Тайна между планетами и звёздами

POV Харука. Сумка лежала у ног, набитая ерундой — смена белья, пара футболок, земные сладости «на пробу» в качестве подарка. Символический багаж для путешествия, которому нет аналогов. Я стояла на пустынной смотровой площадке на окраине города, куда Сейя привела меня. Отсюда открывался вид на спящий Токио, на россыпи звёзд над ним, казавшиеся такими близкими и такими обманчивыми. Я смотрела на это море огней — мир, который я поклялась защищать. Мир, в котором у меня были Мичиру, мои гонки, мои новые и старые друзья. Но внутри всё ещё была пустота. Осколочные воспоминания, долг, навязанный эхом прошлого, любовь, которая пугала своей силой, и постоянное ощущение, будто я играю роль, текст для которой знаю лишь наполовину. Да, я — Сейлор Уран. Воин. Лидер. Носитель меча. Я знала это. Я приняла это. Но кто такая Харука за пределами этого долга? Кем я была тогда, до падения Серебряного Тысячелетия, помимо холодной стражи границ? Почему музыка далёкой планеты отзывалась во мне такой тоской и знакомством? Этот полёт… он был не бегством. Он был поиском. Путешествием к истокам не только дружбы, но и части самой себя, похороненной под обломками прошлого и шумом настоящего. Принцесса Какю, правительница Кинмоку… она знала. Она видела ту, прежнюю меня. И, возможно, в её памяти хранился ключ к чему-то такому, что позволило бы всем осколкам наконец сложиться в целое. — Готова? — спросила Сейя. Она, Тайки и Ятен стояли рядом, и в их глазах светилось то же ожидание, смешанное с лёгкой нервозностью возвращения домой с неожиданным гостем. Я глубоко вдохнула ночной воздух, пахнущий асфальтом и далёким морем. — Больше чем когда-либо. Мы отступили на шаг друг от друга. Знакомый прилив силы, холодной и ясной, поднялся изнутри. Я не произносила слов. Они были не нужны. Желание, намерение, истина — вот что было паролем. — Уран, дай мне силу! Свет, окрашенный в оттенки полярного сияния и ледяной звёздной пыли, окутал меня. Я чувствовала, как ткань обычной одежды растворяется, уступая место прохладной, привычной тяжести моей формы. Белый топ, синяя мини-юбка, сапоги по колено — доспехи защитницы. В руке материализовался мой жезл, пульсирующий тихой мощью Урана. Рядом три вспышки света — тёплого золотистого, чистого серебристого и глубокого лазурного — обозначили превращение Старлайтов. Передо мной снова предстали Сейлор воины в своих чёрных с золотом костюмах, но теперь без тени маскировки. Они были такими, какими их знала вселенная: Воин, Целитель, Творец. Ни слова больше не было сказано. Сейя кивнула, и мы одновременно оттолкнулись от земли. Не прыжком, а плавным, мощным взлётом, который не подчинялся земному притяжению. Воздух засвистел в ушах, огни города поплыли вниз, становясь бисерным ковром, потом — сетью светящихся нитей. Мы набирали высоту. Холод разреженной атмосферы обжигал кожу, но наша энергия создавала невидимый кокон. Облака остались ниже. И вот он — космос. Чёрный бархат, прошитый миллиардами несгибаемых, холодных игл-звёзд. Тишина, более полная и громкая, чем любой звук. Земля превратилась в прекрасный, хрупкий сине-белый шар, висящий в пустоте. В обычной жизни этот вид вызвал бы благоговейный ужас. Сейчас он вызывал странное чувство… дома. Внешний воин. Страж границ. Здесь, в этой ледяной, безвоздушной пустоте, проходила моя древняя обязанность. Я смотрела на удаляющуюся Землю, на знакомые очертания Луны, и чувствовала не разлуку, а расширение. — Держись рядом, — мысленно, или, может, по своей воинской связи, услышала я голос Сейи. Она указала в направлении, где среди россыпи звёзд одна светилась чуть иначе — мягче, с едва уловимым внутренним мерцанием. Кинмоку. Мы рванули вперёд. Не на ракете, а силой своей воли и своей звёздной сущности. Космос стал не преградой, а средой. Мы летели, оставляя за собой едва заметные шлейфы энергии — мой ледяной голубой и их переплетающиеся золотые и серебряные. Я летела не как пассажир. Я летела как равная. Как друг, возвращающийся в место, где его когда-то знали и ценили. Страх сменился жгучим любопытством, а тревога — тихой, уверенной надеждой. Где-то там, на этой поющей планете, меня ждали ответы. И не только от принцессы. Возможно, я найду их в самом воздухе Кинмоку, в его музыке, в отражении его спокойной силы в глазах его воинов. Я летела, чтобы найти не просто воспоминания, а целостность. Чтобы Харука Тено и Сейлор Уран наконец перестали быть двумя разными сущностями в одном теле, а стали одним целым, сильным, знающим и свободным. И глядя на приближающуюся жемчужину далёкой планеты, я впервые почувствовала, что это возможно. *** Путешествие сквозь межзвёздное пространство было непохоже ни на что, что я могла вообразить. Это был не полёт в привычном смысле, а скорее скольжение по самому полотну реальности, которое Старлайты, казалось, чувствовали интуитивно. Через час — или мгновение, время здесь теряло смысл — впереди засияла цель. Кинмоку. Она была не синей, как Земля, и не холодно-голубой, как Уран в моих видениях. Она была красной. Тёплого, глубокого, бархатного оттенка, как рубин под лучами далёкого, но заботливого солнца. По поверхности планеты, словно кружева, тянулись серебристые нити рек и каналов, а континенты отливали медью и золотом. Это была невероятная, огненная красота. Мы вошли в атмосферу, и меня охватило не трение, а волна… звука. Нет, не шума. Музыки. Она была повсюду: в шелесте странных, переливчатых листьях на деревьях, похожих на хрустальные арфы; в журчании воды, струившейся с идеальной мелодичностью; даже в самом воздухе, который вибрировал тихой, гармоничной нотой. Это была планета, где сама материя пела. Мы приземлились в саду, который мог бы быть вырезан из драгоценных камней и звуков. Люди — нет, не совсем люди, а жители Кинмоку — проходили мимо. Их движения были плавными, как танец. Они улыбались, не широко и навязчиво, а спокойно, глазами, полными понимания. Встречаясь, они слегка склоняли головы друг к другу в безмолвном, полном уважения приветствии. Ни суеты, ни раздражения, ни скрытой агрессии. Только гармония. — Скоро привыкнешь, — сказала Сейя, заметив мой ошеломлённый взгляд. В её голосе не было насмешки, лишь тихая гордость за свой дом. — Здесь всё строится на резонансе. На созвучии. Мы направились к дворцу. Он возвышался не как крепость, а как естественное продолжение ландшафта — стройные шпили цвета слоновой кости и красного дерева, украшенные инкрустацией, которая переливалась, словно застывшие музыкальные ноты. Я ожидала, что нас остановят стражи, потребуют пропуск, будут проверки. Но нет. Мы просто вошли внутрь. Странные, чарующие ароматы — смесь пряностей, старых книг и чего-то сладкого, похожего на спелый персик — встретили нас в прохладных, просторных залах. — Мы живём здесь, — пояснила Ятен, видя моё удивление. — Мы не просто её стражи. Мы её друзья. Её семья. Эти слова отозвались во мне странной, сладкой болью. У меня не было такого в Серебряном Тысячелетии. Был долг, пост, дистанция, навязанная королевой. А здесь… здесь границы между правительницей и её воинами, казалось, стирались во взаимном уважении и привязанности. Наконец, огромные двустворчатые дверии из тёмного полированного дерева, инкрустированного перламутром, распахнулись перед нами, впуская нас в тронный зал. Он был освещён мягким, золотистым светом, падавшим сквозь витражи, изображавшие созвездия и музыкальные инструменты. И на троне, больше похожем на изящное кресло у камина в огромной библиотеке, сидела она. Принцесса Какю. Длинные, струящиеся волосы цвета пламени заката или спелой хурмы. Платье тёмно-красного, почти винного оттенка, с лазурными вставками на лифе, подчёркивавшими её изящную фигуру, и пышными, мягко ниспадающими рукавами. На её голове покоилась не громоздкая, а изящная чёрная корона, больше похожая на обруч, а на шее сияла синяя лента, завязанная в форме нежного цветка. Но больше всего поражали её глаза — мудрые, спокойные и в то же время невероятно тёплые. В них читалось знание веков и детская, чистая доброта. Она смотрела прямо на меня. И улыбнулась. Это не была церемонная улыбка правительницы. Это была улыбка человека, который узнал старого друга. — Сейлор Уран. — Её голос был подобен мелодии тихой, но совершенной сонаты. — Или, в этой жизни, Харука Тено. Добро пожаловать на Кинмоку. Мы ждали тебя. Она знала. Не просто о моём визите, а о мне. Обо мне в этой жизни. — Вы… вы знали, что я прилечу? — спросила я, не в силах скрыть изумления, сделав почтительный, но не рабский поклон. — Гармония вселенной иногда подсказывает мелодию грядущих событий, — ответила она, и её взгляд скользнул по Сейе, Тайки и Ятен, сияя нежной гордостью. — Мои воины нашли потерянную ноту в аккорде своих душ. Было ясно, что они захотят привести её домой, чтобы я могла её услышать. Она жестом пригласила меня подойти ближе. — Чувствуй себя здесь как дома, Харука. Ты не гостья. Ты — часть этой гармонии, пусть и пришедшая из далёкого, ледяного аккорда Урана. Ваши планеты всегда были контрапунктом друг другу. Сила и незыблемость — и творчество, и глубина. Я стояла перед ней, и странное чувство охватило меня. Это не было благоговение перед монархом. Это было… родство. Как будто я встретила старшую сестру, мудрую и добрую, о существовании которой не подозревала. В её спокойствии, в этой ауфере абсолютной, ненасильственной гармонии, было что-то невероятно притягательное и… семейное. Впервые с момента пробуждения я почувствовала не груз прошлого, а его богатство. Не только долг и битвы, но и такие вот связи. Дружбу, которая пережила века. И приём, тёплый и искренний, на планете, которая пела о мире, который мы все когда-то защищали. Возможно, именно это я и искала. Не только ответы, а напоминание о том, ради чего мы сражаемся. Ради вот этой возможности — слышать музыку, видеть улыбки, чувствовать себя частью чего-то прекрасного и целого. Принцесса Какю была живым воплощением этой цели. И глядя на неё, я понимала, что за неё — и за хрупкую гармонию её мира — стоит сражаться с удвоенной силой. *** Несколько дней на Кинмоку растворились во времени, как мед в тёплом чае. Они не тянулись и не пролетали — они просто были, наполненные ощущением покоя, которого я, кажется, не знала никогда. Эта планета стала не просто точкой на карте галактики, а вторым домом. Не таким, как Земля, с её суетой, скоростью и борьбой. Домом-убежищем, где стены были сотканы из музыки, а фундаментом служила тихая, нерушимая гармония. Принцесса Какю оказалась не просто мудрой правительницей, а чем-то вроде целительницы душ. В один из вечеров, сидя в её личных покоях, больше похожих на сад под куполом, где звёзды были ближе, она коснулась тонкими пальцами моего лба, а Сейи, Тайки и Ятен — висков. — Вспомните, — прошептала она, и её голос стал самим звуком воспоминания. — Не долг. Не войну. А радость. И оно хлынуло. Не обрывками, а полноводной рекой. Я увидела себя — ту, прежнюю, суровую стражницу Урана — смеющейся до слёз в этих самых садах, когда Ятен пыталась научить меня играть на кинтарре, и у меня получались лишь душераздирающие звуки. Я увидела долгие споры о стратегии с Сейей, которые заканчивались дружеской потасовкой на тренировочном поле. Я увидела, как тихо слушала объяснения Тайки о гармонии сфер, и в моей тогдашней, вечно настороженной душе что-то оттаивало и расцветало. Мы не просто были знакомы. Мы были близки. По-настоящему. Это была дружба, украденная у судьбы, тайный сад, выращенный за высокими стенами долга. И в центре всех этих воспоминаний была она, Какю, не как повелительница, а как старшая сестра, снисходительно наблюдавшая за нашей шалостью, иногда присоединявшаяся к нам и всегда, всегда хранившая наш секрет. Когда видения рассеялись, на моих щеках были слёзы. Но не от горя. От освобождения. — Ты не виновата, что должна была исполнять свой долг, — сказала Какю, её рука мягко легла мне на плечо. — Королева Серенити… её страх был велик. Она строила стены там, где можно было строить мосты. Но ваша дружба была одним из таких мостов, пусть и тайным. И сейчас тебе нечего бояться прошлого. Прими его. Всю его полноту. Я кивнула, не в силах вымолвить слова. Вина, которую я бессознательно тащила за собой — за то, что нарушила приказ, за тайные связи, — растаяла в её тёплом взгляде. Я была просто воином, нашедшим родственные души. И в этом не было преступления. На следующий день произошло чудо, которого я никак не ожидала. В одном из залов дворца стояло огромное, старинное пианино из тёмного дерева с клавишами цвета слоновой кости. Я прошла мимо, и мои пальцы сами собой потянулись к нему. В детстве родители заставляли меня учиться музыке — это было частью «правильного» воспитания. Скрипка, флейта… Пианино было моим личным проклятием. Я ненавидела эти чёрно-белые клавиши, которые не хотели подчиняться, мои руки казались неуклюжими деревяшками. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Я села. Прикоснулась. И пальцы вспомнили. Не ноты с листа, а чувство. Мелодия полилась сама собой — странная, неземная, похожая на ветер Урана, несущийся над полями Кинмоку, холодный и тёплый одновременно. Это была музыка, которую я, должно быть, слышала здесь когда-то, в прошлой жизни, и которая теперь отозвалась в самой глубине моей души. Я играла, и это было так же естественно, как дышать или бежать. Старлайты собрались вокруг, слушая с изумлёнными лицами. — Вот видишь! — воскликнула Ятен, когда последняя нота затихла. — Это же очевидно! Ты должна занять место в нашей группе! «Четыре звезды» звучит ещё эпичнее! Предложение повисло в воздухе, заманчивое и безумное. Стать частью их, петь, творить, жить в этой гармонии… Но я покачала головой, и улыбка на моих губах была немного грустной. — Нет. Спасибо, но… нет. У меня своя миссия. Там, на Земле. Моя команда, моя… — Я запнулась, не решаясь произнести её имя вслух здесь, — моя ответственность. И, как вы правильно сказали, мы должны притворяться, что не знакомы. Если я вдруг стану четвёртой «Звездой», это привлечёт слишком много внимания. Земного и… не только. Я видел, как в глазах Сейи мелькнуло понимание, а затем уважение. Она кивнула. — Ты права. У каждого свой путь. Но помни, — она положила руку мне на плечо, — твоё место в нашем ансамбле всегда будет свободно. Пусть даже только в этом зале, на этой планете. И в этом был весь смысл. У меня был дом на Земле, где меня ждали битвы и любовь. И был этот дом — Кинмоку, где меня ждали друзья, музыка и покой, напоминающий о том, ради чего стоит сражаться. Я не могла выбрать один. Но я могла носить оба в своём сердце. *** Вечер опустился на Кинмоку мягко, как бархатный полог, расшитый звёздами. Мы собрались в небольшой, уютной комнате принцессы — не тронном зале, а личной гостиной, где огромный камин из тёмного камня пожирал поленья с тихим, мелодичным потрескиванием. Огонь отбрасывал тёплые, пляшущие тени на стены, усыпанные полками с древними свитками и странными музыкальными инструментами. Я сидела на низком диване, закутавшись в невесомый, но тёплый плед. Рядом расположились Сейя, Тайки и Ятен, а принцесса Какю восседала в своём кресле у самого огня, её рыже-огненные волосы отливали медью в его свете. Мы просто болтали. Об истории Кинмоку, о странных земных обычаях, о смешных случаях на тренировках. Это была та самая простая, драгоценная близость, которую я так ценила здесь. И тогда Тайки, оторвавшись от созерцания языков пламени, повернулась ко мне. Её обычно спокойные глаза были полны серьёзного любопытства. — Харука, — начала она. — Ты, как воин Солнечной системы… ты знаешь легенду? О самой сильной воительнице в галактике? Я нахмурилась, перебирая в памяти обрывки знаний из Серебряного Тысячелетия, смутные истории, которые доходили до нас, стражей границ. — Сильнейшая воительница? — переспросила я. — Легенды говорят о многих могущественных существах. О Королеве Серенити, о древних стражах… но о конкретной… нет, не знаю. У нас были свои герои, свои битвы. Принцесса Какю мягко кивнула, и её взгляд стал задумчивым, устремлённым куда-то вглубь веков, будто она читала строки из невидимой летописи. — Эта легенда… она старше многих королевств, — начала она, и её голос приобрёл повествовательные, певучие нотки. — Она ходит по обитаемым мирам, по пустым пространствам между звёзд, как отголосок. Говорят, что в эпоху, когда сам Хаос — не сила тьмы, а изначальная, слепая энергия распада — угрожал сплести всю ткань мироздания в небытие, появилась она. Я замерла, слушая. Даже Сейя, обычно такая сдержанная, пододвинулась ближе. — Она была воительницей. Но не такой, как мы, — продолжила Какю. — Её сила не была привязана к одной планете, к одной королевской линии. Она была… свободной. Путешественницей. Она прошла через бесчисленные миры, сражалась с порождениями Хаоса, которые не имели ни формы, ни имени. И в финальной битве, когда не осталось ни крепостей, ни армий, чтобы противостоять ядру распада, она сделала выбор. Комната затихла. Треск огня казался теперь не уютным, а зловещим. — Она использовала своё собственное звёздное семя, — прошептала Ятен, дорисовывая историю, которую, видимо, слышала и раньше. — Не как оружие. Как… печать. Как сосуд. — Именно, — подтвердила Какю. — Она запечатала саму сущность Хаоса внутри себя. Пожертвовала своей свободой, своей судьбой, быть может, самой своей душой, чтобы стать живой темницей для величайшей угрозы. Чтобы та не могла больше никому вредить. Голова пошла кругом. Представить такую мощь… такое самопожертвование… Это было за гранью даже долга Сейлор Сатурн, которая уничтожает, чтобы возродить. Эта легендарная воительница взяла на себя вечное заточение, вечную борьбу изнутри. — И… что с ней стало? — тихо спросила я. Принцесса покачала головой, и в её глазах отразилась печаль. — Она исчезла. С тех самых пор. Никто не знает, где она. Одни говорят, она бродит по пустошам между галактиками, вечный страж своей темницы. Другие — что она погрузилась в вечный сон в самом сердце какой-нибудь умирающей звезды, сдерживая Хаос силой её гравитации. А третьи верят, что она растворилась, стала частью самой ткани пространства, незримым щитом для всех нас. — Но её имя? — не удержалась я. — Кто она была? Сейя, Тайки и Ятен переглянулись и в один голос ответили: — Никто не знает. — Имя её потеряно, — добавила принцесса. — Или намеренно стёрто, чтобы враги не могли её найти. В легендах её называют просто: «Странница», «Вечная Темница», «Запечатавшая Бурю». Но чаще всего… «Та, что несёт свет». Потому что, даже заточив в себе вечную тьму распада, она, по преданию, излучала тихий, нерушимый свет надежды. Свет, который говорят, можно увидеть в самые тёмные ночи на окраинах галактик. Я сидела, обхватив себя руками, пытаясь осмыслить услышанное. Мы, Сейлор воины, сражались с конкретными врагами, защищали свои миры, своих принцесс. А где-то там, в бесконечности, возможно, существовала одна-единственная, которая сражалась за саму идею порядка, за саму возможность жизни. И проиграла, выиграв ценой себя. Эта легенда не давала ответов. Она давала… масштаб. Наши битвы с Апостолами, поиск Талисманов, даже угроза Сатурна — всё это было частью чего-то большего. Бесконечной войны света и тьмы, где иногда одинокий герой должен был принять на себя бремя всего мироздания. В ту ночь, глядя на огонь, я думала о ней. О безымянной воительнице. И впервые моя собственная миссия, моя готовность выстрелить себе в сердце ради другого, показалась не таким уж невероятным жестом. Всего лишь эхом, слабым отголоском той древней, вселенской жертвы. Это не умаляло её. Это наполняло её новым смыслом. Мы все были частью этой великой, трагической и прекрасной симфонии борьбы. И даже не зная её имени, я чувствовала странную связь с той, что несла свет, будучи вечной темницей для тьмы. Возможно, в этом и был наш общий долг — нести свой свет, как умеем, где бы мы ни были. *** Неделя. За это короткое, растянувшееся в вечность время я впитала покой Кинмоку как губка. Здесь не нужно было быть настороже каждую секунду, не нужно было принимать решения, от которых зависят жизни. Здесь можно было просто быть. Слушать музыку планетарного сердца, смеяться с друзьями, чувствовать мудрое, безмолвное понимание принцессы Какю. Но именно этот покой и стал маяком, указывающим на обратный путь. Он был прекрасен, но он не был моим. Не полностью. Как безупречный отпуск, который затянулся. Тревога начала подкрадываться к концу недели. Я ловила себя на мысли: «А что, если за это время что-то случилось?» Образ Мичиру, её спокойное, но настойчивое лицо, Сецуны с её всевидящим взглядом, даже плаксивой, но бесконечно важной Усаги — все они звали меня обратно. Моя миссия. Мой долг. Мой… выбор. И ещё было другое, более рациональное опасение: меня будут искать. Харука Тено не могла бесследно исчезнуть на неделю. «Родители», которым я «навещала», скоро начнут волноваться по-настоящему. Настал последний вечер. Мы сидели в том же саду под куполом звёзд, но настроение было уже не беззаботным. Тишина между нами была тёплой, но тяжёлой от невысказанного. — Мне пора, — наконец произнесла я, и слова прозвучали как приговор самой себе. Никто не стал отговаривать. Они понимали. Сейя кивнула, её тёмные глаза были серьёзны. — Мы знали, что этот день настанет. Ты нужна там. Я встала, и они встали следом. Принцесса Какю подошла последней. Она взяла мои руки в свои — тёплые, умелые руки музыканта и правительницы. — Помни, Харука, этот дом всегда открыт для тебя. Гармония, которую ты нашла здесь, — часть тебя. Пусть она ведёт тебя и даёт силу в предстоящих бурях. Я могла только кивнуть, ком в горле мешал говорить. Потом я обернулась к Старлайтам. К Сейе, Тайки и Ятен. К моим друзьям, чьи души оказались переплетены с моей через века. И тут пришлось сказать самое трудное. — Когда мы встретимся на Земле… — Я сделала паузу, заставляя голос звучать твёрдо, — мы должны будем делать вид, что не знакомы. Более того… нам, возможно, придётся вести себя как соперники. Или даже как враги. Ятен ахнула, Тайки нахмурилась, а в глазах Сейи вспыхнула мгновенная боль, но тут же погасла, сменившись холодным пониманием. — Почему? — тихо спросила Ятен. — Потому что если кто-то — моя команда, враги, кто угодно — узнает, что я, Сейлор Уран, лидер стражей внешней системы, сознательно допустила и даже подружилась с воинами из другой звёздной системы на Земле… — Я выдохнула, — я потеряю всё доверие. Нас могут счесть предателями. Это поставит под удар не только меня, но и всех вас, и нашу общую миссию. Тайна — наш единственный щит. Принцесса Какю печально кивнула, подтверждая мою правоту. В её мире гармонии не было места такой лжи, но она понимала суровые законы моего. — Это мудро и горько, — сказала она. — Но необходимо. Пусть ваша истинная связь останется здесь, среди звёзд Кинмоку. А на Земле… вы будете играть свои партии. Сейя сжала кулаки, но затем разжала их и протянула мне руку для рукопожатия, которое было крепче любой клятвы. — Договорились. На Земле — чужие. Возможно, даже соперники. Но здесь… — её губы тронула тень улыбки, — здесь мы — семья. Мы обнялись. Все вместе, одним крепким, немым объятием, в котором было всё: благодарность за эту неделю, боль предстоящей разлуки, обещание хранить тайну и надежда на будущие, тайные встречи где-нибудь в тишине космоса. Потом я отступила на шаг. Взглянула на них в последний раз — на пламеневшие волосы Какю, на решительные лица моих друзей. Превращение прошло почти незаметно, настолько оно стало естественным. Моя форма Сейлор Урана засияла в свете местных лун. — До встречи, — прошептала я. Не «прощайте». Никогда «прощайте». Я оттолкнулась от земли, набирая высоту. Красные ландшафты Кинмоку, её поющие города и тихие сады поплыли вниз. Я летела прочь от гармонии, навстречу хаосу своей войны, своей любви, своей судьбы. На спине будто горела невидимая метка — тепло прощальных объятий и холодное обещание вражды, которое теперь мне предстояло выполнять. Земля ждала. И я возвращалась не просто отдохнувшей. Я возвращалась другой. С целой планетой тихой силы в сердце и с новой, тяжёлой тайной, которую теперь нужно было нести одной. Но в этом одиночестве уже не было страха. Только решимость. Продолжение следует…