Разве ты не знаешь (Что я твой)

      Шэнь Цинцю медленно проснулся в постели, но ему было не очень комфортно, хотя он и не собирался ничего менять. Невыносимо жарко, как будто на нём было слишком много одежды, и… какого чёрта он был в носках в постели?       Кроме того, разве он не заснул прямо на полу?       Если честно, он немного растерялся.       …Он проспал, верно?       Чёрт! Он сел и изо всех сил попытался вскочить с кровати. Он посмотрел на себя, недоумевая, почему на нём так много одежды, и почувствовал лёгкую боль в шее. Но по идее, боль должна быть намного сильнее, потому что теперь он отчетливо помнил, как отрубился и заснул прямо на полу.       Что даже…       О. Был только один человек, которому пришло бы в голову проверить, как он там, прошлой ночью, только один человек, который сделал бы всё возможное, чтобы ему было комфортно, вплоть до того, чтобы раздеть его, пусть и в такой незначительной степени. И, если быть честным с самим собой, только один человек, которому было бы хоть немного комфортно увидеть его в таком состоянии, а затем предпринять шаги, чтобы привести его в порядок.       Бинхэ, конечно же.       Эта мысль только подтвердилась, когда он начал осматриваться и обнаружил, что его вещи лежат в порядке, как он и любил, а корзина для белья пуста. Шэнь Цинцю даже не проснулся! Да, он устал, но разве он не должен был пошевелиться, когда кто-то вошёл в хижину?.. А что, если это был не Бинхэ?       На заметку: не доводить себя до такого духовного истощения.       Шэнь Цинцю поспешил привести себя в порядок, быстро умылся и оделся, смутно помня, что ему нужно вести урок… он должен был вести урок.       Чёрт, чёрт, чёрт! Почему меня никто не разбудил?!       Ну ладно, ответ был очевиден. Учитывая, как волновались его ученики, когда он вернулся с Ло Бинхэ, наверняка поползли слухи, что ему нужен отдых или что-то в этом роде. Но он не назначил замену на занятиях! Конечно, на Цин Цзине были и другие учителя, и Шэнь Цинцю не мог напрямую контролировать их, но они следовали его примеру! Что происходит?!       Шэнь Цинцю, спотыкаясь, вышел из хижины и поспешил в сторону учебных классов. Судя по свету, было уже за полдень и…       [Хочет ли Уважаемый клиент активировать сценарий, чтобы заработать 50 баллов B прямо сейчас, а в будущем получить ещё больше баллов?]       Шэнь Цинцю подумал, глядя на Систему: какого чёрта я должен был это делать после вчерашнего?! Я хочу, чтобы всё прошло как можно более гладко.       [В долгосрочной перспективе это повысит уровень удовлетворённости главного героя.]       Заманчиво, но… Бинхе и так доволен, спасибо.       [Это позволит Уважаемому клиенту на несколько месяцев избавиться от Главы Школы Юэ, и тот, возможно, навсегда оставит его в покое?]       …способ закопать оголённый провод. Да, активируй его.       [Революция Цин Цзин активирована! Теперь доступны секретные дополнительные сюжетные линии «Как вертушки… и любовь привели к разрушению»! Спасибо Уважаемому клиенту за его усердную работу и…]       Погоди-ка, как они называются?       […продолжение использования Системы! Пожалуйста, наслаждайтесь игрой в полной мере, чтобы разблокировать скрытые достижения! У Вас есть непрочитанные уведомления. Желает ли Уважаемый клиент их прочитать?]       Нет, подожди, объясни! Что ты имеешь в виду под «революцией»? И ничего не было сказано о дополнительных сюжетных линиях!       [Уважаемый клиент знает, что его действия могут иметь далеко идущие последствия, особенно в ситуации с путешествием во времени. Если бы эта Система предупреждала Уважаемого клиента обо всех последствиях его решений до того, как он их принимал, Уважаемый клиент никогда бы ничего не делал… : (]       Не дуйся на меня; ты не Бинхэ, так что это не сработает. Система, объясни… — Шицзунь!       Шэнь Цинцю вышел из оцепенения, в которое впал, споря с Системой, и посмотрел на ученицу, которая приветствовала его поклоном. Она была одной из тех, кого он отобрал в последнем раунде, поэтому не испытывала перед ним того страха, который был у некоторых старших учеников. — Приветствую тебя, ученица Тан. Ты в порядке?       Девушка выпрямилась и энергично кивнула, глядя на него серьёзными карими глазами. — Да, но как чувствует себя Шицзунь? Мы все так переживали вчера… Шицзунь хорошо отдохнул?       Эти дети… Шэнь Цинцю вздохнул и легонько погладил девочку по голове. Она просияла, словно эта простая ласка была для неё подарком. — Да, с этим мастером всё в порядке, ему просто нужно было немного отдохнуть. Этот мастер хочет, чтобы его ученики больше внимания уделяли учёбе, а не его благополучию. — Но мы учимся, Шицзунь! — ученица слегка заскулила. — Учителя, Нин-шицзе, Ло-шисюн и Мин-шисюн позаботились о том, чтобы все продолжали учиться. Но Шицзунь наверняка знает, что Цин Цзин не сможет нормально функционировать, если Шицзунь будет нездоров? Это было бы невозможно!       Шэнь Цинцю нахмурился: — Где сейчас твои старшие братья и сёстры?       Она радостно подпрыгнула, чтобы выполнить приказ. — Эта ученица направлялась на тренировочное поле и теперь проводит туда Шицзуня.       Они снова пошли, но уже в более медленном темпе, к которому привык Шэнь Цинцю. Однако он старался уделять внимание девочке, которая быстро рассказывала ему о своих успехах в учёбе. Это так напоминало ему о том, как его младшая сестра расцветала, когда он давал ей понять, что слушает её, когда она была маленькой. И он радовался, что может хоть немного скрасить дни своих учеников. Большинство из них были хорошими ребятами, особенно после того, как он пресекал в зародыше вредные привычки, которые поощрял Шэнь Цзю. Он мог хотя бы иногда уделять им время.       Тем не менее он не забыл о Системе. Он ещё допросит её как следует.       [Уважаемый клиент… ; _;]       Позже.       Несмотря на медленный темп, они быстро добрались до тренировочных площадок, и его юная ученица присоединилась к своим сверстникам для отработки упражнений. Нин Инъин вполне уместно возглавляла эту группу, поскольку она не была лучшей в фехтовании, но обладала непревзойденной способностью объяснять ученикам основополагающие концепции так, чтобы они усваивали материал. Все ученики смотрели на нее так, словно она повесила на небе звезды, что, вероятно, не было преувеличением. Мин Фань проводил плановые учения с самым большим отрядом, а Ло Бинхэ руководил небольшой группой запасных.       Учитывая, насколько открытым было пространство, одному из учеников не потребовалось много времени, чтобы заметить его, и вся операция была прервана приветствиями и поклонами. Шэнь Цинцю отмахнулся от них. — Ученики этого мастера отлично справляются. Не позволяйте присутствию этого мастера помешать вам. — Шицзунь, — начала Нин Инъин достаточно громким голосом, чтобы её услышали на поле, — простите дерзкую ученицу, но всё ли в порядке с Шицзунем? Инъин и весь Цин Цзин волновались, когда Шицзунь не пришел на занятия сегодня утром. А-Ло сказал, что Шицзуню просто нужно отдохнуть и не стоит его беспокоить, но всё ли в порядке с Шицзунем на самом деле?       Шэнь Цинцю вдруг пожалел, что у него вообще может быть какая-то болезнь, если они все так реагируют, когда он опаздывает.       […ученики видели, что вчера Учитель едва мог ходить…]       Тише, ты.       Шэнь Цинцю вздохнул и сказал: — Хотя этот учитель и ценит вашу заботу, он уже отдохнул и благодарит каждого из вас за то, что вы справились сами. Этому учителю приятно знать, что его ученики так хорошо справляются без него. — О, не беспокойтесь о нас, Шицзунь! Это была идея А-Ло!       Шэнь Цинцю приподнял брови и посмотрел на явно смутившегося Ло Бинхэ. — О? Так вот в чём дело?       Ло Бинхэ густо покраснел, что выглядело очень мило, и Шэнь Цинцю пришлось прикрыть рот веером, чтобы скрыть улыбку. Он направился к нему, а Ло Бинхэ успел сказать: — Э-этот ученик был рад помочь Шицзуню даже в такой мелочи. И ни в коем случае не действовал в одиночку! — Мило, — подумал он. — Конечно, нет. И всё же спасибо, Бинхэ, за всю твою помощь вчера и сегодня.       Шэнь Цинцю погладил его по голове, а Ло Бинхэ просто поклонился ему. Опомнившись, Шэнь Цинцю повернулся к многочисленным зрителям и подошёл к Мин Фаню и Нин Инъин, чтобы тоже погладить их по голове и поблагодарить.       Оторвавшись от Нин Инъин и краем сознания отметив торжествующий блеск в её глазах, он сказал: — Ладно, возвращаемся к тренировкам. Покажите этому мастеру, чему вы научились.       Последовавший за этим покой продлился около 15 минут. Шэнь Цинцю наблюдал за тем, как его ученики тренируются, и лишь изредка мягко поправлял их, но тут его снова прервали. — Этот ученик приветствует Главу Школы, — слишком громко воскликнул Мин Фань, почти предупреждающе. Шэнь Цинцю замер, почувствовав, что Юэ Цинъюань находится где-то позади него. Он машинально поискал взглядом Ло Бинхэ, чтобы убедиться, что тот находится достаточно далеко от Главы Школы и в безопасности. Бинхэ встретился с ним взглядом, в его глазах читалась тревога, и, возможно, Шэнь Цинцю был в самой большой опасности.       Накануне вечером он был слишком уставшим и злым, чтобы по-настоящему что-то чувствовать, но он помнил, как боялся оказаться с ним в ловушке, помнил, о чём тот человек просил его в ответ на просьбу уйти и не нарушать его личное пространство.       Он не хотел оставаться наедине с Юэ Цинъюанем.       Осознание этого обрушилось на него как гром среди ясного неба, и он изо всех сил постарался сохранить на лице холодное безразличие. К своему ужасу, он увидел, как некоторые из его старших учеников вздрогнули, взглянув на него.       Насколько холодность Шэнь Цзю была продиктована инстинктом выживания? И насколько реакция на его личность лишь укрепляла его в мысли, что это единственный безопасный способ выжить? После того как он испытал на себе единственную «добрую» услугу, оказанную ему на Цан Цюне взрослым Юэ Цинъюанем, он действительно начал испытывать сочувствие к этому человеку. Этого было недостаточно, чтобы оправдать его действия по отношению к людям, которые никогда не причиняли ему вреда, и особенно к детям, но Шэнь Юань подумал, что начинает лучше его понимать.       Он мог бы успокоить своих учеников позже, но сейчас ему нужно было разобраться с Юэ Цинъюанем. Через несколько секунд после того, как Мин Фань объявил о прибытии Главы Школы и ученики Цин Цзина в едином порыве поклонились ему, Шэнь Цинцю наконец обернулся. По какой-то причине Юэ Цинъюань улыбнулся, увидев холодное выражение на его лице, как будто он был вдохновлён, а не разочарован.       О, это было плохо. В животе у него всё сжалось от тревоги, но внешне он старался сохранять спокойствие. Шэнь Цинцю едва склонил голову перед мужчиной, не сводя с него глаз. — Глава Школы. — Повелитель Пика Шэнь. Сегодня ты выглядишь лучше.       Уж точно не благодаря тебе, придурок. — Есть ли что-то срочное, что должно быть сделано этим Повелителем Пика? Если нет, то этот мастер напомнит Главе Школы, что ему не рады на пике Цин Цзин.       Юэ Цинъюань вздохнул и подошёл на шаг ближе. Шэнь Цинцю не сдвинулся с места, потому что так поступил бы Шэнь Цзю, но это было уже слишком. — Мы можем поговорить наедине? — Нет, не можем. Этот мастер занят, и у него нет времени отвлекаться на что-либо, кроме экстренных случаев. Наверняка Глава Школы знает дорогу обратно на Цюн Дин?       На тренировочном поле воцарилась полная тишина, из-за чего Шэнь Цинцю отчётливо услышал дрожь в своём голосе. Он откашлялся и взял себя в руки, как и подобает Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань был разочарован. — Этот человек пришёл извиниться за свои действия. — Тогда напишите письмо, — резко ответил Шэнь Цинцю. Он напрягся, когда Юэ Цинъюань сделал ещё один шаг в его сторону. — Ты бы его не прочитал. — Конечно, нет. Глава Школы слишком много раз не уважал этого мастера или его пожелания относительно этого, чтобы верить любым извинениям, не подкрепленным действиями. Точно так же, как Глава Школы не уважает просьбу этого человека уйти в данный момент. Любые извинения, принесенные сейчас, бессмысленны, и этот мастер отказывается притворяться, что это не так. — Ты вспомнил что-то ещё?       Шэнь Цинцю был настолько сбит с толку этой непоследовательностью, что не смог удержаться от вопроса: — Что? — Вчера ты назвал меня Ци-гэ, — тихо сказал Юэ Цинъюань, — как раньше. Ты вспомнил что-то ещё или нужно что-то ещё, чтобы пробудить воспоминания?       О, черт.       Шэнь Цинцю, возможно, совершил ошибку. Если Юэ Цинъюань думал, что его драгоценный Сяо-Цзю просто заставляет Шэнь Цинцю выкладываться по полной, то он был в реальной опасности.       Шэнь Цинцю почувствовал, как побледнел, и выдавил из себя: — У этого человека нет дополнительных воспоминаний, но он, как и его прошлая версия, страстно желает, чтобы Юэ Цинъюань оставил его в покое.       Юэ Цинъюань потянулся к нему, и Шэнь Цинцю не выдержал. Он отступил и оттолкнул его руку веером, не в силах скрыть страх в своём голосе: — Не трогай меня. Никогда больше не трогай меня.       Вокруг них раздались вздохи, и Шэнь Цинцю внезапно осознал, что они окружены его учениками. Чёрт, но ему нужно было взять себя в руки, хотя бы ради окружающих его детей. Краем глаза он заметил движение, но Юэ Цинъюань сказал: — Сяо-Цзю… боится меня? — В последний раз повторяю, это не имя этого мастера! И этот мастер хотел бы посмотреть, как отреагирует Глава Школы, когда ему пригрозят пытками, чтобы стереть всё, чем ты являешься, и вернуть всё, чем ты был. — Это… это не то, что я… — Этому мастеру всё равно, каковы были намерения Главы Школы. Глава школы утверждает, что заботится об этом мастере, но не учитывает, что этот мастер не хочет быть тем, кем он был раньше! Этот мастер никогда не захочет вернуть утраченные воспоминания, если это будет означать, что он снова будет плохо обращаться со своими дорогими учениками или потеряет связи, которые он приобрёл с тех пор. И это даже не говоря о самой… Мне не следует упоминать об апокалипсисе в присутствии детей… важной вещи, которую нужно предотвратить! Так что да, Юэ Цинъюань, у меня есть причины бояться оставаться с тобой наедине и твоих прикосновений, потому что ты скорее сделаешь мне хуже, чем позволишь мне справиться без тебя!       По итогу Шэнь Цинцю уже кричал, дрожа от переполнявших его эмоций, потому что он не мог не довести дело до конца, иначе ему пришлось бы вечно оглядываться через плечо в ожидании Юэ Цинъюаня, одержимого идеей возродить воспоминания, которых у Шэнь Юаня никогда не было. От знакомого нежного прикосновения он вздрогнул, но уже через секунду расслабился. Ло Бинхэ легонько погладил его по спине, а затем встал перед ним. Он не поклонился, и в его голосе не было ни капли вежливости, когда он сказал: — Глава Школы, этот ученик должен попросить вас покинуть пик Цин Цзин, как неоднократно просил его Шицзунь.       Юэ Цинъюань посмотрел на своего ученика, и Шэнь Цинцю почувствовал новый прилив страха от почти ненавидящего взгляда учителя. Нет, нет, Бинхэ. — Ты… — Эта ученица вынуждена поддержать своего шиди и попросить Главу Школы покинуть пик Цин Цзин! — сказала Нин Инъин, подходя и вставая рядом с Ло Бинхэ, но так, чтобы Шэнь Цинцю не мог видеть слёзы на её решительном лице. Она выпрямилась, и её обычно добрые глаза стали жёстче, чем мог себе представить Шэнь Цинцю, когда она встала на пути самого могущественного человека, которого когда-либо знала.       Мин Фань подошёл к Ло Бинхэ с другой стороны. — Этот старший ученик также должен попросить Главу Школы покинуть наш Пик.       Все остальные адепты Цин Цзина как один сделали шаг вперёд и окружили Шэнь Цинцю, чтобы защитить его от Главы Школы. Шэнь Цинцю пришлось сморгнуть внезапно навернувшиеся слёзы. — Мы не позволим Главе Школы и дальше причинять боль Шицзуню, — сказал Ло Бинхэ так, будто это было решение, которое могли принять ученики. Но он не просто так был главным героем, и когда Ло Бинхэ занял такую позицию, все поверили ему, даже Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань посмотрел на Шэнь Цинцю с выражением отчаянной беспомощности. Шэнь Цинцю лишь взглянул на него с напускным безразличием. — Просто уходи, Юэ Цинъюань. И не возвращайся.       Он ушел.

***

      Ло Бинхэ с яростью в сердце наблюдал за тем, как Юэ Цинъюань уходит, пока не услышал, как его А-Юань неловко откашливается.       Верно, у него были дела поважнее.       Он обернулся и увидел, что Шэнь Юань выглядит подавленным. Он дважды сглотнул, прежде чем сказать: — Этот учитель считает, что было бы разумнее отменить занятия на сегодня, а вторую половину дня посвятить самостоятельной работе и отдыху. Этот учитель должен на время удалиться, но… искренне благодарит своих учеников за поддержку. Этот учитель также приносит свои извинения за такое поведение; в обязанности этого учителя входит защита своих учеников, и то, что кто-то из вас счёл необходимым защитить его, — мой личный позор. — Шицзунь, пожалуйста, пожалуйста, не извиняйся перед нами! — воскликнула Нин Инъин, стоявшая рядом с ним. Она бросилась вперёд и схватила Шэнь Юаня за рукав. На её лице всё ещё были слёзы негодования. — Для меня большая честь вернуть хотя бы часть той защиты и заботы, которые Шицзунь оказывает каждому из нас. Эта ученица просит прощения за то, что не поняла раньше, с какими трудностями столкнулся Шицзунь из-за Главы Школы. — Это было не из-за… — начал Шэнь Юань, но его заглушил гул голосов, согласных с Нин Инъин. В его лице читалась тревога, и Ло Бинхэ захотелось увести своего А-Юаня подальше от всего этого. — Шицзунь сказал, что устал, — произнёс Ло Бинхэ, и все замолчали.       Он поклонился Шэнь Юаню и продолжил: — Пожалуйста, не беспокойтесь сегодня о своих учениках, Шицзунь. Мы сами о себе позаботимся. — Верно. Спасибо, — Шэнь Юань замялся, словно хотел сказать что-то ещё, но потом сдался и направился к бамбуковой хижине. Ученики почтительно расступились перед ним, и Шэнь Юань убежал. Ло Бинхэ ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

***

      Когда Шицзунь оказался на краю тренировочной площадки, почти вне поля зрения, Нин Инъин тихо сказала: — А-Ло, не стой здесь просто так! Шицзунь сейчас не должен быть один, а ты единственный, кто может его утешить. — Но что, если Шицзунь хочет побыть одна? А как же Юэ Цинъюань?       Нин Инъин вытерла слёзы и нахмурилась. — Я разберусь с Главой Школы. Ты можешь позаботиться о нашем Шицзуне. Просто будь рядом с ним; я не думаю, что у него вообще был кто-то, на кого он мог положиться, очень, очень долгое время. — …Она права, — неохотно признал Мин Фань. Ло Бинхэ растерянно уставился на него. — То, что мы только что увидели… многое прояснило, верно? Послушай, ты мне не нравишься и никогда не понравишься, но самое важное для Шицзуня — это ты. Мне неприятно это говорить, но я думаю, что ему нужен именно ты.       Ло Бинхэ с трудом мог поверить в это, но чувствовал, что должен сказать: — Мы с Шицзунем не… — Пока что, — сказала Нин Инъин. — И это не навсегда. Но сейчас самое время для тебя перестать с нами разговаривать и пойти за нашим Шицзунем.

***

      Ло Бинхэ бросился вслед за Шэнь Юанем, чувствуя, что им больше нечего скрывать, по крайней мере от других учеников Цин Цзина. Раз уж Нин Инъин и даже Мин Фань на их стороне — с остальными не будет проблем. Любые предположения о том, почему Ло Бинхэ бросился вслед за Шэнь Цинцю, будут абсолютно верными.       К тому времени, как Ло Бинхэ добрался до бамбуковой хижины, Шэнь Юань уже был внутри. Он воздвиг барьер, чтобы Ло Бинхэ не смог войти. Ло Бинхэ только что стал свидетелем того, как могущественный человек пренебрег всеми запретами Шэнь Юаня, и он не собирался поступать так же.       Он бы спросил разрешения, а если бы получил отказ, то просто подождал, пока его впустят. Или пошёл бы готовить еду, так как был почти уверен, что Шэнь Юань ещё не ел сегодня. Ло Бинхэ мягко направил свою ци за пределы барьера. Это была ласка и вопрос, который должен был понять Шэнь Юань.       Мгновение ничего не происходило, а затем перед ним открылась щель размером чуть больше его самого. Ло Бинхэ проскользнул в неё и оказался в бамбуковой хижине.       Шэнь Юаня не было в гостиной, поэтому Бинхэ направился к открытой двери в спальню. — А-Юань?       Одежда была разбросана по полу в беспорядке, ведущем к кровати, под одеялом которой что-то шевелилось. Его голос звучал хрипло, когда он спросил: — Бинхе что-нибудь нужно?       Он подошёл к кровати и опустился на колени, не решаясь сесть без приглашения. — Я здесь только ради тебя.       Шэнь Юань издал сдавленный звук, и из-под одеяла к нему потянулась рука. Он взял её и вздрогнул, когда она начала притягивать его ближе. — А-Юань?       Рука остановилась, а затем начала отпускать его. — Прости. — Нет, пожалуйста! — Ло Бинхэ не сдавался. — Просто скажи этому Бинхэ, что нужно А-Юаню, и этот Бинхэ всё сделает. — … не мог бы Бинхэ обнять меня? — Здесь? В твоей постели? — Да?       Боги, смилуйтесь над этим бедным демоном. — Этот Бинхэ занимался на тренировочной площадке и весь грязный.       Шэнь Юань снова начал ослаблять хватку. — Если ты не хотел… — Нет, просто! Просто дай мне… может, этот Бинхэ хотя бы умоется и одолжит что-нибудь из одежды А-Юаня, пока он здесь? Этот Бинхэ готов обнимать А-Юаня столько, сколько тот пожелает, но боится, что ему будет некомфортно. — Бинхе, мне всё равно. Мне просто нужно… — Хорошо. Можно я хотя бы сниму верхнюю одежду? — Ладно, — сказал Шэнь Юань таким тоном, словно это было личным оскорблением, и убрал руку под одеяло.       Ло Бинхэ изо всех сил старался думать о чём-то совершенно несексуальном, пока снимал верхнюю одежду и бросал её на пол к куче другой одежды.       Несексуальные мысли!       Его А-Юань грустил! Юэ Цинъюань напугал его! Всё это было неправильно! К сожалению, его члену было всё равно. Он был слишком занят тем, что рассматривал брошенную Шэнь Юанем одежду и тот факт, что Шэнь Юань предлагал ему присоединиться к нему в постели, чтобы беспокоиться о досадных «почему» во всём этом.       Ладно. Он мог справиться с этим.       Ло Бинхэ сел на край кровати и, убедившись, что его тело находится под углом к телу Шэнь Юаня, приподнял одеяло. Шэнь Юань лежал на боку, отвернувшись от него, и был одет как минимум в один нижний халат, но было неясно, что ещё на нём надето. Ло Бинхэ забрался под одеяло и прижался к нему, обхватив его рукой за талию и стараясь не задевать бёдрами.       Шэнь Юань вздрогнул и прижал руку к груди, словно это было единственное, что удерживало его на плаву. Ло Бинхэ попытался ободряюще сжать его руку, хотя и не был уверен, насколько это эффективно, учитывая, что Шэнь Юань так сильно от него закрывался.       Они долго молчали, и этого времени Ло Бинхэ хватило, чтобы погрузиться в полумедитативное состояние. Каждый раз, когда Шэнь Юань вздрагивал, Ло Бинхэ мычал и прижимался к его плечу, и Шэнь Юань снова расслаблялся. Он не знал, что сказать и захочет ли Шэнь Юань говорить, поэтому не пытался.       Всё это означало, что, когда Шэнь Юань наконец выбрался из-под одеяла и повернулся к нему, возбуждение Ло Бинхэ было не самым очевидным. Глаза его А-Юаня были красными, а на носу и висках виднелись следы от слёз. Его губы были искусаны до крови, щёки раскраснелись, волосы были растрёпаны, и было несправедливо, насколько он был прекрасен в таком виде.       Когда он обернулся, Ло Бинхэ придвинулся к нему и стал ждать указаний. Он уже был именно там, где хотел быть; он не собирался всё испортить, предлагая что-то другое.       Шэнь Юань посмотрел на его терпеливое выражение лица, открыл рот, а затем просто положил голову на плечо Ло Бинхэ и обнял его за талию. Бинхэ придвинулся так, чтобы обнять его, как он и просил: одной рукой он обнял его за спину, а другой погладил по волосам.       Шэнь Юань наконец расслабился, и Ло Бинхэ осмелился спросить: — А-Юаню не нужно рассказывать о том, что произошло, если он этого не хочет, но этот Бинхэ готов выслушать, если он захочет.       А-Юань прижался к нему ещё крепче и вздохнул. — Я снова всё испортил, Бинхэ, — сказал он усталым голосом. — Я постоянно всё порчу.       Ло Бинхэ наклонился и прошептал ему в лоб (Это не был поцелуй! Не был!): — Что такое, А-Юань? — Что ж, моя первая ошибка была допущена, когда ты был в другом будущем, — я не учёл, что люди меня недолюбливают и на меня не будет распространяться презумпция невиновности. Потом я не смог придумать достаточно правдоподобную ложь, чтобы скрыть тот факт, что я выздоровел, прежде чем столкнулся с Лю Цингэ. Я поговорил с Му Цинфаном, не посоветовавшись с тобой. Я не смог помешать Юэ Цинъюаню выгнать тебя из бамбуковой хижины и теперь он думает, что я…       Шэнь Юань снова вздрогнул, и Ло Бинхэ лишь крепче прижал его к себе, не зная, с чего даже начать, чтобы утешить его.       В конце концов Шэнь Юань сказал: — Бинхэ, он не хотел уходить вчера. Я умолял его так много раз, и в конце концов он спросил, что я буду делать, если он не уйдет, а я устал, так устал. Я не знал, что еще могу сделать! Он поставил барьер ци, так что я оказался заперт с ним в хижине, и у меня не осталось сил стоять, не говоря уже о том, чтобы отбиваться от него, а он просто не хотел уходить! — Я знаю, мне так, так жаль, А-Юань, — успокаивал его Ло Бинхэ, чертовски разъярённый. Как смеет этот человек так обращаться с его драгоценным А-Юанем? Как он смеет давить на него, когда тот и так уязвим, а потом заставлять его винить себя? — Ничего не помогало! Я пытался быть холодным, а потом — грубым, но это не помогало! Тогда я… я попытался быть его Сяо-Цзю. — Ло Бинхэ почувствовал, как по спине пробежал холодок, но Шэнь Юань продолжал говорить. — Не то чтобы Шэнь Цзю что-то сделал бы в ответ, но это сработало. Я назвал его Ци-гэ, притворился растерянным, и он действительно ушёл. Но теперь он думает, что, если он будет давить на меня, то сможет вернуть себе того человека, который существовал за несколько десятилетий до моего появления, как мне кажется. Он бы причинил мне боль. Он был уверен, что помогает своему другу детства, попавшему в ловушку. Но Шэнь Цзю ушёл, и я не буду притворяться им, если это не поможет мне выжить. Я ненавижу то, что он сделал с тобой и со многими другими учениками здесь. Я ненавижу это, Бинхэ. И хотя ничто не может оправдать его поступок, у Шэнь Цзю была тяжёлая жизнь, и заботливое покровительство Юэ Цинъюаня было для него единственным утешением на Цан Цюне. Я ненавидел то, что он сделал, и то, что его поступки всегда будут ассоциироваться со мной, но я больше так не могу. Как Юэ Цинъюань может не видеть того, что он делает! Они были рабами! Неужели он думает, что, обладая, цитирую, «благожелательной» властью над ним, он когда-нибудь переманит Шэнь Цзю на свою сторону, в то время как даже мне это кажется клеткой? Это не любовь, это власть над разумом и он этого не понимает! Но хуже всего то, что… Бинхэ, что, если он попытается причинить тебе вред? Вчера он прочитал мою медицинскую карту. Он пришёл поговорить со мной в первую очередь для того, чтобы сказать, чтобы я держался от тебя подальше. Он знает, что я… если он попытается причинить тебе вред из-за меня, я не знаю, что буду делать, Бинхэ. Правда не знаю. Я едва могу смириться с тем, что отправлю тебя в Бездну, даже зная, что ты выживешь. Но если он… из-за меня, я…       Шэнь Юань плакал, уткнувшись лицом ему в грудь и свернувшись калачиком, а Ло Бинхэ плакал вместе с ним. Он не знал, как воспринять половину полученной информации, но понял достаточно, чтобы тоже расплакаться. Потому что из всего, чем поделился с ним А-Юань, было ясно, что его больше всего беспокоил Ло Бинхэ, а не он сам. Конечно, он в одиночку нёс бремя своих обязанностей и ответственности за действия других.       Он очень любил этого глупого, но гениального человека.       Он собирался убить Юэ Цинъюаня.       Ло Бинхэ изо всех сил старался взять себя в руки и заговорил тихим, успокаивающим голосом. — А-Юань, любимый, послушай меня, хорошо? Ты не заставляешь меня идти в Бездну. Это не твоё решение и не твоя вина. Всё, что делает Юэ Цинъюань, — это его решение, а не твоё. Разве ты не говорил мне вчера, что причина — не вина?       Шэнь Юань всё ещё плакал, но немного успокоился, услышав этот вопрос. — Ну да. Но это другое.       Ло Бинхэ погладил его по спине и почувствовал, как напряжение постепенно покидает мужчину. — В каком смысле? — Моя задача — защищать тебя, Бинхэ. Моя роль как твоего учителя — следить за тем, чтобы ты был в безопасности и достаточно подготовлен, чтобы выжить в Бездне. Я имею в виду, что ты бы всё равно выжил, даже если бы я намеренно причинял тебе боль, но я бы никогда этого не хотел. В конце концов, этот мир принадлежит тебе, эта история принадлежит тебе, — голос Шэнь Юаня был спокоен, но звучал устало и… грустно. — Я стараюсь сделать так, чтобы тебе было как можно проще, а не чинить тебе препятствия. Юэ Цинъюань — один из немногих, кто обладает достаточной властью надо мной в обществе, чтобы усложнить твою защиту. Я бы, конечно, сделал это, но оно повлечёт за собой последствия, которые могут повлиять на тебя. — … А-Юань, а как же ты? — Я не так уж важен.       Ло Бинхэ напрягся: неправдоподобность этого утверждения вызвала в его системе всевозможные сбои. — Посмотри на меня. — Бинхэ, я… — Шэнь Юань, посмотри на меня.       Шэнь Юань помедлил, а затем приподнялся, чтобы посмотреть на Ло Бинхэ. Неопределённость в его взгляде, затуманенном слезами, разрывала ему сердце. Как он мог всё ещё сомневаться во мне? Как он мог не знать?       Ло Бинхэ убрал руку со спины Шэнь Юаня и нежно вытер его слёзы, а затем обхватил его щёку ладонью. — Послушай меня. Ты — самое важное, что есть в мире. Нет, я серьёзно. Ты говоришь, что это мой мир, моя история. Но, А-Юань, единственное, чего я хочу, — это быть с тобой. Это единственное, что мне нужно.       Шэнь Юань широко раскрыл глаза от удивления. — Но твоя семья… — Было бы неплохо, но я и раньше обходился без них.       Он громко сглотнул: — А как же сила? Сила, позволяющая править царством демонов?       Ло Бинхэ покачал головой. — Я хотел стать достаточно сильным, чтобы защитить себя, людей, которые были такими же слабыми, как я, а потом и тебя. Больше всего я хочу быть в состоянии обеспечить твою безопасность и сделать так, чтобы ты был счастлив. Сила, которая не может мне в этом помочь, мало что для меня значит.       На его лице отразилась сложная гамма чувств, но он больше не плакал. Ло Бинхэ счёл это победой. — Но чего ты хочешь для себя?       Ло Бинхэ в глубине души понимал, что Шэнь Юань не хочет услышать честный ответ, по крайней мере от него. Он сделает всё, что в его силах. — Я многого хочу, А-Юань, но мне нужно, чтобы самый важный для меня человек был в безопасности и, если ему будет угодно, рядом со мной. — Бинхэ, — Шэнь Юань произнёс его имя так, словно это было самое сладкое лакомство, и покачал головой. Затем он прижался к нему и сказал: — Ты такой потешный, знаешь.       Ло Бинхэ хмыкнул и крепко обнял его. — Может быть. А-Юань не против, так что всё в порядке. Но если вернуться к тому, что ты сказал, то этот Бинхэ не назвал бы твои действия ошибками. Ты принял решение и теперь расплачиваешься за него; разве это не жизнь?       Шэнь Юань на мгновение замолчал, а потом сказал: — Ну, да. Но я мог бы принимать более стратегически выверенные решения, верно? — Этот Бинхэ не может придумать ничего лучше для ситуации, в которой оказался А-Юань. Разве А-Юань может?       Прошло несколько долгих мгновений, и Шэнь Юань наконец сказал: — Были некоторые варианты, но в то время они имели смысла. Я могу смириться со своими решениями, но мне бы не хотелось, чтобы что-то из того, что я сделал, причинило тебе боль. Если Юэ Цинъюань…       Бинхэ вздохнул. — Юэ Цинъюань не причинит мне вреда. Если он попытается, я никогда не буду винить тебя за то, что он сделал. Но он не причинит мне вреда, пока я остаюсь его учеником, потому что у него не будет на то веских причин. Когда я выберусь из Бездны и вернусь за тобой, он не сможет причинить мне вред. Больше всего я беспокоюсь о твоей безопасности, А-Юань. Мы оба знаем, что без тебя я бы не справился. — Ты так говоришь, но Бинхэ сильный, — пробормотал он, потянулся, чтобы уткнуться ему в шею, и довольно явно вдохнул его запах так, что Ло Бинхэ вскоре будет сложно это игнорировать. — Бинхэ и без меня справится. — Нет, А-Юань, — сказал Ло Бинхэ, вспоминая истории из других миров, где он чуть не разрушил или действительно разрушил всё из-за любви к этому человеку, и воспринимая их как пророчество. — Я бы не справился.       Шэнь Юань неопределённо хмыкнул и положил голову на грудь Ло Бинхэ. Он потёрся об него лицом, как кот, метящий свою территорию, и ладно, это уже немного… — Бинхэ ведь знает, что я к нему чувствую, верно? Даже если я не могу сказать об этом сейчас?       Время, проведённое вместе, доверие, улыбки, смех, комфорт, забота, предательство и…       Всё было не так…       Он знает, что я… — Да, знаю, — произнёс Ло Бинхэ, с трудом сдерживая эмоции, потому что мужчина, которого он любит, лежал на нём, намекая, что тоже его любит!       Разве он не должен был отреагировать?! — Почему А-Юань не может сказать это, если мы оба знаем? — Это неправильно. Бинхэ слишком юный, — сказал Шэнь Юань, зевая и прижимаясь к нему. — А я его Шицзунь.       Ло Бинхэ мог бы сказать, что это чертовски приятно и что он в своей постели, но он был не из тех, кто занимается самосаботажем. Его А-Юань добровольно заснул на нём, и Ло Бинхэ не хотел портить этот момент. Тем не менее он не мог не спросить: — А-Юань? А как же вопрос, который я задал вчера? — А? Вопрос?       Ло Бинхэ почувствовал, как забилось его сердце, и снова спросил: — Ты выйдешь за меня?       Шэнь Юань усмехнулся и едва слышно пробормотал: — Пока нет. Но Бинхэ… кому-то другому я бы сразу отказал.       На этом Ло Бинхэ потерял возможность задавать дальнейшие вопросы, так как Шэнь Юань уже спал.       Позже, когда Шэнь Юань проснулся и, кажется, сам испугался своего вида, Ло Бинхэ ушёл готовить ужин. Когда он подошёл к своей любимой конфорке, его окликнула обеспокоенная Нин Инъин. Поскольку все остальные оставили его в покое, он не стал возражать. — Я не буду много говорить и не скажу остальным, но… Шицзунь напуган, Инъин. Мне кажется, он действительно боится того, что может сделать Юэ Цинъюань.       Губы Нин Инъин сжались в тонкую линию от недовольства, но взгляд был решительным, когда она сказала: — Не волнуйся, А-Ло. К тому времени, как я закончу обучение, этот человек будет бояться даже взглянуть в сторону пика Цин Цзин.       Ло Бинхэ был в восторге от неё. — Но как?       Она безмятежно улыбнулась, но её взгляд стал зловещим. — Это было до того, как ты появился здесь, А-Ло, но одним из первых уроков, которые преподал мне Шицзунь, было умение использовать любую ограниченную силу в своих интересах. Если не можешь победить, жульничай. Если не можешь жульничать, измени правила игры. Если не можешь изменить правила игры, уничтожь игровое поле и возьми то, что сможешь получить, чтобы выжить. Самое главное — выжить. Я не могу победить Главу Школы или схитрить, используя только свою силу. Но я могу изменить само понятие победы.       В её милом личике не было ни капли жалости, и это придало Ло Бинхэ уверенности, чтобы сказать: — Инъин, я убью его за то, что он сделал с Шицзунем.       Нин Инъин погладила его по голове и сказала: — Молодец, А-Ло. А я тем временем заставлю его помучиться.