unfair

После резкого разговора с Льюисом в коридоре, воздух в Маранелло казалось, всё еще вибрировал от напряжения. Шарль шел к медицинскому центру базы, чувствуя на себе любопытные взгляды персонала. Новость о том, что у Одинокого Принца наконец-то появился хранитель, разлетелась по заводу со скоростью лесного пожара. Шарль не злился на эти взгляды. Напротив, внутри него росло странное почти забытое чувство защищенности. Ему больше не нужно было притворяться, что пустота за плечом - это его выбор. Их ждали в стерильно-белом кабинете, заставленном датчиками и мониторами. За столом сидел хмурый сотрудник департамента ФИА по надзору за высшими сущностями. Он даже не поднял глаз, когда Шарль вошел, сопровождаемый Максом, который для обычных людей оставался лишь едва заметным маревом, но для приборов был вполне осязаем. — Присаживайтесь, господин Леклер — бросил сотрудник, пододвигая к нему стакан воды и маленькую белую таблетку. — Что это? — Шарль нахмурился, подозрительно глядя на препарат. — Сыворотка сонастройки. Чтобы вы не могли солгать или ошибиться в показаниях. Нам нужны точные данные для официального реестра 2026 года. Без этого вас не допустят к тестам. Макс, стоявший у стены коротко и хрипло усмехнулся. Шарль же, вопреки ожиданиям почувствовал прилив радости. Сыворотка правды? Процедуры? Реестр? Для кого-то это было рутиной, но для него это означало признание. Он наконец-то стал частью этой системы. Он выпил таблетку, ощутив на языке металлический привкус. — Имя ангела? — сотрудник приготовился печатать. — Макс — ответил Шарль. — Нужно полное имя по небесному паспорту. Шарль вопросительно взглянул на своего хранителя. Макс, заложив руки за спину, ответил ровным, глубоким голосом: — Макс Франц Герман. Сотрудник быстро застучал по клавишам. Шарль повторил имя вслух, смакуя каждое слово. Оно звучало веско, по-земному твердо. — Возраст? — Триста тридцать три года— отозвался Макс. Шарль передал цифру. Для ангела это было совсем немного -возраст молодого воина, который только вошел в полную силу. — Опишите внешность для визуального протокола. Шарль повернулся к Максу. Под действием сыворотки его чувства обострились. Он начал говорить, и его голос звучал почти завороженно: — У него светлая кожа и короткие волосы теплого русого оттенка. Он носит их просто, без укладки. Черты лица очень четкие, угловатые... выраженная челюсть, прямой нос, высокий лоб. Брови густые, из-за этого он кажется очень серьезным. А глаза... — Шарль запнулся на секунду, глядя в этот пронзительный голубой лед. — Светло-голубые, холодные. Очень внимательный взгляд. Сотрудник кивал, записывая данные. — Особые приметы? Татуировки, шрамы, отметины на теле? Шарль в замешательстве моргнул. Он никогда не задумывался о том, что у ангелов могут быть такие детали. Он неловко посмотрел на Макса. Тот, поймав его взгляд, лишь дернул краем губ в усмешке и плавным движением стянул через голову свою темную футболку. Шарль задохнулся. Он впервые видел своего ангела вот так. Тело Макса было воплощением совершенства и мощи: перекатывающиеся мышцы, четкие кубики пресса, широкие плечи. От него исходил ощутимый жар. Но взгляд Шарля приковало другое - чуть выше линии пояса, на подтянутом животе, красовалась татуировка. — У него... у него татуировка бабочки на животе — выдавил Шарль, чувствуя, как лицо начинает гореть. Его глаза весело блеснули, и он не спешил одеваться, явно наслаждаясь замешательством Шарля. Для ангела он выглядел вызывающе идеальным, почти непристойно живым. — Бабочка. Записано — сухо сказал сотрудник, захлопывая папку. — На этом всё, господин Леклер. Теперь ваш статус официально подтвержден. Можете идти. Они вышли из кабинета в тихий коридор. Шарль всё еще чувствовал странное возбуждение и смущение. Макс наконец надел футболку, скрыв свое горячее тело, но атмосфера между ними изменилась. — Спасибо — тихо сказал сотрудник им вслед, уже не глядя на них. Теперь он больше не был никем. Вечер после официальной регистрации прошел для Шарля в странном, полузабытьи. Вернувшись в свою пустую квартиру, он не стал включать свет, позволяя сумеркам мягко окутать комнаты. Все привычные тревоги о Льюисе, о несправедливости системы, об ожиданиях команды внезапно отступили на задний план, вытесненные одним-единственным образом запечатленным в памяти с пугающей четкостью. Он лежал в темноте, глядя в потолок и в его воображении раз за разом вспыхивала сцена из медицинского кабинета. Перед глазами стояли атлетичные линии тела Макса, жесткий рельеф мышц и та самая неожиданная, почти интимная деталь - бабочка на животе, которая так странно контрастировала с его суровым взглядом и хриплым голосом. Он был воплощением какой-то дикой, необузданной красоты, в которой не было ничего от стерильного, холодного совершенства ангелов высшего ранга. Ему стало интересно, чувствуют ли другие пилоты нечто подобное. Видит ли Льюис в своем золотом защитнике что-то, кроме источника силы и удачи? Воспринимает ли Карлос своего хранителя как личность, или для него это лишь фамильный атрибут, подобно дорогим часам? Шарлю казалось, что его связь с Максом -это нечто иное, более глубокое и человечное, чем стандартный контракт пилот-хранитель. С этой мыслью, окутанный чувством странного, почти восторженного спокойствия, он начал проваливаться в сон. Последним, что он зафиксировал перед тем, как окончательно отключиться, было ощущение тепла, исходящего от угла комнаты, где в тени неподвижно замер Макс. Мысль о том, что этот идеальный, пугающе красивый воин теперь официально принадлежит его миру, согревала лучше любого одеяла. Впереди был первый день тестов. Но сейчас, в тишине ночи, Шарль просто спал, впервые за долгие годы чувствуя себя абсолютно защищенным. Солнечные лучи едва пробивались сквозь жалюзи его квартиры в Маранелло, но он проснулся еще до будильника. Впервые за долгое время в его теле не было тягучей усталости, а в голове привычного страха перед будущим. Когда он зашел на кухню, его ждал сюрприз. На столе стоял свежеприготовленный завтрак: омлет, тосты и дымящийся кофе. Аромат еды заполнил комнату, делая её по-домашнему уютной. Макс стоял у окна, заложив руки за спину. Его огромные крылья были плотно прижаты к спине, но в утреннем свете их белизна казалась почти ослепительной. Шарль замер на пороге, удивленно переводя взгляд с еды на ангела. — Ты... ты приготовил это? — спросил он, присаживаясь за стол. — Я подумал, что тебе понадобятся силы — хрипло отозвался Макс, не оборачиваясь. — Сегодня важный день. Шарль взял вилку, чувствуя странный трепет. Он никогда не слышал, чтобы ангелы занимались такими бытовыми вещами. Обычно они существовали в своем эфирном мире, лишь изредка спускаясь к нуждам подопечных. — Макс, а ты... присядешь со мной? — Шарль кивнул на свободный стул. Ему вдруг стало неуютно есть в одиночку, когда такое могущественное существо стоит рядом как телохранитель. Макс медленно повернул голову. Его холодные голубые глаза на мгновение смягчились. — Человеческая еда невкусная для ангелов, Шарль — ответил он, и в его голосе послышалась легкая тень усмешки. — Для нас это просто текстура, лишенная смысла. — А что же вы тогда едите? — Шарль с любопытством замер с куском тоста в руке. — Нектар? Свет? Макс на мгновение задумался, словно подбирая слова для чего-то, что невозможно описать смертному языку. — Разное — коротко отрезал он, явно не желая углубляться в подробности небесной кулинарии. — Тебе этого не понять. Он закрыл тему резким кивком и снова отвернулся к окну, давая понять, что завтрак -это время пилота, а не хранителя. Шарль быстро закончил есть. Ему было чертовски приятно. Эта простая забота низшего ангела значила для него больше, чем все золотые нимбы мира. Он чувствовал, что за этим завтраком скрывается нечто большее, чем просто еда это был их первый общий ритуал, закрепляющий связь. — Спасибо, это было... идеально — сказал Шарль, поднимаясь. Макс лишь едва заметно кивнул. — Иди одевайся. Пора ехать на трассу. Дорога до трассы прошла в молчании, но это не была тяжелая тишина. Шарль чувствовал себя так, будто за его спиной теперь не просто ангел, а живая стена. Когда они вошли в паддок, Шарль сразу заметил перемену. Обычно шумный и суетливый мир Формулы-1 словно притих при его появлении. Другие гонщики провожали его долгими взглядами, но никто не подошел поздороваться. Они стояли группами, о чем-то перешептываясь. Шарль чувствовал исходящую от них смесь замешательства и легкого, неосознанного страха. В моторхоуме Ferrari всё было по-прежнему и в то же время иначе. В центре главного зала уже сидел Льюис. Вокруг него крутились инженеры, стратеги и даже сам руководитель команды. Хэмилтон уверенно указывал на графики, вносил изменения в настройки подвески и буквально диктовал свои правила игры. Команда слушала его с благоговением. Шарль замер на входе. Ему было горько видеть, как легко Льюис получил то, за что сам Шарль боролся годами. Его идеи всегда подвергались сомнению, его просили просто ехать, а здесь - одно слово восьмикратного, и вся машина перестраивается под него. — Доброе утро, Шарль! — Льюис приветливо улыбнулся, не отрываясь от монитора. Команда хором повторила приветствие, но их взгляды тут же вернулись к британцу. Шарль лишь коротко кивнул. Он чувствовал себя лишним в собственном доме. Когда он подошел к своей машине, чтобы проверить положение сиденья, к нему подошел Карлос. На его лице сияла та самая дружелюбная улыбка, которую Шарль когда-то так любил. — Привет, Шарль! Рад за тебя — Карлос похлопал его по плечу. — Поздравляю с ангелом. С-ранг - это конечно, не предел мечтаний, но для начала сойдет. Ты ведь такой талантливый, тебе и этого хватит чтобы просто быть в форме. Слушай — он понизил голос, — если почувствуешь, что твой ангел не справляется с нагрузками, ты не стесняйся. Я могу попросить своего ангела присмотреть за тобой на трассе. Шарлю стало неловко. В словах Карлоса сквозила такая неприкрытая, снисходительная жалость, что она жгла сильнее обиды. Помощь от семьи Сайнсов? Теперь, когда у него есть Макс? — Спасибо, Карлос. Я учту— сухо ответил Шарль, стараясь не смотреть на Макса, который в этот момент стоял рядом и с очень странным выражением лица разглядывал сияющие крылья ангела Сайнса. Начались тесты. Весь день Шарль просто работал по программе. Он не просил Макса о помощи, не требовал чудес. Он просто ехал, показывая своему ангелу ритм трассы, точки торможения и то, как ведет себя резина. Это была спокойная, методичная работа. Вечером, когда моторы затихли и Шарль возвращался в боксы, он наткнулся на небольшую толпу у гаража Карлоса. Сайнс выглядел бледным и взволнованным. — Я не понимаю! — восклицал он, обращаясь к своему инженеру. — На входе в шестой поворот я просто потерял управление на секунду. Руль словно заклинило, а потом всё вернулось. Что это было за чертовщина? — Карлос, данные чистые — инженер растерянно листал страницы телеметрии. — Механических сбоев нет. Может, ты просто зацепил поребрик или... я не знаю, сбой в концентрации? — Да какой сбой! Я знаю свою машину! — не унимался Карлос. Шарль замер на мгновение, наблюдая за этой сценой. Раньше он бы подошел, обеспокоенно спросил, всё ли в порядке, попытался бы поддержать друга. Но сейчас... Глядя на растерянного Карлоса, он почувствовал странное, пугающее безразличие. Ему было всё равно. Он отвел взгляд и посмотрел на Макса. Тот стоял рядом, сохраняя абсолютно невозмутимое лицо, но в его голубых глазах промелькнула едва заметная искра довольства. — Я хочу кофе — спокойно сказал Шарль. Они развернулись и ушли, оставив позади суету и непонимающего Карлоса. Вечер в Маранелло окутывал паддок золотистой дымкой, когда Шарль, сжимая в руках остывающий кофе, присел за столик в глубине открытого кафе. Его покой прервал шумный всплеск энергии. К столику быстрым шагом подошли Пьер Гасли и Эстебан Окон. Пьер буквально светился. — Шарль! — Пьер не стал дожидаться приветствия и крепко, по-братски обнял Леклера. — Ты не представляешь, как я ждал этого дня. Наконец-то ты не один. Ты заслужил это больше всех нас вместе взятых. Шарль улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается тепло. Следом за Пьером подошел Эстебан. На его лице играла широкая, почти ликующая улыбка. — Ну что, добро пожаловать в наш клуб отверженных — рассмеялся Окон. — Наконец-то я не единственный в этой компании. Есть еще Нико, но он вечно в своих делах, а ты... ты мой настоящий брат по крови и по рангу. Теперь мы покажем этим золотым мальчикам, на что способны ангелы категории С! Шарль искренне поблагодарил их, чувствуя, как тяжесть последних дней начинает спадать. Но один вопрос всё же не давал ему покоя. — Парни, вы заметили? — тихо спросил он, обведя взглядом паддок. — Почему остальные обходят меня стороной? Смотрят так, будто я... я не знаю... Пьер и Эстебан синхронно переглянулись и одновременно усмехнулись, словно знали какую-то тайну. — Шарль, ты серьезно? — Пьер присел на край стола. — Посмотри на это их глазами. Ты годами возил их всех на пустой машине, без капли ангельской помощи. Ты выигрывал гонки вопреки всему. А теперь у тебя появился хранитель. Пусть даже С-ранга, но для них это равносильно тому, что тебе выдали легальный допинг. Они боятся, что этой крохотной искры тебе хватит, чтобы окончательно превратить их в статистов. Шарля словно озарило. Мысль была простой, но оглушительной: всё это время ему не хватало лишь крошечного пазла для полной картины. И теперь этот пазл был на месте. — Слушай — Пьер с любопытством прищурился, — а познакомь нас? Мы же видим только марево. Шарль кивнул Максу. Тот медленно отделился от тени и сделал шаг к свету. В этот момент за спиной Пьера проявился его ангел -изящное серебристое существо ранга В. Он склонил голову, сканируя Макса своим небесным зрением, и через секунду Пьер вздрогнул, получив ментальный отчет. Выражение лица Гасли мгновенно изменилось. Искренняя радость сменилась вежливой, почти приторной жалостью. — Оу... — Пьер замялся, не зная, куда деть глаза. — Ну... Шарль, он... он очень милый. Такая... классическая внешность. В голосе Пьера прозвучало то самое снисхождение, которое обычно испытывают к людям с ограниченными возможностями. Лицо Пьера стало маской лицемерия он старался выглядеть воодушевленным, но глаза не врут. Шарль почувствовал, как внутри у него всё сжалось от неловкости. Ему было больно за Макса, который стоял рядом и наверняка слышал всё это ментальное унижение. Но тут вперед шагнул Эстебан. Его ангел бледный, почти прозрачный силуэт тоже приблизился к Максу. В отличие от ангела Пьера, он не смотрел свысока. Эстебан внимательно всмотрелся в пространство, и его лицо вдруг прояснилось. — А по-моему, он потрясающий — искренне сказал Эстебан, перебивая неловкое молчание Пьера. — Посмотри на него, Пьер. Он не милый. Он... он очень красивый. И какой-то особенный. В нем чувствуется такая порода, которой нет даже у высших рангов. Шарль, тебе очень повезло. Он уникален. Шарль замер. Эти слова Эстебана попали в самую цель. Он посмотрел на Макса, который на секунду поднял взгляд на Окона, и в его глазах промелькнуло некое подобие уважения. Шарль широко и искренне улыбнулся. Горечь от слов Пьера мгновенно испарилась, вытесненная теплом признания Эсти. — Спасибо, Эстебан. Это... это правда много значит для меня— Шарль поднялся и снова обнял Окона, на этот раз гораздо эмоциональнее. — Ладно, парни, мне пора к инженерам. Увидимся! — Да, конечно! — Эстебан снова порывисто обнял его, похлопав по спине. — Мы сила, Шарль! Не забывай об этом! Он поспешно попрощался и направился к выходу, чувствуя за спиной уверенную тень Макса. Теперь он точно знал: не важно, что видят другие. Важно то, что они с Максом знают правду друг о друге.