Почти пираты плюс почти херувим

      Шантажировали Дэна давно.       - Ну что, чемпион, опять брыкаться будешь?       Не первый раз Дэном пытались манипулировать или купить у него победу в пользу другого спортсмена. Но чтобы так нагло и с почти физическим наездом к Горячему ещё не подваливали. Денис оскалился в лоснящуюся рожу, с трудом сдерживаясь, чтобы, если не двинуть по ней, то хотя бы смачно плюнуть.       Ситуация была до смешного банальной и знакомой по уже неоднократным попыткам уговорить его на договорной бой. И если в предыдущие подкаты он посылал «переговорщиков» без последствий, то в этот раз опасностью попахивало более ощутимо. Представители конкурирующего клуба подошли в своем наглом стремлении заставить его сдать бой практически вплотную к красной черте, за которой дальше война. А мир никак не дают сохранить. В этот раз враги просто нарывались. Он держал дыхание и внутреннее спокойствие, не поддаваясь закипавшей ярости и лишь скалил хищно клыки. Где Палыч? Тренер пошёл уточнить некоторые нюансы и так долго не возвращался, что Горячий стал подозревать, что тренера с помощником временно изолировали от него.       - Ты бы бабки взял и лёг, всего делов-то, - борзо наезжал на боксёра лысый мужик в дорогом костюме. - Сколько раз зубы-то передние уже вставлял? Никаких денег не хватит. Или тебе твой Мамай заплатит?       И они вместе с дебильно выглядящим охранником за его спиной дружно заржали. А у чемпиона наливались кровью глаза и туманило мозг. Кулаки сжимались-разжимались, как при подготовке к бою, и оставалось лишь нажать на спусковой крючок.       - Да ему и вставлять их не надо. Без зубов сосать легче, как каждой порядочный бляди. Да и что-то мне подсказывает, что ложиться он собирается только под Мамаева. Да, Денис? – решил поиздеваться амбал. - Почём в рот берёшь, чемпион?       На него первого и бросился в прыжке Дэн, одним толчком плеча сшибая с ног лоснящегося главаря и отталкивая его к шкафу. Решивший пошутить амбал, из-за большой массы тела, не был настолько подвижным. Это и сыграло в пользу Дэна - боксер нанёс ему по голени, бедру и паху, хоть и запрещённые на ринге, но очень действенные в обычные драке, удары, вкладывая в них всю силу. Такой яростной атаки и удара такой мощи тот не ожидал от уставшего, казалось бы, после многочасовой изматывающей тренировки боксёра и, охнув, согнулся и стал заваливаться на левое колено.        Тренер с работниками стадиона и охраной оглушили криками и топотом ног в коридоре, бегущих в сторону раздевалки.       - Брейк! Брейк, Дэн! - кричал Палыч, вклиниваясь между упавшим на колени охранником и взбешенным Денисом, пытаясь его остановить.       Охрана вывела непрошеных гостей. Горячий, сидел на лавке, тяжело дыша, перекинув через плечо полотенце, которым вытирал обнажённый торс.       - Как они вошли? - зло спросил Дэн у тренера и начальника охраны спорткомплекса. - Опять мне деньги совали. Велели слить следующий чемпионат.       - В охране дыра, вычисляем крысу, - объяснял начальник охраны. – Извини. Виноваты, каюсь. На мониторах увидели, что кто-то проник. Мы все учтём. Чемпионат пройдёт спокойно, вот увидишь.       Денис не отвечал. Лишь слушал, успокаивая дыхание. Одевался, запихивая комком мокрую после тренировки форму в спортивную сумку.       - Домой хочу.       - Сначала врач, - отрезал тренер и уже потом мягче, - Денис, пять минут. Пожалуйста.       - Ладно, пошли.       Дэн устал и физически, и морально. Изматывающие тренировки перед каждым серьёзным боем, как в этот раз, словно истончали защитный каркас вокруг него. Но отключило его выдержку то, что кто-то опять влез в их с Феликсом отношения. И именно сейчас, когда их личная жизнь стала более гармоничной, счастливой благодаря тому, что они наконец нашли Серафима. Сумели подобрать для него нужные слова, объяснить мотивы, чтобы уговорить Фиксика (Дэну нравилось так называть Серафима) и доказать действиями что у «сватающихся» парней самые серьёзные намерения. И их котёнок уже начал поддаваться. Правда, всё ещё в их начавших налаживаться отношениях было зыбким и не вполне устойчивым, и вот сейчас Денис вдруг по-настоящему испугался, что конкуренты могут чем-то навредить Серафиму, если вдруг что-то разнюхают о нём.       Это Дэна берегут как зеницу ока, да он и сам может за себя постоять. Феликс тоже вполне в силах заступиться за себя сам плюс охрана от его отца практически всегда рядом с Мамаевым. А вот их котёнок с его шеей цыпленка и руками-веточками не просто слабое звено в этой цепи, он их ахиллесова пята, их самое сладкое, любимое, нужное и чудесное, и при этом самое слабое уязвимое место. Абсолютно незащищенное, и это ясно как белый день.       - У меня важные дела дома, - подорвался Горячий.       - Знаю я твоё дело. Вернее, ваше с Феликсом. Дома он, дома сидит. Я уже несколько дней как к нему человека приставил, - успокаивал Палыч открывшего от удивления рот спортсмена. - Ты рот-то закрой. Я всё-таки твой наставник и знать о тебе должен всё, чем ты там дышишь. Что вы там тройничок собрались замутить - не мое дело. Главное, чтобы тебе было хорошо и не вредило здоровью.       - А мне не сказали? - начинал опять закипать боксёр.       - Я проверял, что за «фрукт» у вас появился. Может, засланный казачок. Ведь ты же меня не посвящаешь, вот и приходится самому перестраховываться, знаешь ли.       Дэн, признав правоту слов своего тренера, лишь выдохнул через нос.       - Ладно, поехали по домам. По дороге поговорим, - протягивая руку тренеру в знак принятия и согласия с его словами.       Разговор в машине немного прояснил дело и догадки Палыча в отношении его ученика.       А Фима сегодняшнюю ночь решил провести в своей городской квартире. Душный летний день хотя уже и не обжигал кожу, но покрывал её лёгкой неприятной испариной. Серафим приехал со своим домашним квасом, который его научил делать Денис. Это был их старинный семейный рецепт. Одну пятилитровую флягу оттащил деду с бабой, пообещав быть у них к ужину. Внутренняя тревога скреблась где-то в животе, и сердце было не на месте. Лёня с Максимом улетели в Таиланд и уже слали оттуда яркие фото со своими счастливыми лицами. Оставаться одному в такой вечер вообще не хотелось. Рука тянулась включить телевизор, а сердце билось как в бубен, разгоняя по всему телу тревогу.       Афиши чемпионата по боксу висели по всему городу, и лица спортсменов, участвующих в нём, красовались как раз под крупно выведенной красным датой сегодняшнего дня. Народу съехалось море, и ближайшие к стадиону гостиницы были забиты суровыми, и не очень, мужиками, фанатами таких зрелищ и любителями ставок на подобных крупных мероприятиях. Многих сопровождали принаряженные дамы и девушки. Само событие такого масштаба будоражило кровь, повышало тестостерон и адреналин в ней, а атмосфера силы, секса и драйва витала в воздухе, провоцируя оживление толпы, предвкушающей азартные и захватывающие поединки.       Феликс со своим охранником собирался обязательно присутствовать, поддерживать и болеть за Дэна. А у Серафима не было никаких душевных сил туда идти. Смотреть, как Денису может прилететь от противника, Фима просто не мог.       - Я дома посмотрю. Так мне будет не очень страшно, - страдальчески сдвинув бровки и вскинув глаза побитого щенка, оправдывался Симочка за отказ присутствовать на бое Горячего.       - Котёнок, да ты за меня не бойся. Я действительно очень хорошо тренировался для этого боя. Всё пройдёт как по маслу, - успокаивал его Дэн, поглаживая хрупкую Фимину спинку.       Серафимочка не отвечал, только лез целоваться и жался поближе. Ночью искусал и исцарапал короткими ухоженными коготками спину одного и грудь второго, когда сверху сел на его член.       ***       Их совместный быт на удивление был комфортен всем троим, и жуткий чистюля Серафим зорко следил, чтобы его мужчины ставили грязную посуду сразу в посудомойку. И если Фима говорит развесить бельё из машинки, то делать это нужно сразу, а не на следующий день или когда вспомнили, и Серафим начал высушенное бельё искать, чтобы погладить.       Сима в теремке прямо обжился. Привёз какую-то вышитую народными узорами безрукавку, в которой расхаживал по двору зимой, а в прохладные летние вечера качался на качелях. Эти самые качели в саду именно для Серафима парни и поставили, а уж потом, поняв всю сладость качаться на них, часто спорили, чья очередь теперь растянуться и болтаться на мягком уютном матрасике.       Ещё Фимочка приобрёл им всем калоши и резиновые сапоги. Они дружно поржали, когда он с гордостью продемонстрировал им покупку, а Серафим обиделся. Но потом парни заценили его заботу и с удовольствием расхаживали по двору в незаменимой дворовой обуви – легко обуваемой и проходимой, как внедорожник, по любой поверхности.       Серафим выпросил ещё соорудить в саду беседку для чаепития с часто приезжающим другом Лёней и приятелями и приятельницами из кошачьего профсоюза. Да он вообще всех тащил в свою беседку пить чай.       Выбирали ее очень долго.       - Я облысею от стресса скоро, пожалей уже. Выбери сам, умоляю. Деньги не вопрос, - страдал Икс, пытаясь увернуться от настойчиво предъявляемых ему Фимой фотографий образцов художественной ковки и резьбы по дереву в помещении для чайной церемонии.       - Я решу вопрос. Знаю, что ему понравится, не переживай, - успокоил Феликса Горячий. - Юлька идею с Наташкой подсказали.       Приехав с работы, Серафим обнаружил в саду на облюбованном им месте прекрасный деревянный чайный домик в корейском стиле. Симочка плакал от счастья, бросался им на шею и даже не ворчал из-за не политых вовремя цветов. А вечером придумал лёгкую эротическую игру. Захотелось самому сделать Денису и Феликсу интимные стрижки.       - Дэн, ты первый, - отдавал Серафим указания. - Я уже много видео посмотрел и знаю, как надо.       - А чего я первый? - слегка очканул Горячий, хотя сама суть игры ему понравилась.       Икс тоже не торопился первым испытать на себе мастерство их личного стилиста, тем более в таком интимном деле. В конце концов тянули жребий, который выпал самому зачинщику этого шухера. Тот надулся как маленький индюшонок, но на попятную не пошёл - сел на угол ванны, расставив гладкие ножки, начал командовать парадом. Видео, как делать такую интимную и тонкую работу, смотрели внимательно и скрупулёзно всё запоминали. А необходимые для процедуры инструменты и мыльные средства запасливый Серафим заранее достал из специальной коробочки. Возились друг с другом почти два часа, облагородив и доведя до совершенства у каждого околописюльную область, как выразился Фима. А потом дружно с энтузиазмом проверяли, как отразилась на качестве их сексуальной жизни проведенная процедура, и единогласно решили, что улучшилась.       Серафиму нравилось просыпаться утром, потершись о жёсткую, немного отросшую мужскую щетину парней, и даже когда чуть царапали кожу на попе, пока её исцеловывали, ласкали языками, пытаясь ими же пробраться глубоко в сладкую пещерку. Симочка при этом повизгивал и стонал. Потом его трахали, сосясь между собой и с ним, дроча на него, пока Серафимочка игрался с вибратором и своей дыркой.       - Развратный чертёнок, - скалился на него любовно Феликс.       Единственными серьёзными разногласиями первое время у Симы с Денисом и Феликсом была его привычка обрезать все пластиковые бутылочки и домазывать то, что оставалось на дне.       - Там много ещё! - орал, отбирая свою коллекцию таких половинок у Мамаева Сима. - Отдай!       - Мы тебе купим, - убеждал Феликс, но безуспешно. Ситуацию разрешил Дэн, встав на сторону Серафима.       - Феликс, у меня мамка тоже так всю жизнь делает. Тебе не понять. Отстань от него. Может, потом его попустит. Он же скромно жил всю жизнь, пять их у родителей, не шутки. Экономить уже у него в голове, в программе.       ***       Солнце в вечер чемпионата казалось тяжёлым и массивным, медленнее черепахи начав во второй половине дня свой путь за горизонт. Весь город приник к телевизорам, наблюдая за проходящим чемпионатом по боксу. То там, то здесь слышались из открытых окон возбуждённые возгласы фанатов, болеющих за «своих» участников.       На ужине у деда с бабой Симочка чуть отвлёкся. Аппетита, правда, не было, и он, чтобы бабушку не расстраивать, через силу поклевал с тарелки.       - Чего нос повесил? За Дениса со своего боишься? - понял дед по своему. - У тебя друзья, что надо! И он парень крепкий, ему мало кто мог морду набить.       Притащившись к себе, Фима свернулся на кровати клубочком и ждал звонка от одного из них.       - Телек включи, - прилетело сообщение от Наташки.       На экране автобус с боксёрами команды Горячего был окружён безумствующей толпой. В бегущей под кадрами репортажа строке шло пояснение, что на транспортное средство команды было совершено нападение, и милиция пытается прорваться, чтобы вызволить боксёров и обезопасить от воинственно настроенных фанатов их соперников. На экране было видно, как обезумевшая толпа раскачивала автобус со спортсменами и тот уже опасно кренился. Агрессивные крики, маты и даже выстрелы по автобусу, всё фиксировала камера оператора, передавая в прямой эфир происходящее безумство. У Серафима стали ватными ноги, голову сдавило как тисками и дышать стало совсем нечем. Камера оператора выхватила в толпе Феликса и его бодигарда, оба в крови расчищали дорогу к заблокированному в центре беснующейся толпы автобусу Дэна.       - Не-е-е-ет! - царапал себе щеки и ревел навзрыд Фима, обмирая от ужаса.       А телевизор показывал открывшиеся двери автобуса и Дэна, что кинулся с парнями по команде прямо в толпу.       Во входную дверь квартиры неожиданно постучали.       - Фим! Открой! Я за тобой! - кричал Юрка. - Они в больнице.       Сима на непослушных ногах, не помня себя, еле доковылял до двери, открыв трясущимися руками старшему брату.       - Юра-а-а, - подвывал, как в детстве, когда в песочнице любимое ведёрко с куличиками отбирали.       - Да живы они, живы! Ну, помяли их немного. Я как сообразил, что дело плохо, своим знакомым армейским позвонил сразу. Полиция пока раскачивалась бы... Спасли мы их. Шантажировали Дэна давно. Мстить пришли за то, что выиграл. Но виновных взяли всех, - обняв, гладил младшенького по голове брат. - Ты сейчас ему много вопросов не задавай, не до того ему. Потом поговорите. Поехали, к ним отвезу. В военном госпитале они, Мамаев старший их сразу пристроил всех, всю команду. Там всегда у военных лучшие врачи.       И помогая одеваться испуганному и пребывающему в ступоре брату, схватил первую попавшуюся в шкафу кофту, сунул тому в руки и быстро двинул на кухню.       - Я водички попью пойду. Давай-давай, в себя приходи и поехали, пока пускают к ним - они тебя просили привезти. А то потом только завтра, а нам еще нужно заехать им за сменной одеждой.       «Я их люблю!» - пришло полное осознание к Фиме, пока брат гнал машину в больницу, «Я их по-настоящему люблю!»       А через три дня уже он забирал Мамаева и Горячего домой на машине с отцом Дена. Тот ворчал, что только и делает, что забирает Дениса из больницы и что это становится очень плохой традицией.       - Пап, всего третий раз, - смеялся Денис.       - А третий-то откуда? Я два только помню.       - Так из роддома!       - Всё равно, хватит уже госпиталей.       Серафим взял неделю отпуска за свой счёт, со всей серьёзностью ухаживая за Иксом и Денисом. Колол в попу назначенные препараты, целуя в место намечающейся дырки перед тем, как поставить укол. Командовал и строго на них смотрел, повышая голос.       - Больной, лежите! - рявкал Сима, улыбаясь и радуясь втихушку, а его довольная рожица отсвечивала в зеркале на стене, и он, не догадываясь об этом, строил перед парнями из себя маленького Наполеона.       - А больным сладкое полагается, - наглел Феликс.       - Мы тут без сладкого загнёмся, - поддерживал Денис.       - Будет, - обещал Фимочка. – Потом. А пока могу отсосать. Вам, больные, половой акт ещё опасно производить. Ваши гематомы и ранения слишком серьёзные, - пытаясь выглядеть строго, краснел щеками и маленькими ушками Серафим, а Феликс с Горячим согласно кивали.       - Соси, мы подождём.       Пока заглатывал одному, у второго уже почти дымился, и, стоя на коленях на кровати около Дэна (ему как наиболее пострадавшему сосал первому) между его ног, почувствовал знакомое лёгкое нажатие сильных пальцев на дырочку. Сзади пристраивался Феликс по свежевыжатому крему для рук, так удачно нашедшемуся в тумбочке.       - Прям как с терминаторами или зомби. Вы вот такого же сине-зелёного цвета сейчас, как они, - философствовал Серафим в перерывах между минетами.