Разве ты не знаешь (Что я твой)

      К его унижению, Му Цинфан оказался прав, и Шэнь Цинцю дважды просыпался от кошмаров, пока спал в объятиях Ло Бинхэ. С тех пор как он начал терапию, сны несколько раз будили его, но никогда ещё Бинхэ не был так близко, что его можно было коснуться.       К его удивлению, этот опыт, похоже, расстроил Бинхэ больше, чем его самого. После того как он помог ему успокоиться во второй раз, Шэнь Цинцю не мог не заметить, что Бинхэ с трудом сдерживает ярость. — Бинхэ хочет поговорить о том, почему он злится? — мягко спросил он, повернувшись к нему на бок. — Он не обязан этого делать. — Тебе не о чем беспокоиться, А-Юань, — ответил он, смягчая взгляд и поднимая руку, чтобы легонько погладить всё ещё влажную щёку Шэнь Цинцю. — Я злюсь из-за сложившейся ситуации, из-за того, что ты страдаешь. Из-за того, что я не могу помочь тебе больше. — Ты помогаешь мне больше, чем думаешь, — сказал он. Судя по освещению в комнате, был уже поздний вечер. — Иди подыши свежим воздухом, Бинхэ. Я не собираюсь спать прямо сейчас, и, возможно, тебе поможет то, что ты потратишь часть своей энергии на прогулку.       Он нахмурился. — Ты уверен? Му-шишу сказал, что мне не следует тебя оставлять… — Я уверен. Со мной всё будет в порядке.       Ло Бинхэ вгляделся в его лицо, а затем обнял его, уткнувшись носом ему в шею. — Хорошо. А-Юань голоден? Я собрал кое-что по мелочи, но могу приготовить нам что-нибудь побольше. — …что-нибудь лёгкое было бы кстати. Ты не мог бы приготовить рисовую кашу? — Конечно, всё, что пожелаешь. — Ло Бинхэ отпустил его и повернулся, чтобы встать с кровати. Шэнь Цинцю не хотел смотреть на то, как он встаёт и натягивает слегка помятую верхнюю одежду, но всё равно наблюдал за ним. — Спасибо, Бинхэ.       Ло Бинхэ повернулся, чтобы посмотреть на него, всё ещё лежащего в постели, и улыбнулся. Он наклонился и запечатлел на его лбу долгий, бесконечно нежный поцелуй. — Всё для моего А-Юаня.       Перед уходом Ло Бинхэ дал ему лекарство, и Шэнь Цинцю перевернулся на спину, уставившись в потолок. Что за день…       Он увидел, что Шан Цинхуа отправил ему сообщение, и открыл чат. ШЦХ: напиши мне, когда сможешь, и расскажи, как у тебя дела ШЦЦ: Я проснулся и теперь один. Бинхэ ушёл готовить еду. ШЦЦ: Я не в идеальном состоянии, но могло быть и хуже ШЦХ: чем я могу помочь? ШЦЦ: Я хочу сказать, что ты и так для меня много сделал ШЦЦ: Спасибо, что заглянул ранее. Я очень ценю это. ШЦХ: Нет проблем. Я действительно считаю, что из тебя получился бы хороший Глава Школы, чего бы это ни стоило. ШЦЦ: Разве в прошлом месяце ты не назвал меня ребёнком? ШЦХ: ну тебе *уже* 21, братан, и ты такой свеженький в свои 21 ШЦХ: ты прошёл через многое и сумел сохранить хладнокровие ШЦХ: и тебе каким-то образом удалось превратить моего отъявленного злодея в этакого романтического героя ШЦХ: конечно, тебе кое-кто помог, но тебе удалось привлечь на свою сторону ЦЦЦ, МЦФ и ЛЦГ; ШЦ никогда бы этого не сделал ШЦХ: и, конечно же, ты сегодня был чертовски крут! Не знал, что в тебе это есть! ШЦХ: ты напугал нескольких человек, но хорошо, что ЛБХ не видел этого! ШЦЦ: а? ШЦХ: …ты меня поражаешь. ШЦЦ: в любом случае, спасибо, что ли? ШЦЦ: Я сейчас здесь, и у меня есть несколько минут. Можешь рассказать, что произошло после моего ухода? ШЦХ: Ты и ЛЦГ ушли, МЦФ тоже. ЮЦЮ сбежал оттуда раньше, чем кто-то успел с ним заговорить ШЦХ: никто особо не задерживался, хотя ЦЦЦ остановила меня, чтобы поговорить, что было странно ШЦХ: она немного пугает, но в каком-то смысле это логично, учитывая, что вы друзья. Такая же спокойная, но может ударить в целях предупреждения, если разозлится ШЦХ: ещё слишком рано говорить о том, как люди реагируют. Скажу, что мой главный ученик не выглядел таким удивлённым, как я ожидал, когда я сообщил ему об этом, так что, возможно, информация о том, что ты стал Главой Школы, распространилась ещё до того, как ты официально вступил в должность. Значительная часть моей шпионской сети состоит из слуг, не являющихся учениками, на каждом Пике, так что они могли отследить это. ШЦЦ: …может, не стоит так открыто говорить со мной о шпионаже в пользу МБЦ? Мне нужно, чтобы это можно было правдоподобно отрицать ШЦХ: …и то правда ШЦЦ: Я попросил Инъин тоже послушать, что говорят, так что, надеюсь, у меня будет довольно полная картина ШЦЦ: кстати, теперь она моя главная ученица ШЦХ: КЛАССНО! Мне нравится, как звучит «Глава Школы Нин Инъин». Гораздо лучше, чем «Глава Школы МФ». ШЦЦ: …в этом есть смысл ШЦЦ: ты автор. Есть какие-нибудь предложения, что мне делать дальше? МЦФ советует мне отдохнуть до завтрашнего дня, но я буду чувствовать себя лучше, если буду планировать то, что могу сделать, когда у меня будет такая возможность. ШЦЦ: Я по-прежнему хочу, чтобы мы встретились с ЧЧЛ и ТЛЦ через две недели. Я хочу, чтобы мы были как можно более пунктуальными, чтобы у них не было повода сомневаться в том, что мы выполним своё обещание. Что мне нужно сделать, чтобы это произошло? ШЦХ: Сроки будут жёсткими. Братан, если МЦФ сказал тебе отдохнуть, думаю, тебе действительно стоит это сделать? ШЦХ: работа подождёт пару дней. Сначала позаботься о себе, чтобы начать с чистого листа. ШЦЦ: Я много отдыхаю, за этим следит Бинхэ. Но у меня нет Weibo, который я мог бы просто листать; мой мозг должен *чем-то* заниматься в перерывах между сном ШЦХ: почему бы тебе не сыграть что-нибудь? ШЦХ: в прошлый раз это сработало ШЦЦ: …я бы в тебя чем-нибудь бросил, если бы мог ШЦХ: не любишь, когда тебе напоминают о твоей тайной помолвке? ШЦХ: а я-то думал, что ты так стремишься познакомиться с родителями мужа ШЦЦ: …чёрт, я об этом не подумал ШЦХ: да, ты познакомишься со своим свёкром ШЦЦ: МОЖЕТ БЫТЬ, будущим свекром ШЦХ: …что? ШЦЦ: Бинхэ должен будет снова попросить меня об этом, когда вернётся, помнишь? ШЦХ: и он сделает это ШЦЦ: … ШЦХ: Шэнь Цинцю ШЦХ: ЭТОТ ПАРЕНЬ ТЕБЯ ОБОЖАЕТ. ОН ХОЧЕТ ГОРАЗДО БОЛЬШЕГО, ЧЕМ ПРОСТО ЖЕНИТЬСЯ НА ТЕБЕ, ДУРАЧОК. ШЦХ: ПРОСНИСЬ И ПОЧУВСТВУЙ ФЕРОМОНЫ, БРО! ШЦХ: ВЫ — ИСТИННАЯ СУПРУЖЕСКАЯ ПАРА! ШЦЦ: перестань на меня кричать ШЦЦ: Бинхэ *не может* сейчас интересоваться мной, ясно? ШЦЦ: ты знаешь, что МЦФ велел ему сделать? Не оставлять меня в покое, пока я спал всю ночь. ШЦХ: … ШЦЦ: Наш доктор фактически приказал моему ученику СПАТЬ РЯДОМ СО МНОЙ. МЦФ дал ему, а не мне, указания по моему лечению и сказал мне в лицо, при Бинхэ, что я уже отношусь к нему как к своему мужу. ШЦХ: что ты говоришь ему на сеансах терапии? ШЦЦ: Мы даже не начали говорить о Бинхэ, если честно ШЦХ: … ШЦЦ: Дело в том, что я СИЛЬНО сомневаюсь, что МЦФ посоветовал бы Бинхэ остаться со мной, если бы думал, что между нами может что-то произойти. И это хорошо, потому что Бинхэ всего ШЕСТНАДЦАТЬ. ШЦХ: Мне кажется, ты упускаешь суть ШЦХ: Интерес ЛБХ не означает, что что-то должно произойти ШЦЦ: но ему это неинтересно ШЦЦ: Я искал знаки с тех пор, как мы в последний раз говорили об этом. И я ему не нужен. ШЦХ: … ШЦЦ: В таком смысле, я имею в виду. Я ему не нужен в таком виде. ШЦХ: … ШЦХ: мне кажется, я только что вмешался в то, что ты ещё не обдумал, поэтому я не буду вмешиваться. Но, может быть, тебе стоит подумать о том, что ты можешь проецировать? Потому что мне это немного напоминает проецирование. ШЦЦ: Нет! Я не хочу, чтобы он хотел меня! ШЦХ: Я не говорю, что ты хочешь этого. ШЦЦ: Тогда какого чёрта ты несёшь?! ШЦХ: эй, эй, прости, я не хотел тебя расстраивать. ШЦХ: Я просто хотел сказать, что всё сложно и что было бы неплохо не хвататься за всё сразу. Тебе есть о чём беспокоиться, и, возможно, тебе не стоит сейчас переживать из-за этого конкретного вопроса? Ты прав в том, что МЦФ не поставил бы тебя в такое положение, если бы сомневался в твоих намерениях, и я в них не сомневаюсь. ШЦЦ: О ШЦЦ: извини за грубость ШЦХ: не волнуйся, у тебя был тяжёлый день, а я надавил на тебя, хотя не должен был ШЦЦ: но это всё равно не оправдывает меня ШЦЦ: Мне жаль, и я знаю, что ты желаешь мне добра ШЦХ: Серьёзно, не беспокойся об этом. Делай то, что сказал тебе МЦФ, и отдыхай. Работа и экзистенциальные вопросы могут подождать. ЛБХ хочет позаботиться о тебе? Пусть он о тебе и позаботится. ШЦЦ: хорошо, спасибо       Шан Цинхуа не ответил, но Шэнь Цинцю непонимающе уставился на их переписку. В голове у него гудело от оцепенения, которое постепенно сменялось отдельными мыслями.       Я же не хочу, чтобы Бинхэ хотел меня, верно? Ничего страшного, если он этого не хочет.       А он в курсе?       Пользуюсь ли я его добротой? Помогает ли он мне только из чувства долга?       Нет, нет, с ним вроде всё в порядке, но… а вдруг нет? Он ведь знает, что может отказать мне и не оставаться со мной, верно?       А что, если нет? Может, поэтому он так разозлился? Он не выглядел рассерженным на меня, но так ли это было на самом деле?       Бинхэ так много для меня делает… слишком много? Не обременяю ли я его так же, как… — А-Юань? Ты в порядке?

***

      Ло Бинхэ был рад вернуться в бамбуковую хижину и увидеть, что Шэнь Юань решил не вставать с постели, пока его не было. Но, заметив его потерянное и слегка опустошённое выражение лица, когда он переступил порог спальни, Ло Бинхэ подумал, что, возможно, Му Цинфан велел ему не отходить от Шэнь Юаня не только для того, чтобы помочь ему уснуть.       Если Ло Бинхэ что-то и ненавидел, так это видеть любимого человека в беде. Он бросился к нему, а Шэнь Юань моргнул и постарался придать лицу невозмутимое выражение, но было уже слишком поздно. Ло Бинхэ уже видел его боль, читал уязвимость в его глазах и не собирался так просто обманываться. Не задумываясь, он спросил: — А-Юань, что случилось? — Я боюсь, что пользуюсь тобой и становлюсь для тебя обузой.       На мгновение они оба уставились друг на друга широко раскрытыми от удивления глазами. Ло Бинхэ всё ещё пытался осмыслить ту чушь, которую только что произнес его возлюбленный, когда Шэнь Юань застонал и спрятался, закрыв лицо руками и свернувшись калачиком.       Он смутился, как будто то, что он только что сказал, было не самым безумным из всего, что Ло Бинхэ когда-либо слышал.       Ох, он всё ещё был под действием наркотиков. Он действительно так себя чувствовал.       Что за блядство?       Ло Бинхэ знал, что должен что-то сказать. Он подошёл ближе и опустился на колени у края кровати. Он медленно протянул руку и легонько коснулся руки Шэнь Юаня, нежно произнеся: — Шэнь Юань, для меня большая честь и привилегия оказывать тебе любую возможную поддержку. Ты никогда не будешь для меня обузой, понимаешь? Никогда. Мне грустно и обидно, что тебе причинили боль, что тебе продолжают причинять боль и что я ещё недостаточно силён, чтобы защитить тебя. И всё же я так рад, что ты можешь положиться на меня, что ты позволяешь мне заботиться о тебе, насколько это в моих силах.       Шэнь Юань, всё ещё раскрасневшийся, застенчиво и довольно мило выглянул из-за своих ладоней, словно проверяя правдивость его слов. Ло Бинхэ провёл рукой по его виску и продолжил, тщательно подбирая слова: — Этот Бинхэ может лишь выразить недоумение по поводу того, что его А-Юань пользуется им. Разве я не ясно дал понять, как мне приятно быть рядом с тобой? Как я хочу дать тебе всё, что ты только можешь пожелать? Если кого-то здесь и используют в своих интересах, то уж точно не меня.       Когда Шэнь Юань снова широко раскрыл глаза, в них читалось изумление. — Но… твой возраст, наше положение…       Будь проклят мой возраст. — А-Юань, если бы я мог остаться с моей а-нян, я бы уже, наверное, был женат.       Шэнь Юань бросил на него сложный взгляд и нахмурил брови. Это явно было не к добру, и Ло Бинхэ решил, что это недовольство при мысли о том, что он женится на ком-то другом. — Любовь моя, я сделал тебе предложение и сделал всё возможное, чтобы тебе было со мной комфортно. Я берегу любую твою привязанность и отдаю свою так щедро, как только могу. Что я могу сделать, чтобы убедить тебя в том, что я этого хочу, что я хочу быть здесь, с тобой?       Шэнь Юань вздохнул и взял его за руку. К удивлению и радости Ло Бинхэ, он закрыл глаза и нежно, медленно поцеловал тыльную сторону его ладони. — Бинхэ не сделал ничего плохого и не упустил ничего хорошего. Думаю, мой… мой мозг просто издевался надо мной. Ты ведь знаешь, что можешь отказать мне, верно? Что, если я когда-нибудь попрошу тебя о чём-то, чего ты не хочешь делать, или если кто-то вроде Му Цинфана попросит тебя сделать что-то, что тебе не по душе, ты можешь отказаться по любой причине? — Я знаю. Но и ты знаешь, что я не откажусь ни от одной твоей просьбы? Что я не могу придумать ни одной твоей просьбы, которую я бы с радостью не выполнил?       Шэнь Юань уставился на него. — Я отказываюсь делать что-то для тебя не потому, что чувствую себя обязанным, А-Юань, а потому, что не хочу говорить «нет». Я люблю тебя. Я тебе нужен; конечно, я сделаю для тебя всё, что угодно. — О.       Драгоценный, глупый мужчина.       Ло Бинхэ сжал его руку и слегка улыбнулся. — Ты всё ещё хочешь есть? Я приготовил для нас рисовую кашу.       Шэнь Юань кивнул, ещё раз поцеловал руку Ло Бинхэ (стараясь не слишком нервничать — можно ли теперь так делать, может ли он ответить тем же?) и сел. — Спасибо, — сказал он многозначительно. — В любое время, и я не шучу. — Ло Бинхэ обнял его, прежде чем тот успел встать. Он поцеловал его в лоб и немного игриво сказал: — И скажи своему мозгу, чтобы он перестал плохо относиться к самому очаровательному человеку на свете.       Шэнь Юань покраснел, но всё же смог выдавить из себя: — Мой мозг никогда не вредил Бинхэ.       Затем он повернул голову и в ответ поцеловал Ло Бинхэ в лоб. Поцелуй был коротким и застенчивым, и Ло Бинхэ едва сдержался, чтобы не повалить мужчину обратно в постель.       Не зная, что ещё можно сделать, Ло Бинхэ снова крепко обнял его и сказал: — Спасибо, что позволяешь мне любить тебя.

***

      Предчувствие пробежало по венам Ло Бинхэ, пока он ждал возвращения Шэнь Юаня с сеанса у Му Цинфана. Он занялся стиркой и уборкой в доме, зная, что сеансы короткие и ему нужно быть рядом. Но ничто не могло отвлечь его от мыслей о случившемся утром инциденте и возможных последствиях.       Он действительно, действительно должен был знать, что сон в обнимку с Шэнь Юанем вызовет определённую… реакцию. А как иначе, если его сны стали одним из немногих мест, где он не мог контролировать свои мысли, и все они были наполнены образами этого мужчины. Но он был так счастлив находиться рядом с ним, так горд тем, что может заботиться о своём особенном возлюбленном, что последствия его сна пришли ему в голову слишком поздно.       «Слишком поздно» означало, что он проснулся, прижавшись губами к шее Шэнь Юаня, обхватив его рукой за бедро и продолжая тереться об него. Голос Шэнь Юаня прорвался сквозь его затуманенное сознание и велел ему проснуться и прекратить!       Ло Бинхэ вскочил с кровати и немедленно поклонился, прося прощения за неуважение, совершенно испуганный тем, что Шэнь Юань больше не будет чувствовать себя комфортно рядом с ним, что он не будет видеть себя в безопасности с ним.       Шэнь Юань, с присущей ему снисходительностью, попытался утешить его, сказав, что он не виноват, что он спал и явно не контролировал свои действия. Тем не менее он не мог смотреть Ло Бинхэ в глаза до конца утра и постоянно суетился вокруг него, даже когда наконец за завтраком подробно рассказал о том, что произошло накануне. Он лишь слегка потрепал его по голове и ушёл вместе с Лю Цингэ (который теперь редко утруждал себя тем, чтобы лично сопровождать его на встречах с врачом, но, похоже, беспокоился о здоровье Шэнь Юаня).       Рассказал ли Шэнь Юань Му Цинфану о том, что произошло? Отменил ли врач разрешение на пребывание Ло Бинхэ в бамбуковой хижине на неполный рабочий день? Удалось ли ему неосознанно оттолкнуть Шэнь Юаня, хотя он всего лишь хотел, чтобы тот был рядом?       С другой стороны, возможно, он был слишком высокомерен. Из-за отравления, внезапного назначения Главой Школы и того, что Юэ Цинъюань действовал на и без того расшатанные нервы Шэнь Юаня, ему было о чём поговорить с Му Цинфаном.       И всё же Ло Бинхэ почти убедил себя в том, что ему следует уйти. Если бы не приказ Му Цинфана оставаться рядом с Шэнь Юанем, он бы так и сделал. Меньше всего ему хотелось причинять Шэнь Юаню стресс и…       Ло Бинхэ услышал приближающиеся знакомые голоса и вернулся к реальности. Шэнь Юань, похоже, был в порядке и болтал о… тренировках? — …может, начнём примерно через неделю? Думаю, из-за перехода и всего остального я буду слишком занят, чтобы составить нормальный график и… — Цинцю, всё в порядке. Мы во всём разберёмся, и я буду рядом, чтобы помочь. — Спасибо, Цингэ. Я действительно ценю это.       Ло Бинхэ, конечно же, заметил, что в последнее время Лю Цингэ и его А-Юань стали называть друг друга по имени, что свидетельствовало об углублении их отношений. Он утешал себя тем, что никто, даже Шан Цинхуа, не знал его настоящего имени, не говоря уже о том, чтобы использовать его. Однако теперь, когда он всё утро чувствовал себя неуверенно рядом с Шэнь Юанем, их интимные интонации задели его за живое.       Лю Цингэ хмыкнул в знак согласия и сказал: — Можешь на меня положиться. Твой ученик знает, что ты делаешь это ради него?       Ло Бинхэ замер, и вся его мелочная ревность испарилась, когда Шэнь Юань ответил: — Пока нет. На самом деле мне нужно поговорить с ним кое о чём, но я хотел сначала обсудить это с тобой, убедиться, что ты свободен. Спасибо, что подвёз меня, друг мой. Со мной действительно всё было в порядке, Му-шиди подтвердил это, хотя я знаю, что ты беспокоился. — Да, конечно. С нашим новым Главой Школы нужно обращаться бережно. — Пожалуйста, не напоминай мне об этом. — Шэнь Юань открыл дверь и вошёл в комнату. Его лицо сразу просветлело, когда он увидел, что Бинхэ ждёт его за столом. Затем он моргнул и снова отвёл взгляд, слегка покраснев. Он не успел полностью скрыть это веером.       О.       О.       Ло Бинхэ встал со своего места за главным столом и поклонился в знак приветствия, инстинктивно скрывая выражение своего лица. Он сомневался, что сможет изобразить почти детское обожание, которого ожидал от него А-Юань. — С возвращением, Шицзунь. Лю-шишу. — Спасибо, Бинхэ.       Ло Бинхэ поднялся и увидел, что Шэнь Юань оглядывается на Лю Цингэ. — Мне нужно кое-что обсудить со своим учеником наедине, но увидимся ли мы завтра? — Да, я принесу все материалы, которые Юэ Цинъюань смог собрать о твоих обязанностях. И я бы хотел, чтобы завтра мы снова провели спарринг, если ты не против. — Возможно, у меня не будет времени, но я постараюсь. — Хорошо. Цинцю, — поклонился он. Затем, к удивлению Ло Бинхэ, он перевёл взгляд на него и слегка кивнул. — Ло-шичжи.       Он не стал дожидаться, пока Ло Бинхэ попрощается с ним, а развернулся и улетел на Чэн Луане. Странно.       Шэнь Юань закрыл дверь и вошёл в дом. — Не нужно так смущаться, Бинхэ. Твой шишу ценит меня как друга и знает, что ты делаешь всё возможное, чтобы я был в порядке. Он очень благородный человек и, вероятно, хотел убедиться, что ты знаешь, что твоя работа ценится.       Как друга, — подумал он, прекрасно понимая, что это далеко от истины. — Ладно, Шицзунь. — Как будет угодно Шицзуню. Шицзунь в порядке? Он хочет о чём-то поговорить с этим Бинхэ?       Веер Шэнь Юаня по-прежнему был поднят, но между его бровями появилась небольшая морщинка, которая указывала на то, что он чем-то недоволен. Затем Ло Бинхэ почувствовал едва уловимое изменение в энергии вокруг них, которое указывало на то, что его Шицзунь установил вокруг дома барьер для уединения. — Я в порядке, Бинхэ. Мастер Му сказал, что я должен принять лекарство, которое он тебе дал, и сегодня продолжать отдыхать, но завтра я смогу вернуться к своим обязанностям. И да, мне нужно с тобой поговорить. Ничего плохого, просто… мне нужно кое-что понять. — Если А-Юань пожелает.       Морщинка разгладилась, и Ло Бинхэ задумался. Неужели его так сильно задевает, когда Бинхэ называет его титулом? Он не хотел проявлять к нему неуважение, и больше никак не мог называть его при других. И всё же он не хотел делать ничего, что могло бы его расстроить.       Ло Бинхэ переживал из-за этого, пока они сидели за столом, и предложил Шэнь Юаню чашку воды. Утром за завтраком он специально попросил воды, и, выслушав его историю, Ло Бинхэ решил, что Шэнь Юань, должно быть, опасается пить чай. Хотя в глубине души он был расстроен тем, что Шэнь Юань не до конца ему доверяет и боится, что он подсыплет ему что-нибудь, ему было трудно злиться на него, ведь к тому времени, как он ушёл поговорить с Му Цинфаном, Шэнь Юань всё ещё страдал от действия сыворотки правды. — О чём ты хочешь поговорить? — мягко спросил он, глядя на Шэнь Юаня, который, в свою очередь, смотрел на стол. — Я… пытаюсь понять, с чего начать. Но, возможно… Сегодня я разговаривал с Му-шиди. Ты знаешь, что я начал регулярно с ним встречаться из-за своих кошмаров, но теперь это превратилось в терапевтические сеансы, которые помогают мне разобраться в происходящем и в том, как я на всё реагирую.       Шэнь Юань поднял глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Ло Бинхэ. — Сегодня я впервые заговорил о наших отношениях. И о том, что я предполагал, но, скорее всего, это было не так. Му Цинфан предложил мне напрямую поговорить с тобой о некоторых вещах, и я согласился. Столько всего произошло, и я… Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. И я думаю, что это значит, что я должен смотреть правде в глаза, а не делать то, что мне удобнее. Это было бы несправедливо по отношению к тебе, а ты заслуживаешь лучшего от меня. Итак, учитывая это, не мог бы ты ответить на мой вопрос?       В тот момент Ло Бинхэ испытывал множество чувств — волнение, радость, беспокойство, любовь, страх, — но смог ответить только: — Конечно. — Я тебе нравлюсь? В физическом смысле, я имею в виду. — Шэнь Юань покраснел и отвёл взгляд, но, казалось, с трудом заставил себя снова посмотреть на него.       Ло Бинхэ был в замешательстве. — А-Юань… хочет знать, испытываю ли я к нему физическое влечение, — медленно произнёс он, потому что здесь должно быть что-то ещё, верно? Какой-то скрытый смысл, который он упускает? Да, он делал всё возможное, чтобы Шэнь Юань не чувствовал себя обременённым его влечением к нему, но он должен был осознавать, что оно существует.       Шэнь Юань покраснел ещё сильнее и заёрзал, теребя веер и не смея поднять глаза. — Ничего страшного, если Бинхэ не ощущает этого! Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо из-за того, что… — Да. Ты мне очень нравишься, — перебил его Ло Бинхэ напряжённым голосом. Из-за смущённого лепета А-Юаня ему было трудно усидеть на своём месте, не протянуть руку и просто не прикоснуться к нему. — Я думал, А-Юань прекрасно это понимает и его смутил этот вопрос.       Шэнь Юань замер. — А… Я… Я не знал.       Докажи ему это, — шептали его демонические инстинкты. Мой избранник никогда не должен сомневаться в том, что он желанный.       Прекратите, — сказал он им с некоторым трудом, потому что, боги, он этого хотел. — Я искал признаки того, что ты… — продолжил Шэнь Юань, к счастью, не замечая внутренней борьбы Ло Бинхэ. — Но я ничего не замечал до… сегодняшнего утра. Ты… Я подумал, что это просто обычный сон, который часто снится в твоём возрасте, но ты… Прежде чем я успел тебя разбудить, ты произнес моё имя.       Кто ещё мог бы мне сниться?!       Теперь настала очередь Ло Бинхэ покраснеть. — Я больше не буду извиняться, потому что ты меня об этом попросил. Но я бы действительно взял свои слова обратно, если бы мог. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неловко в моём присутствии. — Но разве тебе было некомфортно рядом со мной? — возразил Шэнь Юань. — Я относился к тебе так, будто ты не способен на такие чувства, а теперь… — Я бы не стал менять то, как мы относимся друг к другу сейчас, А-Юань, — горячо сказал он. — Я знаю, что ты чувствуешь иначе, что тебе было бы некомфортно, если бы наши отношения были такими… какими я надеюсь их сделать, когда мы поженимся. Мне кажется, ты не понимаешь, как невероятно я благодарен за то, что ты позволяешь мне обнимать тебя или что ты отвечаешь мне взаимностью. Мне… мне очень нравится быть рядом с тобой и получать от тебя поддержку. Мне нравится, что я могу любить тебя настолько сильно, насколько ты мне позволяешь. Пожалуйста, не своди на нет лучшую часть моей жизни из-за такой мелочи. — …значит, тебе было некомфортно.       Лицо Ло Бинхэ, должно быть, исказилось от боли, потому что Шэнь Юань поднял руку и продолжил: — Я правда пытаюсь понять, Бинхэ. Помнишь, как в прошлом месяце ты утешал меня после собрания Повелителей Пиков, а я сказал, что не знаю, как описать свои чувства к людям? Сегодня я понял, что не только не знаю, что чувствую, но и крайне ограниченно понимаю чувства других людей. К тому же я не понимаю, почему я кого-то могу привлекать.       Шэнь Юань снова смущённо уставился в стол, а Ло Бинхэ чуть ли не дрожал от желания прикоснуться к нему.       Докажи это, докажи это, докажи это, — подсказывали ему инстинкты.       Заткнитесь, — огрызнулся он. Он чувствовал себя слабым. — Пожалуйста, пойми. В моей первой жизни не было ничего, что могло бы заинтересовать во мне другого. Здесь я переродился в объективно ужасного человека, который причинил много боли другим людям. Я… Я знаю, что ты любишь меня, но я нехороший человек, Бинхэ. Я лгу, я ленив, эгоистичен, склонен к манипуляциям. Здесь я выгляжу лучше, чем в своём первом теле, но это низкая планка. Я… — Шэнь Юань. — Он остановился. — Если ты и дальше будешь так пренебрежительно отзываться о человеке, которого я люблю больше жизни, у нас будут проблемы.       Шэнь Юань снова покраснел, взглянул на него, нахмурился и снова отвернулся с гримасой. — Ладно, вернёмся к делу. Лично я интересовал только двух человек: твою альтернативную версию и Юэ Цинъюаня. Твоя альтернативная версия уже была жената на моем двойнике и, по общему признанию, была немного не в себе из-за своей привязанности к нему. Он открыто и последовательно проявлял ко мне интерес, но при этом был… очень добр. Он знал, что я не знаком с таким типом отношений, и относился ко мне соответственно… до определенного момента.       На лице Шэнь Юаня появилась лёгкая улыбка, от которой Бинхэ буквально загорелся ревностью. Тогда он понял, что Шэнь Юань не просто заботится о другой версии его, но и любит его. Любит так, как не позволял себе любить Бинхэ на протяжении многих лет. Ему хотелось кричать, плакать и прятать своего А-Юаня от всех остальных мужчин. Он… Он наблюдал, как улыбка и румянец исчезают с лица Шэнь Юаня, пока тот продолжал. — Юэ Цинъюань заявил о своих чувствах на следующее утро после того дня в будущем. Он. Он не трогал меня, но прижал к стене, злясь, что я признаю тебя своим мужем в любой форме. Он не отрицал, что хочет жениться на мне. Его влечение ко мне проявлялось каждый раз, когда он смотрел на меня после этого: с гневом из-за того, что я посмел предпочесть тебя ему, и с собственническим разочарованием, когда я вел себя не так, как он ожидал. Он смотрел на меня так, как некоторые придурки смотрят на своих жён; как будто они — собственность, которая должна быть им доступна без права выбора. Он… — Шэнь Юань оборвал себя и покачал головой, сжимая в руках веер. Его губы были сжаты, что говорило о том, насколько он расстроен. Ревность уже давно уступила место гневу по отношению к Юэ Цинъюаню, но всё это смягчалось необходимостью утешить Шэнь Юаня. Он легонько коснулся его руки, и Шэнь Юань ответил на его жест. Он переплел их пальцы и бросил на него взгляд, полный нежной благодарности, от которого ему стало немного стыдно.       Какой смысл ему ревновать? Он был тем, кто мог быть с этим Шэнь Юанем, кому никогда не пришлось бы сомневаться в его любви или чувствовать себя преданным. Другой он был с его любовью всего один день; Ло Бинхэ будет с ним вечно. — В любом случае, я искал признаки того, что я тебе… интересен. У меня был только этот опыт, с которым можно было сравнивать, а ты не вел себя ни как один из них. С одной стороны, это было облегчением, мне не нужно было ни о чём беспокоиться или что-то контролировать. С другой стороны… Меня это беспокоило. Я не позволял себе осознать это до сегодняшнего дня, но меня действительно беспокоило то, что я думал, будто не нравлюсь тебе. — …И теперь ты знаешь, что нравишься мне?       Шэнь Юань нахмурился и сделал вид, что хочет отвернуться, но явно заставил себя смотреть ему в глаза во время разговора. — Я… Действие препарата сейчас слабее, но оно всё ещё ощущается. И, честно говоря, мне не совсем комфортно в том положении, в котором мы сейчас находимся… Нет, послушай, Бинхэ, — сказал он, крепко держа Ло Бинхэ за руку, когда тот попытался отстраниться, не в силах скрыть боль и опустошение, которые он чувствовал. — Послушай меня. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Но тебе шестнадцать! Я твой учитель. Я с радостью согласился выйти за тебя замуж. Это неправильно, понимаешь? Там, откуда я родом, это повод для социального остракизма за то, что ты растлитель малолетних! Когда я с тобой, я так счастлив и иногда мне кажется, что из-за этого я чудовище! Я люблю тебя и не могу быть с тобой. Всё, что касается нас, каждое наше взаимодействие сейчас должно быть в первую очередь твоим выбором, потому что единственное, что утешает меня в том, что я позволяю себе быть счастливым с тобой, — это то, что ты тоже этого хочешь. Что ты хочешь этого настолько сильно, что просишь об этом. Но с моей стороны было бы несправедливо возлагать эту ответственность на тебя.       Шэнь Юань плакал, и Бинхэ тоже. Что ещё он мог сделать, услышав, что человек, которого он любит, считает его подонком за то, что тот осмелился быть с ним счастливым? Как ещё он мог отреагировать на осознание того, что любовь к нему причиняет ему боль, и на вполне реальную угрозу, которую он почувствовал во время этого разговора, что всё изменится к худшему, если он не вмешается? — Мне всё равно, что ты считаешь справедливым по отношению ко мне, — сказал он срывающимся голосом, но не желая так просто отказываться от того, что у них было. — Мне важно, чтобы ты был счастлив. Я возьму на себя ответственность за это, потому что ты этого достоин. Это не твой мир, А-Юань, это мой мир, и если я делаю тебя счастливым, позволь мне продолжать это делать. Послушай меня: ты не чудовище. Ты можешь так себя ощущать, но это не так, ясно? Чудовища швыряют еду и бьют ребёнка за то, что он осмелился попросить объедки для своей умирающей матери. Чудовища издеваются над людьми, о которых должны заботиться, просто потому, что могут. Чудовища охотятся на своих учеников и травят их, когда те выбирают кого-то другого. Ты добрый, ты — моё спасение, и я хочу, чтобы ты был со мной до конца моих дней.       Шэнь Юань закрыл лицо рукавом свободной руки и всхлипнул, но не отпустил руку Ло Бинхэ. Он не мог просто сидеть и ничего не делать, поэтому высвободил руку, но тут же подошёл к Ло Бинхэ и обнял его, прежде чем тот успел воспринять это как отказ. Шэнь Юань прильнул к нему, по-прежнему пряча лицо, а из глаз Бинхэ всё ещё текли слёзы. Он продолжил: — Ты мой, Шэнь Юань. Я отпущу тебя, если ты захочешь, но только если ты действительно этого хочешь, понимаешь? Не из-за беспокойства о приличиях или твоём чувстве правильного и неправильного. Сейчас мы будем вместе в ограниченном смысле, как и раньше, но я публично заявлю о своих чувствах и женюсь на тебе, как только смогу. Ничто в трёх мирах не сможет этого изменить. — Ты не можешь этого знать.       Ло Бинхэ нежно встряхнул его, но ему хотелось кричать от злости. — И всё же я это сделаю. Ты бесценен, незаменим, и ты делаешь меня таким счастливым. Я был бы дураком, если бы не женился на тебе. Ты думаешь, я глупый, Шэнь Юань?       Он покачал головой и вытер лицо. — Бинхэ очень умный. — Тогда поверь мне на слово. Я люблю тебя. Я буду всегда любить тебя. — Я не понимаю почему, но… Но я постараюсь в это поверить, — тихо сказал Шэнь Юань.       Докажи это, докажи это, ДОКАЖИ ЭТО! — Хочет ли А-Юань, чтобы этот Бинхэ всё объяснил?       В голове у Шэнь Цинцю царил хаос из-за всех тех эмоций, которые он испытал за последние пятнадцать минут, и из-за того, что он говорил правду, едва сдерживаясь. Он, без сомнения, выглядел ужасно: лицо в красных пятнах, глаза покраснели от слёз.       Он был просто в ужасном состоянии. И он хотел, чтобы так было не всегда. Если бы Бинхэ помог ему понять, как избавиться от этих чувств, он бы согласился. — Хорошо.       Бинхэ замер, а затем вздохнул. Он разжал объятия и отстранился, чтобы посмотреть на него. Нежная рука на его лице заставила его ответить на взгляд.

***

      Шэнь Цинцю с удивлением заметил серьёзный взгляд Бинхэ, который всегда заставал его врасплох. Этот взгляд больше, чем слова и поступки, напоминал ему о том, что его ученик уже не ребёнок, по крайней мере не совсем. Тёмные, напряжённые глаза, всё ещё влажные от слёз, смотрели на него, и он сказал низким и ровным голосом, слегка смахивая слёзы большим пальцем: — А-Юань, я чувствую, что не могу контролировать себя рядом с тобой, как обычно. Когда я говорю, что объясню, что ты для меня значишь, я имею в виду, что планирую сделать это как словами, так и действиями. Я не буду пересекать границы, которые ты установил, но я очень хочу показать тебе, что ты мне нужен. Могу я всё же объяснить тебе, почему я тебя люблю? Могу я доказать тебе это?       Шэнь Цинцю моргнул, а затем задумался. Он не очень хорошо соображал, его голова была как в тумане, но он сказал, что не будет переходить границы, которые включали в себя много поцелуев и всего, что связано с сексом. Его успокоило то, что он остановился, чтобы уточнить, что не против двигаться дальше, тем более что он думал, что они просто поговорят. Он протянул руку и вытер слёзы с лица Бинхэ, сказав: — Я доверяю тебе. Давай.       Бинхэ закрыл глаза и на мгновение содрогнулся. Затем он снова сосредоточился на Шэнь Цинцю. Он поднял обе руки и обхватил ими лицо Шэнь Цинцю, а тот опустил голову ему на колени. — А-Юань, мой А-Юань, — начал он успокаивающим голосом. — Трудно назвать все те качества, которые заставили меня влюбиться в тебя и в которые я влюбляюсь всё сильнее с каждым днём. Но я сделаю всё возможное, чтобы успокоить тебя.       Он медленно наклонился и поцеловал его в лоб. — Ты говоришь, что ты плохой человек, но ты очень плохо умеешь быть жестоким, любовь моя. Ты улыбнулся мне в той повозке, и мне показалось, что солнце взошло впервые после смерти моей матери. Ты верил в меня, в то, что я смогу победить во время вторжения демонов, когда я сам в себя не верил. Ты спас меня, тебя отравили из-за меня, но ты никогда меня за это не винил. И всё это время ты притворялся человеком, который приносил мне только боль и унижение. Но дело не в отдельных событиях.       Бинхэ отстранился на небольшое расстояние, чтобы заглянуть ему в глаза. Он опустил руки и взял Шэнь Цинцю за обе ладони. — Другие проявляли ко мне доброту и теплоту, но ты предложил мне дом. Ты показал мне, что я чего-то стою, и изо всех сил старался, чтобы я не ненавидел себя за то, что я демон.       Бинхэ поднял одну руку и перевернул её, чтобы поцеловать ладонь. Его глаза словно говорили: «Не отводи взгляд».       Шэнь Цинцю не отводид взгляд, словно загипнотизированный. Когда Бинхэ поднял голову, чтобы заговорить, Шэнь Цинцю той же рукой слегка коснулся его щеки. Бинхэ положил руку на стол и, облокотившись на неё, сказал: — А-Юань был грациозен и элегантен на публике, так что у любого кружилась бы голова, но наедине со мной он показывал себя с другой стороны. Я видел его юмор, непринуждённость, лёгкую лень и хотел узнать его ещё лучше.       Ло Бинхэ повернул голову, чтобы глубоко вдохнуть аромат, исходящий от тонкой кожи на его запястье. Это движение наконец заставило Шэнь Цинцю покраснеть. Это было так… так интимно.       Затем он выпрямился и протянул руку к волосам Шэнь Цинцю. Он наклонился вперёд, чтобы Бинхэ мог лучше его видеть, и сказал тем же успокаивающим тоном: — Я был обречён влюбиться в тебя, но это случилось в тот момент, когда ты впервые попросил меня помочь тебе с волосами. Я никогда не видел тебя таким уязвимым, таким ранимым, любовь моя. Ты доверил мне эту задачу, отдал себя в мои руки, и я пропал.       Ло Бинхэ вытащил из его волос главную заколку и снял корону. Он молча работал, складывая все заколки и украшения на стол рядом с ними, пока волосы Шэнь Цинцю не рассыпались по его плечам. Ему всегда нравилось распускать волосы, которые он обычно укладывал в официальную причёску, но так он чувствовал себя более уязвимым.       Он не знал, что сказать, если вообще стоит что-то говорить, поэтому просто ждал, пока Бинхэ продолжит. Он действительно почувствовал себя немного спокойнее, странно, но он стал ещё более растрёпанным, но уже не таким разбитым. Было странно и в то же время интимно, что Бинхэ распустил волосы, сидя перед ним, но его это не беспокоило. В глубине души Ло Бинхэ был для него оплотом безопасности. Здесь не от чего было убегать. — А ты знал, что уход за волосами — одно из самых интимных действий, которые два человека могут совершать друг для друга?       Шэнь Цинцю замер. Ло Бинхэ убрал волосы с его лица и начал… играть с ними? — Только слуги, близкие родственники или супруги могут ухаживать за волосами. Ты сказал мне, что я не слуга, и я уже давно не считаю себя одним из твоих детей. Это заставило меня задуматься о том, что я мог бы стать твоим мужем, заботиться о том, чтобы ты был сыт, ухожен и чтобы все твои потребности были удовлетворены. Я был доволен каждым днём. Я понял, что больше мне ничего не нужно. Мне было пятнадцать.       Он подумал: Ох. Ох, это моя вина. — Бинхэ, я… — Я знаю, что ты не догадывался, А-Юань, — мягко сказал он. — Это не имеет значения. Если бы дело было не в этом, то в любом другом случае ты бы доверил мне заботу о себе так, как никогда бы не доверил никому другому. Ты заботишься обо всех, но я тот, кому ты доверил заботу о себе. Стать достойным звания твоего мужа было для меня далёкой целью, почти мечтой, к которой я стремился. Но я работал над этим задолго до того, как попал в будущее и очнулся рядом с Юань-гэ.       Ло Бинхэ опустился на колени, оказавшись выше него, и приподнял его лицо, чтобы встретиться с ним взглядом. — А-Юань, ты знаешь, что весь день носишь мою метку?       Шэнь Цинцю широко раскрыл глаза, и Бинхэ убрал пальцы из-под его подбородка и скользнул ими под высокий воротник его одежды. Он слегка надавил на какое-то место, и по спине Шэнь Цинцю пробежал холодок, а лицо залилось румянцем. Прежде чем он успел что-то сказать, Бинхэ убрал руку от его лица. Другая рука всё ещё играла с его волосами, пальцы перебирали длинные пряди. — Мне это нравится. Мне это нравится больше, чем я ожидал, после того как увидел, что Юань-гэ покрыт такими же, но гораздо более агрессивными отметинами. А-Юань всегда так добр ко мне, дарит мне подарки, как будто это я делаю ему одолжение.       Это… начинало казаться рискованным. — Б-Бинхэ… — Узнать, кто ты на самом деле, было настоящим откровением, любовь моя, — сказал он после того, как Шэнь Цинцю не смог произнести ничего, кроме его имени. Он придвинулся ближе и сел на пятки, а затем наклонился к нему и прижался лбом ко лбу Шэнь Цинцю, закрыв глаза. — Узнать, что ты не мучил меня, а сделал всё возможное, чтобы спасти меня не только от Шэнь Цзю, но и от самого себя. Узнать обо всём, что Юань-гэ был готов сделать для своего Бинхэ, о том, что ты сделал бы для меня, это… Нет ничего, никого, кого я мог бы уважать больше. Потому что я влюбился в тебя, но ты выбрал меня первым. Однажды ты умер, злясь из-за того, что могло бы стать моей судьбой, а потом пришел сюда и сделал всё возможное, чтобы я был счастлив. — Дыхание Бинхэ коснулось его губ, а рука крепко, но нежно толкнула его в грудь. Шэнь Цинцю уже отстранялся, испугавшись почти поцелуя, и неожиданный толчок сбил его с ног. Ло Бинхэ с удивительной силой схватил его за переднюю часть одежды, но, похоже, сделал это скорее для того, чтобы замедлить его падение.       Он не знал, к чему всё идёт, но доверял процессу. Он вытянул ноги и с удивлением обнаружил, что Бинхэ уже убрал его волосы с дороги, а затем полностью лёг, когда рука на его груди заставила его расслабиться. Ло Бинхэ на мгновение вгляделся в его лицо, словно проверяя, всё ли в порядке, и Шэнь Цинцю кивнул.       На его лице отразилась страсть, прежде чем он снова сосредоточился. Он наклонился к нему и начал проводить пальцем по его лицу, начиная с подбородка. Шэнь Цинцю закрыл глаза. — Я знаю, что ты, скорее всего, не согласишься со мной в том, что ты делал в те первые дни, А-Юань. Ты бы сказал, что просто пытался выжить, в то время как история другого человека закончилась бы пытками и смертью. Но стал бы ты отрицать, что заботился обо мне, что делал всё возможное, чтобы облегчить мои страдания, если не сделать меня счастливым? — Нет. Я п-пытался, — прошептал в ответ Шэнь Цинцю, заикаясь, пока пальцы Бинхэ нежно скользили по его губам. — Я мог это сказать, и для меня это было очень важно. И, к моей величайшей чести и удовольствию, ты продолжал выбирать меня. Знаешь, я волновался, когда Мэн Мо впервые упомянул об истинных парах. — Ло Бинхэ потянулся через него, чтобы взять его за руку, и Шэнь Цинцю открыл глаза. Он поцеловал его руку, а затем Шэнь Цинцю позволил ему положить её на пол рядом с его головой. — Ты не спал, но мой запах, похоже, смог вырубить тебя без предупреждения. Я узнал, как это может тебе помочь. И я узнал, что значит формирование связи между истинными.       Он сжал его руку, а затем поднёс свою к шее, которая после падения стала более уязвимой. Прикосновение было уверенным, не сдавливающим, а просто очень ощутимым. Он почувствовал большой палец Бинхэ под кадыком и ощутил его ещё сильнее, когда тяжело сглотнул. Его сердце пропустило удар, и он увидел, как потемнело лицо Ло Бинхэ, когда тот почувствовал изменение его пульса. — Бин… — Я знаю, ты не понимаешь, что для меня значило услышать, что ты должен был выбрать меня, чтобы сформировалась связь, поэтому, пожалуйста, позволь мне объяснить. Всю свою жизнь я чувствовал себя ненужным. Я любил свою а-нян, но она не могла стереть из памяти тот факт, что нашла меня брошенным в ледяной реке, где я бы не выжил, будь я человеком. Когда она умерла, у меня действительно не осталось никого, кроме тебя. Я жил на улице, делал всё возможное, чтобы выжить, и в конце концов попал в Школу, где со мной обращались хуже, чем с мусором, хуже, чем со зверем. Шэнь Цзю сделал всё возможное, чтобы я чувствовал себя так каждую минуту бодрствования.       Выражение лица Бинхэ смягчилось, став почти поэтичным. — А потом появился ты. И ты выбрал меня. На протяжении многих жизней ты выбирал моё счастье, мою безопасность, моё будущее. И ты выбираешь меня каждый день.       Шэнь Цинцю чуть не растёкся по полу от этих слов, произнесённых слегка благоговейным тоном. Именно поэтому он не вздрогнул, когда Бинхэ внезапно оседлал его, положив обе руки ему на запястья у головы. — Да. Да, — тихо ответил он, хотя какая-то часть его отчаянно пыталась вырваться из этого замкнутого круга.       Ладно, ладно, он меня любит! Я понял! Пора вставать! — завопил тот его внутренний голос, который бил тревогу из-за их положения.       Он буквально прикасается к моим запястьям. Мне хотелось уверенности, и он действительно достучался до меня после месяца, в течение которого я не до конца в это верила. Это нормально, — подумал он в ответ.       Бинхэ обхватил его обеими руками, но не стал опираться на него всем весом, а наклонился и сказал, касаясь губами его шеи: — А теперь ты моя пара. И, боги, какой у тебя запах.       Бинхэ уткнулся ему в шею. Шэнь Цинцю часто делал так, когда они обнимались, и ох.       Шэнь Цинцю вздрогнул и тихо втянул в себя воздух, почувствовав, как лицо Бинхэ слегка прижалось к нему. Ло Бинхэ прикасался к нему гораздо реже, чем Шэнь Цинцю, когда они обнимались, но всё же… Вот каково это? — От тебя пахнет всем, чего я когда-либо желал, но никогда не думал, что получу, — сказал он, и его дыхание стало более ощутимым, чем раньше. Шэнь Цинцю слегка прижался к рукам, которые его удерживали. Бинхэ замер и на мгновение напрягся, но затем отпустил его и сел. — А-Юань?       Шэнь Цинцю покраснел, но не сдвинулся с места. — Я, э-э-э… Теперь я тебе верю. Спасибо. За объяснение.       Ло Бинхэ ещё мгновение смотрел на него, размышляя, а затем слегка улыбнулся, словно дразня. Он непринуждённо сказал: — Но, А-Юань, я объяснил тебе лишь часть причин, по которым я тебя люблю. Я ничего не сказал о том, как сильно ты меня привлекаешь.       Лёгкая ухмылка сменилась более серьёзным и сосредоточенным выражением лица. — Ты никогда не должен сомневаться в том, что ты желанен, никогда не должен сомневаться в том, что все мои лучшие мечты связаны с тобой.       Шэнь Цинцю ещё больше покраснел и отвёл взгляд. — …Я верю тебе. — Но ты всё равно не понимаешь. — Я… Я думаю, что нам, э-э… Не стоит разговаривать вот так. И, может быть, не стоит делать это прямо сейчас. И, может быть, не стоит делать этого, пока ты не вернёшься из Бездны. — …тогда в другой раз. Спасибо, что позволили мне объяснить то, что я мог объяснить. За то, что доверился мне. — …Это, безусловно, было эффективно. — Ло Бинхэ улыбнулся ему, положив руки на его раздвинутые бёдра, и… — Не мог бы ты… слезть, пожалуйста?       Бинхэ удивлённо посмотрел на него. — Я имел в виду… Ты знаешь, что я имел в виду! — выпалил Шэнь Цинцю, покраснев до корней волос. Бинхэ, дурачок, рассмеялся, но всё же перебросил ногу через стол и опустился на колени рядом с ним. — Конечно, А-Юань. Всё, что пожелаешь. — Шэнь Цинцю сел и хотел убежать, но Бинхэ поймал его и обнял. Он мягко сказал: — Спасибо, что поговорил со мной, Шэнь Юань. Я рад, что мы всё прояснили. Я многое узнал. — …Я тоже.       Бинхэ отпустил его и встал, прежде чем Шэнь Цинцю успел прийти в себя. — Если А-Юань чувствует себя хорошо, то этот Бинхэ пойдёт готовить обед?       Немного побыть наедине! — Да, это было бы здорово.       Шэнь Цинцю всё ещё хотел поговорить с ним о расписании тренировок, но это могло подождать, пока они не поедят.       Был уже ноябрь. Собрание Союза Бессмертных должно было состояться в августе, и у Шэнь Цинцю внезапно появилось много дел, из-за которых он не мог следить за подготовкой Бинхэ так, как планировал изначально. — Спасибо, Бинхэ, — сказал он, убирая барьер, который воздвиг вокруг дома, чтобы сохранить приватность. — Я скоро вернусь, А-Юань.       Ло Бинхэ ушёл, а Шэнь Цинцю тут же обхватил голову руками. Это было определённо… нечто.       Когда Бинхэ успел так поумнеть?       У него возникло знакомое ха-ха, я в опасности чувство, но он не хотел вглядываться в него. На самом деле он не хотел обдумывать большую часть этого разговора. Теперь он знал, что подавление — это просто продвинутая форма прокрастинации, но здесь он был немного ошеломлён! Теперь он понимал, что Бинхэ любит его и настроен на долгосрочные отношения, потому что какими ещё они могли быть после такой истории. Но он сказал слишком много, а Бинхэ в ответ сказал ещё больше и на этом его сложные эмоции на сегодня закончились.       Может, ему стоит вздремнуть. Подушка Бинхэ всё ещё пахнет им, так что, скорее всего, кошмары ему не грозят.       Да, вздремнуть — как раз то, что ему нужно.