждебно настроен по отношению к этому человеку.)       В любом случае Шэнь Юаню нужен был перерыв и вся возможная поддержка. — Да. Пожалуйста, проходи и закрой за собой дверь, а то тепло уходит. — Этот ученик приносит свои извинения, Шицзунь.       Ло Бинхэ закрыл за собой дверь и почувствовал, как барьер конфиденциальности вокруг дома автоматически поднялся благодаря талисманам на двери и на каждой внешней стене. Это было простое решение проблемы конфиденциальности, о котором ни один из них не подумал до того, как Шэнь Юань обустроил кабинет для ведения дел высокого уровня в относительно публичном месте. Тем не менее барьер активировался в тот момент, когда дверь закрылась, и Ло Бинхэ почувствовал себя спокойно, сказав: — Хорошо, что ты уже здесь, А-Юань. Я волновался, что мне придётся напоминать тебе о необходимости вернуться домой, хотя я вижу, что ты принёс с собой работу. — Бинхэ слишком беспокоится из-за этого Шэнь Юаня, — возразил он, отодвигая свитки в сторону, и Ло Бинхэ вошёл в дом. — Я как раз просматривал предложение, которое надеюсь выдвинуть на следующей неделе на собрании Повелителей Пиков. Оно облегчит мне жизнь. — О? Что это за предложение, если можно так выразиться?       Ло Бинхэ расставлял еду, пока Шэнь Юань рассказывал о формах правления в его мире и о том, что для управления Школой нужны специализированные Пики. Он упомянул что-то под названием… кабинет министров?       Честно говоря, Ло Бинхэ слушал его вполуха, больше заботясь о том, чтобы ему хватило еды и чтобы он мог просто слушать его болтовню. В конце концов Шэнь Юань заметил, что Бинхэ тайком подкладывает еду в его миску. Не то чтобы он притворялся, что ничего не замечает, но дело было не в этом. — Бинхэ, прекрати. Я и так с трудом доедаю это и… о, я уже давно говорю, не так ли? — Не беспокойся, А-Юань. Мне нравится слушать твои мысли, и я многому научился, слушая тебя.       Он слегка покраснел и сделал глоток чая. — И всё же я хочу знать, как у тебя дела. Как прошёл твой день? — Всё было хорошо. Я ещё не оправился после последней тренировки с Лю-шишу, но думаю, что многому научился. Мне кажется, я понимаю, в чём заключается текущая работа. Сегодня у меня также было немного времени, чтобы потренироваться с Мэн Мо.       Тренировки с Лю Цингэ были… познавательными. Шэнь Юань всё устроил так, чтобы показать, что он больше заботится о прогрессе Бинхэ, чем о собственном отдыхе. На бумаге глава пика Бай Чжань, будучи самым опытным бойцом и другом Шэнь Юаня, был лучшим кандидатом для его боевой подготовки к путешествию в Бесконечную Бездну. На самом деле Лю Цингэ не понимал, почему он тренировал его, и у него было несколько невысказанных, но очевидных претензий к Бинхэ, которые он пытался решить во время тренировок. Ло Бинхэ знал, что в тот день, когда он был там, его старший товарищ с лёгкостью одолел Повелителя Пика, и Лю Цингэ, казалось, был полон решимости победить его, но каждый раз оставался недоволен. Бинхэ также чувствовал, что другой мужчина не совсем понимал, как научить кого-то чему-то, не прибегая к практическим демонстрациям. Это сработало с Шэнь Юанем, поскольку они были примерно одного уровня и, казалось, в какой-то степени понимали друг друга, но его подход к Бинхэ оставлял желать лучшего. После практических занятий и внимания к деталям, которые Бинхэ получил от Шэнь Юаня, разница стала очевидной.       Ох, и Лю Цингэ явно завидовал его близости с Шэнь Юанем. По правде говоря, этот человек, казалось, занял твёрдую позицию невмешательства в их с Шэнь Юанем отношения, но иногда он слишком торопился с выводами или смотрел на него с разочарованным недоумением, когда Ло Бинхэ падал. Это было очень похоже на «почему он выбрал тебя» взгляд. Тем не менее он знал, что не будет жаловаться на это. Тренировки были трудными, но на самом деле полезными, и на Цин Цзине ему приходилось и похуже. Кроме того, он считал, что полезно знать, как сражается другой Повелитель Пика, на случай, если однажды ему придётся его убить. — С Бинхэ всё в порядке? — спросил Шэнь Юань, явно зацепившись за первую фразу и проявив некоторую обеспокоенность. — Мне нужно попросить его быть с тобой помягче?       Как будто это могло заставить его сделать что-то, кроме как умереть от смущения. — Я в порядке, честно, А-Юань. Я не травмирован, просто не привык к таким интенсивным физическим нагрузкам. Всё идёт хорошо. — Хорошо, если ты так говоришь. Дай мне знать, если тебе понадобится моя помощь?       Бинхэ кивнул. — Удалось ли тебе сделать что-нибудь интересное? Я знаю, что твоё отношение к Цин Цзин довольно… сложное. Но ты, кажется, близок с Иньин?       «Сложное» — это, конечно, ещё мягко сказано. Хотя после того, как Мин Фань публично поддержал его, когда Юэ Цинъюань в тот день на Цин Цзине выступил против Шэнь Юаня, над ним больше не издевались и даже не смотрели на него с агрессией, он всё равно не вписывался в общую картину. Старшие ученики, за исключением Нин Инъин, явно помнили, как радостно мучили его до того, как у их Шицзуня началось отклонение ци, и не знали, как относиться к нему теперь, когда он стал его любимчиком. Ученики из его группы с самого начала научились держаться от него подальше, чтобы не навлечь на себя гнев Шэнь Цзю, и уже успели сблизиться друг с другом. У самых младших, тех, кого взял Шэнь Юань, странным образом развилось непонятное (но милое) преклонение перед ним. Они по-прежнему предпочитали Нин Инъин (что было объективно правильным выбором, шицзе была лучшей), но для них Ло Бинхэ был учеником, который в одиночку победил демона высокого уровня и помог обожаемому ими Шицзуню остаться в живых. И это было до того, как он добавил их реакцию на встречу с его альтернативной версией. До того, как Шэнь Юань под действием наркотиков сказал, что выйдет замуж за Бинхэ, когда тот повзрослеет, в тот самый момент, когда он стал Главой Школы.       (И не было ни дня, чтобы Ло Бинхэ не пожалел о том, что не может увидеть этот момент своими глазами. Стоило ему представить, как Шэнь Юань приставляет оружие к шее Юэ Цинъюаня и говорит ему, что выйдет за Бинхэ… и он тут же терял самообладание.)       В любом случае, несмотря на то, что Шэнь Юань настаивал на том, что теперь они не вместе (что было… притянуто за уши, но Бинхэ не собирался разубеждать его в этом, если это означало, что между ними ничего не изменилось), другие ученики, казалось, не понимали, должны ли они относиться к нему как к боевому брату или как к супругу их Шицзуня. Это не способствовало налаживанию дружеских отношений, тем более что он знал, что менее чем через год ему придётся довольно резко покинуть Цин Цзин.       Но у него осталась по крайней мере Нин Инъин. — Шицзе была занята, А-Юань, хотя вчера я с ней немного поговорил. Она с нетерпением ждет завтрашней церемонии. — Ло Бинхэ сделал глоток чая и нахмурился. — Мне было трудно с ней разговаривать, и не только потому, что мы все были заняты. Мне было тяжело, потому что я так много от неё скрывал.       Шэнь Юань посмотрел на него с тревогой, но в то же время задумчиво. — Понимаю. Я не хочу, чтобы ты был одинок, Бинхэ. Я знаю, что твоё пребывание здесь ограничено, но ты заслуживаешь друзей. Она действительно заботится о тебе. Может быть, если ты ей доверишься, то сможешь поделиться с ней некоторыми вещами? — Например? Я многого не могу сказать, это поставит под угрозу наши планы и твою безопасность…       Теперь он хмурился. — Думаю, Инъин выросла очень способной и сострадательной молодой женщиной. Я был впечатлён ею как своей главной ученицей, но я также знаю, что в глубине души она очень преданна. В первой временной линии она была единственной, кто проявил доброту по отношению к той версии тебя. Она оплакивала тебя, когда Шэнь Цзю бросил тебя в Бездну, и в итоге стала твоей первой женой.       Он поднял руку, когда Ло Бинхэ открыл рот. — Я знаю, что сейчас у вас совсем другие отношения, и она, честно говоря, кажется совсем другим человеком, не таким, как тот, о котором я читал. Я говорю это как комплимент. Я сказал это, чтобы подчеркнуть, что, по моему мнению, она не будет против, если ты расскажешь ей, что ты демон.       Ло Бинхэ уставился на него широко раскрытыми глазами. — О. — Я не знаю, как ты отреагируешь, если она узнает, и я не буду на тебя давить. Теперь я знаю, как хорошо иметь друга, которому не нужно скрывать, с кем ты встречаешься. У меня есть Шан Цинхуа, но у тебя такого нет. Я хочу, чтобы ты знал, что, возможно, у тебя тоже есть такой друг. Я также готов поддержать тебя, если ты захочешь поделиться этим с ней, но это всего лишь предложение. — Мне… было больно от того, что я не мог с ней поговорить. Но не только из-за этого.       Шэнь Юань задумался. — Понятно. Наверное, было бы сложно просто упомянуть, что ты демон, и не говорить об альтернативной временной линии или о том, что мы делали. — И я не хочу, чтобы она думала, что я умер, пока я буду в Бездне. Это было бы слишком жестоко, и для Шэнь Юаня было бы лучше, если бы на Цин Цзине был хотя бы один человек, знающий правду.       Он поморщился. — Да, ты прав. Думаю, мы можем поговорить о том, чем ты можешь и не можешь поделиться. Но есть одна вещь, о которой она не должна знать: я не Шэнь Цзю. Я не знаю, как она отреагирует, но чем больше людей об этом узнают, тем выше вероятность, что я перейду черту и меня убьют.       Ло Бинхэ слегка обиделся. — Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы поставить под угрозу твою жизнь.       Шэнь Юань вздохнул: — Я знаю, любовь моя. Я просто объяснял, почему она не может знать то, что известно Цинхуа. — А, ладно. Хорошо. — продолжил Ло Бинхэ. — Я доверяю ей и думаю, что она будет на нашей стороне, но мы могли бы спросить её, готова ли она дать клятву о неразглашении. И я думаю, что было бы неплохо, если бы я мог рассказать ей об этом либо здесь, либо в твоём кабинете, активировав талисманы для обеспечения конфиденциальности. — Хорошо. Дай мне знать, когда ты захочешь ей рассказать и если ты захочешь, чтобы я был рядом.       Он… очень хотел ей рассказать. Ему не хватало общения с его шицзе. — Может, расскажем ей сейчас? Я могу позвать её, когда помою посуду.       Шэнь Юань сделал паузу. — Знаешь… есть кое-что, о чём я хотел бы поговорить с тобой наедине после ужина. И я думаю, что есть кое-что, о чём ей не следует знать до завтрашней церемонии, чтобы сохранить мир между Школами. Ты не против подождать до завтра? Или, может быть, до послезавтра, ведь банкет, скорее всего, затянется?       Ло Бинхэ попытался скрыть своё разочарование. — Да, я могу подождать. — Прости, Бинхэ. Я не думал, что ты захочешь поговорить с ней сейчас, — искренне извинился Шэнь Юань. — Я только что заметил, что она очень заботливая и даже… немного мстительная, когда обижают тех, кто ей дорог. Я не мог не заметить, как она меняется в лице, когда я упоминаю Юэ Цинъюаня. Я не думаю, что она могла бы знать твою историю, могла бы знать, что случилось с твоими родителями, и при этом завтра не смотреть на управляющего дворцом с отвращением. Я имею в виду, что он такой, но мы должны вести себя так, будто ничего не знаем.       Это… было очень справедливое замечание. Ему всё ещё не терпелось поговорить с ней, но он понимал, почему им стоит хотя бы немного подождать. — Хорошо, А-Юань. — Это подводит меня к первому вопросу, который я хотел обсудить с тобой сегодня вечером. Ты уже закончил есть?       Ло Бинхэ уже поел, а Шэнь Юань всё ещё рассказывал о том, какие изменения он хотел бы внести в управление Школой. — Да. Если А-Юань закончил, может, этот Бинхэ приберётся, прежде чем мы поговорим?       Шэнь Юань взглянул на свитки, которые он положил на стол, и сказал: — Да, было бы здорово, спасибо. Я хочу тебе кое-что показать.

***

      Шэнь Цинцю немного нервничал. Он уже начал вечер не с той ноги, предложив Бинхэ то, чего тот явно хотел, только для того, чтобы сказать ему (в очередной раз), что ему придётся подождать. Это было спонтанное предложение! Он действительно думал, что Бинхэ захочет ещё немного подумать, прежде чем раскрывать Инъин свои секреты! К сожалению, это был не единственный способ, которым он собирался сегодня разочаровать молодого человека. Он просто надеялся, что два других способа, которые он предложил, компенсируют это.       Ло Бинхэ вернулся довольно быстро, и Шэнь Цинцю решил заговорить, как только сел рядом с ним. — Как я уже упоминал, Бинхэ, завтра будет присутствовать мастер дворца Хуань Хуа. Я получил подтверждение, что он будет там со своей дочерью и главным учеником.       Шэнь Цинцю глубоко вдохнул, чтобы набраться смелости, и сказал: — Сегодня я понял, что это значит, что ты не сможешь прийти.       Он выглядел потрясённым. — А-Юань? — Я хочу, чтобы ты был там завтра, правда, но я вспомнил, что сказал Чжучжи-Лан. Бинхэ похож на свою мать, но у него глаза отца. Су Сиянь, которой был одержим Глава дворца, и Тяньлан-Цзюнь, которого хозяин дворца ненавидел. Я не сомневаюсь, что этот человек взглянет на тебя, поймёт, сколько тебе лет, и точно узнает, кто ты и что ты такое, Бинхэ. Если слухи о путешествии во времени и о том, что мы близки, дошли до него, то он будет знать, что я в курсе, что ты демон. И тогда всё полетит к чертям. — О, — сказал Ло Бинхэ, глядя на стол. — Я так ждал, когда ты будешь коронован. Но я понимаю. Ты прав, не стоит рисковать.       У Шэнь Цинцю защемило сердце, и он взял его за руку. — Прости, Бинхэ. Жаль, что я не подумал об этом раньше. Без тебя банкет будет не таким весёлым. И я знаю, что еда будет хуже, чем если бы ты её приготовил. — Не волнуйся, А-Юань, — сказал Бинхэ, поднимая руку возлюбленного и целуя её тыльную сторону. — Когда мы поженимся, мы будем вместе посещать множество банкетов.       Этот мальчик…       Шэнь Цинцю покраснел и отвернулся. — Верно. Что ж, надеюсь, то, о чём я хочу с тобой поговорить, хоть немного компенсирует это.       Шэнь Цинцю убрал руку и развернул свиток со своими заметками. — Надеюсь, Бинхэ не подумает, что я перегнул палку, но в последние недели я работал над небольшим побочным проектом, связанным с ним. Это… ну, вот.       Шэнь Цинцю нашёл свиток с результатами и положил его перед Бинхэ. Когда его ученик посмотрел на него, он тихо сказал: — Я знаю, что у Бинхэ, возможно, были какие-то традиции с его а-нян, которые я ни в коем случае не хочу умалять. Может, она и не родила тебя, но она была твоей матерью и любила тебя; это важно. Но. Я также знаю, что Бинхэ не мог знать, в какой день он родился. В моём мире, в моё время день рождения был поводом для праздника. Шан Цинхуа не знал точной даты, когда впервые подумал о тебе, но он знал, что ты родился незадолго до середины зимы, но до неё ещё было далеко. Поэтому я просмотрел записи за тот год, когда ты родился, чтобы узнать, когда было достаточно холодно, чтобы река Ло частично замёрзла, и… Бинхэ?       Ло Бинхэ смотрел на бумагу, на обведённые им даты, и, казалось, не замечал, что из его глаз непрерывно текут слёзы.       Шэнь Цинцю начал немного паниковать. — Это не так уж важно. Пожалуйста, не обращай внимания. Я просто подумал…       Шэнь Цинцю протянул руку, чтобы забрать свиток пергамента, но Бинхэ положил свою ладонь поверх его, останавливая его движение: — Ты сделал это? Ради меня? — Э-э… Было два возможных варианта. Я подумал, что, может быть, ты знаешь, какая из них дат к истине, исходя из того, что тебе говорила твоя мать. Если нет, то, думаю, ты сможешь выбрать. — Вот эта, — тихо сказал Бинхэ, указывая на самую раннюю дату, которая, как понял Шэнь Цинцю, соответствует 8 декабря. — Это мой день рождения. Теперь у меня есть день рождения.       Он всё ещё тихо плакал, и Шэнь Цинцю сжал его руку. — Он у тебя был всегда; я лишь помог тебе понять, что это такое. Говоря о том, что уже принадлежит тебе…       Система, дай мне Нефритовую Гуаньинь.       […Уважаемый клиент абсолютно уверен, что хочет использовать этот одноразовый специальный предмет прямо сейчас?]       Да. Я был эгоистом, раз вообще сохранил его. Теперь этот Бинхэ скорее умрёт, чем причинит мне боль. Просто отдай мне эту чёртову штуку.       [Уважаемый клиент, эта система считает, что вам следует пересмотреть своё решение.]       Отдай его мне, СЕЙЧАС ЖЕ.       […Использование специального предмета: фальшивый нефритовый Гуаньинь.] — А-Юань?       Он глубоко вздохнул и сунул руку в рукав. Он вытащил кулон и положил его на пергамент. Ло Бинхэ издал гортанный крик, протянул руку и взял кулон. — Что? Как… А-Юань!       Шэнь Цинцю отступил на шаг и низко поклонился ему в знак извинения. Ло Бинхэ с трудом поднял предмет, тогда он сказал: — Этот Шэнь Юань искренне извиняется перед Ло Бинхэ за то, что не вернул ему её раньше. У этого человека нет оправданий, и ему стыдно за своё…       Ло Бинхэ прикрыл ему рот рукой. Шэнь Цинцю моргнул. — Хватит извиняться, — сказал Ло Бинхэ, и в его глазах появился тот напряжённый взгляд, которого Шэнь Цинцю научился остерегаться. — Я знаю, что у тебя была причина не отдавать это мне раньше. Какая?       Шэнь Цинцю откашлялся, и Ло Бинхэ опустил руку. — Изначально я думал, что если отдам тебе Нефритовую Гуаньинь в тот момент, когда ты собираешься меня убить, то это спасёт мне жизнь. Я больше не думаю, что ты можешь причинить мне вред. Я понял, что должен вернуть её тебе сегодня, когда я был уверен в своих расчётах относительно твоего дня рождения.       Ло Бинхэ бросил на него очень сложный взгляд и закрыл глаза. Он сделал два-три глубоких вдоха, а затем посмотрел на Шэнь Цинцю, и эмоции в его глазах, казалось, физически пригвоздили его к месту. — Я собираюсь прогуляться. Я не могу сейчас находиться рядом с тобой.       Боль пронзила сердце Шэнь Цинцю, но утихла, когда Ло Бинхэ нежно коснулся его лица. Его рука дрожала. — Не потому, что я злюсь на тебя. Я так сильно хочу тебя поцеловать, что не могу думать. Я хочу только одного — уложить тебя в постель прямо сейчас, понимаешь? Но я не могу, поэтому я уйду и вернусь через некоторое время, чтобы помочь тебе подготовиться ко сну.       Шэнь Цинцю мог только смотреть на него широко раскрытыми глазами. Бинхэ встал и надел кулон на шею. — Спасибо тебе, Шэнь Юань, за твою заботу, любовь и доверие. Я ценю тебя. Я люблю тебя. Я скоро вернусь.       Бинхэ подошёл к двери, обулся и ушёл, не оглянувшись на Шэнь Цинцю. Когда дверь за ним тихо закрылась, Шэнь Цинцю запоздало покраснела.       Похоже, ему это понравилось.       […Уровень удовлетворённости главного героя: +1000 баллов!]       Шэнь Цинцю вспомнил дату. У него было всего несколько дней в запасе; он надеялся, что успеет найти для него подходящий подарок.       В конце концов, это был последний день рождения, который они могли отпраздновать. Он хотел, чтобы этот день прошёл хорошо.       В жизни Шэнь Цинцю был период, когда он сокрушался, что не может посещать мероприятия вместе со своей семьёй, принадлежащей к высшим кругам. К счастью, в подростковом возрасте он перестал об этом думать, но сейчас он наконец-то понял, каким чертовски глупым он был в молодости.       Потому что это дерьмо было отстойным.

***

      Церемония вступления в должность, как он полагал, была довольно простой. К счастью, она оказалась не такой масштабной, как он себе представлял, и совсем не такой, как в исторических драмах, где коронуют императоров. Ему нужно было лишь произнести несколько заученных слов в качестве клятвы, а Юэ Цинъюань, как предыдущий Глава Школы, должен был официально заявить, что признаёт Шэнь Цинцю законным Главой, и закрепить в его волосах гуань красивее, чем те, что обычно носил Шэнь Цинцю. Теперь, когда он понял, насколько интимным может быть процесс укладки чужих волос в этом мире, его начала раздражать мысль о том, что другой мужчина прикасается к нему подобным образом. Но сама церемония, проходившая в окружении множества незнакомых лиц, была вполне безобидной.       Нет, именно из-за обязательного банкета после церемонии Шэнь Цинцю засомневался, действительно ли его присутствие необходимо. Потому что, как оказалось, он действительно ненавидел такие большие вечеринки, особенно когда он был в центре внимания.       [Уважаемый клиент понимает, что его свадьба с главным героем — Главы крупной Школы и наследника царства демонов — будет гораздо масштабнее, не так ли?]       …       Это было серьёзной проблемой для него в будущем. Он просто пытался пережить настоящий момент.       Система была права в том, что это собрание было относительно небольшим. Чтобы сэкономить, Шэнь Цинцю позаботился о том, чтобы Юэ Цинъюань попросил приглашённых привести с собой не более двух гостей. Это означало, что некоторые привели с собой супруга или супругу и телохранителя, наследника и главного ученика, заместителя и старейшину или любое другое сочетание вышеперечисленного. Судя по всему, это ограничение оскорбило тех, кто привык путешествовать с большим сопровождением, но Шэнь Цинцю сказал Юэ Цинъюаню, что новый Глава Школы не хочет выставлять себя напоказ или что-то в этом роде. Им пришлось на ночь разместить всех этих людей и так далее. Чёрт возьми, он собирался потратить целое состояние на обустройство небольшого городка ради должности, которая ему даже не нужна. Чтобы быть справедливым по отношению к гостям, каждому Пику было разрешено прислать только двух представителей помимо главы Пика. От Цин Цзин были Нин Инъин (как старшая ученица) и Мин Фань (как ученик второго ранга, которого поспешно подготовили после откровения Шэнь Цинцю накануне). Многие в Цан Цюн были удивлены, увидев там Мин Фаня, ведь они явно ожидали (и надеялись) увидеть печально известного Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю отмахнулся от расспросов, просто сказав, что Цин Цзин представляют его самые высокопоставленные ученики, и никто не осмелился задавать ему дальнейшие вопросы. В любом случае, Шэнь Цинцю провёл добрую половину дня, знакомясь с людьми, которых он «действительно должен был знать». К сожалению, лучшим человеком, который мог бы помочь ему в этом, снова оказался Юэ Цинъюань, так что Шэнь Цинцю провёл рядом с ним больше часа. Шэнь Цинцю сохранял на лице лёгкую, минимально вежливую улыбку, отчаянно пытаясь запомнить информацию о людях, которую ему давали (возможно, он схитрил и попросил Систему вести для него журнал, но тссс), но…он ненавидел светские беседы. К счастью, он помнил совет родителей о том, как разговаривать с людьми на подобных мероприятиях, и не забывал расспрашивать каждого о нём самом, чтобы запомнить хотя бы одну личную деталь (или, по крайней мере, чтобы Система сохранила её рядом с именем, чтобы Шэнь Цинцю мог притвориться, что задумался, при следующей встрече).       Тем не менее ему пришлось напомнить Юэ Цинъюаню, что нет, они не друзья, по крайней мере один раз за вечер. Всё началось с одного или двух резких взглядов, когда он наклонился слишком близко. Затем Юэ Цинъюань положил руку ему на спину, чтобы якобы направить его куда-то, и Шэнь Цинцю пришлось поднять веер и сказать шёпотом: — Шиди, похоже, напрашивается на ампутацию. Или этот шисюн ошибается?       После этого Юэ Цинъюань не вторгался в его личное пространство. В целом, всё прошло не так уж и плохо. После того как все представились друг другу, Шэнь Цинцю практически велел Юэ Цинъюаню отойти от него и начал общаться с другими гостями. Обычно кто-то с Цан Цюна подходил к нему в течение оставшейся части того, что он мысленно называл периодом знакомств. Они без происшествий добрались до ужина, и Шэнь Цинцю изо всех сил старался вести себя предельно вежливо и корректно, сидя рядом с почётными гостями. Он даже не мог написать Шан Цинхуа, боясь отвлечься и пропустить что-то, что могло бы оскорбить одного из их «знаменитых» гостей! Из-за напряжённой атмосферы и духоты (а также из-за еды) ему хотелось поскорее вернуться в свою маленькую бамбуковую хижину к Бинхэ, но, как говорится, увы.       После ужина последовал ещё один период общения и распития спиртных напитков, предположительно, гораздо более неформальный приём. К сожалению, Шэнь Цинцю пришлось выпить за себя несколько тостов во время ужина. Несмотря на то, что он делал самые маленькие глотки, после ужина он всё равно оказался более пьяным, чем ему хотелось бы. А как почётный гость, он не мог уйти первым без причины.       Именно в этот момент вечер пошёл наперекосяк.       Всё началось с того, что он заметил, что людям действительно интересно знакомить с ним своих спутников. Особенно своих молодых спутников.       Сначала его это не беспокоило. Он в основном спрашивал, как у них дела с учёбой, — что-то нейтральное и совершенно обычное, — а потом желал им удачи и шёл дальше. Но через некоторое время это стало казаться странным.       В конце концов Шэнь Цинцю решил спросить о втором варианте после того, как главный ученик из небольшой Школы спросил, не занят ли он сейчас. Даже он понял, что здесь что-то не так. ШЦЦ: Самолёт, ты не знаешь, почему мои гости постоянно провоцируют мое общение с их младшими спутниками? ШЦХ: … ШЦХ: нет, но я догадываюсь, и вряд ли тебе это придется по душе ШЦХ: просто убирайся оттуда ШЦХ: и предположим, что все знают о твоих отношениях с одним из твоих учеников       О, нет.       О нет, нет, нет! ШЦЦ: Кажется, меня сейчас стошнит ШЦХ: пожалуйста, не надо ШЦХ: Скорее всего, ничего особо коварного в этом нет. Вероятно, они хотят устроить брак или что-то в этом роде. Такая связь с тобой как с Главой Школы, даже если ученик был бы твоим вторым супругом или наложником, могла полностью изменить статус семьи. Юэ Цинъюань в начале своего правления прямо заявил, что не заинтересован в создании связей через брак. ШЦЦ: Я НЕ ПОНИМАЛ, ЧТО ДОЛЖЕН ЭТО СКАЗАТЬ ШЦЦ: Я ясно дал понять, что не встречаюсь с Бинхэ, потому что не считаю его взрослым ШЦХ: слухи — это как игра в испорченный телефон, братан. Хотя, прости, это действительно дерьмовая ситуация.       Что ж, проткните его вилкой, потому что Шэнь Цинцю был готов ко сну.       Конечно же, именно в этот момент его нашёл хозяин дворца Хуань Хуа.       О, боже. — Глава Школы Шэнь, — сказал он, и его дочь и главный ученик, Гунъи Сяо, встали рядом с ним. Глава дворца склонил голову, а остальные поклонились в знак приветствия. Шэнь Цинцю в ответ склонил голову, молясь о том, чтобы этот человек поскорее ушёл. У него не было ни малейшего желания иметь с ним дело. — Глава дворца. Надеюсь, вы и ваши спутники наслаждаетесь вечером. Я как раз собирался уходить, но желаю вам и вашим спутникам спокойной ночи. — А, так скоро? Я надеялся, что у меня будет возможность поговорить с вами. С началом новой эры важно поддерживать или даже укреплять связи между Школами. Мы никогда не можем быть уверены в том, что замышляют демонические орды. И вам ещё предстоит поговорить с моим главным учеником, ведь сегодня вечером у вас так много дел.       О. О, мне нужно уйти прямо сейчас, иначе я спровоцирую межшкольный конфликт.       Вежливая, едва заметная улыбка Шэнь Цинцю казалась натянутой. Он посмотрел на Гунъи Сяо, смутно припоминая его как из «Пробуждения бессмертных», так и из историй из другой временной линии, и слегка кивнул ему. — Я уверен, что молодой господин весьма развит для своего возраста. Программа обучения в Хуань Хуа известна, и я не ожидаю ничего, кроме высоких результатов, от его главного ученика. Тем не менее, я уверен, что хорошо осведомлённый Глава дворца слышал о моих недавних проблемах со здоровьем. Хотя я должен уйти, чтобы привести себя в порядок, я уверен, что мои собратья, Повелители Пиков, особенно Повелитель Пика Юэ, более чем способны позаботиться о гостях Цан Цюна. — Мне жаль слышать, что у вас всё ещё проблемы со здоровьем, — сказал Глава дворцом с притворной искренностью. — Я думал, что с таким уважаемым врачом, как мастер Му, вы уже должны были поправиться. Тем не менее, вы довольно смело признаёте свою слабость, и я не могу не уважать вас за это. ШЦЦ: вытащи меня отсюда или пришли помощь ШЦЦ: иначе я убью этого человека       Шэнь Цинцю глубоко вздохнул, и улыбка исчезла с его лица. — Как познавательно узнать, что Глава дворца считает болезнь слабостью. Или, может быть, это признание в том, что он болен и знает свои пределы? Я всего лишь человек, Глава дворца. Я без колебаний признаю это. ШЦЦ: о чёрт — Действительно, человек, — нарочито медленно произнёс Глава дворца с доброй, но ядовитой улыбкой на лице. — Кстати говоря, я много слышал о вашем ученике и о вашей человеческой привязанности к нему. Ученик Ло, не так ли? Он не на занятиях? Я уверен, что моей дочери и ученику было бы интересно с ним познакомиться, если он настолько хорош, что привлёк твоё внимание.       Ох.       Ох, так они уже тогда этим занимались.       Ладно.       Шэнь Цинцю почувствовал, как в его мозгу словно что-то переключилось, и он внезапно оказался на грани. Это было знакомое ощущение, которое он испытывал во время той судьбоносной встречи с Повелителем Пика. Он чувствовал себя хищником. Он чувствовал себя опасным. И он собирался разорвать этого человека на части за смелость произнести имя Бинхэ.       Он слегка улыбнулся и почувствовал, как его веки тяжелеют, когда он посмотрел на мужчину, который был ниже его ростом. И Маленькая Госпожа из дворца, и Гунъи Сяо вздрогнули, вероятно, из-за того, что он потерял контроль над своей ци и вокруг него сразу стало немного прохладнее. — Да? Что ж, мои лучшие ученики здесь, чтобы представлять мой Пик, а остальные ученики заняты учёбой и другими своими делами. Хотя, если мы хотим поговорить об учениках, которых здесь нет, возможно, нам стоит поговорить о ваших учениках. Я только недавно смог узнать больше о Школах после отклонения моей ци, но я слышал об очень способной ученице из дворца Хуань Хуа по фамилии Су? Кажется, её зовут Су Сиянь. Что с ней случилось?       Получи, сучка.       Лицо Главы дворца исказилось, а его дочь резко сказала: — Достопочтенная ученица Су была смертельно ранена в битве с небесным демоном. Она героически погибла много лет назад. — Ах, вот как? Примите мои соболезнования. Возможно, нам лучше не упоминать имена отсутствующих в наших разговорах о будущем, — спокойно сказал он, не сводя пристального взгляда с Главы дворца. — Я часто замечаю, что слова, сказанные за спиной у других… — Глава Школы Шэнь! — окрикнул его Шан Цинхуа, внезапно остановившись рядом с ним и сделав вид, что запыхался. — Ты прервал мой разговор с достопочтенным мастером дворца, Шан-шиди, — сказал он, но его тон был резким и в то же время дразнящим, каким он часто разговаривал со своим товарищем по попаданчеству.       Он низко поклонился ему, а затем чуть менее низко — постороннему. — Этот шиди приносит свои извинения, Глава Школы Шэнь, хозяин дворца, но есть проблема, которая требует немедленного внимания Главы Школы. — Неужели у Главы Школы Шэня нет никого, кто мог бы решить проблему вместо него? — спросил Глава дворца, явно возмущённый тем, что его застали врасплох и нанесли ему лёгкий удар. — Я не знаю, как управляется Хуань Хуа, но в начале своего пребывания в должности я предпочитаю учиться на собственном опыте и лично разбираться с любыми серьёзными проблемами. Я ещё раз желаю вам и вашим близким спокойной ночи, хозяин дворца. Шан-шиди.       Шан Цинхуа снова поклонился, но Шэнь Цинцю не стал этого делать. Он зашагал прочь, следуя за Шан Цинхуа и высоко держа голову, пока не вышел из комнаты.       [+40 баллов B!]       Как только они с Шан Цинхуа оказались за закрытой дверью, он просто рухнул на стул и закрыл лицо руками. Он сказал, стараясь говорить так, чтобы его было слышно: — Спасибо, братан. — Без проблем. Что случилось? Ты какой-то взвинченный. — …много чего, но я сорвался, когда он упомянул имя Бинхэ. Как будто он имеет право думать о нём.       Он почувствовал, как его глаза вспыхнули от прилива ци, вызванного гневом, но быстро взял себя в руки. — В общем, я упомянул Су Сиянь и сказал ему, что, может быть, нам не стоит говорить о людях, которых здесь нет. — … Срань господня. — Да. Ну я не ожидал, что у меня сложатся хорошие отношения с Хуань Хуа, пока он Глава дворца. — Ну, по крайней мере, это ненадолго. — Да. Но об этом знаем только мы. В любом случае, я уже планировал, что Юэ Цинъюань займётся всем, что связано с этим человеком. Теперь у меня есть отличный повод. Всего лишь небольшая оплошность для нового Главы Школы. Конечно, имеет смысл отправить вместо меня более опытного дипломата, чтобы наладить отношения, которые я так неуклюже испортил.       Шан Цинхуа пристально смотрел на него. — Знаешь, ты меня немного пугаешь. — Спасибо. А теперь позволь мне откланяться, чтобы разобраться с этой «неотложкой» и наконец-то пойти домой. Кстати, отличная идея. — Да, знаешь ли, у меня бывают моменты просветления.       Они вернулись в банкетный зал, и Шэнь Цинцю занял центральное место во главе стола. Используя свою ци для усиления голоса, он тихо сказал: — Прошу прощения, могу я ненадолго привлечь всеобщее внимание?       Через мгновение шум в зале стих, и, когда стало ясно, что большинство гостей слушают его, он слегка поклонился и продолжил. — Есть вопрос, касающийся Школы, который требует моего немедленного внимания. Кроме того, из-за проблем со здоровьем я чувствую себя уставшим и, к сожалению, не смогу продолжить работу ночью, пока не разберусь с проблемой. Я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить каждого из вас за то, что вы пришли сегодня вечером. Мы с Цан Цюном ценим вашу поддержку. Я с нетерпением жду возможности поработать с вашими Школами и продолжить развивать наши плодотворные отношения. Я желаю всем хорошего вечера и надеюсь, что завтра вы все благополучно доберётесь домой.       Он позаботился о том, чтобы опустить веер так, чтобы была видна его лёгкая благодарная улыбка. Гости поклонились ему, и несколько человек пожелали ему всего хорошего или спокойной ночи.       [+10 баллов за обаяние!]       Странная система начисления баллов, но ладно.

***

      Шэнь Цинцю быстро вышел из зала, но Му Цинфан догнал его, а Нин Инъин и Мин Фань бежали следом. — Шэнь-шисюн, тебе нужна медицинская помощь?       Шэнь Цинцю вздохнул и жестом подозвал своего врача. Он прошептал ему, прикрыв веером рот, чтобы тот не видел, как шевелятся его губы: — Если я сейчас не уйду… Я могу стать причиной очередного междушкольного конфликта. Я уже испортил отношения с Хуань Хуа. Со мной всё в порядке, но если ты хочешь уйти, можешь воспользоваться мной как удобным предлогом.       Он отстранился, и Му Цинфан удивлённо посмотрел на него. Затем он сказал: — Этот человек всегда готов помочь Главе Школы. Пожалуйста, показывай дорогу.       Воистину мудрый человек. — Благодарю Му-шиди. Ученики Нин и Мин, вы можете остаться, если хотите. Я верю, что вы оба будете вести себя достойно Цин Цзина. Тем не менее вы также можете уйти.       Они переглянулись и поклонились ему. — Эти ученики останутся и завтра отчитаются перед Шицзунем. Молимся, чтобы Шицзунь хорошо отдохнул, — сказала Нин Инъин, поднимаясь. — Прекрасно.       Таким образом, Шэнь Цинцю наконец-то, наконец-то, освободился от своих первых обязанностей в качестве Главы Школы.

***

      Ло Бинхэ не знал, чего ожидать, когда наконец-то решил поделиться с Нин Инъин и Шэнь Юанем тем, что происходило с ним. Честно говоря, после того как он сегодня подслушал их спор с Юэ Цинъюанем, он был более чем готов отложить этот разговор.       (Бинхэ, неся обед для Шэнь Юаня, услышал, как Юэ Цинъюань, сломав талисманную печать, сказал резким голосом: — Как тебе удалось так быстро испортить отношения Школы с Хуань Хуа, Цинцю? Я думал, ты собираешься держаться подальше от Главы Дворца! — А ты не думаешь, что я пытался, — раздался холодный голос Шэнь Цинцю, пронзительный и прямой. — Я пытался закончить этот разговор до того, как он зашёл слишком далеко. Но должен ли я был позволить ему оскорбить меня при нашем первом настоящем общении? Должен ли я был не отвечать, когда он намеренно перешёл границы вежливого разговора? — Иногда да, этого требует дипломатия. — Что ж, похоже, я продолжаю навлекать на себя неприятности из-за того, что не хочу, чтобы на меня спокойно наступали ради соблюдения приличий, не так ли?       Повисла напряжённая пауза, и Ло Бинхэ выбрал этот момент, чтобы постучать в дверь, тем самым завершив разговор.)       Его Шэнь Юань выглядел уставшим и напряжённым, но он всё равно настаивал на том, чтобы не откладывать разговор, особенно после того, как Ло Бинхэ смущённо признался, что хотел бы, чтобы Шэнь Юань присутствовал при этом.       Итак, они сидели в кабинете Шэнь Юаня поздним вечером на следующий день после коронации Шэнь Юаня. Он планировал продолжить работу после разговора, а Бинхэ собирался приступить к приготовлению ужина. Инъин пришла точно в назначенное время и удивилась, увидев Бинхэ. Когда Бинхэ закрыл за ней дверь, он убедился, что она заперта (он уже рассказал Шэнь Юаню о взломе системы безопасности), и почувствовал, как Шэнь Юань установил в комнате собственный барьер для своего спокойствия. — Шицзунь, А-Ло, — сказала Нин Инъин, поклонившись Шэнь Юаню, но при этом странно взглянув на Бинхэ. — Шицзунь хотел поговорить с этой Инъин.       Ло Бинхэ подошёл и сел рядом с Шэнь Юанем. Тот ответил: — Скорее, Бинхэ хотел поговорить с тобой, а я здесь для эмоциональной поддержки. Спасибо, что пришла. — Конечно. — Она села перед ними, и Ло Бинхэ тут же налил ей чашку чая. — А-Ло, в чём дело? Ты же знаешь, что твоя старшая сестра всегда готова тебе помочь.       Это согрело сердце Бинхэ и придало ему уверенности. — Я знаю, шицзе. Я… я хотел рассказать тебе о некоторых событиях, которые мы с Шицзунем держали в секрете, потому что, если бы они стали достоянием общественности, это подвергло бы опасности нас обоих. Мы оба тебе доверяем, и я скучал по возможности свободно говорить с тобой. Я попросил Шицзуня прийти сюда, потому что думал, что без его помощи мне будет трудно рассказать об этом.       Она перевела взгляд с одного на другого и наконец посмотрела ему в глаза с серьёзным выражением лица. — Я ценю это, А-Ло. Если это опасно… ты хочешь, чтобы эта Инъин дала клятву хранить молчание? Я не хочу делать ничего, что может подвергнуть опасности тебя или Шицзуня.       О, он любил её. — Если бы шицзе была не против…       Она уже протянула руку ладонью вверх. Шэнь Юань протянул свою руку и положил её поверх её руки. Их ци вспыхнула, когда Нин Инъин поклялась, что никогда не расскажет посторонним о том, что здесь произошло, без прямого и недвусмысленного разрешения Шэнь Юаня или Ло Бинхэ. Шэнь Юань принял клятву, и на этом было покончено.       Когда всё было готово, Инъин отдёрнула руку и спросила: — Вы с Шицзунем уже встречаетесь?       Шэнь Юань, который как раз сделал глоток чая, тут же начал давиться. Он закашлялся и поднёс салфетку к лицу: — Нет!       Ло Бинхэ поморщился, глядя на неё. — Это сложно. Я поговорю с тобой об этом позже, — попытался он объяснить. — Прошу прощения, Шицзунь, А-Ло. Просто, учитывая слухи, это было логично… — Какие слухи? — спросил Ло Бинхэ. Нин Инъин выглядела слегка смущённой. — Ну, я уже упоминала об этом в своём отчёте для Шицзуня…       Шэнь Юань вздохнул и закрыл лицо руками. — Можешь ему рассказать.       Она поклонилась ему до пола. — Шицзунь. А-Ло, вчера на церемонию посвящения и банкет прибыло много гостей, которые привели с собой учеников примерно твоего возраста или чуть старше, чтобы… привлечь внимание Шицзуня. Они надеялись заключить брачный союз между ними и Цан Цюном, пополнив… гарем Шицзуня. Шицзунь есть Шицзунь, и после встречи с ним многие прониклись этой идеей, посчитав его холодным, но очень добрым.       Прежде чем Ло Бинхэ успел хотя бы обдумать эту информацию, Шэнь Юань быстро сказал: — Я был всего лишь вежлив и ни к кому не проявлял интереса. Я также сказал Юэ Цинъюаню, чтобы он как можно яснее дал всем понять, что я не заинтересован в таком брачном союзе и никогда не буду заинтересован, хотя мне, очевидно, придётся лично отвечать на подобные запросы, чтобы не обидеть какого-то не того человека. Меня до сих пор тошнит от мысли, что люди привели своих учеников и детей… но неважно. Это было неприятное время. — …Есть ещё кое-что, Шицзунь, — осторожно сказала Нин Инъин. — Кто-то распустил слух, что ты хулицзин и очаровал нескольких мужчин, с которыми разговаривал. — Как?! - Шэнь Юань выглядел испуганным и подавленным. — Я ничего не делал!       К сожалению, Ло Бинхэ знал, как это происходит, и понимал, что Шэнь Юань может по-разному воспринимать «ничего» или «незначительное» в зависимости от того, на кого направлено его внимание. И что он даже не представляет, насколько он привлекателен. Хотя Бинхэ знал, что ему это неинтересно, его А-Юань, похоже, разбил немало сердец прошлым вечером. — Эта Инъин не может этого объяснить, Шицзунь, и приносит свои извинения.       Шэнь Юань вздохнул и протёр глаза. — Инъин, пожалуйста, не надо. Спасибо, что пришла вчера вечером и поделилась со мной своими мыслями. Мне важно знать, что обо мне говорят, даже если мне это не нравится. Но хватит обо мне. Бинхэ, ты хотел что-то рассказать Инъин.       Она посмотрела на него своими выразительными карими глазами, полными сострадания, и Ло Бинхэ сказал: — Шицзе, я полудемон. Моя мать была культиватором, а отец — небесным демоном.       Её глаза расширились от удивления, но тут же сузились. — Так вот как ты смог так легко победить Лю-шишу. Спасибо, что рассказал мне, А-Ло. Я рада, что ты доверился мне. — …Шицзе не сердится?       Она улыбнулась ему, и улыбка её была такой, такой доброй. — А как иначе? Я же твоя шицзе, не так ли? И А-Ло — мой любимый шиди, но не говори остальным.       Ло Бинхэ не смог сдержаться. Он встал и подошёл, чтобы обнять её. В глазах у него стояли слёзы. Она крепко обняла его в ответ. — Спасибо. Спасибо. Я так боялся тебе рассказать. — А-Ло — это А-Ло. Ты ведь всё это время был демоном, верно? Почему я должна относиться к тебе по-другому?       О!       Она отстранилась и перевела взгляд с него на Шэнь Юаня. — Это создаст проблемы для тебя и Шицзуня! Когда Шицзунь узнал, что А-Ло — демон?       Ло Бинхэ оглянулся и увидел на его лице лёгкую удовлетворённую улыбку. — Я знал об этом ещё до вторжения демонов, Инъин. Именно поэтому я выбрал Бинхэ для сражения; я знал, что он единственный из Цин Цзин, кто сможет выжить и победить. — Но это значит… — Она быстро переводила взгляд с одного на другого, а затем, похоже, пришла к другой мысли. — Шицзунь знал с самого начала, но если бы люди узнали, что А-Ло — демон, то Шицзунь лишился бы возможности правдоподобно отрицать свою осведомлённость об инциденте с путешествием во времени.       Шэнь Юань широко улыбнулся, явно гордясь собой. — Очень хорошо, Инъин, — мягко похвалил он. — Неужели А-Ло придётся вечно скрывать, кто он такой? — Нин Инъин забеспокоилась, и Ло Бинхэ растаял. — Нет, не придется. Бинхэ?       Она оглянулась на него, и он объяснил: — Инъин, на Собрании Союза Бессмертных кое-что должно произойти. Демон высокого уровня отправит большое количество демонов на охотничьи угодья с учениками во время турнира. Шицзунь не может это остановить. Сейчас на моём демоническом наследии стоит печать, которую поставила моя мать после моего рождения. Она сделала это, потому что умирала от яда и, вероятно, хотела убедиться, что я смогу сойти за человека. Но на Собрании произойдёт что-то, что разрушит мою печать, и мне придётся уйти ради нашей с Шицзунем безопасности. Будет выглядеть так, будто я умер. На самом деле я буду проходить… назовём это «программой повышения квалификации» в Бесконечной Бездне, после чего смогу вернуться к своим живым родственникам…       Он объяснил, почему никто из них не знал о его существовании до инцидента с путешествием во времени. Он также немного отступил назад, чтобы объяснить, что случилось с его родителями и что они делают, чтобы освободить его отца. — …Но после того, как я сбегу из Бездны и найду своего отца, я смогу вернуться в Цин Цзин. Я планирую добиваться расположения Шицзуня как наследный принц царства демонов, а не как бывший ученик-человек.       Она уставилась на него. Что было вполне ожидаемо. Шэнь Юань спокойно пил чай, внимательно наблюдая за её реакцией. К счастью, его заявление о намерениях не вызвало у неё никаких эмоций. После долгой паузы она покачала головой и взмахнула руками. — А-Ло, это слишком. У этой Инъин так много вопросов, но сначала, — она подняла взгляд, — чем я могу помочь?       Шэнь Юань и Ло Бинхэ улыбнулись ей.       Поговорив ещё немного с Шэнь Юанем, Ло Бинхэ и Нин Инъин оставили его за работой. Нин Инъин молча последовала за ним на кухню и, когда они пришли, спросила: — А-Ло может создать барьер конфиденциальности, который использует Шицзунь?       Ло Бинхэ никогда не пробовал и не хотел рисковать. — Нет, но я знаю, как общаться без слов. — Тогда сделай это. Так тебе будет проще разговаривать, пока ты готовишь. — Он протянул руку и коснулся её, произнося заклинание, которому его научил Шэнь Юань. — Шицзе? — мысленно спросил он. — А-ЛО! — ответила она, мысленно вскрикнув так, что он поморщился. — Не нужно кричать, Инъин. Просто обращайся ко мне мысленно своим обычным тоном, как будто ты со мной разговариваешь. — О, ладно! Прости, я над этим поработаю! — КАК насчет сейчас? — Намного лучше.       Нин Инъин, казалось, была довольна собой, но потом внимательно посмотрела на него, когда он начал собирать овощи, чтобы их помыть. — Хорошо. А теперь расскажи шицзе всё, что ты не мог сказать при Шицзуне.       Он посмотрел на неё широко раскрытыми влажными глазами. — Ты лучшая шицзе на свете. — Я знаю. Потом я расскажу тебе, чем я занималась. О, это такой удобный способ общения! Не нужно беспокоиться о том, что нас подслушают или что кто-то войдёт. Ладно, прости. А теперь говори.       Итак…

***

      Многое было преувеличено. Несколько важных дел были в подвешенном состоянии. Он отвечал на множество писем в день, вежливо отказывая тем, кто пытался свести его с подростками и намекал, что не рассматривает подобное, но если бы и да, то они были бы слишком юны. Хотя они очень милые, и я желаю им светлого будущего.       Через несколько дней ему предстояло провести первое собрание Повелителей Пиков. На котором ему, без сомнения, пришлось бы затронуть тему надвигающегося апокалипсиса, о котором он не стал рассказывать никаких подробностей, и всех последствий его глупого приёма.       Половина мира культивации говорила о том, что он гребаный хулицзин (хотя большинство говоривших в это не верили, но достаточно верили, чтобы это стало правдой…)       Но он не мог ничего с этим поделать.       Что он мог контролировать, так это то, чтобы у Бинхэ был хороший день рождения.       Проблема была в том, что он понятия не имел, что ему подарить. Он не умел дарить подарки! Что нужно Бинхэ? Насколько он знал, ничего. Чего хочет Бинхэ? Он понятия не имел!       Он хотел подарить ему что-то значимое и долговечное, но всё, что он придумывал, было либо слишком банальным, либо не было бы готово вовремя, если бы он сделал заказ, либо было слишком опасным, чтобы дарить это до того, как станет известно, что он демон.       В отчаянии он попросил о помощи. ШЦЦ: у меня к тебе быстрый вопрос. У тебя есть минутка? ШЦХ: да, как дела? ШЦЦ: что мне подарить Бинхэ на день рождения? ШЦХ: себя ШЦЦ: … ШЦХ: Я сейчас очень серьёзен. Он буквально не стал бы просить ни о чём другом. ШЦХ: Проведи с ним немного времени или что-нибудь в этом роде. Может, устроите что-нибудь особенное. ШЦЦ: о, ладно, да, я могу это сделать ШЦЦ: спасибо!       Шэнь Цинцю объявил день рождения Бинхэ дополнительным выходным для всех, чтобы убедиться, что он свободен, и сам работал только полдня. Когда он сказал об этом Нин Инъин, она понимающе посмотрела на него и сказала: — Я позабочусь о том, чтобы А-Ло был свободен во второй половине дня, Шицзунь.       После того долгого и откровенного разговора с Бинхэ Нин Инъин стала говорить с ним более непринуждённо (с его разрешения). Ему это даже нравилось, ведь теперь, когда он мог свободно общаться со многими людьми, формальности этого мира порой казались ему странными.       Он не стал возражать. — Спасибо.       Когда она не встала, чтобы уйти, он спросил: — Ты хотела поговорить ещё о чём-то? — Не могла бы эта Инъин получить разрешение посетить пик Сянь Шу в тот день?       Шэнь Цинцю улыбнулся ей, решив, что она уже в том возрасте, когда ей хочется дружить с другими молодыми женщинами. — Конечно. Позволь мне написать госпоже Ци с пика, чтобы она знала, что ты придешь. Хорошего тебе отдыха.       Теперь, после того как он посетил свою обычную (хотя теперь он виделся с Му Цинфаном всего два раза в неделю) встречу и разобрался с горой бумажной работы, сердце Шэнь Цинцю забилось чаще, когда Бинхэ открыл дверь в бамбуковую хижину, держа в одной руке большой поднос с едой. — Добрый день, Шицзунь. — Здравствуй, Бинхэ. С днём рождения!       Ло Бинхэ улыбнулся ему. Шэнь Цинцю быстро встал, чтобы помочь ему с подносом, и отнёс его, чтобы накрыть на стол.       Он закрыл за собой дверь. — Спасибо, А-Юань. Как прошла твоя утренняя рутина?       Они обсудили планы на день; он не мог скрыть тот факт, что в его день рождения никто не будет работать или учиться. Ло Бинхэ, как и предполагал Шан Цинхуа, был в восторге от мысли провести весь день с Шэнь Цинцю наедине. Обед прошёл как обычно: за непринуждённой беседой и в уютной тишине.       И это не очень понравилось Шэнь Цинцю. Это должен был быть особенный день для Бинхэ!       К счастью, он знал, как это исправить.       Убедившись, что Бинхэ в кои-то веки оставил посуду кому-то другому, он подождал, пока тот вернётся, и сказал: — Прости, я не смог купить тебе подарок на… — А-Юаню не нужно об этом беспокоиться, — перебил он его, протягивая руку, чтобы взять его за руку. — После того как он вернул мне ту особенную вещь, даже если он больше никогда не сможет сделать этому Бинхэ другой подарок, этот Бинхэ всё равно будет ему благодарен.       Шэнь Цинцю фыркнул. — Да, но я всё равно хочу для тебя кое-что. И, раз уж я не смогу быть с тобой несколько лет, я хочу хотя бы что-то для тебя сделать.       Он покраснел и взял себя в руки. Ему было немного не по себе, но не настолько, чтобы чувствовать себя некомфортно. Это было то, что могло оказать на него влияние, то, чего не мог дать ему никто другой: информация и опыт. — Бинхэ может задать мне 10 вопросов. Это могут быть вопросы или просьбы, и я сделаю всё возможное, чтобы выполнить их сегодня. Ты так много делаешь для меня, и я хочу быть уверен, что тоже делаю что-то для тебя. Особенно сегодня.       Ло Бинхэ выглядел скорее обеспокоенным, чем счастливым. — Я бы принял всё, что ты готов мне дать, но, А-Юань. Любимый. Ты делаешь так много для меня. Ты постоянно что-то для меня делаешь. То, что ты считаешь это мелочью, не значит, что это так. А я делаю что-то для тебя, потому что люблю тебя и хочу заботиться о тебе настолько, насколько ты мне позволяешь. Мы делаем что-то, чтобы порадовать друг друга; тебе не нужно делать больше, чем ты уже делаешь. На самом деле иногда я беспокоюсь, что ты слишком много делаешь и не заботишься о себе. — …Я просто не хочу, чтобы ты думал, будто я воспринимаю тебя и всё, что ты для меня делаешь, как должное, — тихо ответил Шэнь Цинцю. — Нет, — мягко и искренне заверил его Бинхэ. — Клянусь, нет. — Хорошо.       Ло Бинхэ вгляделся в его лицо, в его глазах читалась тревога, и он спросил: — Могу я начать озвучивать свои пожелания прямо сейчас? — Конечно. — Пожалуйста, иди поспи. — Увидев его растерянное выражение лица, Бинхэ продолжил: — Я беспокоился о том, как сильно ты перенервничал. Теперь, когда у тебя есть немного свободного времени, я бы хотел, чтобы ты отдохнул.       Нет, подождите, я не это имел в виду! — Я… Я подумал, что мы могли бы кое-что сделать вместе… — Я с радостью обниму тебя, пока ты спишь, если ты этого хочешь, лишь бы ты поспал.       Что ж. — Хорошо.       Он впервые вздремнул с тех пор, как оправился от шока. Он расслабился, распустил волосы, снял несколько одежд, а Бинхэ прижался к нему. Проснувшись, Ло Бинхэ почувствовал себя отдохнувшим и счастливым и признал, что, возможно, ему это было нужно.       Тем не менее у Бинхэ было ещё девять просьб. И Шэнь Цинцю был полон решимости добиться того, чтобы он получил желаемое. — Какие ещё пожелания у тебя есть, Бинхэ? — спросил он, натягивая ещё один слой ткани поверх тех, на которых он спал. Он не думал, что они покинут бамбуковую хижину, так что ещё один слой поверх тех двух, на которых он спал, казался ему вполне уместным. — Пока ты спал, я думал, о чём бы тебя спросить, А-Юань, — сказал он, останавливая его движения, а затем аккуратно повязал ему волосы простой лентой, чтобы они не падали на лицо. Задумчиво. — Может, нам стоит посидеть в гостиной? Я зажгу свечи.       Шэнь Цинцю одобрительно хмыкнул и поставил воду для чая, пока Бинхэ следил за тем, чтобы в комнате было достаточно света. Вскоре они уже сидели за чаем, который так любил Шэнь Цинцю, и Ло Бинхэ спросил: — Ты бы хотел когда-нибудь завести детей?       Шэнь Цинцю уставился на него, потому что… что? — Э-э, ты имеешь в виду усыновление? — … не совсем.       Шэнь Цинцю не сводил с него глаз. — Бинхэ, если я ничего не путаю, ни один из нас не способен выносить ребёнка…? — Мы могли бы, если бы ты тоже этого когда-нибудь захотел.       Ло Бинхэ хочет завести детей. Биологических детей. Со мной.       Мозг Шэнь Цинцю не мог принять эту информацию. — Я не знаю. Я никогда не задумывался о том, что в будущем у меня могут появиться дети, и никогда особо не размышлял об этом. Я… мне нравятся дети, но быть родителем — это совсем другое. Помимо множества вопросов, которые у меня возникают по поводу того, как мы с тобой… будем растить ребёнка, я не знаю, захочу ли я этого. Прости.       Ло Бинхэ не смог скрыть своего разочарования, но сказал: — А-Юань, не нужно извиняться. Я хотел узнать, что ты чувствуешь, и ты дал мне честный ответ. Я был бы признателен, если бы ты ещё немного подумал об этом в ближайшие несколько лет. У нас много времени.       Отлично! Тогда он просто отложит эту мысль в долгий ящик. — Угу, — сказал он, отчаянно не обращая внимания на внезапно возникший образ взрослого Бинхэ, играющего с ребёнком, похожим на него.       Двигаемся дальше. — Ещё один вопрос: чего тебе больше всего не хватает из твоего родного мира?       Шэнь Цинцю нахмурился, задумавшись. — Я скучаю по некоторым продуктам, которые были доступны только там, потому что они не были натуральными или производились из растений, которых здесь нет. Было такое вещество, как шоколад, по которому я очень скучаю. Я скучаю по некоторым вещам, появившимся благодаря современным технологиям, например по современной сантехнике. И душевым кабинам! Постоянно принимать ванну так утомительно после целой жизни в душевых кабинах. Интернет. Бесконечные развлечения и отвлечение внимания. Многое из этого было мусором, но в то же время благодаря этому у тебя под рукой было лучшее, что есть в мире.       Он сделал паузу и добавил более сдержанным тоном: — Я скучаю по своей семье. Мы. Мы не были самыми близкими родственниками, но они любили меня. Я знаю, что моя смерть сильно ударила по моей матери и младшей сестре, и я сожалею об этом. — Ох.       Бинхэ замолчал на мгновение, и Шэнь Цинцю уже начал сомневаться, не сказал ли он что-то не то. Затем Ло Бинхэ признался: — Я обдумываю свои вопросы и пытаюсь понять границы этого подарка. А-Юань, что мне нельзя просить? — Бинхэ не может просить меня… делать с ним что-то, что не соответствует его возрасту. Или что-то, что навредит нам обоим.       Ло Бинхэ пристально посмотрел на него. Шэнь Цинцю понял этот взгляд как проявление острого интереса. — Но могу я задать тебе вопросы о некоторых видах деятельности?       Конечно, он сразу же нашёл лазейку. Истинная энергия Протагониста, Бинхэ. — Если хочешь.       Ло Бинхэ сел, и его глаза засияли, как… ну, как будто у него был день рождения. Полагаю, миссия выполнена.       Шэнь Цинцю раскрыл веер и спрятался за ним, не в силах сдержать волнение. — Что из того, что ты не испытал в сексуальном плане с моим альтер-эго, ты гипотетически хотел бы испытать, когда я вернусь из Бездны?       Шэнь Цинцю покраснел, но процедил сквозь стиснутые зубы: — Занятие оральным сексом.       Ло Бинхэ сдавленно охнул, а Шэнь Цинцю захотелось оказаться где угодно, только не здесь. — Я не думал, что ты на самом деле…       Он прочистил горло. — А-Юань, ты сказал, что тебе нравится заниматься сексом. Не мог бы ты объяснить, что именно тебе в нём нравится, помимо физического удовольствия?       Шэнь Цинцю сделал глубокий вдох и напряжённо произнес: — Мне нравится чувствовать себя желанным и позволять себе желать. И мне нравится верить, что я могу потерять контроль, что мне не нужно принимать решения и при этом я в безопасности.       Это заставило Ло Бинхэ задуматься, и он, казалось, на мгновение замешкался, прежде чем сказать неестественно мягким тоном: — Последний вопрос: ты против использования Бессмертных связующих нитей во время секса?       Это заставило его в ужасе уставиться на Ло Бинхэ. — Как ты…       Мрачный взгляд Ло Бинхэ, говоривший о том, что он с большим удовольствием запоминает эту информацию, заставил Шэнь Цинцю спрятаться за веером. — Я не против, — выдавил он из себя.       Он услышал, как Бинхэ прерывисто вздохнул. Затем он сказал: — Спасибо, А-Юань. Я знаю, что ты обычно избегаешь этой темы, и я ценю то, что ты ответил на мои вопросы. У меня есть ещё один вопрос, седьмой по счёту: есть ли кто-то, кроме меня, кому ты позволил бы ухаживать за собой, если бы он попросил?       Несмотря на румянец, заливший его лицо и шею, Шэнь Цинцю не смог удержаться и в замешательстве взглянул на Бинхэ поверх веера. Теперь выражение его лица было спокойным, но серьёзным. — Нет. Бинхэ, это из-за тех просьб, о которых говорила Инъин? Я обещаю тебе, что не хочу иметь с ними ничего общего. — Дело не в этом, А-Юань. Я просто вспомнил о твоём обещании, которое ты дал мне, когда я вернулся из другой временной линии. Ты сказал, что позволишь мне ухаживать за тобой, независимо от твоих отношений с другими. Мне интересно, не думал ли ты о том, чтобы выбрать другого человека в качестве своего второго мужа. — Что? Нет! Зачем мне это, если у меня есть ты?       Бинхэ довольно улыбнулся ему. — Я чувствую то же самое. А-Юань, не мог бы ты расчесать мне волосы? Я бы хотел поскорее приступить к ужину, а то после того, как я прилягу, мой вид может стать непрезентабельным.       Шэнь Цинцю как-то странно посмотрел на него. — Ты прекрасно выглядишь, Бинхэ, — сказал он и тут же понял, что это не имеет отношения к тому, о чём он спрашивал. — Но я был бы рад привести в порядок твои волосы. Ты должен сказать мне, как с ними обращаться; я не знаю, как ухаживать за волнистыми или кудрявыми волосами.       Ло Бинхэ просто просиял от его слов. — Конечно.       Вскоре Ло Бинхэ уже сидел за туалетным столиком Шэнь Цинцю и тихо и радостно объяснял ему, как укладывать волосы. Расчёсывать чужие волосы было на удивление расслабляющим занятием. Волосы Бинхэ были мягкими и густыми, они представляли собой пушистую массу, которую Шэнь Цинцю любил поглаживать в обычных обстоятельствах. Так было даже лучше, и это придавало ещё больше смысла тому посланию, которое, как он знал, Бинхэ в этом видел.       В какой-то момент они замолчали, и Шэнь Цинцю попытался разглядеть выражение лица Бинхэ в зеркале. Казалось, он закрыл глаза и улыбался мягкой, блаженной улыбкой. Он выглядел таким счастливым, что Шэнь Цинцю не смог сдержать ответную улыбку.       Что такое небольшое смущение, если оно означает, что он может изобразить такое выражение лица? Когда Шэнь Цинцю наконец пригладил волосы и собрал их в его обычный хвост, Бинхэ сказал: — А-Юань, могу я попросить тебя кое о чём? Может быть, через несколько недель? — Да. Что такое?       Ло Бинхэ замешкался, и это заставило Шэнь Цинцю задуматься. После того как он так смело выдвигал другие требования, что могло заставить его колебаться? — Я усердно тренировался с Мэн Мо. Я достаточно продвинулся, чтобы начать создавать мир грёз или стабилизировать уже существующий, но пока моя печать цела, мои возможности ограничены. Но Мэн Мо считает, что вскоре я смогу создать стабильный мир грёз с его небольшой поддержкой.       …Он так и не сказал того, что хотел. — И Бинхэ хотел бы, чтобы я присоединился к нему в одном из этих сказочных миров? — Да, но с определённой целью.       Шэнь Цинцю наконец перестал поправлять волосы, и Ло Бинхэ повернулся к нему. — А-Юань не хотел бы присоединиться ко мне в мире грёз и показать мне, как он выглядел в своей первой жизни?       Ох.       Шэнь Цинцю побледнел. — Почему Бинхэ хочет видеть этого человека именно таким? — Я хочу знать о тебе всё. Ты знаешь, как будешь выглядеть в будущем. Разве я делаю что-то плохое, когда спрашиваю, как ты выглядел раньше? — Бинхэ, я был… худой, неопрятный, нездоровый, некрасивый — не такой, как сейчас. Я не хочу, чтобы ты видел меня таким.       К его удивлению, Бинхэ нахмурился. Точнее, помрачнел. — Думаешь, мне важно, как ты выглядишь? Думаешь, я стал бы любить тебя меньше, если бы ты выглядел иначе?       Шэнь Цинцю вздрогнул. — Я просто… в моём мире я никому не нравился, Бинхэ. Моя внешность никогда не была для меня приоритетом, и я не был наделён природной красотой. И я так долго болел… — И ты выжил! Ты что, считаешь меня настолько тщеславным, что… неважно. Я не хочу, чтобы ты делал что-то, что доставляет тебе неудобства.       Бинхэ встал и направился к выходу из комнаты. Шэнь Цинцю схватил его за руку и остановил. — Я восхищаюсь тобой, Бинхэ. Просто я не испытываю таких же чувств к себе.       Ло Бинхэ остановился и оглянулся на него. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Затем он подошёл ближе и обнял его. — Мой А-Юань так наивен, но он должен знать, что может отказать мне в том, что ему неприятно. Мы оба можем отказывать. Пожалуйста, не беспокойся об этом.       Он не хотел его расстраивать. Неужели это так важно? То, как он выглядел тогда, отличалось от того, как он выглядит сейчас. И то, как он выглядит сейчас, вряд ли сильно изменится. Если он считает себя прежним уродом, то они могут просто никогда больше об этом не говорить. Потому что Бинхэ любил его таким, какой он есть, действительно ли он считал его внешность настолько отталкивающей, что это могло бы изменить их историю? Он был обычным, ни больше ни меньше. И разве в его мире не было больше неподходящих друг другу пар, чем его изначальное тело и Бинхэ? — …я сделаю это.       Ло Бинхэ настороженно отпрянул. — Шэнь Юань… — Нет, всё в порядке. Я вёл себя глупо, но я верю, что ты будешь любить меня, несмотря ни на что. Несправедливо, что ты не знаешь обо мне такой важной вещи, как-то, как я выглядел. Я не стал другим человеком, просто оказался в другом теле. Я справлюсь.       Он всё ещё выглядел неуверенным. — Хорошо. Но А-Юань знает, что может передумать, верно? Мне нравится тебя дразнить, но я не хочу, чтобы ты по-настоящему переживал, любовь моя. Если для тебя это слишком тяжело, мы просто не будем этого делать.       Милый мальчик. Шэнь Юань крепче обнял его и сказал: — Спасибо, но я не думаю, что передумаю.       Он легонько поцеловал его в лоб и отстранился.       Шэнь Цинцю успел сделать всего два шага, прежде чем Бинхэ на этот раз схватил его за руку. — Что-то ещё? — …моя последняя просьба. На мой день рождения. Ты можешь отказать, и я больше ничего не буду просить, — сказал Бинхэ, не отводя взгляда, хотя его щёки и залились румянцем. — Что такое, Бинхэ? — Можно я тебя поцелую? Всего один раз?       Суть чётких правил в том, что разделение на то, что разрешено, и на то, что запрещено, кажется произвольным, когда достигается определённый порог. Даже если бы Бинхэ был рядом, ему не было бы смысла соглашаться на ухаживания в день, когда ему исполнилось восемнадцать, а не в последний день его семнадцатилетия. Тем не менее это не делало границы, установленные правилами, менее непреодолимыми.       Шэнь Цинцю не хотел и не стал бы спать с Бинхэ в эвфемистическом смысле этого слова. Он не стал бы прикасаться к нему способом, предполагающим обратное, и не позволил бы Бинхэ делать с ним такие вещи. Даже если бы его желания каким-то образом изменились, он был взрослым в данной ситуации; его задачей было сказать «нет».       Но поцелуи — это не «па-па-па». А Ло Бинхэ уже исполнилось семнадцать. Предлагая этот подарок, Шэнь Цинцю знал, что Бинхэ вполне мог попросить его об этом. Он уже подготовил ответ и сделал всё необходимое, чтобы внутренне смириться с этим. — Ты можешь.       У Ло Бинхэ забавно отвисла челюсть. Но он быстро взял себя в руки и подошёл вплотную к Шэнь Цинцю.       Не теряя времени, он нежно дотронулся до его щеки, приподнялся на цыпочках и легонько коснулся губами губ Шэнь Цинцю.       Это было едва заметное прикосновение, настолько лёгкое, что Шэнь Цинцю почти решил, что ему померещилось, но Бинхэ, казалось, был в восторге. — Спасибо, А-Юань. Я пойду…       Ох, Шэнь Цинцю не пришлось преодолевать ментальные препятствия, чтобы смириться с тем, что он однажды поцеловал Бинхэ ради этого. Это был его день рождения, и это было его последнее желание. Шэнь Цинцю не мог поступить иначе. Он сделал бы это при любом раскладе. — Разве это поцелуй, Бинхэ. — Наклонившись, он прошептал: — Вот это поцелуй…