Разве ты не знаешь (Что я твой)

— Прошу прощения?       Тихий вопрос Шэнь Цинцю эхом разнёсся по комнате.       Никто не ответил, и тогда Юэ Цинъюань медленно поднялся на ноги. Выражение его лица было непроницаемым, когда он сказал: — Шэнь-шисюн бросил вызов этому старейшине как Главе Школы и, несомненно, победил его в поединке. Отныне Шэнь Цинцю Глава Школы Цан Цюн.       Именно тогда в его голове раздался мысленный крик. Из-за этого Шэнь Цинцю стало трудно думать. ШЦЦ: аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа ШЦХ: Братан… ШЦЦ: ааааааааааааааааааааа ШЦХ: Братан, успокойся ШЦЦ: ААААААААААААААААААААААА — Нет.       Юэ Цинъюань странно посмотрел на него: — …Нет? — Это совершенно бессмысленно, и этот мастер не может с этим согласиться. Этот мастер не помнит, чтобы он оспаривал право Главы Школы Юэ на титул, и считает это заявление невозможным. Когда был брошен официальный вызов?       Вэй Цинвэй вышел вперёд и сказал с несколько извиняющимся видом: — Юэ-шисюн намекнул, что предыдущие действия Шэнь-шисюна были вызовом его авторитету. Затем Шэнь-шисюн выразил обоснованное недовольство тем, как Юэ-шисюн использовал свою власть, на что тот ответил физической конфронтацией. Этот человек счёл, что в тот момент был брошен официальный вызов. — …Шэнь-шисюн, — медленно начала Ци Цинци. — Эта шимей также расценила твои действия как серьёзный вызов авторитету Юэ-шисюна, когда он признался, что накачал тебя наркотиками. Это было неприемлемое поведение, и Шэнь-шисюн, как Повелитель второго по значимости Пика, имел право занять пост Главы Школы, если бы победил Юэ-шисюна в бою.       Люди согласно закивали. Мысленный крик становился всё громче.       Шэнь Цинцю попытался снова. — Если Повелители Пиков не забыли, то этот человек не помнит ничего, кроме событий последних двух лет. Где в правилах Школы прописано подобное? — У Главы Школы Шэня не было причин пересматривать его в последнее время, — сказал Юэ Цинъюань. — Но это старое правило, которое лежит в основе системы ранжирования Пиков. Последние несколько поколений Повелителей Пиков просто решили не бороться за изменение рейтинга. Если бы кто-то из Повелителей Пиков бросил законный вызов власти следующего по рангу Пика и большинство Повелителей Пиков сочли бы этот вызов заслуживающим доверия, то был бы проведён судебный поединок, победитель которого занял бы более высокое место в рейтинге. Законный вызов может быть брошен по ряду причин, в том числе из-за некомпетентности, злоупотребления властью или личного оскорбления. Это своего рода защита от того, чтобы посторонние захватили Школу с помощью простого судебного поединка, а также внутренняя проверка поведения Повелителя Пика или Главы Школы. Ты остаёшься Повелителем Пика Цин Цзин, но изменение в иерархии между нашими должностями делает тебя Главой Школы.       Шэнь Цинцю уставился на него в полном ужасе. — А как же формальности, намерения? Официально никто не бросал вызов, и этот мастер не собирался становиться Главой Школы. Этот мастер просто защищался и не знал, что можно бросить такой вызов. — Это было, безусловно, более непринуждённо, чем большинство других испытаний на ранг, но формальность не является обязательным требованием. В правилах нет ничего о намерениях, только о толковании другими Повелителями Пиков. Есть ещё вопрос признания, Глава Школы Шэнь, — продолжил Юэ Цинъюань.       Кровотечение из тонкой полосы, которую Шэнь Цинцю провёл у него на шее, замедлилось, когда он использовал духовную энергию, чтобы залечить рану. Его одежда была испачкана жутким узором, на котором Шэнь Цинцю изо всех сил старался не зацикливаться. — Все Повелители Пиков, включая меня, признали тебя Главой Школы. Единственный другой способ стать Главой Школы, не считая выхода на пенсию или смерти на посту, не связанный с борьбой за власть, — это получить единогласное одобрение всех остальных Повелителей Пиков. Хотя ты и не помнишь, как давал клятву Повелителя Пика, ты по-прежнему связан ею и должен соблюдать правила Школы. Согласно двум различным протоколам Школы, теперь ты являешься её Главой. — Этот Повелитель Пика не согласен! — Повелитель Пика, о котором идёт речь, не получает права голоса, поскольку предполагается, что он всегда будет голосовать за себя. Несмотря на то, что в данном случае это не так, правило остаётся в силе. ШЦЦ: WTF WTF WTF WTF ШЦЦ: ВСЕ МЕНЯ СЕЙЧАС БЕСЯТ ШЦХ: БРАТЕЦ-ОГУРЕЦ, может, тебе просто смириться с этим? ШЦХ: подумай обо всём, что ты мог бы сделать, будучи Главой Школы ШЦЦ: БОЛЬШЕ ПОХОЖЕ НА МЫСЛИ О ТОМ, ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ БЫ БРАТЬ НА СЕБЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ — Прошу всех простить меня за прямоту, но, Юэ Цинъюань, это просто смешно! Ты не имеешь права доводить меня до полубезумного состояния, накачивать меня наркотиками, а потом каким-то образом заманивать меня в ловушку, заставляя меня выполнять твою работу, потому что у меня хватило наглости защищаться!       Юэ Цинъюань вздохнул. — Честно говоря, Шэнь-шисюн, я тоже не ожидал, что сегодня потеряю своё положение. Теперь мы ничего не можем с этим поделать.       Чушь собачья. — Это мы ещё посмотрим! — Он обвёл взглядом зал и откашлялся. — Уважаемые Повелители Пиков, позвольте мне перечислить все причины, по которым хотя бы один из вас должен отказаться признавать меня Главой Школы, зная, что я всё ещё нахожусь под воздействием проклятой сыворотки правды. Большинству из вас я не нравлюсь, и, что ещё хуже, половина из вас меня не уважает. Теперь вы все знаете, что я работаю над предотвращением конца света, и должность Главы Школы будет меня сильно отвлекать! Есть много чего я не могу рассказать вам и буду продолжать хранить свои секреты! Мои воспоминания начинаются с двухлетней давности, и я понятия не имею, каково это — быть Главой Школы! Я болен и трижды в неделю хожу на приём к Му Цинфану! Я признался, что влюблён в одного из своих учеников! Я не хочу быть Главой Школы! ШЦЦ: ЭТО СИГНАЛ ДЛЯ ТЕБЯ, САМОЛЁТ ШЦХ: Я не знаю, братан. Думаю, ты бы справился ШЦЦ: ШАН ЦИНХУА ШЦЦ: Я ВТАЙНЕ ОБРУЧЕН С БУДУЩИМ ПРАВИТЕЛЕМ ЦАРСТВА ДЕМОНОВ. АЛЛО??? ШЦХ: ладно, но до этого ещё много лет? ШЦХ: а также #powercouple ШЦЦ: НЕТ       Повелительница Пика Цзин Сюэ, Чжао Цинчэнь, откашлялась. Шэнь Цинцю встрепенулся, зная, что в последний раз, когда они разговаривали (когда он начал изучать массивы и талисманы), Повелительница Пика была настроена по отношению к нему крайне враждебно. — Уважаемые Повелители Пиков, я хотела бы развеять некоторые опасения Шэнь-шисюна. Эта мастер никогда не была дружелюбна к Шэнь Цинцю после того, как у него произошло отклонение ци, и высказывает эти мысли как нейтральный наблюдатель. Эта мастер крайне встревожена известием о том, что Шэнь-шисюн самостоятельно работал над предотвращением такого масштабного события, как слияние миров, но понимает, почему он решил сохранить это в тайне, чтобы избежать массовой паники. Оглядываясь назад, эта мастер считает, что нам всем было бы лучше жить в неведении, но это тема для другого раза. Дело в том, что эта мастер уверена, что Шэнь-шисюн разумно и дальновидно скрывал от людей некоторые аспекты будущего, включая каждого из нас, которому не нужно было знать. Это решение гораздо лучше того, что Юэ-шисюн демонстрировал в течение последнего месяца.       Шэнь Цинцю помрачнел, осознав, что кто-то выступает за то, чтобы он стал Главой Школы. — Что касается других моментов, то эта мастер лично наблюдала за тем, как Шэнь-шисюн стремился учиться и адаптироваться к новым знаниям, задавая вопросы в ходе своих исследований. Эта мастер признаёт, что у нее были… опасения по поводу отношений Шэнь-шисюна с его учеником, но она утверждает, что Шэнь-шисюн не был лишён права занимать пост Главы Школы из-за своего невежества или скрытности.       Что? — Я скажу как человек, который в прошлом открыто выступал против Шэнь Цинцю, — снова заговорил Вэй Цинвэй, и Шэнь Цинцю повернулся к нему, широко раскрыв глаза. У него начала кружиться голова. — За последний месяц многое было сказано и раскрыто. Чёрт, за последние ке. Я во многом не доверяю Шэнь Цинцю, но я умею судить по поступкам людей. Кто-нибудь, поправьте меня, если я ошибаюсь, но пару недель назад Шэнь Цинцю остановил конфликт на Пике Цянь Цао, в котором участвовал Глава Школы Юэ, будучи явно больным, из-за беспокойства за окружающих его учеников, не так ли?       Никто не возражал ему, потому что никто не мог. Шэнь Цинцю сначала громко закричал, а потом в шоке замолчал. Он потерял дар речи. — Я так и думал. Итак, Шэнь Цинцю, в каком возрасте ты бы посчитал своего ученика взрослым? — Восемнадцать, с большим жизненным опытом за пределами Школы. Ну, или даже двадцать, — автоматически ответил он. — А сколько сейчас Ло Бинхэ? — Шестнадцать. В следующем месяце ему исполнится семнадцать. — Ты рассматривал своего ученика в романтическом свете до того, как ему исполнилось шестнадцать? — Нет! Я даже не думал, что меня могут привлекать мужчины, пока взрослый Бинхэ не начал… э-э-э… Начал относиться ко мне как к своей жене.       Он снова мысленно закричал. Его лицо пылало. — …Что ж, тогда это снимает большую часть опасений, которые у меня были насчёт тебя и твоего ученика. ШЦЦ: САМОЛЁТ-БРАТИШКА, ПОЖАЛУЙСТА! — …Этот мастер отзывает своё признание Шэнь Цинцю в качестве Главы Школы, — сказал Шан Цинхуа. Казалось, ему было больно, но Шэнь Цинцю был готов принять всё, что мог получить! — Спасибо! — воскликнул Шэнь Цинцю. — На каком основании? — с любопытством спросил Вэй Цинвэй. — Он не хочет занимать эту должность, и его беспокоит уровень стресса, вызванного таким количеством конкурирующих обязанностей.       К его удивлению, Ци Цинци сказала: — Этого недостаточно.       Она решительно и непоколебимо посмотрела на Шэнь Цинцю. — Приношу свои извинения, Шэнь-шисюн, но я не могу этого так оставить. Было очевидно, что в начале встречи ты установил ментальную связь с Шан Цинхуа, чтобы общаться с ним на протяжении всего разговора. Ментальную связь, которую ты, скорее всего, не разорвал и, вероятно, используешь, чтобы заставить его изменить свой ответ. Несмотря на то, что ты утверждаешь, будто не желаешь этой работы, я так и не услышала ни одного реального аргумента в пользу того, что ты не подходишь для этой должности. Что касается других твоих обязанностей, ты не будешь работать в одиночку. При необходимости ты можешь делегировать задачи, чтобы всё успеть. Кроме того, я не могу игнорировать тот факт, что Юэ Цинъюань бесстыдно накачал тебя наркотиками на глазах у всех нас. Он воспользовался твоим состоянием — знанием, которое у него было благодаря его положению Главы Школы, — и использовал твоё лечение против тебя. В дополнение к его поведению после инцидента с путешествием во времени он продемонстрировал готовность злоупотреблять своей властью, против чего я должна возразить. Я должна. Ты бы когда-нибудь зашёл так далеко, чтобы накачивать наркотиками кого-то из нас? — Конечно, нет, — ответил он, едва шевеля губами. — Тогда ты уже лучше подходишь на роль Главы, чем Юэ Цинъюань. Даже с учётом сомнительного изменения мнения Шан Цинхуа, ты остаёшься Главой Школы по праву. И я бы сказала, что сейчас ты был бы для нас лучшим Главой Школы.       Шэнь Цинцю так сильно переживал, что вообще ничего не чувствовал. Он посмотрел на Юэ Цинъюаня, а затем ему пришлось сильно моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд. — Ты на втором месте. Брось мне вызов.       Юэ Цинъюань закрыл глаза и покачал головой. — Не стану.       Шэнь Цинцю был так близок к тому, чтобы закричать. — В единственный раз, когда я прошу тебя сделать что-то помимо того, чтобы оставить меня в покое, ты этого не делаешь?! Почему нет?! — Потому что Ци-шимей права. Я слишком зазнался и сегодня перешёл черту. Любой здесь может обвинить меня в злоупотреблении властью, а ты — единственный, кому я бы добровольно подчинился, даже если бы твой веер не был у меня на шее. Даже будучи под действием наркотиков и в отчаянии, ты смог сохранить ясность ума и победить меня. У меня нет законных оснований оспаривать твою власть, Шэнь Цинцю, и нет моральных прав претендовать на должность Главы Школы. — Это была случайность. — Неправда. Ты был в более слабом положении, поэтому использовал всё, что мог, чтобы выжить. Это так похоже на тебя, Сяо-Шэнь Цинцю. Не беспокойся о других претендентах.       Шэнь Цинцю оглядел зал, пытаясь встретиться взглядом с друзьями, но все они, казалось, были на его стороне. Неужели они не понимают, что это обернётся катастрофой?! Для него? Для Главы Школы?       Не найдя другого выхода, он посмотрел на Му Цинфана. — Му-шиди, я был болен. Ты же знаешь, я не могу этим заниматься.       Му Цинфан покачал головой. — Шэнь Цинцю, за последние два года ты совершил невозможное. Чего ты так боишься?       Бумажной волокиты! — Что я буду недостаточно хорош. Что из-за меня пострадают люди. — Шэнь Цинцю ответил, проклиная наркотик, который всё ещё действовал на него. Он сменил позу, пытаясь восстановить равновесие. — Тебе не всё равно. Тебе не настолько всё равно. Я знаю, что ты более чем подходишь для этого. Я искренне считаю тебя одним из самых способных людей, которых знаю, и не буду притворяться, что это не так, Глава Школы Шэнь. ШЦЦ: должно же быть хоть что-то ШЦХ: только одно ШЦХ: если ты скажешь им, что Бинхэ — демон, что ты знаешь об этом, но всё равно любишь его, что ты работаешь над тем, чтобы освободить его отца из тюрьмы, созданной культиваторами, они отступят ШЦХ: но ты же понимаешь, к чему это приведёт       Он мог бы спасти себя от этой участи, но только если бы причинил боль Ло Бинхэ и разрушил всё, над чем они работали.       Это был даже не вопрос. — Похоже, у меня нет выбора. Я принимаю должность Главы Школы Цан Цюн.       Все снова поклонились ему, и Шэнь Цинцю нужно было уйти. Помещение начало кружиться перед глазами, и его затошнило. Он сказал, едва осознавая, что говорит: — Я должен вернуться на свой Пик, чтобы начать готовиться к работе в переходный период. Это собрание объявляется закрытым, все вопросы откладываются до следующего собрания. Более срочные вопросы можно решать напрямую со мной.       Юэ Цинъюань снова поклонился ему и сказал: — Этот мастер подготовит всё необходимое для передачи власти. Сможет ли Глава Школы Шэнь начать встречу со мной завтра?       Наконец-то, наконец-то эффект лекарства, которое дал ему Му Цинфан, преодолел страх и всё успокоилось. Конечно, ему придётся подробно поговорить с Юэ Цинъюанем, чтобы узнать, какого чёрта он должен делать как Глава Школы, и чтобы его ввели в курс дела. Конечно, ему придется провести время с этим человеком, потому что иначе это было бы безответственно.       Даже потеряв из-за него всё, Юэ Цинъюань каким-то образом получил именно то, чего хотел.       […Если Уважаемый клиент потеряет сознание, он лишится 100 баллов B.]       Да пошла ты, мать твою! Ты сказала, что если я откажусь от сценария, который привёл к этому дурацкому чёртовому сюжету, то он от меня отцепится НА МЕСЯЦЫ! Что это тогда, чёрт возьми, такое???       [Уважаемый клиент прав в том, что сценарий, который инициировал дополнительное испытание «Революция Цин Цзин», привёл бы к тому, что Юэ Цинъюань был бы вынужден долгое время не взаимодействовать с Уважаемым клиентом. Последующий сценарий, который Уважаемый клиент активировал на пике Ань Дин, предав огласке свою болезнь и создав ключевые возможности для конфликта, привёл к этому моменту. Не нужно выражаться так грубо.]       Я тебе ещё покажу, что такое чёртова грубость…       Тем временем остальные в зале переваривали услышанное и наблюдали за тем, как Шэнь Цинцю бледнеет до смерти. — О, чёрт нет, — сказал Шан Цинхуа, подходя к почти впавшему в ступор Шэнь Цинцю. — Ни за что я не буду смотреть, как мы заставляем Шэнь-шисюна брать на себя больше ответственности и проводить много времени с его обидчиком. — Я не… — Ты это сделал! Твоя зацикленность на нём — это нездоровая одержимость, из-за которой любой здравомыслящий человек почувствовал бы себя в опасности. Ты пытался контролировать его и много раз показывал, что тебе плевать на его желания. Сегодня в одиночку ты создал ситуацию, в которой он принял успокоительное, что сделало твой наркотик более эффективным, приступил к его одурманиванию и только потом начал с ним физическую конфронтацию. То, что он всё-таки победил тебя, не отменяет того, что ты сделал, и это ад. Я что, буду просто смотреть, как ты устраиваешь для него очередную ловушку, и ничего не предпринимать?       Шэнь Цинцю, как и все остальные, смотрел на Шан Цинхуа, который кричал на Юэ Цинъюаня. Маленький мужчина дрожал от переполнявших его эмоций.       Юэ Цинъюань бросил на Шан Цинхуа удивлённый, до безумия обиженный взгляд. — Я действительно собирался помочь ему с… — Я не вчера родился и в это не верю. О, может быть, ты имеешь в виду именно это, но как долго продлятся твои благие намерения, если ты наконец получишь доступ к Шэнь-шисюну, в котором тебе отказывали весь прошлый месяц? И если я не верю в это, то я знаю, что Шэнь-шисюн тоже не верит.       Юэ Цинъюань посмотрел на Шэнь Цинцю и вздрогнул от выражения, которое он увидел на его лице. Шэнь Цинцю был настолько не в себе, что не мог себя контролировать. Страх, снова охвативший его, полностью парализовал его, и у него не было сил, чтобы прийти в себя. Он так устал, так чертовски устал.       Ему показалось, что он начал пошатываться, но, честно говоря, он не был в этом уверен.       К счастью, в тот момент ему не пришлось ничего говорить, потому что остальные начали реагировать. Лю Цингэ и Му Цинфан подошли к нему. Лю Цингэ осторожно усадил его на ближайший стул, на который Шэнь Цинцю практически рухнул. Му Цинфан положил пальцы ему на запястье: — Шан-шисюн прав. Ты не получишь к нему свободного доступа только потому, что мы признали, что он более достойный Глава Школы, чем ты.       Му Цинфан выругался и начал передавать ему духовную энергию. Шэнь Цинцю почувствовал себя немного лучше, когда Му Цинфан произнёс: — У Главы Школы Шэня возникла негативная реакция на вещества, которые он принял из-за стресса, и сейчас он в шоке. Вот почему нельзя свободно смешивать вещества. Вопрос с логистикой перехода будет решён в другое время, но Юэ Цинъюаню не будет позволено говорить с Главой Школы Шэнем наедине.       Юэ Цинъюань был поражён горячностью Му Цинфана. — Му-шиди… — Нет. Это второй раз, насколько мне известно, когда ты пользуешься моей помощью как врача для Шэнь Цинцю, чтобы причинить ему вред. Я так зол на тебя на профессиональном и личном уровне, что едва могу говорить, Юэ Цинюань. Я бы посоветовал тебе начать писать подробное руководство по переходу, потому что после этого я не думаю, что ты ещё будешь встречаться с Шэнь шисюном из-за его здоровья. Лю Цингэ. — Понял, — Лю Цингэ медленно подошёл так, чтобы Шэнь Цинцю мог его видеть, и мягко спросил: — Можно я отвезу тебя домой? Тебе нужно отдохнуть.       Шэнь Цинцю открыл рот, закрыл его. Попытался снова: — Подожди. — Он посмотрел мимо него туда, где стояли другие Повелители Пиков, и некоторые из них выглядели более обеспокоенными, чем остальные. — Пока не афишируйте это изменение. Я сделаю объявление, когда поправлюсь, но сначала мне нужно понять, какие последствия оно вызовет. Мы не можем показаться посторонним нестабильными, дезорганизованными или слабыми во время переходного периода. — Твой разум когда-нибудь останавливается? — спросил Лю Цингэ.       В то же время Ци Цинцю низко поклонилась ему и сказала: — Как прикажет Глава Школы.       Шэнь Цинцю кивнул и посмотрел на Лю Цингэ. Повелитель пика Бай Чжань легко поднял его, бережно прижав к себе, и Шэнь Цинцю почти сразу уснул. Однако он сопротивлялся. — Му-шиди, для меня безопасно спать? Или я должен попытаться не заснуть? — Глава Школы должен спать, если у него есть такая возможность. Ему также следует пить воду, когда он в сознании. Этот мастер скоро придёт с восстанавливающей таблеткой, которая поможет ему. — Спасибо. Все свободны, — сказал он, прежде чем закрыть глаза и положить голову на плечо Лю Цингэ. Друг, казалось, прижал его к себе, и он почувствовал, как они без промедления тронулись с места. Вскоре они уже летели по прохладному воздуху, и Шэнь Цинцю начал дрожать. Он попытался сосредоточиться на циркуляции ци, чтобы согреться, но от этого ему стало только холоднее. — П-прости. Не знаю, почему мне так холодно. — Не извиняйся. Тебе не холодно, ты в шоке, помнишь? — Лю Цингэ сказал это своим мягким, но грубоватым голосом. — Что тебе сейчас нужно?       Ничего. — Бинхэ.       Чёртова сыворотка правды. — Как долго длится действие этой дурацкой Эссенции Ясности? — пожаловался он вслух, пряча лицо за руками. Лю Цингэ напрягся, но его хватка не ослабла. — …Он тебе действительно небезразличен. — Д-да. Это не изменилось. — Могу я тебя кое о чём спросить? — …если хочешь. Я не могу тебя остановить.       Лю Цингэ колебался так долго, что Шэнь Цинцю начал сомневаться, задаст ли он когда-нибудь свой вопрос. Он лежал, дрожа и не в силах уснуть, несколько минут, пока они приближались к Цин Цзину.       В конце концов Лю Цингэ спросил: — Почему ты не использовал свой веер во время наших спаррингов?       Шэнь Цинцю не смог сдержать лёгкого смешка. — И всё? Это всё, что ты хочешь знать? — Хм.       Он слегка улыбнулся ему и почувствовал, как Чэн Луань почему-то задрожал под ними. — Потому что ты мой друг, и я никогда не пытался тебя убить. Мой веер — это оружие на крайний случай, и он предназначен не для затяжных сражений, а для выживания. Если я использую веер в бою, это значит, что я готов убить противника. Я не хочу причинять тебе боль. — Я бы тебе позволил. — Что? — Я имею в виду, что тебе следует потренироваться в использовании веера в бою. Сегодня ты застал противника врасплох, но люди узнают, что ты одолел одного из сильнейших культиваторов нашего поколения с помощью обычного бумажного веера. Я буду рад потренироваться с тобой, пока ты будешь учиться эффективно его использовать. — О. Хорошо, если ты уверен, — Шэнь Цинцю промычал в знак согласия и снова вздрогнул. Лю Цингэ вдруг сказал: — Прости. — Хм? За что?       Лю Цингэ снова замялся, и Шэнь Цинцю, рискуя вызвать у себя укачивание, посмотрел на него. Тот был сильно нахмурен, но это всё, что Шэнь Цинцю мог разглядеть, не поднимая головы. Он не осмеливался пошевелиться, настолько неустойчивым казался мир. Шэнь Цинцю снова закрыл глаза и продолжил: — Друг мой, я слишком болен, чтобы открывать глаза и пытаться понять, что ты имеешь в виду. Пожалуйста, просто скажи, что хотел.       Он фыркнул. — Ты просишь меня быть откровенным. Хорошо. Прости, что не смог защитить тебя, хотя и обещал. Я не был готов к тому, что Юэ Цинъюань сделает это, а другие не дали мне вмешаться, когда он начал нападать на тебя, но это не оправдание. Ты доверил мне свою безопасность, а я подвёл тебя. Прости.       Шэнь Цинцю вздохнул и приоткрыл глаза. Он протянул руку и нежно погладил Лю Цингэ по голове. Затем он опустил руку и закрыл глаза, сильно дрожа даже после такого незначительного усилия. — Глупый шиди. Никто не ожидал, что он зайдёт так далеко, и я знаю, что ты не смог бы вмешаться, когда это стало вызовом. Это не твоя вина, и я тебя не виню. Я по-прежнему доверяю тебе и надеюсь, что ты сможешь присутствовать хотя бы на некоторых моих встречах с ним. Несмотря на то, что сказал Му Цинфан, мне придётся встретиться с ним в ближайшее время, чтобы обсудить дела, связанные с Школой. Ты мог бы сделать это для меня? — Конечно, всё, что тебе нужно. — Лю Цингэ на мгновение крепче обнял его, а затем расслабился, когда они начали снижаться. — Благодарю тебя. — …Цинцю, ты же понимаешь, что это не останется в секрете, верно? Это невозможно.       На мгновение Шэнь Цинцю запаниковал, решив, что тот говорит о его помолвке с Бинхэ. Затем он понял, что тот никак не мог об этом узнать, и успокоился. — Ты имеешь в виду слияние миров? Нет, наверное, то, что я стал Главой Школы? Я уверен, что вся Школа узнает об этом до захода солнца, Цингэ. Ты же знаешь, сколько слуг было в том зале, не говоря уже о том, что люди не смогли бы удержать пикантные сплетни, даже если бы от этого зависела их жизнь. Я попросил людей сохранить это в тайне. Мне пришлось напомнить им, чтобы они не распространялись об этом среди других культиваторов и чтобы я выглядел хоть сколько-нибудь компетентным, несмотря на то, что был в полубессознательном состоянии. Я выглядел больным и слабым, поэтому мне пришлось притворяться сильным. — …Это безумие. — Так и есть. Это ещё одна причина, по которой я не хотел становиться Главой Школы. Это не просто работа, это образ жизни. Я больше не могу быть собой на публике, я должен быть Главой Школы. Я не удивлюсь, если этот стресс меня убьёт. — Я этого не допущу. Я, другие Повелители Пиков, твои ученики — мы поможем тебе. — Он сделал паузу и сказал. — Знаешь, почему я ухватился за возможность первым признать тебя Главой Школы? — Нет, я правда понятия не имею.       Шэнь Цинцю услышал шелест листьев вокруг них, который означал, что они приближаются к концу своего путешествия. — Потому что я считаю тебя умным, добрым и хорошим, и я думаю, что всем было бы лучше, если бы наш Глава был хорошим человеком. Ты сильный, и, как сказал Му Цинфан, тебе не всё равно. Наши отношения были не самыми лучшими до того, как у тебя началось отклонение ци, но первое, что ты сделал после этого, — спас мне жизнь. Ты заставил меня переосмыслить всё, и, может быть… в другой жизни мы с тобой… неважно. Дело в том, что я буду твоим самым преданным сторонником, потому что верю в тебя, Шэнь Цинцю. Я горжусь тем, что могу называть тебя своим Главой и своим другом.       Шэнь Цинцю не знал, что на это ответить, когда Лю Цингэ приземлился. Он поднялся по ступенькам к бамбуковой хижине, и Шэнь Цинцю сказал: — Поставь меня на ноги.       Лю Цингэ помедлил, прежде чем сделать это, и осторожно опустил его на землю, словно тот был сделан из стекла. Вместо того чтобы открыть дверь, Шэнь Цинцю повернулся и притянул Лю Цингэ в объятия. Он почувствовал, как тот вздрогнул от неожиданности, и просто сказал: — Спасибо, что ты мой друг.       Лю Цингэ опять вздрогнул и, когда Шэнь Цинцю уже собирался отстраниться, обнял его в ответ.       Через некоторое время Лю Цингэ отстранился и открыл дверь в бамбуковую хижину. — Давай устроим тебя, а потом я пришлю к тебе твоего ученика. — Спасибо, — Шэнь Цинцю снял обувь и вошёл в дом. Он заметил, что Лю Цингэ ничего не сказал о конце света, но он и сам не собирался поднимать эту тему. Ему в голову пришла мысль, и вместо того, чтобы отправиться в спальню, он налил себе чашку воды. — Не мог бы ты прислать мне моих… точнее, прислать мне трёх учеников: Ло Бинхэ, Мин Фаня и Нин Инъин. Думаю, нам пора поговорить о важном. — …Шэнь Цинцю, ты ведь буквально в шоке. Не думаю, что сейчас подходящее время для чего-то, кроме отдыха. — Твоя жалоба принята к сведению. Я знаю, что делаю, ясно? Пожалуйста, просто сделай это для меня.       Лю Цингэ посмотрел на него и вздохнул. — Да, Глава Школы. — И не сообщай им о том, что я Глава Школы. Просто передай им, что мне нужно срочно с ними поговорить. Я не знаю, который сейчас час, но, возможно, тебе придётся вытащить их с урока. — Мне нужно будет как-то объяснить это. Ни один из нас не должен быть здесь сейчас; они поймут, что что-то не так. — Это только подтолкнёт их к тому, чтобы поторопиться. На самом деле я не хочу долго бодрствовать, но это должно произойти сейчас. — Он сел за стол и, дрожа, стал пить холодную воду. — Надеюсь, к тому времени, как я закончу, Му Цинфан уже придёт с восстанавливающей таблеткой. — Ты невыносим, — сказал он, потирая переносицу. — Ладно. Пей больше воды и не двигайся.       Лю Цингэ ушёл, закрыв за собой дверь. Шэнь Цинцю подождал, пока не стихнут его шаги, осторожно встал, подошёл к своей спальне и просто, чёрт возьми, закричал в подушку. Он позволил себе истерически разрыдаться, наверное, на целую минуту, прежде чем с трудом взял себя в руки и разжег жаровни в гостиной и в своей спальне. Он знал, что просто замёрз от шока, но день был прохладный, и его ученикам, вероятно, было бы некомфортно, если бы он их не разжег.       Поскольку делать было нечего, он снова сел за главный стол и, к сожалению, снова погрузился в раздумья. Никогда, никогда он не думал, что станет Главой Школы. Они с Бинхэ не планировали ничего подобного, и ему нужно было больше информации, чтобы хотя бы начать догадываться, как это изменит ситуацию.       Боже, как же он устал. Ему нужно было вздремнуть.       Он пообещал себе, что выспится. Ему просто нужно было сначала сделать кое-что ещё.       Шэнь Цинцю изо всех сил старался очистить разум и погрузиться в медитацию, потягивая воду и ожидая.

***

      Ло Бинхэ занимался продвинутой каллиграфией, когда в дверь внезапно постучал Лю Цингэ, напугав учителя Ши и всех старших учеников в классе, потому что его здесь не должно было быть. — Прошу прощения за вторжение, но Шэнь Цинцю нужно поговорить с учениками Ло, Мин и Нин. Это срочно.       Паника охватила его мгновенно. Ло Бинхэ быстро встал, чувствуя, как колотится сердце. — С Шицзунем всё в порядке? — спросил он.       Лю Цингэ вздохнул, услышав взволнованные возгласы всех присутствующих. — Он не умирает и ничего такого, но ему нехорошо. Он не должен бодрствовать, но он настаивает на том, чтобы поговорить с теми тремя, о которых я упоминал, прежде чем лечь спать.       Учитель Ши взял себя в руки и обвел взглядом притихшую аудиторию. — Не стойте здесь, идите к мастеру Шэню.       Ло Бинхэ поспешно поклонился учителю и почти выбежал из комнаты. Нин Инъин и Мин Фань последовали за ним. — Лю-шишу, что случилось? — спросила Нин Инъин, и в её голосе слышалась тревога. — Не здесь, — вот и всё, что он сказал, прежде чем зашагать прочь. Он был ненамного выше Ло Бинхэ, но ему приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Бедняжка Инъин бежала трусцой. Он подождал, пока они не окажутся на тропинке в бамбуковой роще, и только тогда сказал: — Я не хотел тревожить остальных, но Юэ Цинъюань дал ему что-то, от чего ему стало плохо. Нет, это слишком мягко. Юэ Цинъюань подсыпал ему сыворотку правды, которая плохо сочетается с лекарством, прописанным Му Цинфаном. — Что? — удивилась Нин Инъин за всех них. Ло Бинхэ споткнулся, почти ослеп от ярости и беспокойства. Он не стал дожидаться дальнейших объяснений, а просто бросился бежать, повторяя про себя имя Шэнь Юаня, как мантру. Он распахнул дверь и увидел Шэнь Юаня, бледного, но спокойного, сидящего за столом с маленькой чашкой в руке и кувшином для воды на столе. Он удивлённо моргнул, глядя на Бинхэ, а затем вздохнул. — Что он тебе сказал? — Шицзунь был под наркотиками, — сказал Ло Бинхэ, лишь наполовину вспомнив о том, что нужно снять обувь, прежде чем броситься к Шэнь Юаню. — Шицзунь, — сказал он, пытаясь выразить всё, что хотел сказать, но не мог из-за звуков приближающихся шагов остальных, которые были более торопливыми, но не такими безумными, как его. — Я в порядке, Бинхэ, — тихо ответил Шэнь Юань, поднимая руку. Ло Бинхэ опустился на колени рядом с ним и с радостью подставил голову под его ладонь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не броситься на мужчину. — Давай поговорим позже, хорошо? Я просто хотел тебя увидеть, — добавил он шёпотом.       Ло Бинхэ посмотрел на него. — Шицзунь… — Я знаю. Позже.       Ло Бинхэ услышал, как остальные начали подниматься по ступенькам к дому, и отошёл на более безопасное расстояние. Он всё ещё был в пределах досягаемости Шэнь Юаня (он не был уверен, что сможет заставить себя отойти ещё дальше, пока так беспокоился), но он больше не находился в личном пространстве Шэнь Юаня. — Спасибо, Цингэ. — Тебе нужно что-то ещё? — Нет, спасибо. Тебе, наверное, стоит отправиться на свой Пик и проверить слухи. — Хорошо. Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится. И немного отдохни, Цинцю. — Я так и сделаю.       Лю Цингэ бросил на Шэнь Юаня долгий взгляд, перевёл нечитаемый взгляд на Ло Бинхэ, а затем ушёл, оставив их наедине.       Шэнь Юань наконец посмотрел на Мин Фаня и Нин Инъин, которые уже выпрямились после приветственного поклона. — Пожалуйста, садитесь. Никто не попал в беду, и этот мастер хотел бы, чтобы разговор прошёл как можно непринуждённее.       Они переглянулись и сели рядом на противоположных концах стола. — Как… как Шицзунь себя чувствует? — нерешительно спросил Мин Фань. — Этот мастер не против немного отдохнуть и сейчас ждёт, когда мастер Му принесёт укрепляющее лекарство. Этот мастер просто находится в состоянии шока, которое уже частично купировано. Отдых необходим, но этот мастер считает, что сначала нужно поговорить. — Бинхэ, — обратился он, и Ло Бинхэ вытянулся по стойке смирно. — Ты не должен повторять ничего из того, что будет сказано на этой встрече, за пределами этой комнаты. Понятно? — Да, Шицзунь. — Мин Фань… А-Фань, Инъин, этот мастер надеется, что вы оба будете честны в этот момент. Что-то произошло, и этот мастер должен чётко понимать ситуацию, чтобы двигаться дальше. Этот мастер здесь не для того, чтобы наказывать или осуждать, а для того, чтобы учиться и действовать соответствующим образом. Вы оба меня поняли?       Они оба низко поклонились ему, не вставая с места. — Да, Шицзунь. — Хорошо. Теперь скажите, кто из вас на самом деле главный ученик этого мастера?       Они оба замерли. — Несколько дней назад повелитель Пика Ци сообщила этому мастеру, что на пике Цин Цзин всё идёт не так, как она ожидала. С тех пор этот мастер и сам заметил подобные несоответствия. Этот мастер планировал поговорить с каждым из вас по отдельности, чтобы обсудить этот вопрос, но ситуация быстро изменилась, и теперь этому мастеру нужно знать: кто из вас главный ученик?       Никто из них не пошевелился, и Шэнь Юань вздохнул. — Пожалуйста, поднимитесь. Этот мастер не сердится и не разочарован, ему просто любопытно.       Нин Инъин медленно поднялась, но Мин Фань упал ниц. — Этот ученик подвёл своего Шицзуня!       Шэнь Юань устало произнёс: — Мин Фань, ты что, не слушал, что сказал этот мастер только что? — Нин Инъин — та, кто заслуживает быть главной ученицей! — Мин Фань продолжил, не вставая с пола. — Все ученики, включая этого скромного ученика, относятся к ней с величайшим почтением. Она более компетентна, пользуется большим уважением и мыслит гораздо лучше, чем тот, кем я когда-либо мог бы стать. — Мин Фань, не говори о себе в таком тоне! — прошипела Нин Инъин. — И она такая добрая! Младшие ученики её обожают! И… — А-Фань, прекрати. Этот учитель понял, о чём ты. Можешь встать. — Мин Фань медленно поднялся и сел, его лицо исказилось от боли. — Инъин, как бы ты отнеслась к тому, чтобы официально стать главной ученицей этого учителя?       На лице Нин Инъин отразилось неподдельное изумление. — Ш-шицзунь?       Шэнь Юань приподнял брови, ожидая ответа, и она быстро поклонилась ему. — Такой титул может быть только честью, Шицзунь! Эта Инъин никогда не заслужит такого положения.       Ло Бинхэ открыл рот, чтобы возразить, но Шэнь Юань бросил на него такой взгляд, что тот замер на месте. — Старшая ученица Нин, встань. У этого мастера много дел, а сил мало.       Мин Фань и Нин Инъин расплакались. Шэнь Юань вздохнул. Он часто так делал. — Пожалуйста, успокойтесь. Инъин, я не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы. А-Фань, я не отвергаю тебя. Ты хорошо служил мне много лет, и до, и после того, как у меня отклонилась ци. Каким бы я был мастером, если бы проигнорировал это или не оценил твою преданность, честность и готовность отойти в сторону?       Ло Бинхэ был рад, что у него есть причина хранить молчание. Его А-Юань был гораздо добрее, чем он сам. Им обоим потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, и Шэнь Юань начал пошатываться. Ло Бинхэ, не раздумывая, положил руку ему на спину. Он дрожал. — Может ли этот ученик чем-то помочь своему учителю, чтобы ему стало лучше? Может, ему нужен тёплый чай?       Шэнь Юань вздрогнул так сильно, что вода в его чашке слегка расплескалась. — Нет, спасибо, Бинхэ. Пока хватит воды. — Может быть, Шицзуню стоит отдохнуть? — многозначительно спросил он. — Через несколько минут. Я должен кое-что вам всем рассказать.       Шэнь Юань закрыл глаза и сделал долгий, глубокий вдох. Когда он открыл глаза, в нём не осталось ни капли от того могущественного Повелителя Пика, который пленил Ло Бинхэ. — Нин Инъин, с этого момента ты официально являешься главной ученицей пика Цин Цзин. Ты — предполагаемый преемник моего титула, и я начну обучать тебя как преемника. — Мин Фань, ты будешь помогать Инъин в её обязанностях на Пике Цин Цзин, а также будешь моим секретарём. Ты будешь связующим звеном, через которое люди смогут обращаться ко мне, и будешь следить за тем, чтобы мой график не нарушался. Ты также будешь первым, кто будет просматривать всю корреспонденцию, адресованную мне, а это будет непросто. — Бинхэ, мне нужно, чтобы ты продолжал делать то, что делаешь, и по возможности был моим личным помощником. Мне нужно, чтобы ты следил за тем, чтобы я нормально питался и спал, а также был моим советчиком, когда это необходимо.       Ло Бинхэ обменялся многозначительными взглядами с Мин Фанем и Нин Инъин. Он сказал: — Этот ученик предоставит всё, что нужно мастеру в пределах своих возможностей. Но, простите мою дерзость, что изменилось, чтобы мастер теперь принимал такие решения? — Пик Цин Цзин больше не занимает второе место, а находится на первом. Я — Глава Школы Цан Цюн, что было признано всеми Повелителями Пиков пол шичена назад. — Все уставились на него, а затем склонились в поклоне. — О, прекратите. Я разговариваю с вами, потому что мне нужна ваша помощь, чтобы этот небольшой переходный период прошёл гладко, а не для того, чтобы вы кланялись и заискивали передо мной. — Шицзунь, что случилось? — спросил Ло Бинхэ. — Я не буду вдаваться в подробности, но Юэ Цинъюань накачал меня наркотиками, и это стало причиной моего состояния. Он признался в этом, я осудил его действия, он напал на меня, и я победил в схватке. В тот момент я не знал, что эта последовательность событий приравнивается к официальному вызову на поединок, в результате которого я стал Главой Школы, а Цюн Дин занял второе место. Я был против такого решения, но теперь оно принято. Я Глава Школы, и, судя по всему, я ничего не могу с этим поделать.       Шэнь Юань встряхнулся, но Ло Бинхэ уловил в его голосе уныние. Ему так хотелось взять его за руку и обнять. Вместо этого он придвинулся ближе и крепче сжал его спину. — Как будет наказан Повелитель Пика Юэ за свои действия? — спросила Нин Инъин с серьёзным и суровым выражением лица, едва скрывающим её праведный гнев. — Инъин, меня накачали наркотиками, и сейчас я в шоке. Я не думал, что всё зайдёт так далеко.       Нин Инъин поклонилась. — Эта ученица приносит свои извинения, Шицзунь. Шицзунь должен отдыхать. Есть ли у него какие-либо распоряжения для Инъин или Мин Фаня?       Ло Бинхэ заметил, что его имени в этом вопросе не было. — Сообщите ученикам об изменении в рейтинге, но они не должны обсуждать это с кем-либо за пределами Школы, а лучше вообще ни с кем за пределами Пика. Я уверен, что поползут слухи о том, что произошло сегодня на собрании. Следите за тем, что говорят, и докладывайте мне, когда я попрошу. К сожалению, теперь мне придётся быть в курсе всего. Найдите кого-нибудь, кто заменит меня на завтрашних занятиях; у меня такое чувство, что я буду недоступен. — Да, Шицзунь.       Они поклонились, а затем поднялись на ноги.       В дверь постучали. — Войдите, — крикнул Шэнь Юань, и Му Цинфан открыл дверь. — А, ты как раз вовремя. — Почему ты не спишь? — спросил Му Цинфан, явно встревоженный, и Ло Бинхэ снова забеспокоился. — Мне нужно было разобраться с кое-чем, и теперь я с этим разобрался. Нин Инъин, Мин Фань, вы свободны.       Они оба поклонились в последний раз и поспешили уйти. Ло Бинхэ не отходил от Шэнь Юаня и не переставал прикасаться к нему. — У Му-шиди есть лекарство, о котором он говорил? — Да.       Остальные ушли и закрыли за собой дверь. Му Цинфан вошёл в дом и достал из сумки небольшой мешочек. Он протянул его Ло Бинхэ. — По одной таблетке каждый шичэнь, запивая водой, но только если он в сознании. Сейчас ему нужен покой. Ты не отходишь от него ни на шаг, даже ночью. Завтра ты пропустишь занятия и останешься с ним, пока он на Пике.       Ло Бинхэ кивнул, взял мешочек, и Шэнь Юань сухо произнёс: — Я здесь, ты же знаешь. — Он заботится о тебе лучше, чем ты сам! Ты сказал, что он будет твоим мужем (ЧТО Я СДЕЛАЛ?) в будущем, и ты уже относишься к нему как к мужу! А ты? Я говорил тебе уйти! Я говорил тебе идти домой! — Я, это… — Шэнь Юань замолчал и протянул руку. Ло Бинхэ послушно достал таблетку и дал ему. — Ты велел мне отправляться домой. Прости, я не послушался. — Не извиняйся передо мной! Не тогда, когда он… не тогда, когда он использовал лекарство, которое я тебе дал, чтобы навредить тебе. — Му Цинфан побледнел и упал на колени. Склонив голову, он сказал: — Прости меня. Мне так жаль.       Шэнь Юань снова вздохнул и легонько похлопал Му Цинфана по голове. Тот вздрогнул, но не отстранился. — Почему мои шиди сегодня без конца извиняются перед этим шисюном? Я скажу тебе то же, что сказал Лю Цингэ: Юэ Цинъюань сам принял решение. Обвинять тебя в случившемся — значит обвинять тебя в том, что ты хороший врач. Посмотри на меня.       Му Цинфан посмотрел на него, и Шэнь Юань принял таблетку, запив её водой. Ло Бинхэ снова наполнил его чашку, когда тот опустил её. — Видишь? Я по-прежнему доверяю твоим лекарствам и твоему опыту. Я по-прежнему доверяю тебе. Всё в порядке.       Му Цинфан на мгновение вгляделся в лицо Шэнь Юаня, а затем покачал головой. Он взял Шэнь Юаня за запястье и сказал: — Глава Школы Шэнь слишком добр. Я передам тебе немного духовной энергии, чтобы помочь восстановиться, но завтра тебе нужно будет только отдохнуть и прийти на нашу обычную встречу. Даже с твоим уровнем культивации нагрузка, которую ты сегодня оказал на свой организм, может привести к серьёзным последствиям, если ты не будешь осторожен. — Договорились. У меня есть вопросы о том, что произошло после того, как мы с Лю-шиди ушли, но сейчас я плохо соображаю. — Неудивительно. А у шисюна уже была возможность успокоиться с помощью запаха Ло Бинхэ? — Нет, но я хочу, — сказал Шэнь Юань, и Ло Бинхэ уставился на него, чувствуя, как его демонические инстинкты пробуждаются от любопытства. Му Цинфан тоже уставился на него. — Шисюн хотел сказать именно это? — Нет. Сколько времени требуется, чтобы действие Эссенции Ясности закончилось? — К сожалению, это зависит от дозы. Сама по себе обычная доза действует примерно шичэнь. В сочетании с лекарством, которое я тебе дал, и с учётом того, что Юэ Цинъюань дал тебе больше, чем нужно… вероятно, не больше суток. — …Я действительно начинаю ненавидеть этого человека.       Что ж. Бинхэ уже ненавидел Юэ Цинъюаня за них обоих. — Ну, сейчас я не могу тебя винить, — признал Му Цинфан.       Шэнь Юань, всё ещё получавший непрерывный поток духовной энергии, перестал дрожать. — Он что-нибудь сказал после того, как мы ушли? Может быть, о том, почему он решил, что это хорошая идея — опоить меня на глазах у всех?       Му Цинфан вздохнул. — Прошу прощения, Шэнь-шисюн, но я не догадался спросить. Я ушёл вскоре после того, как Лю Цингэ забрал тебя. Я знаю не больше твоего.       Шэнь Юань понимающе хмыкнул и посмотрел на своего ученика. — Бинхэ, я понимаю, что твой день был сильно нарушен. Тебе нужно о чём-то позаботиться?       Ло Бинхэ подавил в себе желание сделать много чего неподобающего и спокойно сказал: — Шицзунь, нет ничего важнее, чем заботиться о твоём здоровье. Все обязанности, которые были у этого человека, Инъин возьмёт на себя.       Шэнь Юань вздохнул. — Да, я ценю это и тебя тоже. Но ты ел? Мне бы не хотелось, чтобы Бинхэ жертвовал собой ради меня.       Бинхэ открыл рот, чтобы сказать, что с ним всё в порядке, но Му Цинфан перебил его: — Ученик Ло, будет лучше, если ты убедишься, что хорошо поел, прежде чем Шэнь-шисюн ляжет отдыхать. Я боюсь, что сегодня его кошмары могут быть особенно мучительными, и я бы предпочел, чтобы ты был рядом и успокаивал его лично, а не через кого-то другого. Глава Школы Шэнь и так сегодня перенёс много стресса; будет лучше, если он сможет спокойно отдохнуть.       Шэнь Юань как-то странно посмотрел на Му Цинфана. — Почему ты думаешь, что мои кошмары станут ещё хуже?       На лице врача не отразилось никаких эмоций, когда он сказал: — Кошмары Главы Школы Шэня вызваны стрессом и психологической травмой. Неужели он думает, что сегодняшний день не усугубит его проблемы?       Шэнь Юань отвернулся, молча соглашаясь.

***

      Хотя Ло Бинхэ было больно оставлять своего А-Юаня даже на мгновение, он знал, что это ради его возлюбленного. Он ушёл пообедать и принёс Шэнь Юаню кое-что из еды, что не испортится быстро, на случай, если тот проголодается до конца дня. К тому времени, как Ло Бинхэ вернулся, Шэнь Юань уже был один и готовился ко сну. Его волосы были распущены, а одежда лежала на двух кроватях, на которых он спал, пока Ло Бинхэ был рядом. Он безучастно смотрел в зеркало, когда Ло Бинхэ вошёл в его спальню. На столике перед кроватью стояла еда. — А-Юань.       Шэнь Юань повернулся к нему с потерянным выражением лица. Ло Бинхэ, не колеблясь, шагнул вперёд и обнял его. Шэнь Юань всхлипнул от облегчения и крепко прижался лицом к его животу. — Бинхэ. — Любовь моя, тебе уже лучше?       Шэнь Юань кивнул. — Иди отдыхать. Я никуда не уйду.       Вместо того чтобы отпустить его, Шэнь Юань прижался к нему ещё крепче. — А-Юань? — Я этого не хочу, — сказал он. — Бинхэ, я никогда этого не хотел. Я даже не знал, что такое возможно, пока все не начали называть меня Главой Школы.       Ло Бинхэ хотел настоять на том, чтобы Шэнь Юань отдохнул, зная, что ему это необходимо. Но если ему нужно было что-то сказать, то он не хотел его перебивать. — А-Юань знает, что этот Бинхэ выслушает всё, что он хочет сказать. Но не могли бы мы переместиться на кровать, чтобы А-Юань мог хотя бы расслабиться, пока говорит? — …хорошо.       Шэнь Юань отстранился от него и поднял взгляд, в котором читалась смесь беспокойства и доверия. Для Ло Бинхэ это было уже слишком, и он подумал: Может быть. Может быть, если я попрошу… — А-Юань, можно я… можно я поцелую тебя в лоб, пожалуйста?       Шэнь Юань широко раскрыл глаза и молча кивнул. Ло Бинхэ не осмелился настаивать. Он нежно и осторожно обхватил руками щёки Шэнь Юаня и прижался губами к его лбу, надеясь, что это хоть немного выразит его привязанность к этому человеку. — Я сказал ему… — начал Шэнь Юань, нерешительно поглаживая тыльную сторону ладони Ло Бинхэ. — Я сказал ему, что убью его, если он хоть раз попытается причинить тебе вред. Я сказал это при всех, Бинхэ.       Ло Бинхэ ахнул и почувствовал, как его демонические инстинкты зарычали, потому что Шэнь Юань был его, его, его. Это было то же чувство, которое он испытал, когда Шэнь Юань защитил его от первой атаки Чжучжи-Лана, чувство, которое заставило его сделать предложение, хотя вся логика говорила, что он не должен этого делать. Теперь это чувство сделало переполнявшую его нежную привязанность более острой и требовательной. — А-Юань должен знать, что чувствует этот Бинхэ, когда слышит подобное. Но сейчас, прошу тебя, ложись спать; Му-шишу сказал, что тебе нужно отдохнуть.       Ло Бинхэ взял Шэнь Юаня за руки и помог ему встать. Он подвёл его к кровати и позволил Шэнь Юаню забраться на неё первым. Он снял с себя верхнюю одежду и подумал, что никогда не перестанет испытывать трепет от того, что может забраться в постель рядом с ним, зная, что он там нужен. Шэнь Юань едва дождался, пока Бинхэ ляжет, и прижался к нему, дрожа, уткнулся лицом ему в шею и смог в полной мере вдохнуть его запах. Ло Бинхэ любил, когда Шэнь Юань делал так, когда он находил утешение в чём-то, что принадлежало только ему, как и подобает его возлюбленному, его паре, его (будущему) мужу. Это доставляло удовольствие каждой клеточке его тела и было одной из немногих вещей, которые заставляли его демонические чувства смягчаться, пусть и на мгновение. В ответ он притянул его к себе и коротко поцеловал в макушку. Шэнь Юань полностью расслабился в его объятиях, а Ло Бинхэ устроился поудобнее, чтобы помедитировать, ожидая, что после всего пережитого его возлюбленный уснёт.       К его удивлению, всего через минуту после того, как они легли, Шэнь Юань сказал: — Он подсыпал мне в чай сыворотку правды. Он знал, что моё присутствие расстроит Му Цинфана настолько, что он даст мне успокоительное, и думал только о том, как бы сделать так, чтобы я быстрее уснул. Кто вообще способен на такое?       Ло Бинхэ крепче обнял его и погладил по волосам. Он почувствовал влагу на своей шее — это были слёзы. — Ох, А-Юань. — Я думал, что в безопасности, Бинхэ. Я думал, что если он и причинит мне боль, то это будет что-то очевидное. Но нет, нет. Я-я думал, что когда-то мы были друзьями, но он… и я даже не думаю, что он понимает, что это неправильно. Он сделал это на глазах у всех, как будто его не поймают. Или как будто не имеет значения, поймают его или нет. — Это имеет значение, любовь моя, — успокаивающе пробормотал Ло Бинхэ. — Даже если бы он сделал это тайно, это всё равно имело бы значение. Он не должен был так с тобой поступать.       Шэнь Юань всхлипнул и уткнулся лицом в плечо Ло Бинхэ. — Я всего лишь отказался ответить на один вопрос, а он попытался схватить меня, но я не мог позволить ему. Я никогда не хотел, чтобы он прикасался ко мне, никогда. И теперь, когда я защищался и не дал ему победить, я должен стать Главой Школы. И всё потому, что Юэ Цинъюань просто не мог, чёрт возьми, отпустить Шэнь Цзю, не мог позволить мне быть собой, а не им. — Тогда он дурак. Мой А-Юань слишком ценен, чтобы принадлежать кому-то другому, и он дурак, раз этого не видит. Я обещаю, что убью его за то, что он причинил тебе боль.       К его удивлению, Шэнь Юань рассмеялся. — Я серьёзно. — О, я знаю это, любимый, — сказал Шэнь Юань с придыханием, и сердце Ло Бинхэ дрогнуло от этих слов. — Я смеюсь только потому, что раньше думал о такой возможности и разрывался от сомнений. Теперь я не могу просить тебя пощадить его, даже если бы хотел, не став при этом лицемером, не так ли? Я сказал ему, что убью его, если он хотя бы попытается причинить тебе вред. Как я могу ожидать от тебя меньшего после того, что он сделал со мной? — …Я бы пощадил его, если бы ты, и только ты, попросил меня об этом. — …спроси меня, когда вернёшься. — Шэнь Юань вытер лицо и замолчал. Он приподнялся на локте и серьёзно посмотрел на него. — Если бы я попросил тебя не разрушать мир, не объединять царства, когда у тебя была такая возможность, ты бы послушался?       Ло Бинхэ нежно вытер слезинку, скатившуюся по прекрасному лицу Шэнь Юаня, и сказал: — Как я могу разрушить мир, в котором есть ты? Я могу смириться с тем, что ты уйдешь по собственному желанию, А-Юань, но после всего, что мир украл у меня, если он заберёт и тебя тоже…       Шэнь Юань выглядел обеспокоенным. — Бинхэ, я не собираюсь умирать. Но если бы я умер, тебе не пришлось бы уничтожать весь мир. Ты мог бы этого не делать. — Я даже не думаю, что это был бы выбор, А-Юань. Если ты думаешь, что твоя смерть не свела бы меня с ума, даже несмотря на то, что наша связь не завершена, то ты недооцениваешь свою власть надо мной.       Шэнь Юань хмуро посмотрел на него. — Ты бы стал любить меня меньше из-за этого? — спросил Бинхэ. — Мне кажется, я должен был бы… но нет, Бинхэ. Я не стал бы любить тебя меньше. Даже зная всё, что произошло в первой временной линии, зная, на что ты способен, я не знаю, смог бы я любить тебя меньше…       Мой.       Ло Бинхэ приподнялся и поцеловал его в лоб, потом ещё раз. Он лёг обратно и сказал: — Засыпай, любовь моя. Прости, я не хотел спрашивать тебя о чём-то серьёзном, пока ты ещё не можешь себя контролировать.       Шэнь Юань прижался к нему и, кажется, расслабился. Он взял Ло Бинхэ за руку. — Тебе не нужно извиняться, Бинхэ, хотя я ценю это. И мы уже дошли до этого момента; если ты хочешь, чтобы я напомнил тебе, что я тебя люблю, тебе нужно только попросить. — …это опасная информация для меня. — Да? — он сонно уткнулся ему в шею, и боги, но он правда не понимал, через что ему приходится проходить, не так ли? — Как так? Бинхэ никогда не должен сомневаться в том, что его любят. — А-Юань, — прошептал Ло Бинхэ сдавленным голосом. — Пожалуйста, я могу сдерживаться только до определённого момента. — Хм? Что ты имеешь в виду?       Он болен! Он сейчас принимает как минимум три разных препарата! Я уже добился от него разрешения на поцелуи в лоб. Всё остальное было бы уже слишком! — …ничего такого, что не могло бы подождать. Спи, А-Юань.       Он заснул, а Ло Бинхэ не знал, смеяться ему или плакать от досады. Он старался сознательно расслабить тело, но понимал, что после этого разговора медитация будет практически невозможна. Но у него был ещё один вопрос, над которым нужно было поработать.       Мэн Мо, — мысленно позвал он, и демон снов предстал перед его мысленным взором. У меня вдруг появилось много свободного времени.       Да неужели, — саркастически заметил он.       Что-то не так?       Мы что, просто закроем глаза на то, что ты обнимаешься с чёртовым Главой Школы Цан Цюн? Ты хоть представляешь, какие политические последствия будет иметь ваш брак? Что Глава Школы— человек, а ты — его пара?       … Изменит ли политика тот факт, что мы — пара?       Нет, конечно, нет.       Тогда я подумаю об этом позже. Я не собираюсь отказываться от брака с ним из-за его должности. Единственное, что может помешать мне быть с ним, — это его собственный выбор, сделанный по доброй воле. Всё остальное второстепенно. И он, кажется, счастлив там, где он есть.       Мэн Мо всплеснул руками.       Я сдаюсь, вы оба невыносимы. Ладно, ты не хочешь говорить о последствиях. Зачем ты меня позвал?       Я бы хотел заняться самосовершенствованием. У меня есть отличный стимул как можно скорее овладеть магией сновидений.       …Ты же понимаешь, что не сможешь проникнуть в сны Юэ Цинъюаня без полного доступа к своим силам, верно? И даже в этом случае ничего бы не вышло: он слишком силён.       Тогда у меня будут другие возможности его использовать. Кроме того, — Ло Бинхэ погладил А-Юаня по волосам и жутко улыбнулся, — я не узнаю, пока не попробую.