Критерий разумности - 18

Илья Синицын Мария Сергеевна прямо с корабля на бал, так что у нас с дядей Витей сразу же находится занятие. История оказывается настолько сложной и многогранной, что сразу я даже и не понимаю, в чем дело, но тетя Маша это отлично осознает, показывая нам на экране то, что удалось выяснить Савельеву. Не только ему, конечно, но и ему в том числе. Я же прижимаю сенсор, посылая сообщение Феоктистову. — Маша, погоди, — останавливает сестру адмирал флота. — Надо Феоктистова позвать, у нас тут переформирование Флота на носу. — Ну не Флота… — вздыхаю я. — Но критических служб наверняка. — Как будто разница большая, — повторяет он мой вздох. — Долго там? — Здравствуйте, товарищи, — как по волшебству дверь отлетает в сторону, давая нам возможность увидеть начальника «Щита». — Чем поделитесь? — Проблемами, — коротко информирую я начальство, жестом предлагая присаживаться. — Ну давайте посмотрим на ваши проблемы, — кивает он, занимая предложенное место. — Добрый, — кивает тетя Маша. — Ситуация у нас сложная. Дело в том, что две разные цивилизации решили в одно и то же время испытать Человечество. И хорошо бы сами решили, но на самом деле, пока найденыши были в своем сне, они нашли общий язык с детьми иной расы, для которой мы от дикарей ушли недалеко. Вот тут я вижу, как товарищи старшие офицера начинают понимать величину пропасти, в которую мы все чуть не скатились. Началось все со странного распоряжения, появившегося «само по себе». Само распоряжение мы видели, и ничего особо странного в нем нет, вот только получившие его с ходу нарушили основную инструкцию — не проверили достоверность. Распоряжение касалось по сути изменения подхода к контролю психологической устойчивости, то есть — к провокациям. В таком случае нужно проверять достоверность, это во-первых. А вот во-вторых, запрашивать обоснование. Психологи не могли не понимать, к чему это приведет, именно такой метод. — То есть психологическая служба действовала бездумно, — заключает руководитель «Щита». — Под расформирование, а некоторых и на перевоспитание. — Список уже есть, — замечаю я, вздохнув. — Объяснения, как в древности, конечно — страх наказания и тому подобные фокусы. Не служба, а детский сад. — Решать будет Человечество, — кивает он, что, по-моему, правильно. — С Флотом что? — А вот флотские, за исключением моего заместителя, отреагировали в массе правильно, — дядя Витя опять мой вздох копирует. — Допрос под мнемографом подтверждает осознанность действий. — То есть проредить руководство, — резюмирует товарищ Феоктистов. — Еще что? — Вышли мы, в целом, без особых потерь, благодаря сестренке, — произносит тетя Маша. — Почему именно Савельев и его возлюбленная, тоже выяснили, и с нашими делами это не связано. Это связано с оставленными нашими во время Исхода. — Тут у меня есть еще информация, — замечаю я, так как буквально час назад получил блок памяти. — Прошу внимание на экран. А на экране возникает тот самый экспериментальный звездолет, вид из рубки. Вот Владислав начинает прыжок, все проходит даже очень хорошо, а затем корабль вдруг вываливается в пространство — часов шесть, не больше. То есть до конечной точки он не дошел. Заключение ученых уже есть — возмущение субпространства в этой точке пространства-времени буквально выкинуло звездолет с его пути. Это объяснение бегущей строкой отображается на экране. А перед нами — уже знакомый планетоид и нависший над ним Враг. Анализ записи говорит о том, что зовет не живой ребенок, есть характерные звуки именно записанной речи, но Владиславу это знать неоткуда. И вот теперь мы видим, почему экспериментальный в таком виде прилетел. Квазиживой затянул в переход малый улей Врага, по дороге разобрав его на запчасти, а потом во время боя прыгнул во времени. Вот и случилось то, что случилось. То есть здесь тайны нет, но увиденное показывает, что детей с планетоида скорее всего забрали ранее и даже, возможно, мы. Хотя новые друзья говорили о трупах… хм… Надо будет уточнить. — Эту запись в трансляцию, — твердо произносит тетя Маша, улыбнувшись мне. — Квазиживой у нас герой. — Это точно, — кивает дядя Витя. Синицыны и Винокуровы давно уже практически одна семья, поэтому я их так и называю, как уже привык. Тем не менее, адмирал флота совершенно прав. Квазиживого после ревитализации надо будет награждать, это не обсуждается. Решит, конечно, Человечество, но и мы своей властью кое-что можем. Что же касается всех остальных… Люди издревле любили легкие пути, но охрана покоя Человечества их не предполагает, поэтому нам сейчас надо решать, что именно делать в такой ситуации. Сейчас у нас получается, что целое подразделение Флота пошло по легкому пути, а сами флотские как раз нет, показав, что в отличие от вспомогательных служб они инструкции помнят. — А с Якушевым что? — интересуется глава «Щита», в ответ же адмирал флота морщится. — Все правильно мы с ним поняли, — дядя Витя расстроен. — Хорошо скрывавшийся карьерист, использовавший удобный повод. Подменили его спустя месяц и не подменили даже, а просто иллюзорный образ привесили. — А мотив? — не понимает товарищ Феоктистов, но тут отвечаю я. — Учитывая, что инициатива от могущественных, но детей исходила, — довожу товарищам результаты работы аналитиков, — мы посчитаем, что он не виноват, и позволим действовать дальше. Подстраховка такая. — А дети были на Савельева настроены, — добавляет глава группы Контакта. — То есть получился страшный бардак, в котором нас полностью запутали дети двух цивилизаций, да и сами запутались. — А что в результате? — живо интересуется командующий флотом. — У Савельевых двое, у Ермоловых четырнадцать, у нас два Контакта на носу, — коротко отвечает ему сестра. — Причем с цивилизациями, которые нас на две головы, как ты понимаешь… — Готовим трансляцию, — решает товарищ Феоктистов. — Вести будет Маша… Мария Сергеевна, докладывать… — Я доложу, — информирую его. — Савельева трогать пока нельзя, он занят, поэтому я, наверное. — Принято, — коротко отвечает тетя Маша. — Тогда пошли, товарищи? И мы встаем из-за стола. Почти одновременно встаем, потому как трансляцию нужно проводить точно не из рабочего кабинета. Сейчас как раз расскажем о наших проблемах и победах, а потом и о детях, потому что выглядит ситуация так, что нужно нам в первую эпоху погружаться, а там у нас и Враг, и Отверженные, и со своими желательно не пересечься, ибо совершенно незачем временные парадоксы создавать. Так что да, задачка… Мария Винокурова Бесчисленное число раз я так же стояла и смотрела в черный куб станции трансляции, который мы называем, вторя древним, «камера», хотя на самом деле принцип действия у нее другой. Впрочем, я сейчас обращаюсь именно к Человечеству. Наши друзья, конечно, слушают, но моя трансляция в этот раз касается именно нашего народа, потому что мы едва лишь не упали в пропасть дикости, несмотря ни на какие критерии… — Разумные! — едва лишь загорается зеленый глаз, обращаюсь я к Человечеству. — Случилось так, что часть нас выбрала легкий путь… Сейчас я рассказываю о произошедшем, позволяя разумным осознать. Это не только рассказ о произошедшем, но и урок для наших детей, от которых нет у нас секретов. Я говорю сейчас, что произошло, и почему это стало возможным. Я знаю — в школах, на заводах, в космических кораблях и в домах звучит сейчас мой голос. Я показываю сейчас наше единство, способность стоять на страже того, что нам дорого, и умение противостоять вызовам. — Товарищ Синицын, прошу, — приглашаю я Илью, теперь его очередь. — Здравствуйте, разумные, — следователь хмур, но сосредоточен. — Испытание наших будущих друзей свелось к проявлению скрытых мыслей и желаний отдельных личностей, моментально утративших разумность. Нарушение инструкций… Да, инструкции писаны кровью, именно поэтому психологической службы Флота больше нет, да и некоторые начальствующие офицеры станут в лучшем случае напланетниками, хотя я бы всех провела через перевоспитание. Вполне логично теперь, что у всех, кто фигурирует в основном списке, нет ни семьи, ни детей. Любовь у нас все чаще становится духовным единением, а в таких случаях притворство невозможно. Проверили, конечно, всех, поэтому сейчас мы говорим, вполне понимая, о чем речь. — Установлено, что влияние, тем не менее, раскрыло глубинную суть некоторых живых, так, например… — и на экранах появляются именно эти, живые примеры. Трансляция длится долго, ведь по каждому разумному мы говорим конкретно, указывая, что именно произошло, подтверждая данными мнемограммы. Человечество знает, что подделать их невозможно, поэтому тут вопросов не возникает. За Ильей выступает и Феоктистов, а за ним и Витька, разделяющий ответственность за произошедшее, а я обдумываю ситуацию. На деле сплоховали все — и начальники, и подчиненные. Но вот Витька переходит к «своим» — флотским. И тут есть, кого похвалить. И тех, кто пытался достучаться до начальства, и тех, кто требовал проверить достоверность. На всё Человечество, для всех разумных звучат их имена, потому что показали они себя действительно разумными существами. — Предлагается перейти к обсуждению и голосованию в этой части, — произношу я, переключая режимы. Вот теперь в эфире звучат голоса. Даже детский голос я слышу сейчас — их вопросы очень важны, поэтому обсуждение останавливается, давая мне возможность объяснить двенадцатилетнему мальчику с Пиу-два, чем все могло закончиться. И как только он подтверждает понимание, обсуждение идет дальше. Результатом «работы» психослужбы едва лишь не стали жизни разумных, а потому проблема очень серьезная. — Пусть Наставник скажет! — призывает голос, и его поддерживает хор голосов. — Здравствуйте, разумные, — папин голос ни с кем не перепутаешь. — Основы такого поведения, мыслей и взглядов закладываются в детстве. Это ошибка родителей и наставников, значит, нужно дать возможность ее исправить. Я предлагаю всех участников списка отправить на возрастное перевоспитание, не мучая дополнительно. То есть папа предлагает всех сделать малышами, и пройти путь их воспитания и роста с самого начала. При этом семья у них будет другая. Несмотря на то, что мнемограф не показал злого умысла, да и вполне обычные семьи, свое право они при этом потеряли. Именно поэтому наказание и считается таким жестким… детский мозг не сможет удержать взрослую память, что и позволит ставшим детьми еще раз пройти путь становления. — Прошу голосовать, — коротко предлагаю я, осознавая: предложение будет принято. И действительно, линейка зеленых огней растет, а красные… Есть и кто против, вижу. На самом деле, если спросить тех, кто против, они будут говорить о мягкости наказания, бывает и такое. Ни одного голоса против не прозвучало во время обсуждения, что значит — разумные понимают, с чем мы столкнулись и что это значит. — Решение принято, — информирует нас квазиживой разум. — Вся группа первого списка будет обращена в детство методом смены тела. — А теперь, разумные, я расскажу вам о пришедшей к нам из древности героине, — продолжаю я свою речь, ведь и наша история продолжается. — Таким было ее детство. Загорается отметка ограничения по возрасту, а на экране появляется ежедневный ад маленького ребенка в страшном лагере. Вот он — момент освобождения, но… У Насти и девочек это был папа. Раз — и сразу Витька, а у малышки Тани не было никого. Сначала ее отдали страшному человеку, ассоциировавшемуся с палачами, затем долгая дорога и детский дом. Место, где у нее не было самого главного в жизни. Так и не ставшая матерью женщина, тяжелый путь и усталость от жизни. Даже я не могу сдержать слез. И — очередное предательство, а за ним сразу дети, которых она готова защищать ценой своей жизни. — Наши возможные друзья еще расскажут, как это стало возможным, — заканчиваю я свою речь, — но их путь будет долгим. Непростым будет их путь, потому что между ними и нами очень много лет. Все это понимают, но и приветствуют героиню. И вот тут я рассказываю о Владиславе. Как продолжение истории, я рассказываю о героизме квазиживого, указывая необходимость спасти детей в прошлом, раз уж мы их уже единожды спасли. Тут возражений совершенно точно не будет, поэтому эта информация. Трансляция заканчивается, а я просто сажусь, где доселе стояла — ноги не держат. Стоит заметить, что все самое тяжелое закончилось и две семьи теперь могут жить счастливо. — Отличная трансляция, Маша, — улыбается мне брат, и я возвращаю ему улыбку. — Кстати, профессор Яремцев хорошую мысль высказал, — замечает Илья. — О том, чтобы заместителем начальника в каждой группе обязательно квазиживой был. Это кучу проблем решит. — И вопрос контроля тоже, — соглашается с ним товарищ Феоктистов. Действительно, это предложение очень много вопросов просто вычеркнет. Вот только есть ли у нас столько квазиживых с близкой специализацией? Надо будет выяснить.