Точка соприкосновения

Велиуса в «переговорке» не оказалось и я, пожав плечами после пяти минут ожидания, пошел к гостиной. Нет — так нет, выловлю Флинта после ужина. Не того размера птица, чтобы весь оставшийся день здесь стоять. А вот в гостиной меня ждало поистине наслаждающее зрелище — ярко-красный, явно пристыженный Блэк. Не отказывая себе в удовольствие растянуть губы в устрашающе-ехидной ухмылке, я задрал бровь, подходя к компании старшекурсников. — Эй, Снейп! — пропыхтел Мальсибер. — Тут тебе Блэкки что-то сказать хочет. Регулус надменно поднял подбородок и окинул меня взглядом а-ля «ты по-прежнему кусок говна, но меня вынудили быть с тобой вежливым». Впрочем, именно это он и думал, судя по всему. Как и окружающие его ребята, с поправкой на то, что вынуждают их наши традиции. Только Рей с Ником и еще, кажется, Уилкис, смотрят без презрения. Они-то уже знают, на что я способен. С Эйвери и Мальсибером я после памятных крыс с кроликами больше не сходился, а с Дэниэлем и того меньше проблем было — просто однажды, когда ему понадобился яд, он подошел ко мне с невинной мордочкой и аккуратно выведенным на пергаменте рецептом. Еще у него в руках был мешок с ингредиентами и десять галлеонов оплаты. Заказом было зелье с красивым названием Агония. Спустя ровно семь секунд после попадания в организм останавливалось сердце, сгущалась кровь, а лёгкие закупоривались, но человек еще четыре минуты был жив — более того, держался в сознании. И все это время он чувствовал боль. Даже не так — Боль, можно даже БОЛЬ, потому что все тело, каждый орган, резко переставал снабжаться кровью. Еще было какое-то воздействия от самого зелья на нервную систему, в этом я подробно не разбирался, суть была в том, что жертве казалось, будто бы с неё срывают кожу, одновременно вырывая все органы. И вот, под чувство, что кто-то тупым ножом отскабливает с костей мышцы, медленно отмирают разные участки мозга. Труп же выглядит разбухшим и покрасневшим, тут и там лопается кожа, из всех щелей сочится сукровица. Жуткое зрелище, отвратительная смерть. Глаза Уилкиса, когда нужный ему, смертельный, на минуточку, яд, оказался у меня в наличии уже приготовленным, с некоторыми модификациями, в кармане с десятком таких же, словами передать сложно. Они стали просто огромного размера, испуганными и впечатленными одновременно. Ресницы дрогнули, он сморгнул и добавил еще четыре десятка галеонов, отговорившись тем, что десять он хотел дать как аванс. Смешной. И с тех пор насмешливо обо мне отзываться он резко прекратил. Мало ли, какие я еще яды с собой на постоянной основе таскаю. Проверять бедняге не хотелось. — Я хотел бы извиниться, Северус, — холодно начал Регулус. — Мое поведение сегодня было неподобающим, мне не стоило подозревать тебя в унижающем честь и достоинство поступке без весомых доказательств и тем более высказывать свои надуманные претензии при широкой публике. В качестве виры за мои ошибки, стоившие тебе репутации, я также публично принесу свои извинения сегодня за ужином и прямо сейчас хотел бы ото всей души подарить, как символ моего раскаяния, слезы банши. Я знаю, что ты увлекаешься зельеварением, — при этих словах ни единый мускул не дернулся на лице Блэка. — Этот ингредиент был бы тебе полезен, захоти ты продвинутся в своих экспериментах чуть дальше школьной программы. В возникшей тишине Уилкис хмыкнул. Ну да, кому, как ни ему знать, что я давно вышел далеко за школьную программу. — Я принимаю твои извинения и благодарю за ценный подарок, — мило улыбнувшись выдал я, забирая протянутый флакончик. Слезы банши были очень дорогими, в остальном же их ценность сводилась к сгущению зелья и стабилизации пары нестабильных ингридиентов. То есть, заменяли час расчетов и пару более дешевых травок, которые я, собственно, и использовал. Но от добра добра не ищут, так что, собственно, спасибо. — Я очень надеюсь, что эта тема закрыта, — с нажимом начал Корбан Яксли. Вот еще интересный кадр — потомственный министерский аристократ — то есть все его предки, хоть и плюс-минус чистокровные, но не из Древнейших и Благороднейших. Еле держатся в списка двадцати восьми и то, благодаря деньгам, а не долгой и упорной селекции. Просто люди, просто чистокровки, занимающие высокие посты в Министерстве. Корбан же уже подрабатывал на каникулах мальчиком «принеси-подай» и его все полностью устраивало. Он читал в свободное время магловские романы, писал стихи и не был склонен к авантюрам — спокойный, даже скучный парень. Нейтральнейший из возможных нейтралов, обгоняющий всех пуффендуйцев вместе взятых по пацифизму. Но, — вот парадокс, один из главных заказчиков ядов. Причем чем дальше — тем больше у парня возрастают паранойя и воображение. Сначала, конечно же, были всякие банальности вроде Тинтура дэ муэрт долороза, но потом, когда Яксли убедился в моем мастерстве, заказы стали разнообразнее. Например, последний — ему потребовался нейролептик, подавляющий выроботку серотонина. Но он это описал как «чтоб выпивший не высыпался, нервничал и страдал. Не особенно сильно, а лучше по нарастающей». Регулус только рассеяно кивнул, буравя взглядом Рея, как бы спрашивая: «все уже?». Я же коротко, но язвительно улыбнулся Корбану. — Конечно, Кори! Какие проблемы? — моему ехидному тону не поверил бы даже самый наивный и простодушный идиот. Кивнул Блеку: — Регулус. И направился к общежитию. — Северус, погоди! — обманчиво добродушно окликнул меня семикурсник. Нотт, кажется. — Да, Фарамунд? Нотт снисходительно ухмыльнулся, явно не впечатленный такой детской провокацией. Ну конечно, заткнуть рот одному из священных двадцати восьми простым «ты первый меня по имени назвал!» можно только в безумных мечтах. — Вели сейчас очень занят, он просил тебе передать записку, — знакомо улыбнулся не-Нотт. Чтоб тебя, мордредов параноик! Сколько можно пользоваться обороткой, Флинт? И где сейчас находится настоящий Фарамунд Нотт? А я то наивно надеялся, что чистокровка меня припугнуть хочет, чтобы я не наглел… Протянув руку, на которой сразу же появился сложенный квадратик пергамента, я кивнул, раскланялся с джентльменами, и направился к выходу из гостиной. Сидеть сейчас в спальне — прямое согласие на обсуждение ситуации с соседями, остаться в этом логове стервятников — разрешить себя линчивать на новости, а вот прогуляться и прочистить голову, прочитать, что там хотел перестраховщик Велиус — замечательная идея. Так и поступлю. К великому моему сожалению, этим планам сбыться не удалось — прямо у выхода меня перехватил Август и напомнил про зелье. Следующие полчаса мы с ним потратили на детальный разбор рецепта — что, зачем, почему, и как так происходит. Руквуду было интересно все, а любопытные змеи, опасаясь трогать меня в его компании, затаились. Обладая весьма заурядной и доброжелательной внешностью, Август действительно многих пугал. Пацифист, каких мало, тихоня и заучка — вроде бы таких на Слизерине не уважают и не ценят, даже если они приносят пользу, но в то же время иногда он становился… Холодным. Острым. Маниакальная тяга к исследованием, пониманию всего и вся — казалось бы, ему самое место на Рейвенкло? Дружелюбие, разговорчивость с теми, кого он уважает, наивность и открытость всему миру — казалось бы, по нему плачет Хаффлпаф. Резкие суждения по разным вопросам, максимализм, агрессия к тем, кто ему не нравится — казалось бы, почему он не Гриффиндорец? Казалось бы — в нем не было ничего Слизеринского, начиная от перечисленных черт характера и заканчивая круглыми карими глазами, так и лучившимися добротой и пониманием. Да что там — благодушная маска Дамблдора меркла перед этим гением актерского искусства! Но каждый, кто обманывался этим, получал жестокий урок. Урок на всю жизнь.

***

Второй курс, середина учебного года. Зимние каникулы, на которые я и не собирался ехать домой — впрочем, как и многие софакультетники, что было большой неожиданностью, — затянулись. Так вышло, что именно в этот момент произошла вспышка драконьей оспы, поэтому все радостно планирующие отдых в кругу семьи ученики, повесив носы, распаковывали чемоданы. Многие переживали за свои семьи, злились, часто были слышны перепалки на высоких тонах. И началось все как обычно — Мальсибер кому-то нахамил. Это было частым явлением, как бы Люциус не пытался исправить привычную реакцию Рея на стресс — тот все равно начинал нести вздор, стоило ему заволноваться. Удивительным был тот, кому нахамили. Тихоня-Руквуд не пользовался на факультете особой популярностью, старшие курсы и его собственный относились с непонятным уважением к этому ребенку-ангелочку, а младшие просто не замечали, но только до этого момента. Я слышал, как Уолден Макнейр сказал приятелю: — Ну, сейчас начнется! И он не ошибся. — Не следует так говорить, — абсолютно спокойно и предельно вежливо ответил Август. Несмотря на тон, он выглядел довольно нервно. Не было понятно, почему так — он и не дергался, и не менял расслабленной позы. Просто воздух вокруг начинал искрить от напряжения. — Да что ты?! — едва не плюясь, ехидно уточнил Рей. В ту же секунду Руквуд сделал резкое движение рукой и не успевший отреагировать Рей повис под потолком, хватаясь за шею. Спустив его пониже, так, чтобы видеть лицо, но чтобы Мальсибер не касался даже мысками пола, Август начал экзекуцию. По другому это и не назовешь, если, конечно, не хочешь оказаться на месте Рея. — Я — не что. Я — кто, — также невозмутимо ответил Август. — И я — тот, кто преподаст тебе урок вежливости. — тут лицо его исказилось от дьявольской ухмылки, которую было довольно тяжело себе представить. Следующая фраза звучала уже злораднее, но пугало в ней не это. Она была насквозь пропитана каким-то маниакальным желанием: — Заодно узнаю для чего нужны эти милые, нерасшифрованные мною заклинания! Acus centrum omnis digitos! Рей закричал. Старшекурсники схватились за палочки, но не решались атаковать. Все мы примерзли к полу. Это было страшно. Мальсибер дергался, как будто висел в петле, срывал горло, пока ленивым движением палочки Руквуда не оказался под действием невербального Силенцио. Беззвучно крича, Рей поднял к глазам дрожащие пальцы. Ладони накрыли глаза, но сами пальцы он берег, стараясь не касаться ими даже волос. И, хотя видимых повреждений на них не было, тонкие струйки крови потекли по внешней стороне ладони, кисти, забрались под рубашку. Август неспешно подошел, жестким движением оторвал руку Рея от его лица и осмотрел подушечки пальцев. — Что ж, замечательно, — цокнул он просто преступно невозмутимо. — Финита! Celeri quastum cephalalgia! Рей выгнулся дугой и несколько страшных минут беззвучно конвульсировал, как при Круциатусе. Я не хотел этого видеть. Покрытое слезами лицо, окровавленные пальцы, жуткую гримасу боли. Я не хотел этого помнить. Теплые карие глаза, аккуратно поместившуюся в ладони палочку светло-коричневого цвета, заинтересованное лицо, с которым Август обходил по кругу корчащегося Мальсибера, рассматривая его страдания, запоминая движения. Рей хватался за голову, будто пытался выцарапать себе мозги. — Достаточно. Финита, — взмахнул палочкой Руквуд. — И последнее — Sententia inops get terrebis! Рей перестал дергаться и неслышно орать. Медленно опустил руки, пялясь в пустоту стеклянным взглядом. Это было еще страшнее, чем предыдущие пытки. Казалось, что Рей больше не пошевельнется. Было так тихо, и только тяжелое, прерывистое дыхание Мальсибера показывало, что в помещении кто-то есть. Гнетущая тишина застилала уши и каждый вздох с легкой хрипотцой, и каждый тяжелый, наполненный дрожью выдох звенел как тысячи колоколов. — Descendit! Финита! Плавно подплыв к полу, Рей странно дернулся и моргнул. Глаза снова стали осмысленными и он провел окровавленной рукой по мокрому лицу, оставляя красный след на щеке. После чего, опомнившись, шарахнулся от Руквуда, смотря на него с ужасом. — Надеюсь, ты усвоил урок, — доброжелательно произнес Август. — Тебе стоит поучиться следить за своей речью, я только сегодня скинул тебе пару проклятий из-за возраста. Но больше этого не повториться. Мальсибер судорожно кивнул и Руквуд спокойно, проигнорировав все обращенные на него взгляды, развернулся, пожелал кому-то хорошего дня и вышел из гостиной. А дальше он скрылся из моего поля зрения — меня позвали помочь Рею.

***

Закончив, наконец, с дотошным Руквудом и его мега-супер-сложным зельем, я поднялся и подошел к Нотту. Весь разговр я оглядывался на него, чтобы заметить, если Флинт под обороткой поменяется местами с настоящим Фарамундом. Но нет, Вели спокойно общался с друзьями Нотта, а тот все не появлялся и не появлялся. Вот Велиус неспешно отхлебнул из флакончика, якобы с зельем от простуды, вот мазнул глазами по комнате, якобы лениво осматриваясь, вот заметил на себе мой взгляд и тряхнул головой в сторону выхода — якобы хотел убрать со лба растрепанную челку. Все это в духе Фери, все это со вторым смыслом — только для тех, кто знает о подмене. Я, не смотря ни на кого больше, резко поднялся и вышел из гостиной. Родные до последнего сырого камешка подземелья встретили меня целующейся парочкой при входе и торгующейся парочкой чуть дальше. Даже не представляю, у кого из них предвидится более жаркое времяпрепровождение. Отойдя от них на безопасное расстояние, я развернул записку и прочитал: «Трибуна Когтеврана. Буду через четверть часа после тебя. Не будь идиотом, наложи заглушку и дизиллюминационку.

Целую-обнимаю, твой Френк Лонгботом»

Паяц! Ехидна! Параноик… До выхода из школы я добежал за рекордные одиннадцать минут. Дальше, наложив упомянутые Флинтом заклинания, прошел, восстанавливая дыхания, к квиддичному полю и уселся на первой ступеньке. — Темпус! Высветившееся время меня не порадовало. Во-первых, было уже довольно поздно, а во-вторых — из-за этого самого поздно начинало темнеть и светящиеся цифры служили отличным сигналом для всей округи. Не этого хотел Флинт… — Ты идиот или да? Вот, о чем я и говорил. Легок на помине.