Тактика Перехвата

Октябрь в Хогвартсе всегда пах одинаково: прелой листвой Запретного леса, сыростью из подземелий и жжёным сахаром из Большого зала. Но для Оливера Вуда этот октябрь пах исключительно мазью для полировки мётел и холодным утренним туманом. ​Пять тридцать утра. Время, когда даже привидения Хогвартса предпочитали дремать в своих нишах. В гостиной Гриффиндора царила вязкая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь сухим потрескиванием догорающих в камине поленьев. Оливер сидел в своем любимом глубоком кресле, обложенный пергаментами так плотно, словно пытался возвести вокруг себя крепость из чертежей. ​— Не сходится, — пробормотал он, яростно зачеркивая линию атаки охотников. — Если Энджи уйдёт влево, Флинт заблокирует её в три секунды. Нужно больше пространства. ​Он запустил пальцы в свои и без того растрёпанные каштановые волосы. В его голове квиддич был не просто игрой. Это была сложная математическая модель, где каждая переменная — от скорости ветра до веса загонщика — должна была учитываться. И в этой модели сейчас был критический сбой. ​— Тебе нужно поспать, Оливер. Хотя бы час. ​Он вздрогнул. Ты стояла на лестнице, ведущей в женские спальни, кутаясь в длинный вязаный кардиган поверх пижамы. Твои волосы были спутаны после сна, а в глазах читалась та мягкая укоризна, которую он привык видеть в твоём взгляде последние шесть лет. ​— Т/И? Почему ты не спишь? — Оливер быстро попытался сгрести пергаменты в одну кучу, словно его застали за чем-то постыдным. ​— Потому что скрип твоего пера слышен даже через каменные стены, — ты спустилась в гостиную, мягко ступая босыми ногами по ковру. — И потому что я знала, что застану тебя именно здесь. Опять. ​Ты подошла к столу и бесцеремонно отодвинула стопку книг «Квиддич сквозь века», чтобы присесть на край дубового стола. Оливер поднял на тебя взгляд. В слабом свете камина твоё лицо казалось почти прозрачным, и он на мгновение замер, поражённый тем, как странно изменились твои черты за это лето. Ты больше не была той девчонкой, которая помогала ему искать потерянные мячи на первом курсе. В твоём облике появилось что-то... устойчивое. Что-то, что заставляло его чувствовать себя менее уверенно, чем обычно. ​— Я не могу спать, — признался он, опуская плечи. — Мы проиграли Когтеврану в прошлом году из-за тактики «Варшавское кружение». Если я не придумаю контрмеру, Слизерин просто раздавит нас в первой же игре. ​Ты протянула руку и взяла один из его чертежей. Оливер затаил дыхание. Он редко позволял кому-то смотреть свои записи — это был его святая святых, его стратегический рай. Но тебе было можно. Ты была частью его мира так долго, что он перестал воспринимать тебя как постороннего человека. Ты была... Т/И. Константой. ​— Здесь ошибка, — сказала ты, указывая пальцем на схему защиты вратаря. ​— Где? — Оливер тут же подался вперед, почти касаясь своим плечом твоего. ​— Ты рассчитываешь траекторию Квоффла исходя из идеальных условий. Но посмотри в окно, Оливер. Туман стоит стеной. Влажность стопроцентная. Дерево метел будет тяжелее, маневренность упадет на пять процентов. Твои охотники не успеют сделать этот поворот. ​Оливер замер. Он медленно перевёл взгляд с пергамента на тебя, потом на окно, за которым действительно расплывалось серое марево, и снова на тебя. Его аналитический мозг лихорадочно пересчитывал цифры. ​— Пять процентов... — прошептал он. — Ты права. Пять процентов — это разница между голом и промахом. Как я мог это упустить? ​— Потому что ты смотришь на игру, как на шахматы, — ты спрыгнула со стола и подошла к камину, шевеля кочергой угли. — А квиддич — это жизнь. В нём есть место хаосу, Оливер. И мокрым мётлам. И тому, что кто-то может просто не выспаться. ​Оливер встал и подошел к тебе. В гостиной было прохладно, и он инстинктивно встал так, чтобы закрыть тебя от сквозняка из окна. Он был выше тебя на голову, и сверху вниз ему было удобно наблюдать за тем, как блики огня играют в твоих зрачках.​В этот момент он почувствовал что-то странное. Это не было похоже на азарт перед игрой или гнев после поражения. Это было глухое, тягучее чувство в самой середине грудной клетки. Словно он внезапно обнаружил в своей идеально выверенной тактике неизвестную переменную, которую не знал, как обозначить. ​— Почему ты это делаешь? — спросил он тихо. ​— Что именно? — ты повернула голову, и твой взгляд встретился с его. ​— Почему ты всегда здесь? Пять утра, полночь, дождь на поле... Ты всегда рядом. Даже когда команда уходит, ты остаешься на трибунах до последнего. ​Ты слегка улыбнулась, и эта улыбка показалась ему печальной. — Кто-то же должен следить за тем, чтобы великий Капитан Гриффиндора не забывал есть и дышать. Ты слишком увлекаешься, Оливер. Весь мир для тебя сужается до размера золотого мячика. ​— Это неправда, — возразил он, хотя знал, что это правда. — Я вижу и другие вещи. ​— Например? ​Оливер хотел сказать «Я вижу, как ты переживаешь за меня», или «Я вижу, что ты единственная, кто не смеется над моими графиками». Но слова застряли в горле. Он посмотрел на твою руку, лежащую на каминной полке. Твои пальцы были тонкими, а на одном из них виднелось чернильное пятно — ты, должно быть, вчера допоздна писала эссе по Трансфигурации. ​Ему вдруг до боли захотелось коснуться этой руки. Просто проверить, настоящая ли ты, или часть его предрассветного бреда. Его пальцы дернулись, но он заставил себя сжать их в кулаки и спрятать в карманы мантии. ​— Я вижу, что ты замерзла, — наконец выдавил он. — Иди спать, Т/И. Завтра тяжелый день. У нас тренировка. ​— Ты придешь на завтрак? — спросила ты, уже направляясь к лестнице. ​— Постараюсь. ​— Оливер, — ты остановилась на первой ступеньке и обернулась. — «Постараюсь» — это значит, что я найду тебя на поле с обморожением ушей. Приходи в Большой зал. Пожалуйста. ​Слово «пожалуйста» ударило его сильнее, чем бладжер. Он кивнул, провожая тебя взглядом, пока тень от твоего кардигана не исчезла в темноте коридора. ​Оставшись один, Оливер снова сел в кресло. Он посмотрел на свои схемы, которые еще десять минут назад казались ему смыслом существования. Теперь они выглядели просто как куски бумаги с каракулями. ​Он вспомнил ощущение твоего плеча рядом со своим. Вспомнил запах твоих волос — что-то среднее между библиотечной пылью и яблочным мылом. ​— Пять процентов маневренности... — прошептал он в пустоту гостиной. ​Оливер Вуд был экспертом в квиддиче. Он знал всё о тактике забивания мячей и защите ворот. Но он понятия не имел, что делать с тем фактом, что его собственное сердце только что совершило запрещенный прием, пропустив удар от человека, который даже не держал в руках биту загонщика. ​Он не понимал своих чувств. Более того, он был уверен, что их нет — это просто усталость, перенапряжение и, возможно, слишком много кофеина. Но когда он, наконец, закрыл глаза, чтобы вздремнуть хотя бы полчаса, вместо золотого снитча он увидел твои глаза, отражающие пламя камина. ​Это была первая глава его нового уравнения. И он еще не знал, что решение этой задачи займет у него гораздо больше времени, чем весь путь к Кубку школы.