Шёпот в прахе

Последним, что она помнила, был ослепительный всполох магического портала, сбой в заклинании телепортации, и мир, превратившийся в кашу из света и боли. А первым, что она ощутила, придя в себя, стал хруст под ботинком. Не сухой ветки, не замёрзшей земли. Что-то иное, неестественно мягкое и в то же время хрупкое. Шоко медленно разжала веки. Её встретил не свет, а его призрак. Тусклое, рассеянное свечение, исходившее от самого потолка гигантской пещеры, нависавшего где-то в вышине, в непроглядной тьме. Воздух был спёртым и пах старыми камнями, влажной землёй и чем-то ещё… сладковатым и приторным, словно аромат увядших цветов. Она лежала на небольшой поляне, утопающей в бархатистых золотых цветах. Именно один из них она и раздавила. Подняв руку, она увидела, что тонкие пальцы в белой перчатке покрыты тончайшей, переливающейся пыльцой. Она отряхнула её и с усилием поднялась, привычным движением расправив длинный белый плащ. Лёгкие доспехи, вшитые в ткань, мягко зазвенели, нарушая гробовую тишину. Тишину. Вот что било по сознанию сильнее всего. Рыцарь королевского замка, Шоко привыкла к гулу голосов, скрипу колесниц, звону оружия. Здесь же не было ничего. Ни шелеста листьев, ни писка насекомых, ни дыхания ветра. Лишь гулкая, давящая тишь, в которой её собственное сердцебиение казалось оглушительным барабанным боем. Она провела рукой по своим волосам — длинным, белым как снег, ниспадающим до талии. Они были распущены, что было против её уставов, но сейчас это казалось последней из её забот. Она осмотрелась. Прямо перед ней зиял вход в то, что явно было руинами. Огромные, оплывшие арки из тёмного камня, стены, поросшие мхом, который светился тем же тусклым, призрачным светом, что и потолок. Всё было погружено в глубокие фиолетовые тени. «Где я?.. Портал должен был вести в эльфийские чертоги. Это ловушка? Или сбой отбросил меня так далеко?» Её ярко-жёлтые глаза, привыкшие к солнечному свету, с трудом различали детали в этом полумраке. Брови сдвинулись в легкой настороженной складке. Она сделала шаг вперёд, и её взгляд упал на землю у входа в руины. И она замерла. На сером камне, аккуратно сложенной горкой, лежала небольшая фиолетовая… одежда. Что-то вроде детского платьица с широкими рукавами. Оно было покрыто ровным, тонким слоем того самого серого праха, что хрустел под ногами. Рядом валялась крошечная, изящная туфелька. Шоко нахмурилась. Это было странно. Не тревожно, не страшно — пока что. Она присела на корточки, протянув руку, но не дотронулась. Просто провела перчаткой в сантиметре от ткани. «Почему оно просто лежит здесь? Брошено? Но оно выглядит… аккуратно сложенным». Она выпрямилась, и теперь её взгляд начал выхватывать другие детали. Повсюду. В нише у стены — серая грубая роба, из-под которой виднелись потрёпанные штанины. Чуть дальше, у развилки коридора — аккуратный кружок праха, а в его центре — маленький, блестящий металлический значок, похожий на крылышки. Тревога, тихая и холодная, наконец пробралась сквозь её профессиональное спокойствие. Она не видела тел. Не видела крови. Не видела признаков борьбы. Только эту разбросанную повсюду одежду и этот вездесущий, неестественный прах. И тишину. Всепоглощающую, абсолютную. Она медленно двинулась вперёд, в зев руин. Её плащ волочился по каменным плитам, поднимая за собой маленькие вихри серой пыли. Она шла по бесконечным коридорам, мимо залов с застывшими, ржавыми механизмами, мимо комнат, где в каминах лежал холодный пепел. В одной из таких комнат её внимание привлёк стол. На нём стояла тарелка. На тарелке лежал кусок чего-то, что когда-то, должно быть, было пирогом, но теперь превратилось в твёрдый, иссохший ком, покрытый плесенью. Рядом лежал нож для пирога. И ещё одна кучка праха на стуле, над которой на спинке висел белый, пушистый предмет, похожий на воротник. Шоко подошла ближе. Она смотрела на этот сморщенный пирог, на нож, на пустой стул. И здесь, впервые, её охватило не просто недоумение, а щемящее, глубокое чувство одиночества. Это не было просто заброшенное место. Это было место, где “только что” была жизнь. Где кто-то готовил еду, накрывал на стол, ждал кого-то… Исчез. Она с силой сжала рукоять меча на поясе. Её пальцы дрожали. На её обычно спокойном и собранном лице застыло выражение растерянности и нарастающей тревоги. «Что здесь произошло?» И тут, на краю сознания, едва уловимо, ей почудился… звук. Не шаги. Не голос. Скорее, ощущение. Чьё-то присутствие. Мимолётное, как дуновение, словно кто-то только что стоял у двери и наблюдал, а теперь отступил в тень. Шоко резко обернулась, выхватив клинок. Звон стали оглушительно раскатился по залу. — Кто здесь? — её голос, обычно твёрдый и звонкий, прозвучал хрипло и неестественно громко в этой гробнице. В ответ — лишь эхо её собственного вопроса, многократно отражённое сводами, пока не растворившееся в той самой, всепоглощающей тишине. Никого. Лишь прах, одежда и давящая пустота. Она вложила меч в ножны. Сердце бешено колотилось. Она была рыцарем и была готова сразиться с любым чудовищем. Но как сражаться с ничто? Как сражаться с тишиной? Она глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Белые пряди волос упали на её лицо. Путь вперёд был только один — через эти руины. Где-то же должен быть выход. Где-то должны быть ответы. Она двинулась дальше, вглубь фиолетовых сумерек, оставляя за собой след на пыльных плитах, единственное доказательство того, что в этом мире мёртвых ещё оставалось что-то живое.