Регламент стирания личности

— Хочешь со мной пойти к Антону? Его мама приготовит ужин, познакомимся ближе! — радостно спросила Полина, застегивая молнию на пуховике. Её глаза ярко сияли, и Кира не могла не заметить, как сияет улыбка под румяными щеками под морозным воздухом. Учебный день пролетел настолько быстро, что Кира даже не успела моргнуть. Лекции, шумные коридоры, звонки — всё смешалось в один длинный поток, оставив странное чувство пустоты. Она выдохнула, поправила белую шапку, и на мгновение остановилась, позволив мыслям уйти куда-то далеко. — Прости, Полин… мне нужно домой, — нехотя сказала Воронова, растягивая слова. — Но мы можем собраться на выходных у меня дома. Родители уезжают в город за вещами, так что буду ждать тебя и вашу компанию! Морозова тепло улыбнулась и кивнула, оборачиваясь через плечо. Её волосы слегка развевались на ветру, а румянец на щеках делал её почти как персонажа из книги. — Хорошо, договорились. Ты иди, а я подожду Антона. Пока, Кира! Воронова попрощалась и направилась к выходу, напевая себе под нос какую-то мелодию. Звуки её голоса мягко растворялись в морозном воздухе, смешиваясь с тихим шумом машин на улице. — «Вечная мука… вечная скука…» — пробормотала Кира, вспомнив строчки, которые почему-то прочно засели в памяти. Она не помнила, где слышала эту песню, но слова застряли так, будто кто-то тихо шептал их прямо ей в ухо. Когда Кира дошла до забора, её окликнули. Она обернулась, и её взгляд тут же упал на парня, который спешил навстречу, засунув руки в карманы и слегка подпрыгивая при каждом шаге. Его губы растягивались в привычную ухмылку, и в глазах сверкала насмешка, будто он уже знал, что скажет. — Решила бросить меня у школы, ведьма? — прохрипел Патифан, на ходу забирая сумку у девушки. Ручка больно впилась в руку, и из груди вырвался тихий стон. Кира стиснула зубы, ощущая неприятное жжение, но сразу же перевела взгляд на него с лёгким раздражением. — А мы разве договаривались идти вместе? — нахмурив брови, спросила она. В её голосе проскользнуло чуть больше холодка, чем она хотела, но стоило это прервать мгновение молчания. — Нам в одну сторону, так что… — он шагнул ближе, и её сердце непроизвольно сжалось. — А я что, знаю, где ты там шляешься после школы? — Кира попыталась удержать равнодушие, но заметила, что внутри что-то тихо дергается от раздражения и странного любопытства одновременно. — Не нарывайся, ведьма, — прохрипел Ромка, сжимая её взгляд своим. Его ухмылка стала чуть шире, и в ней мелькнула лёгкая угроза, как будто он играл с огнём. — Второй день в школе, а такая борзая... Кира втянула воздух, чувствуя, как холодный ветер щекочет щёки, и по щекам пробежала дрожь, не только от мороза. Она знала, что спорить с ним — всё равно что пытаться удержать снег в руках: красиво, но бесполезно. — Ладно, — наконец сказала она, слегка отпуская сумку, — Но это только потому, что нам в одну сторону! Он ухмыльнулся ещё шире, словно получил маленькую победу.  Ветер заиграл с её шапкой и платком, а на асфальте мелкие снежинки таяли, оставляя тонкую влагу. Этот момент был простым и обычным — и вместе с тем странно напряжённым, словно сама жизнь решила подшутить над ними обоими. — Пошли, ведьма, — сказал он, слегка подтягивая сумку к себе и ускоряя шаг. Кира вздохнула, стиснув губы. Она не была готова к этому дню, к этим разговорам, к этим эмоциям. Но куда бы она ни шла, Патифан был рядом, словно тень, которую не выгонишь. Пройдя половину дороги до дома, разговоры, как и вчера, перешли в более плавный, почти ленивый тон. Пара хихикала, перекидываясь колкими шутками, иногда надолго затихала, наслаждаясь тишиной и хрустом снега под ногами. Воздух был сырой, тяжёлый, будто сам затаил дыхание. — Ну и как тебе? — лениво поинтересовался парень, не отрывая взгляда от тёмного неба. Тучи медленно стягивались в плотное полотно, предвещая то ли сильный дождь, то ли внезапный снегопад. — Как что? — Кира слегка повернула голову, не сразу понимая, о чём он. — Второй день в школе, проведённое время в деревне, — Рома взглянул на девушку и ухмыльнулся, подмечая растерянность на её лице. — Ребята с класса хорошие, — после короткой паузы ответила она. — Особенно Полина, Антон… — А я? Бяша? — обиженно простонал брюнет, нарочито притворяясь задетым. — А вы с Бяшей появились только под конец дня… не успели сдружиться! — захихикала девушка, бросив на него быстрый взгляд. Парень нахмурил брови и хмыкнул, с силой пиная снег под ногами. Белая крошка разлетелась в стороны. Он снова вопросительно уставился на Киру, словно ждал продолжения. — В общем, школа у вас хорошая… — протянула она, подбирая слова. — Деревня тихая, спокойная, но… — Скучаешь по городу? — перебил он, уже зная ответ. — Да, — честно призналась Кира, опуская взгляд. Ромка устало выдохнул, бросив ещё один взгляд на девушку. На секунду он замедлил шаг, заметно напрягся, словно подбирал нужные слова и решался, стоит ли говорить вслух то, что крутилось в голове. — Не парься ты так, привыкнешь, — наконец произнёс он. — Тоха тоже в своё время… грустил. А потом ничего, вон как к деревне привязался. Да и ты вообще тут родилась. Не городская ты, Кира, на самом деле. — Мне кажется, что я тут лишняя, — тихо отозвалась она. — Вне зависимости от того, где я родилась. Может, и правда привыкну… но не скоро, — Кира обернулась на парня, словно выискивая в его лице реакцию. — Но спасибо за поддержку. — Та это мелочи… — отмахнулся Ромка, стараясь звучать непринуждённо. Они подошли к подъезду, даже не заметив, как пролетело время. Сырой воздух сменился сухим подъездным теплом. Магнит щёлкнул, дверь поддалась, и пара вошла внутрь. Ромка остановился у двери на первом этаже и полез в карман за ключами, но внезапно девушка ахнула, будто вспомнила что-то важное. — Ром, зайдёшь на чай? — предложила Кира, ехидно ухмыльнувшись. — Думаю, мама будет не против! Пятифан недоумённо моргнул, прежде чем осознать услышанное, а затем улыбнулся шире обычного. — С радостью! Входная дверь в квартиру Киры тихо скрипнула, когда пара шагнула внутрь. Тёплый воздух сразу окутал их, пахло домом и чем-то сладким из кухни. Девушка жестом указала другу на вешалку. Рома молча кивнул, снял кожанку и аккуратно повесил её в шкаф, чувствуя себя немного не в своей тарелке. В коридор вышла мама Киры. Увидев гостя, она на мгновение замерла и широко распахнула глаза, с явным недоумением переводя взгляд с парня на дочь. — Кира? — Мам, это Рома, мой одноклассник! — быстро произнесла девушка. — Можно он зайдёт на чай? Женщина прищурилась, всматриваясь в его лицо, будто сопоставляя что-то в памяти. — Ромка? Пятифан? — Да… — немного растерянно отозвался он. — С первой квартиры, верно? — Да… — повторил Рома, неловко улыбнувшись. В коридоре повисла короткая пауза, наполненная узнаваниями и не высказанными вслух воспоминаниями. Затем женщина улыбнулась, будто наконец узнала парня, и напряжение в её взгляде заметно спало. Она жестом указала рукой в сторону зала. — Чувствуй себя как дома. Будешь чёрный или зелёный чай? — Чёрный, пожалуйста, спасибо! — поспешно ответил Рома, чуть выпрямляясь. В зале было тепло и тихо. Свет от торшера мягко ложился на стены, оставляя углы комнаты в полутени. Телевизор был выключен, и поэтому любое движение, любой звук казался чуть громче обычного. Ребята устроились рядом, но не слишком близко — между ними оставалось неловкое, почти осязаемое расстояние. Кира уселась на край дивана, подтянув ноги, и рассеянно поправила рукав кофты. Ромка опёрся локтями о колени, лениво покачивая ногой. Они говорили обо всём и ни о чём сразу. Иногда разговор обрывался, и в эти паузы слышно было, как тикают часы где-то за стеной. Ромка время от времени бросал короткие взгляды по комнате, словно проверял, всё ли на своих местах. Он часто навещал Лидью Павловну, от чего многое выглядело знакомо, почти родным, но одновременно чужим — как будто время прошло мимо, оставив лишь тени воспоминаний. Его взгляд задержался на старом серванте, на стопке журналов, на фотографиях, расставленных на полке. Именно тогда он и заметил её. Фотография стояла чуть в стороне, не на самом виду. Тёмная рамка, слегка потёртая по углам, будто её не раз брали в руки. Ромка невольно наклонился вперёд, прищурился. Затем встал и медленно подошел ближе. На снимке была маленькая девочка — серьёзная, с упрямо сжатыми губами. Взгляд у неё был странно взрослый, не по возрасту. Он молчал, но что-то в этой фотографии не давало ему покоя. Слишком знакомое чувство. Слишком давнее. Кира заметила его замешательство и проследила за взглядом. Подошла ближе, остановилась рядом. Провела пальцами по рамке — медленно, будто боялась стереть что-то важное. Пальцы на секунду задержались на краю снимка. — Она обрезанная, — тихо сказала она. Ромка кивнул, всё ещё не отводя глаз от фотографии. Пальцы мимолетом скользнули по рамке, когда он взглянул на девушку. — Кир, а знаешь что? — произнёс он вдруг, словно решившись. — М? — она повернулась к нему, приподнимая брови. Склонив голову на бок, девушка скользнула взглядом  по парню. — Это же ты на фотке? — Он усмехнулся, но в улыбке было больше ностальгии, чем веселья. — Да. Это я. Маленькая... Тогда мы ещё тут жили. Бабушка эту фотку поставила, когда я приезжала лет пять назад. Рома посмотрела на неё внимательнее, будто пытался сопоставить эту взрослую девушку и ребёнка на снимке. — А ты знаешь, — продолжил он, понизив голос, — кто ещё на этой фотографии есть? Воронова нахмурилась. — В каком смысле? Ромка наконец повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное. — Хочешь покажу? Кира колебалась всего секунду, потом кивнула: — Да… давай. Он аккуратно снял фотографию с полки, словно боялся повредить что-то большее, чем стекло и бумагу. В этот момент из коридора послышались шаги — мама Киры уже возвращалась с чаем. — Мам! — быстро сказала Кира, выскочив в коридор. — Мы сейчас, ладно? Быстро к Ромке забежим и вернёмся! Женщина напряжённо выдохнула, бросив взгляд на часы. — Только быстро, — строго сказала она. — А то чай остынет. — Спасибо! — уже на бегу ответила Кира. Пара выскользнула из квартиры. Они почти бегом спустились по лестнице, ступени глухо отдавались под ногами.  Ромка вытащил ключи из кармана спортивок и почти с лёта распахнул входную дверь. — Ма! Дома? — крикнул он, лениво вваливаясь в квартиру. Небольшой коридорчик сразу встретил знакомым полумраком. Три комнаты расходились в стороны, а на стене в прихожей всё так же висел старый ковёр — выцветший, но явно дорогой сердцу. В воздухе стоял запах хвои: маленький ароматизатор покачивался прямо на крючке рядом с куртками. Кира вошла следом за парнем, осторожно переступив порог. Она оглядывалась по сторонам с тихим любопытством, словно боялась нарушить чужое пространство. — Не кричи, сын! Дома я! — из кухни вышла черноволосая женщина. Она бросила на Ромку хищный взгляд — за крик. Но злости в нём не было, лишь лёгкое раздражение. — Сколько раз я тебя просила… Из-за спины Пятифана выглянула Кира. Рыжие волосы рассыпались по плечам, она робко улыбнулась и неловко поздоровалась: — Здравствуйте… Женщина замерла, прищурилась, а затем её лицо вдруг озарилось широкой улыбкой. — Кирочка… Не может быть! — почти пропела она. — Эти рыжие волосы я узнаю везде! Как ты выросла! Она без церемоний отодвинула сына в сторону и крепко обняла гостью. — Ромка говорил, что вы переехали, — продолжала она, не отпуская Киру. — Я всё ждала, когда ты зайдёшь! Ромка только хмыкнул, наблюдая за этой сценой, будто с самого начала знал, чем всё закончится. — Ты, наверное, забыла, как меня зовут… Ира! Мама этого разгильдяя! — улыбнулась женщина и наконец отпустила девушку. Кира приветственно улыбнулась и слегка склонила голову к плечу. — Очень приятно! — Ну всё, мам, мы ненадолго, — поспешно вставил Ромка. — Папа дома? — Нет, сынок, отец пошёл к друзьям… до вечера его не будет. — Ну и славно, — ухмыльнулся парень и, повернувшись к Кире, добавил: — Пойдём, ведьма! Он победно растянул губы в улыбке, но она тут же исчезла — Ира без лишних слов отвесила ему подзатыльник. Брови женщины нахмурились точно так же, как это обычно делал сам Рома. — Да как ты смеешь так её называть? Она же девочка! — строго сказала она, погрозив сыну пальцем, а затем повернулась к Кире. — Ты только скажи, если он тебя достаёт. Получит! Кира невольно улыбнулась шире, чувствуя, как напряжение окончательно растворяется в этом доме. Парень закатил глаза и потащил девушку в свою комнату, аккуратно, но уверенно закрывая за собой дверь. Кира замерла на пороге, едва переступив, и невольно уставилась на стену, увешанную плакатами девушек из журналов. Яркие образы бросались в глаза и заставляли её слегка смутиться — словно она вторглась в чужой, почти личный мир. Она осторожно присела на край кровати, прижав руки к коленям, а через мгновение рядом опустился Ромка, неся с собой что-то небольшое с полки. Он положил это перед ней, чуть наклонившись. Зрачки Киры расширились, когда взору пристала рамка с фотографией. Она была старая, края чуть пожелтели, а угол был слегка помят. Но взгляд детей на снимке — такой живой, смешной и одновременно трогательный, буквально захватил её. Она подняла глаза на Ромку, и их взгляды встретились. Он тоже выглядел напряжённым, словно что-то тревожило его сильнее, чем просто воспоминания. С трясущейся рукой Кира подставила свою рамку. Когда фотографии соединились, они словно идеально сложились воедино. На снимке двое детей играли с игрушками, измазанные краской, высовывали языки в камеру, смеялись — и этот момент казался настоящим, живым, запечатленным навсегда. — Это наша общая фотка, прикинь? — тихо пробормотал Ромка, едва заметно улыбаясь. — Я-то думал, почему она какая-то странная… — Неожиданно… — сказала Кира, едва слышно, открывая свою рамку. Парень последовал её примеру, и вместе они аккуратно сложили фотографии в единое целое. Они улыбнулись друг другу, и в этой улыбке было что-то вроде тихого признания: маленькая частичка их общего прошлого ожила прямо перед ними. Ромка аккуратно забрал часть снимка с рук девушки и перевернул её. Глаза Киры округлились, когда она увидела обратную сторону. На фотографии был текст, который теперь наконец складывался в одно целое. Слова, которые прежде казались бессвязными, стали ясными и важными. — Я всегда хотел прочитать его целиком… — сказал он, почти шёпотом, с лёгким волнением в голосе. — Окажешь услугу? Кира кивнула, глубоко вздохнула и начала читать вслух, стараясь не спеша, чтобы прочувствовать каждое слово: — «Дорогая Лида. Это не может продолжаться дальше, это не правило! Мы должны помириться, мы ведь были подругами. Я искренне прошу прощения за то, что давила на тебя. Но это не повод заканчивать всё на такой ноте — наши дети не должны страдать! Прошу тебя: приходи ко мне, поговорим. Обсудим наболевшее и расставим все точки над «и». Я не хотела, чтобы всё произошло таким образом, очень извиняюсь. Мне осталось недолго, давай же не терять время зря. — Каролина.» Ромка замялся, как будто слова с бумаги ударили его сильнее, чем он ожидал. — Вот это… — пробормотал он, не подбирая выражений. — Пиздец… — Рома! — строго сказала Кира, но в её голосе звучала больше тревога, чем гнев. — Да что Рома? — он поднял руки, будто оправдываясь. — Полжизни ломаю голову, что это за загадка на моей детской фотке… а тут такое. Надо у мамы спросить. Пойдём! Кира встала рядом с ним, слегка замедлив шаг, чтобы собрать мысли. Внутри всё кипело — смешанные чувства, удивление и лёгкое волнение от того, что они, наконец, держат в руках кусочек прошлого. Они вместе направились на кухню. Свет от лампы подсвечивал мебель, создавая ощущение обычного семейного вечера, но воздух был насыщен предвкушением разговора. — Мам, у нас разговор! — сказал парень, стараясь держать голос ровным, хотя сердце билось быстро. Ира остановилась, вскинув брови. Она видела, что дети настроены серьёзно, и напряжение в её взгляде сменилось лёгким беспокойством. — Что случилось? — спросила она, но уже сама понимала, что будет серьёзно. Ромка сжал два фото в руках, чуть напрягая плечи, и повернулся к маме, словно собираясь раскрыть тайну, которая ждала его всю жизнь. Ира глубоко вздохнула и села напротив детей. Она посмотрела на них с лёгкой тревогой — ведь им предстояло услышать то, что они раньше не знали. — Слушайте меня внимательно, — начала она тихо, понимая что хотят узнать дети. — То, что вы только что увидели на фотографии, — это не просто детский снимок. Там — целая история, которую мало кто знает. Кира и Ромка молча кивнули, словно готовясь к откровению. — Ваши бабушки, Лида, бабушка Киры и Каролина, бабушка Ромы, были лучшими подругами с детства. Они мечтали, что их семьи будут тесно связаны, что их дети станут семьёй. Но... — она сделала паузу, — когда у Каролины, моей мамы, родилась я... а у Лиды родился папа Киры... судьба распорядилась иначе. Я вышла замуж за отца Ромки, а папа Киры за её маму. Мы продолжали жить в этом доме, но уже с разными семьями. Кира и Ромка слушали, затаив дыхание. — И вот, когда родились вы, бабушки придумали… гениальный план, — сказала Ира с лёгкой улыбкой, но без смеха. — Они решили, что вы должны быть вместе, поэтому почти всю первую половину детства, вы проводили время вместе. И это не случайность. Женщина улыбнулась и взглянула на детей. — А потом — голос Иры чуть дрогнул — Моя мама стала слишком настойчивой. Она буквально одержимо верила, что вы должны быть вместе, давила на Лиду, требовала, чтобы всё шло по её плану. Лида устала от этого давления и постепенно начала отстраняться. Короткая пауза погрузила кухню в мрак. — Через некоторое время, по ряду обстоятельств, родители Киры переехали в город, строить новую жизнь. Связь с Каролиной и Лидой оборвалась. Они дальше жили в одном подъезде, но не пересекались. Лида считала, что именно чрезмерное давление Каролины привело к тому, что её сын, невестка и внучка уехали. Ира сделала короткую паузу, глядя на Рому. — Когда Ромке было двенадцать, Каролина уже была при смерти. Её силы уходили, она едва могла вставать с кровати. И тогда я… под её диктовку… написала это письмо Лиде. Письмо, которое вы только что читали. Рома напрягся а Кира, словно заколдованная втянула в легкие воздух.  — Лида долго не решалась связаться с Каролиной. Когда она наконец пришла к нам… Каролины уже не было в живых. На пороге нашей квартиры Лида разорвала фотографию, забрала часть с Кирой, а другую часть отдала мне. Ромка навещал Лиду, помогал ей, — продолжала Ира, — потому что с Кирой он уже давно не виделся. Вы уехали в город, и контакт прервался. — А потом… — Ира чуть сглотнула, — год назад Лида тоже ушла. Так они и не поговорили, так и не помирились. Никто из них не смог завершить эту историю. Она сделала глубокий вдох и посмотрела на детей, на их удивлённые и слегка ошарашенные лица. — Всё это… — сказала она тихо, но с тяжестью в голосе, — оставило всех в полном шоке. Всё, что вы видите на этой фотографии, — не просто детские воспоминания. Это годы планов, надежд, обид и неразрешённых конфликтов. Кира и Ромка переглянулись. Всего на секунду — но этого хватило, чтобы в глазах обоих мелькнуло одинаковое чувство: непонимание, смешанное с удивлением и едва заметной тревогой. Кира нахмурилась, словно прикидывая, шутка это или очередная странность взрослых разговоров. Ромка же прищурился, будто увидел перед собой что-то совершенно нелепое. — Это что получается… — протянул он, медленно поворачиваясь к Кире и демонстративно осматривая её с головы до ног. — Ведьма, значит, суженой моей должна была стать? Он ухмыльнулся, не скрывая насмешки, и вдруг прыснул смехом, закидывая голову назад. Смех получился слишком громким и самоуверенным. Ромка качнулся на стуле, потом ещё раз — будто нарочно испытывал судьбу. Через мгновение раздался сухой треск. — Ай! Ножка не выдержала, и Ромка с грохотом полетел на пол, размахивая руками. Он приземлился на локти, болезненно скривившись, и замер, судорожно втягивая воздух. С губ почти сорвались крепкие слова, но, вспомнив о присутствии матери, он лишь шумно выдохнул и зажмурился. Кира смотрела на него пару секунд, словно не веря собственным глазам, а потом не выдержала и расхохоталась — звонко, заразительно, почти до слёз. Смех вырвался сам собой, от одного только вида Ромки, лежащего на полу с перекошенным лицом. — А это тебе карма, Пятифан! — воскликнула она, вставая со стула . — Видишь, даже мебель против! Она подошла ближе, взглянула на него сверху вниз и покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Как же я благодарна богу, что нас не свели… Кира обернулась к Ире, которая застыла у стола, прижав ладонь ко рту. На лице женщины боролись шок и смех. — Извините, пожалуйста, тётя Ира, — сказала Кира уже спокойнее, но с лукавой улыбкой, — но Ромка у вас тот ещё оболтус. Ира не выдержала и захихикала, одобрительно кивая и бросая на сына насмешливый взгляд. Ромка же, заметив это, окончательно надулся, с трудом поднялся на ноги и обиженно задрал нос. — Больно надо… ведьма, — буркнул он, отряхивая штаны. — Вот тут соглашусь, — тут же отозвалась Кира. — Поэтому я, пожалуй, пойду домой. Она уверенно подошла к столу, взяла две половинки фотографии и, победно размахивая ими в воздухе, улыбнулась, словно только что выиграла маленькую, но важную битву. — А это я оставлю себе. На память. Кира направилась к выходу и уже на пороге обернулась: — До свидания, тётя Ира! — Пока, Кирочка, — тепло ответила женщина. — Заходи ещё! Дверь закрылась, а Ромка остался стоять посреди кухни, хмуро переводя взгляд  со сломанного стула на маму. И ощущая, что этот вечер он точно проиграл.