Почти пираты плюс почти херувим

      Их бесстыжий, жаркий и очень серьёзный роман шёл вперёд семимильными шагами. Серафим строго и вполне серьёзно дал понять своим мужчинам, что надо подождать год, чтобы он, Фимочка, окончательно убедился, что их личная жизнь действительно стоит того, чтобы они начали совместное проживание, и он к ним переехал насовсем.       - Мы прописку тебе, естественно, тут сделаем, - думая, что это важно, уговаривал Феликс, горя взглядом.       Сима сидел на ручках у Дэна в зале, где они смотрели новый блокбастер, а Феликс бегал по дому с телефоном, решая какие-то вопросы бизнеса. Денис поглаживал их мальчика по спинке, и Серафим мечтал, как он будет варить варенье по рецепту Лёнечки и угощать своих парней, как они будут слизывать это же варенье с его тела, и млел от жарких мыслей. Какая прописка, когда есть гораздо более важные дела? О насущных делах можно подумать и потом, а сейчас гораздо приятнее сидеть на руках любимого и мечтать о приятном. Но мысль о прописке уже легла в голове Серафима на полочку дел, которые обязательны к исполнению.       Вся родня делала вид, что парни втроём крепко дружат, но Фимочке ни Дэн, ни Икс никогда не рассказывали о жёстких разговорах обоих с их родителями, которые при появлении третьего персонажа, наконец сложили два плюс один, и давние, тщательно ими подавляемые подозрения всплыли на поверхность. Хотя их отношение к Серафиму от осознания реального положения дел никак не стало хуже. Потому что родные Мамаева и Горячего были убеждены, что именно Симочка стал жертвой двух развратников, как в слезах выкрикнула мама Феликса. Ну а того, как он ими вертит, а те наперегонки бросаются исполнять любые его хотелки, никто не желал даже замечать.       - Сладенький, - шептал Дэн, вылизывая самую дырочку Фиме. - Щас как трахнем тебя в две дырки. Хочу тебя постоянно.       - Котенок, такой красивый, - тыкаясь в распухший рот Симочки, - стонал Феликс.       Едва оторвавшись от облизывания наливающегося и пульсирующего члена Мамаева, Серафим испуганно и при этом решительно заявил:       - Давайте два сразу попробуем. Я хочу.       - Спасибо за доверие, - прошептал Икс. - Давно хотел попробовать, сейчас с ума сойду, - стонал Мамаев.       - Кайф! - вторил Денис, который первым вошёл в Симочку, вылив полбутылки смазки на свой член и член Феликса, заодно приласкав яйца своего парня и обдав его горящим взглядом.       Они положили Серафима спиной на грудь Дениса, распяв его ноги бёдрами Дэна.       - Котёнок, доверься. Мы осторожно. Поверь, знаем, что делаем, - уговаривал Горячий, оглаживая чуть вспотевшее и немного дрожащее тело Серафима.       - А-а-ах, - сжимал чуть зубы Фима, принимая в себя второй член, слёзы удовольствия и непередаваемо ярких ощущений повисли на его ресницах.       Ощущать и понимать, что внутри него сразу оба любимых, заставляли Фимочку трепетать и чуть больше поддаваться вперёд.       - Смотри, их даже видно, - целуя Симу, шептал Мамаев, заставляя того обратить внимание на его впалый живот, где были заметны двигающиеся члены.       Серафим тяжело дышал, Икс почти застыл сверху, давая вести Денису. А тот снизу, рыча, начал чуть ускоряться, прохрипев:       - Я долго не протяну, спущу быстро. Хочу вас обоих.       ***       Собаку тоже, как и обещали, купили. Дали полный карт-бланш Фиме по выбору породы сторожевого пса. И тот подошёл к подбору вариантов со всей серьёзностью, полдня пялясь в планшет. Парни в этот день во дворе занимались домашними делами - Мамаев выкладывал поленницу возле бани, Ден расчищал дорожки.       - Я нашёл! Нашёл! - выскочил в огромной для него флисовой рубашке Горячего Серафим.       Забирать щенка бельгийской овчарки, стоившего бешеных бабок, поехали все вместе во Владимирскую область к одному заводчику элитных грюнендалей. На его щенков записывались в очередь за год, но личные фото с чемпионом как бесплатная реклама помогли сократить время ожидания.       Щенок был немного сонный, милый как любой ребёнок, и сразу стал любимцем всей многочисленной родни Мамаевых, Горячих и Агаевых, которые бессовестным образом нарушали правила его воспитания. Но, несмотря на всеобщую любовь, хозяином малыш сразу и безоговорочно признал Фиму и слушался только его, чем Серафим, не скрываясь, гордился и пользовался.       - Мако! - орал громче иерихонской трубы Серафим, делая грудь колесом и важно отклячивая нижнюю губу, когда щенок убегал и прятался где-то в кустах.       Черный комок шерсти молнией летел к своему хозяину, начинал лизать ему ноги, поскуливать и проситься на ручки. Но Фима был строг и неумолим, и только после исполнения команды «Сидеть!» брал щенка на руки и целовал мокрый черный носик, от чего оба получали одинаковое удовольствие.       ***       Щенок стал ещё одним весомым аргументом того, что Фимочка должен переехать к ним.       - Ему бегать надо и простор, - прижимали фактами Мамаев и Горячий. - У нас тут самое то, и без тебя он, конечно же, никуда. Как ему без тебя-то здесь? Тем более, записан тоже на твоё имя. Ты же его владелец.       А сам владелец Мако смотрел на них растерянно, прижимая к себе за мягонький животик извивающегося щенка, желавшего бежать дальше по своим щенячьим делам и метить территорию в доме и вокруг него многочисленными лужами и кучками какашек. Повздыхав и приняв информацию к сведению, Серафим поехал уже окончательно собирать сумки. И вот теперь уже его родня, с опаской и настороженностью приняла информацию о переезде Серафима.       - Моя квартира так же останется моей. Мам, пап, я всё так же в городе. Мне Мако теперь надо растить, а там и участок большой, и дом, и парни мне как родные, - заливался соловьём Фимочка. - И вообще, я на время, пока щенка ращу и дрессирую, - зачем-то добавил, уже думая, как будет потом выкручиваться.       Но выкручиваться не пришлось. Помог случай.       Приезд для знакомства с родней и сватовство жениха Юльки были намечены на конец июля. Жара стояла неимоверная, и Симочка неохотно вылазил из прохладного салона джипа одного из своих парней, остановившегося перед подъездом дома Агаевых. Фиму быстро поцеловали, бросив:       - Уверен, Юлька ваша отчебучит что-нибудь, вот увидишь!       - А вот и нет. Она остепенилась! - с жаром кинулся защищать сестру перед Дэном Серафим. - Мако дай его плюшевого кролика, когда он спать захочет. Ну всё, до завтра.       - Уже скучаем, котёнок. Я на пару часов к другу заеду. Он тут в соседнем доме живёт.       Двадцать минут спустя старший брат торчал на кухне, поглядывая в окно и тихо беседуя с Серафимом, который рассказывал ему о проказах и проделках своего питомца и как тот спёр любимый эспандер боксёра. В какой-то момент Юрка напрягся и застыл, наблюдая в окно, как из подъехавшего такси вылез крепкий чернокожий парень с недлинными, до плеч, дредами. Одет он был в недешёвые лоферы, коричневые тонкие брюки и белую рубашку с закатанными рукавами, в руках держал два здоровенных букета и немного растерянно оглядывался по сторонам.       - Вот уж кому точно не жарко, - заржал батя, тоже рассматривая редкого в их краях персонажа, а сыновья подхватили, беззлобно подшучивая над африканским парнем.       - Интересно, к кому такой шоколадный заяц заявился? - продолжал лыбиться отец.       - К Рыжовым, что ли? У них вертихвостка растёт, всё за иностранца замуж собирается, - поддакнула маман. - А наш чего-то задерживается. Юль, где твой-то?       Звонок в дверь прервал семейные сплетни...       - Денисочка, вернись быстро! Миленький, скорее! - пищал в телефон Симочка. - Убьют они друг дружку!       Дэн ракетой влетел в распахнутую дверь квартиры Агаевых, откуда неслись женские крики и крепкая мужская брань. Обычно старший брат Серафима стоял на страже, так сказать, всех моральных законов семьи, но в этот раз он ретировался, предоставив это право отцу семейства. И теперь именно их добрый и покладистый батя размахивал кулаками и пытался добраться до чернокожего мужика, которого от него загораживали мать Симы и сестрица Юлия-Джулия.       - О, чемпион! Ты вовремя! - обрадовался хозяин дома. - Помоги мне до этого уголька добраться. Очень уж я хочу ему морду начистить, а эти вот, - он кивнул на жену и дочь, - мешают.       - Я его люблю, папа! - визжала Джулия. - Он наш, местный, казанский! Мы на экскурсии в Стамбуле познакомились, он историк, культуровед!       - Я тебе дам культуроведа! Лапшу она мне вешать на уши собралась! Не пущу в Африку, внуки мне здесь нужны, а то родятся, и я их не увижу! Да и крокодилы там сожрать детей могут! - не унимался батя.       - А бегемоты опаснее, - блеснул знаниями Серафим, прячась за надежным телом Горячего.       - Вот, там ещё и бегемоты! - впал в истерику мужчина. - Доченька, родненькая, ты что, папку своего не любишь совсем? У-у-у! Убью всех! - тряс он кулаком одной руки, а второй уже вытирал слезы.       Денис к таким стычкам привык. Для него всё это было его стихией. Разведя всех в разные стороны и успокаивая, предложил переговоры и выступить буфером. К вечеру уже всё решили и был мир установлен. Чернокожий историк по имени Антон благодарил боксёра за спасение своей жизни и личного счастья. Юлька целовала Серафима, просила стать крёстным их будущих детей и обещала всю жизнь во всём его поддерживать, хвалила того за сообразительность и за то, что он вызвонил Дениса.       В час ночи Дэн увёз Симу, сказав всем на прощание, что забирает того, и что дома их ждёт Феликс. У кого дома, у чьего дома и почему их двоих ждёт Мамаев, никто уже и не подумал спрашивать после явления культуроведа Антона и истерики бати, а потом и мамы, что, типа внуки будут чернокожими. «Преступная» связь Серафима, Дэна и Феликса сама собой стала какой-то даже безобидной и совсем нормальной для всех Агаевых после экзотического сватовства к сестре. По крайней мере, никто никогда не высказывал никаких «фу», а братья и батя даже в шикарную баню иногда париться приезжали и поиграть с Мако.